Пересмешник

[POV Ева] Неро похож на своего отца больше, чем кто-либо из них готов был признать. Я вижу это, например, когда маленький хитрец кладет на одну булочку с корицей немного больше глазури, чем на остальные, и хватает ее с подноса для себя. «Я закончил их смазывать, Эви», — говорит он, прежде чем слизнуть остатки глазури с большого пальца. Он слишком умен для своего же блага, совсем как Вергилий. — Ты так и не рассказал мне, как прошел твой вчерашний день, — напомнила я, когда он спрыгнул со стула, на который вставал, чтобы добраться до стойки, и бросился к столу в столовой. — Тебе было весело? Данте вел себя хорошо? Он не спеша устроился в кресле, пристально глядя на тикающие дедушкины часы в углу. Улыбка расплылась на его лице, как натянутая резинка, которая вот-вот лопнет. — Да, было очень весело! Дядя Данте — лучший. Я ездил на мотоцикле и выиграл в игру с монстрами. Ты когда-нибудь пробовала большой крендель? Это вкусно! И корн-доги! Дядя Данте рассказал, что ты иногда говоришь плохие слова. Когда он сунул в рот кусочек булочки с корицей, пришлось напомнить ему, чтобы он не разговаривал с набитым ртом. Неро казался оживленным и общительным, когда широко размахивал руками, смеясь после каждого произнесенного «но я не должен был тебе этого говорить». Однако его взгляд был тяжелым. Усталость омрачала его жизнерадостное поведение. Должно быть, он плохо спал. Он мог скрыть это от кого угодно, но не от меня. Я слишком часто видела эту уловку. Слишком умен для его же блага, как и его отец. Когда я подсела к нему за стол, он не стал понижать голос, и его слова эхом разносились по комнате: — Я встретил детей в парке, но они были злыми. Они мне не понравились. — Почему они были злыми? — удивилась я. Он засунул в рот остатки булочки с корицей, из-за чего замолчал на несколько секунд, но на его лице появилась надутая гримаса. — Они были просто злыми, — заключил он, вскидывая липкие руки. Пока он ворчал и рычал не хуже любого из настоящих демонов, которых я когда-либо видела, я перехватила его руку в воздухе и вытерла ее салфеткой. — Дети иногда такие, — согласилась я. — Взрослые тоже. Некоторые люди просто нехорошие. Неро был, возможно, самым злым ребенком, которого я когда-либо встречала, даже более злым, чем Вергилий, но Неро также был сентиментальным малышом, поэтому я позволила ему оставить тему злых детей из парка и вернуться к болтовне о еде. Данте определенно позволил ребенку съесть много всякой дряни. Мне бы хотелось, чтобы Неро хоть раз встретил друзей в парке, пусть даже это знакомство продлится несколько минут. Насколько я могу судить, у него никогда не было настоящего друга. Дети могут быть жестокими с тем, кто отличается от них, но Неро к тому же дурачливый и активный, как любой другой ребенок. Ему нужен кто-то, кто мог бы помочь ему сжечь всю эту энергию. Я не могу бегать с ним так же, как бегала со своими детьми 20 лет назад. Самым близким по возрасту другом для него был Данте. Но чем меньше об этом говорить, тем лучше. В следующем месяце у Неро день рождения, это будет его третий день рождения у нас. Похоже, это будет еще один год, когда мы будем праздновать только впятером вместе. Мы никогда раньше даже не пробовали водить его куда-нибудь веселиться, так что можно было бы спланировать что-то более увлекательное, чем домашние посиделки. Хотя, наверное, все равно будет не очень весело без других детей рядом. Что угодно будет лучше, чем был его шестой день рождения. Кстати, день нам пришлось выбрать самим, потому что в документах Неро, которые Вергилий принес домой, зажав под мышкой, не было указано даты рождения. Графа была пустой. — Полагаю, он должен был родиться примерно в это время, — ответил Вергилий, когда я пристала к нему с этим вопросом. При этом он выглядел так, словно хотел бы лучше быть убитым собственным мечом, чем говорить на эту тему. — Если только он не был… недоношенным, да, скорее всего, он родился бы в этом месяце или в следующем. — Нужно купить торт, — предложил Данте, пытаясь состроить одну из своих обычных ухмылок. Попытка вылилась скорее