Пересмешник

[POV Вергилий] Вся наша сила. Все годы опыта отца и мое обучение. Все это, и мы не можем выследить одного чертового ангела. Джей, или что бы это ни было, черт возьми, уже давно скрылся из виду, когда я вышел на улицу. Из дома тянулась струйка крови, но короткая. Наверное, это даже хорошо. Ведь это значит, что у моего сына не было сильного кровотечения. Но не имея ничего, что могло бы оставить след, отец потерял всякую способность выслеживать их, как только мы добрались до ручья. Он уставился на тонкую струйку воды, тяжелая тишина давила на нас. — Прости, сынок. Они где-то за пределами этого места, — все, что он сказал. Мы пересекли обрыв и стали блуждать. Если бы удалось найти какой-нибудь след, кровь или что-нибудь еще, мы, возможно, смогли бы пойти по этому следу. Ангел был достаточно умен, чтобы ничего не оставлять. Мое промедление в преследовании Неро дорого мне обошлось. Я должен был сразу идти, как только я заметил исчезновение Неро — нет, как только я услышал его затихающий крик. Звук все еще отдавался эхом в моих ушах, как поцарапанная пластинка. Напоминание о моей неудаче. Я должен был сразу идти. Я родитель-неудачник. Но мой разум затуманился при виде моего брата. Что-то привело Данте в такое состояние. Мой брат получал много ударов за эти годы, но он всегда исцелялся. Он никогда не был настолько разбитым и пострадавшим. Что бы это ни было, оно причинило боль моему брату, забрало моего сына и заплатит за это. Единственной хорошей новостью, которую я услышал в течение следующих нескольких часов, было то, что Данте все еще дышал. Отец сказал мне об этом, как только догнал; тогда мы почти не взаимодействовали. Он бежал рядом со мной, хотя разумнее было бы разделиться, но мы не разговаривали. До тех пор, пока серое небо не начало тускнеть. Облака закрыли солнце. У меня не было часов, но время летело мимо нас. Столько времени пролетело, а я все еще не нашел своего сына. Суровая тишина леса разбилась вдребезги вместе с костями в моей руке, когда мой кулак ударился о дерево. Осколки дерева впились мне в костяшки пальцев. — Как давно это случилось? — прошипел я. — Сколько прошло времени, и мы ничего не нашли? — Моя рука сотрясалась от боли, которая пульсировала до самого плеча. Слезы жгли мои глаза, но они были там задолго до того, как я сломал руку. Перелом руки лишь послужил оправданием для них. Я был слаб, так чертовски слаб. — Причинение вреда самому себе ничем не поможет, сынок, — сказал отец. — Мы должны продолжать двигаться. — Должно быть, он не хотел говорить мне, сколько прошло времени. Или он просто не знал. Я позволил ему убрать мою руку и вправить все неправильно сросшиеся кости, но вместе с этим я пристально смотрел на него. Боль никак не могла заглушить гнев, кипевший в моей груди. — Значит, мы должны вернуться к бесцельному блужданию? Мы ничего не нашли. Они могут быть уже в нескольких часах езды отсюда! Как ты не замечал, что какой-то проклятый ангел так долго общался с моим сыном? Как демон может не видеть ангела, когда он находится прямо рядом с его домом? Не отрывая взгляда от моей руки, он вздохнул: — Я не буду оправдываться. Вина полностью на мне. Мой гнев угас, как огонь, на который вылили ведро воды. — Нет, нет, я не это имел в виду. Это моя вина. Если бы я… — Спорить из-за вины не похоже на тебя, сынок, — усталая улыбка мелькнула на его губах. — И сейчас не подходящее время для этого. Позволь мне вместо этого объяснить. Я сомневаюсь, что ты многое знаешь об ангелах. — А что там знать? — спросил я, отдергивая руку назад, сгибая и разгибая ее. — Я не ожидал, что когда-нибудь увижу его. Я думал, они не вмешиваются в дела смертных. — Это немного грубо, но я полагаю, что это правда, что они редко показываются. Это не совсем их вина, поскольку они немногим больше, чем марионетки. У них почти нет собственной свободной воли. Предоставление такой силы чему-то со свободной волей может быть разрушительным, вот почему Падшие теряют большую часть своей силы. Однако, думаю, это не совсем относится к Джею. — Отлично. Конечно, нет. — Нам бы повезло, если бы это было так. — Что не так с ним? — Во-первых, он еще не полностью стал Падшим. Этот процесс занимает некоторое время. Во-вторых, это не ангел-воин, но он пытается им быть. Воины слишком могущественны, чтобы скрывать свое присутствие. Власти, Начала, Архангелы — те, кто стоит низко в иерархии, — я бы заметил их в одно мгновение. И ты бы заметил. Их присутствие душит. Ангелы, стоящие высоко в иерархии, слабы, особенно по отношению к демонам. Их единственная защита — прятаться и быть слишком святыми для прямого столкновения. Основываясь на том, что