в неловкое подергивание уголка его рта. Какое-то время там всё было неловко. Я предлагала Неро выбрать свой день рождения самому, но он лишь покачал головой. В то время он почти ничего не говорил. Однажды я обнаружила его под одеялом в его постели, свернувшимся в угрюмый комочек, без сна из-за кошмаров и страхов наяву. — Что случилось, Неро? — спросила я его, когда он отказался выйти из своей комнаты к завтраку. — Чего ты испугался? Я могу пойти с тобой куда угодно, чтобы помочь. — Монстров, — ответил он. — Ты говорила, что я здесь в безопасности. — Монстры? Где? — Я присела на корточки, чтобы быть на его уровне, пока он не почувствовал себя достаточно защищенным, чтобы выползти из-под одеял и указать на стену в другом конце комнаты. Через эту стену располагалась комната Вергилия. — Большого монстра здесь нет. Должно быть, он имел в виду Спарду. Я не смогла сдержать смешок: — Ах да, мой муж, большой монстр. Значит, мальчики тебя пугают, да? Он опустил голову и кивнул. Вздохнув, я протянула ему руку. Он потянулся навстречу, маленькие пальчики сжались в моих руках. — Они могут казаться страшными, но они не причинят тебе вреда, — заверила я. — Они здесь, чтобы защитить тебя. Мы все здесь для этого. Монстры не всегда плохие. Мои успокоительные речи были бесполезны, ведь Вергилий ходил нахмурившись весь день, когда мы пытались устроить вечеринку. Неро все это время был прикован ко мне, его глаза недоверчиво сверкали в сторону всех остальных. Он был так напряжен, что я всерьез опасалась, что он лопнет, как веревка. Даже когда он ел свой торт, ни на миг не спускал глаз с мальчиков. Спарда и Данте были в привычном хорошем расположении духа, и я попросила их не шуметь. Неро был все время таким же молчаливым и сердитым, как и его отец. Каждый раз, когда Неро переводил взгляд на Данте или Спарду вместо него, глаза Вергилия начинали прожигать дыру в голове ребенка сбоку. Он выбрал крайне неудачную тактику вызывания у Неро симпатии к нему. Данте пожаловался, что Вергилию никогда не бывает весело на вечеринках, и в какой-то момент хлопнул брата по плечу. — Перестань пялиться на ребенка, — предупредил Данте с напускной игривой улыбкой и тяжелым взглядом. — Только потому, что он обнимает не тебя, и ты ревнуешь… Хоть я ничего не почувствовала, Неро прижался ближе ко мне, а Спарда издал тихий неодобрительный рык. Я догадалась, что это был всплеск демонической силы. Мальчики часто любили поигрывать мускулами, когда выводили друг друга из себя, это было некой инстинктивной попыткой запугивания. — Хватит, Данте, — отрезал Вергилий. Неро прижался настолько близко, что я начала падать. Когда улыбка Данте превратилась в оскал, я поняла, что он, должно быть, ответил на какой-нибудь глупый выпад, сделанный его братом. Спарда прервал их молчаливое противостояние оглушительным хлопком, заставившим Неро вздрогнуть. — Мальчики, — призвал детей к порядку Спарда со слишком яркой улыбкой. — Давайте не будем ссориться. Сегодня особенный день, а Неро нужно открыть свои подарки. Хотя Данте и Вергилий прекратили борьбу и молча дулись друг на друга, Неро весь остаток ночи был встревожен. «Нет», — рычал он каждый раз, когда кто-нибудь из мальчиков входил в воображаемый барьер, который он возвел вокруг себя. Данте только рассмеялся и бросил свой подарок к ногам Неро. Похоже, это был мяч, но Данте все равно попытался его завернуть в подарочную упаковку, которая превратилась в месиво складок. — Мы никуда не спешим, малыш, — сказал он с привычной ухмылкой, когда Неро подобрал ноги под себя на диване. — Твоя семья — хаос, так что я тебя не виню. Я бы тоже спрятался. Неро прижался лицом к моей руке. — Я не прячусь, — буркнул он, прячась. Мой муж выглядел как побитый щенок, пытаясь завоевать расположение Неро при помощи постоянно растущей стопки подарков, которые он припрятал в шкафу для метел. Он не сказал мне, что купил так много, но Неро не с чего было начинать, так что я не могла сильно жаловаться. Достаточно будет пожаловаться несильно. Ни один из подарков не привлекал Неро, который продолжал хмуриться, несмотря на все усилия Спарды и его жалобное выражение лица. Когда подарки закончились, а Неро все еще не притронулся ни к одному из них, Спарда проскользнул в угол, чтобы немного пострадать. Позже он утверждал, что просто давал ребенку пространство, но я знаю лучше. Несмотря на все его боевые навыки и демоническую силу, мой муж — самый большой слабак, которого я когда-либо встречала. Вергилий, храбрый или глупый, попытался передать свой подарок в руки Неро. Он был единственным аккуратно завернутым в хрустящую голубую бумагу, с маленьким блестящим бантиком, который Вергилий, должно быть, откопал среди рождественских принадлежностей. Неро раздраженно вздернул нос, и Вергилий вздохнул. На мгновение я уловила сокрушительное разочарование в его глазах. Но когда он, положив свой подарок в стопку к подаркам Спарды, выпрямился, оно уже исчезло. В тот вечер мы так и не смогли заставить его открыть ни одного подарка, даже когда я попыталась вручить их ему. Так было какое-то время. Теперь же Неро безостановочно болтал о понравившихся ему вещах, а больше всего о бильярде: — И у меня хорошо получается, — заключил он. — Правда? Он настойчиво кивнул: — Дядя Данте так сказал. Тяжело вздохнув, я пожала плечами: — Пока дядя Данте не учит тебя играть в азартные игры, думаю, немного бильярда не повредит. Я все еще не знала, как относиться к тому, что Данте отвез Неро так далеко в центр города, однако он накормил ребенка, развлек и доставил в целости и сохранности, так что день прошел хорошо, как я и надеялась. А вот ночь… — Я собираюсь рассказать своему другу о городе, — сказал Неро с ослепительной улыбкой. — Я не видел их целую вечность. Можно мне сегодня выйти на улицу? — Ааа, так вот откуда эта лихая ухмылка, — улыбнулась я, ущипнув его за щеку, пока он не пискнул: «Эви!». Из-за дождя он какое-то время торчал дома, и с каждым днем становился все более и более беспокойным, ерзал каждый раз, когда садился, и поскуливал при разговоре. — Думаю, тебе придется сначала спросить своего отца, — сказала я. Его игривая улыбка исчезла. Похоже, я была права. Иногда я ненавижу, когда оказываюсь права, поэтому быстро сменила тему. — Ты закончил делать уроки? — Да, все готово. Сделал все уроки до прихода дяди Данте. Понятия не имею, как Вергилий заставил упрямого сына делать все эти упражнения в рабочей тетради. Мое единственное предположение состояло в том, что Неро отказывался быть побежденным в любом соревновании. Приемы реверсивной психологии хорошо работали в случае Неро. Я использовала фразу «Держу пари, я смогла бы убрать твою комнату быстрее, чем ты» немного чаще, чем следовало бы. — Ты молодец, что сделал их все, — похвалила я, возможно, слишком стараясь польстить ему. — Ты всегда такой послушный. Это сработало как заклинание. Неро покраснел и смутился, как ребенок, передающий любовное письмо. Болтая ногами под столом, он пробормотал что-то вроде отрицания и благодарности. Вергилий будет отрицать это до скончания веков, но Неро полностью унаследовал эту черту характера от своего отца. Раньше я делала комплименты мальчикам, только чтобы посмотреть, как Данте ухмыляется, а Вергилий ворчит. Неро смущался так же мило, как и его отец. Кроме того, Вергилий упускал из виду, что он иногда забывал время от времени хвалить сына. Когда я услышала движение на кухне, я наклонилась к дверному проему и увидела, как мой старший сын достает кружку из шкафа. — Доброе утро, Вергилий, — позвала я. Не может быть, что он нас не заметил, значит, избегал меня. Это только еще больше подтвердило мои подозрения. — Есть булочки с корицей, если хочешь. — Я пас, спасибо. — Он направился прямо к кофейнику, отказываясь смотреть в мою сторону. Я упустила момент, когда один из моих сыновей решил перестать быть веселым вообще, в то время как второй решил быть только веселым всегда, но мне хотелось бы, чтобы они встретились где-нибудь посередине. — Неро закончил все свои уроки за неделю, — рассказала я. — Как и должен был. У Вергилия есть степень магистра. Но несмотря на ее наличие, иногда он может быть тупым. Я прочистила горло с намеком на настойчивость, и