сказал Неро, я думаю, что наш ангел также обладает силой обмана и иллюзии. Более слабые ангелы часто не выглядят как люди, так что он, должно быть, использовал иллюзии, чтобы выглядеть как нечто желательное для Неро. Таким образом, появился еще один ребенок, похожий на него. Исходя из этого, я считаю, что наш ангел — это Престол. Любой мудрый демон или охотник должен иметь хотя бы малейшее представление об ангелах. Возможно, Данте в большинстве случаев был слишком упрям, чтобы открыть книгу, но я знал иерархию, и в сказанном отцом не было никакого смысла. Престолы были совсем далеки от людей. — Престол? — недоверчиво повторил я. — Гигантские соединенные кольца, покрытые глазами? * Он кивнул. — Он самый. Престолы являются ангелами воли и справедливости, но также и носителями позитивной энергии. Джей ведь всегда делал Неро счастливым? Но теперь его воля слишком сильна, а его чувство справедливости извращено. Падший ангел может быть… непредсказуемым. Он юлил, не говоря прямо, что это может навредить Неро, но я и так это понимал. Я уже видел, на что он способен, в крови, пузырящейся из груди Данте, и в разбитом окне, покрытом красной кровью Неро, как витражное стекло. — Но у Престолов нет крыльев, — сказал я. — Разве ты не говорил, что Данте был ранен пером? — Ах, в этом и заключается наша проблема. — Выражение его лица потемнело до серьезности, которую он редко демонстрировал. — Если у него есть крылья, это означает, что он пытается превратиться в воина, и это делает его гораздо более опасным. Из-за этого его форма теряется быстрее. Он не сможет поддерживать свои силы долго, но во время краткосрочной стычки мы должны проявлять крайнюю осторожность. Я не знаю, на что он способен. В последний раз, когда я сражался с таким ангелом, я потерял нескольких сильных соратников. В другой ситуации я мог бы расспросить, почему он никогда раньше не упоминал о боевых ангелах. Знания по этой теме были бы полезны в ретроспективе, но сейчас это не имело значения. — Мне все равно, что это такое и что оно может сделать, — сказал я. — Я собираюсь вернуть своего сына. Мне просто нужно найти эту чертову штуку. Сейчас. Пока все не зашло слишком далеко. — Все не должно зайти слишком далеко, только не после того, как он бросил мне вызов. Технически, он уже нарушил правила, забрав Неро без должного боя, но, возможно, он решил, что Данте был его противником. В любом случае, со временем он должен стать более заметным для наших органов чувств. — Я не хочу, чтобы прошло время. Неро в опасности. — Еще до того, как оконное стекло врезалось в него, ему было нехорошо. Лихорадка наложила на него свой отпечаток. Он был не в том состоянии, чтобы его тащило в… куда-то бешеное существо. — Честно говоря, я не думаю, что Джей попытается причинить вред Неро, — сказал отец. — Все это время он был другом Неро и боролся за право собственности. Если бы он хотел напасть на Неро, то уже сделал бы это, когда Неро был один. Переломы на моей руке еще не закончили заживать. Я почувствовал их, как иглы под кожей, когда сжал кулак до побеления костяшек пальцев. — Почему, черт возьми, оно хочет владеть моим сыном? — сплюнул я. Отец несколько раз открыл и закрыл рот, прежде чем решился на спокойный ответ. — Ангелы являются хранителями людей, сынок. Своим извращенным разумом он может думать, что защищает его. Мне не нужно было спрашивать, от чего оно его защищало. Я видел ответ в отведенных глазах отца, и это заставило мой желудок скрутиться от отвращения к себе. Не раздумывая, я снова начал идти, просто чтобы продолжать двигаться. Даже если все, что я мог поделать, это ходить кругами, я должен был продолжать искать. Я должен был найти своего сына и убедиться, что он знает, что я больше не позволю причинить ему вред. Он должен знать, что он в безопасности, даже от меня. Никому не будет позволено причинять ему боль. Никогда больше. — Мне все равно, что там думает эта штука, — сказал я, когда отец поспешил за мной. — Он уже заставил Неро истекать кровью, и я позабочусь о том, чтобы он поплатился за это. — Я не думаю, что кровь на окне была нанесена намеренно, — сказал отец. — Я думаю, это только из-за того, что Неро сопротивлялся. Не то чтобы я пытаюсь оправдать его, просто хочу убедить тебя в своей уверенности, что его намерения не жестоки. Отец и Данте всегда могли найти какую-то положительную сторону в любой ситуации. Они были дураками, полными надежд дураками. Должно быть, было приятно иметь возможность так думать. Я знаю лучше. Логика ситуации была холодной и колючей, как сталь клинка. — Если он уже был готов пролить столько его крови, что произойдет, если Неро будет сопротивляться