его глаза, наконец, сверкнули в мою сторону. — Ты их проверил? — спросила я. — Как он справился? Неро застыл на сиденье рядом со мной, напряженный, молчаливый и уставившийся на стол так упорно, что, казалось, он может загореться в любой момент. — Хорошо, — выдавил Вергилий с некоторым колебанием. — Он справился… хорошо. Очень хорошо. — Его неуклюжие попытки были столь же милыми, сколь и болезненными. Как и его сын, он мог бы зажечь кофеварку своим взглядом. — Хорошо… хорошая работа, Неро. Неро не шевелился, но выглядел так, словно только что упал со стула. Через несколько мгновений он, должно быть, осознал, что это не сон, потому что посмотрел на меня, потом на своего отца. — Можно мне сегодня выйти на улицу? — спросил он. Вергилий больше не смотрел в нашу сторону. — Да, но попроси дедушку проверить территорию и надень пальто. Это было малейшее движение, просто подергивание глаз Неро, но я его уловила. Значит, их странное поведение как-то связано с пальто. Нам с Вергилием нужно поговорить. Неро может погулять некоторое время. Он заслужил увидеть солнце и своего друга. Настоящий друг был бы лучше, но, по крайней мере, он чувствовал, что ему есть с кем поболтать. Теперь Вергилий. Да, нам с Вергилием нужно серьезно поговорить. Я не начинала разговор еще несколько минут, пока мы ждали появления моего мужа. Вергилий тем временем потягивал свой кофе, сидя на кухне как можно дальше от нас. Ворча, Неро опустил подбородок на столешницу: «Где дедушка?». Прошло уже несколько дней, с тех пор как я в последний раз задавалась этим вопросом. Спарда мог исчезать надолго, часто лишь потому, что он отвлекался на что-то интересное и терял счет времени. Что бы он ни делал, чтобы просканировать лес на предмет опасностей, это было выше моего понимания, но его чутье позволяло мне не слишком сильно волноваться каждый раз, когда Неро выходил гулять один. Прогулки Данте и Вергилия когда-то тоже доставляли мне массу стресса, но, по крайней мере, они были друг у друга, если что-то пойдет не так. Когда Спарда почтил нас своим присутствием, Неро вскочил со стула и подбежал к нему, чтобы схватить за руку. — Дедушка! — Потребовал он. — Я хочу выйти на улицу. Проверь снаружи для меня. — Пожалуйста, — подсказала я. — Пожалуйста, — исправился Неро. — Как хочешь, малыш. — Спарда поднял руку, Неро повис на ней, пока не смог схватить Спарду за плечи и вместо руки вскарабкаться на них. Как только Неро занял свое место, он уткнулся подбородком в волосы Спарды с торжествующей ухмылкой. Я рада, что Неро быстро проникся к нему симпатией, потому что видеть, как мой муж хандрил первые пару недель после появления у нас Неро, было грустно. Хотя это так на него похоже. Он был единственным из нас, кто пришел в восторг, как только узнал о Неро. — Внук?! — воскликнул он тогда, его глаза за стеклами очков сияли такой чистой радостью, какой я не видела с момента рождения Вергилия и Данте. Я была рада, что хоть кто-то был счастлив, потому что я тогда чувствовала себя так, словно меня только что ударили в живот. Мой голос несколько раз срывался на шепот, прежде чем я смогла задать вопрос. — Вергилий? У Вергилия есть сын? — Невозможно. Абсолютно нет. — Ты уверен, что он не сын Данте? — У меня есть внук, — не унимался Спарда, погруженный в радостное оцепенение. — Я дедушка. — Я была уверена, что еще недостаточно старая, чтобы быть бабушкой, и даже мысль о том, что за мной закрепится это прозвище, заставила мои ноги подкоситься. — Я клянусь, — вздохнул Данте. — Он не мой. Я сам в шоке. — Он стоял у переднего окна, уставившись на что-то, возможно, надеясь полностью отрешиться от этой ситуации. Вергилий стоял перед нами, сам выглядя как затравленный ребенок. Он заговорил с покорным вздохом: — Он мой. Ему пять лет. Его зовут Неро. — Пять?! — Я завизжала. — Боже мой, Вергилий, ты не мог начать с этого? Хотя это было абсолютно последнее, о чем хотелось думать, я не могла поверить, что у Вергилия был секс. Он никогда не проявлял интереса ни к одному человеку, независимо от пола. Но Вергилий не просто переспал с женщиной, он сделал это пять лет назад, и у него был ребенок, и никто не потрудился рассказать мне об этом. — Я не знал, — сказал он, как будто мог прочитать роящиеся в моей голове мысли. — Если бы я знал, я бы сделал что-нибудь раньше. Я принялась расхаживать взад и вперед, подстраиваясь под темп своих безумных мыслей. Спарда попытался подобрать какие-нибудь слова, чтобы успокоить меня, но я зашла слишком далеко. — Кто его мать? — решилась я. — Я не знаю. Я думала, что прямо там умру от сердечного приступа, каждый дюйм моего тела дрожал от учащенного пульса. — Ты не знаешь?! У Вергилия, по крайней мере, хватило ума выглядеть виноватым, но выражение его лица было таким странным, что мои ноги застыли. — Я был очень пьян. Я не помню ее имени или лица, и в его файлах нет никакой информации о ней. Очевидно, его бросили на ступеньках приюта в младенчестве. Очень хотелось запереться в своей комнате и немного поорать, но пришлось пересилить свой гнев и разобраться со сложившейся ситуацией. Когда я выровняла дыхание, Спарда заговорил впервые с нотками беспокойства в голосе: — Его бросили? Тогда кто его вырастил? С коротким мрачным смешком Данте вмешался в разговор с места, где стоял, все еще наблюдая за происходящим снаружи. — «Вырастил» — слишком громкое слово для этого места. Фортуна — это не что иное, как глянцевый фасад филиала Ада. Вся радость сползла с лица Спарды. — Фортуна? Итак, мои сыновья, мои драгоценные идиоты-сыновья, отправились на этот проклятый религиозный остров. Если они преподнесут мне еще какие-нибудь сюрпризы, и я не умру от шока, я просто отрекусь от них обоих. Данте и Вергилий обменялись быстрыми взглядами. — Да, — ответил Вергилий. — Теперь мы знаем, что это за место, но я рад, что никогда туда не вернусь. — А что насчет твоего сына? — напомнила я. — Ты не можешь просто оставить его там. Я не позволю тебе… — Он здесь, — сказал Данте. — Мы забрали его с собой. Несмотря на то, что казалось, что ему нужно лечь, Вергилий кивнул. Они оба были официально отвергнуты. — Где он? — ахнул Спарда, все его страхи были забыты. — Могу я его увидеть? Данте ткнул большим пальцем через плечо в окно: — Он сильно испугался на пути сюда и выскочил из машины, как только мы остановились. Залез на дерево, и мы не смогли уговорить его спуститься. Мои руки потерли лицо, когда я медленно выдохнула: — И вы просто оставили его снаружи? — Я приглядываю за ним. — Я могу спустить его вниз! — предложил Спарда. Как оказалось, нет, он не мог. Бедный мальчик цеплялся за верхнюю тонкую ветку, как белка, и смотрел вниз по очереди на всех нас по отдельности. Гневно, но гнев был напускным. Я видела это по тому, как он дрожал всем телом. — Мне кажется, он неплохо чувствует демоническую силу, — предположил Данте. — У него самого демонической крови не так много, но он знает, что лучше не подпускать нас близко. — Он был в порядке всю поездку, — пробормотал Вергилий. — Думаю, присутствие отца вывело его из равновесия. — Я не причиню тебе вреда, малыш! — крикнул Спарда дереву. — Позволь мне помочь тебе спуститься. — Нет! — взвизгнул Неро. Несмотря на свой дурной нрав, он был красивым ребенком. Он унаследовал шелковистые белые волосы, которые выглядели мягкими, несмотря на спутанность. Ему срочно требовалась стрижка. Я сомневалась, что он хорошо видел из-за челки. Судя по тем фрагментам его глаз, которые я смогла разглядеть, они у него были голубыми, такими яркими, что расстояние между нами не приглушало их яркость. Он был тощим, возможно, даже недоедал, но был по-детски щекастым, и у него был нос пуговкой, который он, должно быть, унаследовал от матери. Мальчики придумывали способ стащить Неро с дерева, пока я не вмешалась: — Вы напугаете его еще сильнее, если попытаетесь заставить спуститься. Вы трое, идите в дом. Я сама спущу его вниз. — Я сам мог бы это сделать, — нахмурился Спарда. — Не нужно беспокоиться. Я не уроню его. — Это не то, о чем я беспокоюсь. — Ладно, возможно, я немного волновалась. На пути вниз было так много острых веток, на которые можно было наткнуться при падении. — Идите внутрь. Сейчас же. Я справлюсь. Вергилий кивком повиновался, и Данте помог оттащить отца к дому. Когда входная дверь закрылась, я оглянулась на разъяренного ребенка. — Меня зовут Ева, — позвала я. — Не бойся меня. Я человек. — Не боюсь! Ну да, только истинные храбрецы прячутся на деревьях. Хотя он все еще тревожно смотрел на дом каждые несколько секунд, его дрожь ослабла. — Ты можешь назвать мне свое имя? — спросила я. Он на мгновение задумался, разглядывая меня в раздумьях, можно ли мне доверять. — Неро. — Я твоя бабушка, Неро. — Сказать это вслух было еще хуже, чем думать об этом. Мне пришлось подавить вздрагивание. — Ты можешь называть меня… — О каждом прозвище, которое мелькало у меня в голове, не могло быть и речи. Я не была ничьей бабушкой и бабушкой вообще. Абсолютно нет. — Эви, — решила я. — Э-ви? — повторил он, словно пробуя имя на вкус. Его голова слегка наклонилась. — Правильно. — Конечно, я могла бы пожалеть об этом позже. — Я обещаю, что буду держать мальчиков подальше от тебя, так что не мог бы ты спуститься и поговорить со мной? — Они плохие! — фыркнул он. — Я заперла их внутри. Они тебя не достанут. Ты в безопасности, Неро. — В безопасности? — Бросив еще один взгляд на дом, он без труда спустился вниз, как маленькая белочка. В его волосах запутались сухие веточки, а руки были в беспорядочных порезах, но он не выказал никакого беспокойства, когда приземлился передо мной. Эти яркие детские голубые глаза горели любопытством. Находиться с ним рядом было странно, почти невозможно. Это был сын Вергилия, и я отчетливо это видела. Частички его отца проявились в лице Неро и в том, как в его взгляде сквозил странный, острый ум, наводящий на мысль, что он знает куда больше, чем показывает. Желание защитить его ударило меня, как грузовик. Внезапно мне отчаянно захотелось крепко обнять мальчика. Я была разъярена тем, что эти ублюдки Фортуны когда-либо вонзали в него свои когти. Это был мой внук, и я собиралась сделать так, чтобы он чувствовал себя защищенным, счастливым и абсолютно обожаемым. Во-первых, я должна была убедиться, что не спугну его. Гоняться за ребенком по лесу или карабкаться за ним по дереву не входило в мое представление о веселье. Плавали — знаем. — Ты ужасно тихий для ребенка, — заметила я, потянувшись вперед, чтобы вытащить веточку из его волос. Увидев мою приближающуюся руку, он отшатнулся. Нехороший знак. — У тебя в волосах какие-то палочки. — Ааа. — Он пригнулся и позволил мне вытащить их. — Ты голоден, Неро? — Да. — Какую еду ты любишь? С гудением он покачнулся на пятках и приподнялся на цыпочки. — Не знаю. — Ты любишь курицу? Гамбургеры? — Когда Данте было пять лет, он не ел ничего, кроме томатного супа. У Вергилия была фаза, когда он по какой-то причине отказывался от всего, кроме сдобных пирогов. Дети разборчивы в еде, но еда — еще и самый быстрый путь к детскому сердцу. — Пасту, — пробормотал Неро. — О, я могу приготовить маникотти. Или спагетти. Все, что ты захочешь. Эви приготовит тебе все, что угодно, чтобы отпраздновать твое возвращение домой. Что захочет. Все, что угодно, лишь бы он чувствовал себя защищенным и любимым. Он все еще не хотел подходить близко к мальчикам, но позволил мне поднять его и отнести в дом. Когда мы приблизились к входной двери, он обнял меня за шею и прижался щекой к моему плечу. — Они не причинят тебе вреда, — заверила я его. Я повторила эту фразу, наверное, сотни раз за первые несколько недель. — И я не позволю им приблизиться, пока тебе не станет комфортно. Спарде не понравилось это последнее обещание. Боже, благослови его кровоточащее сердце, он продолжал таскаться за ним, все время держась по крайней мере в пяти шагах от Неро. Его первая попытка расположить к себе ребенка прошла так ожидаемо «хорошо». — Я твой дед, Спарда, — сказал он с улыбкой и приложил руку к сердцу. — Мне очень приятно, Неро. Я очень рад познакомиться с тобой. На лице Неро появилось одно из тех недоверчивых хмурых выражений, которые я уже привыкла видеть. — Не Спарда, — ответил он. — О, ты, должно быть, слышал… истории, — улыбка Спарды погасла, но он не без усилий натянул ее обратно. — Ну, я и есть Спарда. Это мое имя. Я демон, и я уверен, что это беспокоит тебя, но не причиню тебе никакого вреда, малыш. Я думаю, мы неплохо поладим. Ты можешь называть меня так, как тебе нравится, — он предложил мальчику руку, но Неро нашел мои ноги удобными для использования в качестве барьера, и спрятался от взгляда Спарды. — Не Спарда, — проворчал Неро. Мало кто был настолько близок к тому, чтобы сломить дух моего мужа, как Неро, и Спарда тихо вздохнул, когда его улыбка снова исчезла. — Ах, полагаю, я бы предпочел, чтобы меня так не называли. Выбери что-то другое. Любое обращение приветствуется. Неро, не потрудился дать Спарде прозвище, но то, что мы вытянули из ребенка больше двух слов за раз — уже удача. Данте повезло немного больше. Он приходил каждые пару дней — чаще, чем когда-либо прежде — и махал Неро с другого конца комнаты. — Эй, малыш, это снова твой дядя Данте, — говорил он, — не путай меня с твоим задумчивым папашей. Я самый веселый. После третьего раза Неро кивнул в знак приветствия, но все же прошло некоторое время, прежде чем он перестал пристально следить за каждым движением своего дяди. Вергилий… Ну, я даже не знаю, что сказать про Вергилия. Под действием моих уговоров он все же разорвал договор аренды своей квартиры и вернулся домой. — По крайней мере, на некоторое время, — уговаривала я. Он издал звук, который можно было бы принять за смех, если бы не издевательские нотки. — Какая разница, где я нахожусь? Мальчик не хочет иметь со мной ничего общего. Ты единственная, кому с ним хоть немного повезло. — Не жди, что я буду воспитывать твоего сына, Вергилий. Если у тебя не получится, конечно, я возьму это на себя, но мне нужно, чтобы ты хотя бы попытался. Дай ему немного времени. Поговори с ним. Он потеплеет к тебе. На этот раз он не старался скрыть глубокую печаль в глазах: — Я буду… стараться. Это было все, о чем я могла его просить. Я всерьез удивлялась, как они вообще уговорили Неро пойти с ними, учитывая его отвращение и надменность Вергилия. Однако, как бы я ни выспрашивала, ни один из моих сыновей не рассказал мне всю историю целиком. Я уже ранее исполнила свою угрозу отречься от них, поэтому не смогла найти другой достаточной острастки, чтобы заставить их рассказать об этом. Словно соревнуясь со своими сыновьями на худшее решение, Спарда бросился ко мне через несколько дней после нашей катастрофической вечеринки по случаю дня рождения с «отличной идеей». Он сжал мои руки в своих, легкомысленно и позитивно. — Неро боится меня, потому что он чувствует демоническую силу в моем человеческом облике, и это, несомненно, сбивает его с толку. Я очень любила своего мужа, но его идеи всегда заставляли меня нервничать. — Мне не нравится, к чему ты об этом заговорил, — начала я, — и я не думаю, что это единственная причина, по которой он тебя боится, но продолжай. — Если он увидит мой истинный облик, он поймет, кто я на самом деле, и увидит, что у него нет причин бояться. Я кивнула с отсутствующим выражением на лице: — Это худшая идея, которую я когда-либо слышала. — Нет, уверяю тебя, это сработает идеально, — потянув мои руки вверх, он коснулся губами тыльной стороны моих пальцев. Лесть ему не поможет, но это был приятный жест. — Пожалуйста, помоги мне в этом, моя дорогая. Я согласилась на это только потому, что Неро должен был в какой-то момент увидеть дьявольские формы мальчиков, и контролируемая среда лучше, чем если в самый неподходящий момент один из них вызвал бы у бедного мальчика шок на всю жизнь. Мы честно попытались объяснить, чего ему ждать, заранее, пока Неро выглядывал из-за моих ног, чтобы посмотреть на своего деда. — Он будет выглядеть устрашающе, но он все равно останется тем же человеком, и он не причинит тебе вреда, — пообещала я. — Я останусь между вами двумя, хорошо? Неро кивнул. — Ну, моя истинная форма выглядит не так уж и страшно. Или я не прав? — спросил Спарда. Ну, нет, только не для меня. — Разве ты не должен хотеть выглядеть устрашающе? Ты же демон. — Я бы не хотел пугать тебя или Неро. Тогда нам следовало воплощать этот глупый план не с самого начала. Волна демонической энергии, поднявшаяся, когда форма Спарды затрещала от статического электричества, была достаточно сильной, чтобы даже я почувствовала ее как рой жужжащих пчел на моей коже. Неро, должно быть, чувствовал это превращение гораздо ярче. Я крепко держала его за руку, которая дрожала в моей хватке. А потом возник Спарда, возвышающийся там со своими рогами, клыками и всем прочим. — Вот видишь? — сказала я Неро. — Он не такой уж страшный. Он просто как огромный жук. Вот. — Вытащив спрятанную мухобойку из-за спины, я ткнула концом ручки в руку обалдевшего от впечатлений ребенка. — Дорогая, мы уже говорили об этом «жуке», — сказал Спарда двухтональным голосом, который одновременно скрипел и пел. — Я не насекомое, честное слово. — Ну конечно, — спустя несколько попыток, мне все же удалось уговорить Неро взять мухобойку. — Он просто напуган, — заверила я мальчика. — Это его самая большая слабость. — Неправда, — вздохнул Спарда, звук был похож на металл в блендере. Неро перевел взгляд с мухобойки на меня, затем на Спарду. Медленными, неуверенными шагами Неро притянул меня ближе к демону. Быстрым движением я попросила Спарду присесть на корточки, и он сделал это как раз вовремя, чтобы Неро отступил назад и приземлил мухобойку на его лицо. — Дорогая, перестань смеяться, — взмолился Спарда, но я согнулась пополам со слезами на глазах. Я никогда в жизни не видела ничего забавнее. Неро, должно быть, счел мой смех обнадеживающим, потому что продолжил легонько шлепать Спарду безобидным куском пластика. — Малыш, за что? — спросил Спарда. — Жучок, — сказал Неро. Уголки его губ приподнялись в улыбке, пока из его рта не вырвалось тихое хихиканье. Я обнаружила, что на мои глаза навернулись слезы, но по другой причине. Неро ни разу не улыбнулся. Ни разу с тех пор, как я его встретила. Улыбка подходила его лицу гораздо лучше, чем все эти надутые губы и хмурые взгляды. Его рука выскользнула из моей, и он потянулся, чтобы схватиться за один из рогов Спарды. — Жучок, — снова произнес Неро, подтягиваясь на рог Спарды, его ноги согнулись крючком. Хотя я поймала себя на мысли, что Неро внезапно чувствовал себя слишком комфортно рядом с демоном, Спарда просто наклонил голову, чтобы учесть новый вес. — Я не жук. Я твой дед, малыш. Неро снова хихикнул, его голос прозвучал как звонкое щебетание, которого я никогда от него не слышала: — Жучок дедушка! — Дедушка? — Его губы изогнулись в улыбке. — Мне очень нравится. Мы можем оставить это прозвище? Неро кивнул: — Ты дедушка. — Он указал на меня. — Эви. — Затем на входную дверь. — Дядя Дэн… те. Мы оба ждали, что он продолжит, но он закончил на этом, вернув руку, чтобы взяться за рог Спарды. Осторожными движениями Спарда встал так, чтобы Неро мог свисать с его рога, как будто это была еще одна ветка дерева. — У дедушки крылья, — сказал Неро. — Летать? Мы полетим? — Конечно! — Нет, — отрезала я, качая головой. — Нет, — исправился Спарда. С очередным взрывом энергии и искрами он принял свою человеческую форму, позволив Неро упасть в его объятия, когда насест из рогов исчез. — Ой, — ребенок снова начал дуться, но больше не сопротивлялся рукам, обнимающим его. Спарда позитивно ухмылялся: — Видишь? Это сработало. — Это первый раз, когда какой-то из твоих планов сработал. Если с демонами и случались чудеса, то это было одно из них. В следующий раз, когда приехал Данте, он прокричал свое обычное приветствие Неро на весь дом. — Привет, дядя Данте, — сказал Неро в ответ. Впервые в жизни Данте был настолько ошеломлен, что потерял дар речи. Это длилось примерно полсекунды. — Привет, малыш, — сказал он с улыбкой. — Рад тебя видеть. Ты скучал по мне? — Нет! — Ай, ой, ты разбил мне сердце, малыш. Я ждала, когда таким же образом все наладится между Неро и Вергилием. В какой-то степени их отношения действительно улучшились. Они научились разговаривать друг с другом, и Вергилий мог без проблем находиться рядом с Неро, но гигантская пропасть между ними не исчезла. Поэтому я ждала, пока все наладится, все время надеясь на лучшее. И я все еще жду.