и дальше? — спросил я. — Неро лихорадило еще до того, как его забрали, и мы не знаем, в каком он сейчас состоянии. Мы не знаем, сколько здравого смысла осталось у этой штуки. Мы должны найти их немедленно. Если с Неро случится еще что-то, я… У меня сдавило горло. Я не мог представить, что потеряю его. Неро теперь был частью моей жизни. Нет, Неро теперь был моей жизнью. Потерять его было бы все равно, что отрубить конечность или вырвать сердце из груди. Я не смог бы этого пережить. Я должен был вернуть его. — Почему я не могу почувствовать его? — спросил я, и мой голос упал до шепота, когда я осмотрел пустой лес. — Как ты можешь легко узнать, где мы с Данте находимся, а я не чувствую Неро, пока он не окажется прямо передо мной? Он мой сын. Разве я не должен быть в состоянии просто знать? Рука отца легла мне на плечо. Его слова были нежны, как жужжание: — Отцовский инстинкт — это не магия, сынок. И мои демонические чувства не безграничны. Сейчас он тоже не поддается моему чутью, но мы его найдем. — Магия? — я моргнул от внезапного озарения. Столько потраченного впустую времени, а у нас было такое простое решение. — Отец, есть ли… — О нет, — прервал он, закрывая лицо руками. — Магия — ужасный инструмент. Ты же знаешь, я ненавижу ввязываться в ведьмовские игры. — Только потому, что у тебя это плохо получается. — Единственным умением мамы была алхимия, которая в данном случае ничем бы нам не помогла. Сам я почти не разбирался в магии, но отец в прошлом знал достаточно ведьм, и у меня было такое чувство, что я мог бы что-то из него вытянуть. — Магия — это работа дьявола, да? А ты — дьявол. Сделай же кое-какую работу. Тяжело вздохнув, он выглянул сквозь пальцы: — Я не знаю никакой магии, которая помогла бы легко выследить его, если ты на это надеешься. Нам пришлось бы найти ведьму, чтобы сделать что-то подобное, и я полагаю, что это заняло бы больше времени. — Но ты должен что-нибудь знать. — Да… — он растянул это слово с беспокойством. — Есть кое-что, что может дать нам зацепку, но я бы счел это последним средством. — Сделай это, — сказал я без малейшего колебания. — Если есть хоть малейший шанс, мне все равно, чего это будет стоить. Он замедлил наш шаг, остановившись, чтобы прислониться к дереву. Ботинком он смахнул слой листьев и снега с его основания. — Я боялся, что ты так скажешь. Предполагается, что ты здесь самый хладнокровный, но если мы должны… — Он протянул мне руку, чтобы я подал ему свою. — …Мне понадобится твоя кровь. Я не спрашивал, сколько. Должно быть, нужно было очень много, потому что выражение его лица исказилось от боли, когда я вытащил Ямато и протянул ему рукоятку, прежде чем дать свою руку. — Обычно руны должны быть сделаны человеческой кровью, — сказал он, бессмысленно пытаясь отвлечь меня, когда он вонзил лезвие в мое запястье. Ямато разрезал чисто и глубоко. Моя кровь вытекла из аккуратной линии, которая запечаталась почти мгновенно. Отец прикусил губу, обмакивая пальцы в кровь, как кисть в палитру. — Я никогда не видел, чтобы они делались с кровью полукровки, поэтому я не уверен, сработает ли это, — продолжил он. — Но мне понадобится много крови. — Тогда проткни лезвие насквозь и держи его там, — ответил я. Отец поморщился. Я попытался взять Ямато, когда он опустился на колени и начал царапать по земле, красный цвет смешивался с темно-коричневым на влажной земле. Когда он отказался отдать меч, я обхватил лезвие рукой. Кровь стекала по серебряному краю, собираясь лужицей вдоль рукояти. — Я проходил и через худшее, — сказал я. — Это ерунда. — Я знаю, но мне неприятно видеть, как тебе причиняется вред. Казалось, земля не была подходящим местом для рун. Каждый раз, когда отец проводил линию, она впитывалась в почву, и ему приходилось снова чертить ее. — Разве камень не подошел бы лучше? — спросил я, но он покачал головой. — Это должна быть земля. Мне очень жаль. К тому времени, когда моя кровь начала оставаться на поверхности, я обнаружил, что моя кожа гудит. Мне пришлось сменить руку, так как левая побледнела и стала слишком слабой, чтобы держать лезвие. Сонная дымка подкралась к краям моего зрения. Потеря крови никогда раньше не была проблемой, даже когда меня пронзали насквозь, но медленной постоянной потери оказалось достаточно, чтобы подкосить меня. — Как человек переживает это? — спросил я, еле двигая языком. — Или вы используете нескольких людей? — Нужно использовать кровь одного человека, — сказал он. — После этого человек обычно прикован к постели. — Ну, по крайней мере, он не умирает, я полагаю. — Да… обычно. Руна была шириной с мои плечи и настолько замысловатой, что я не понимал, как отец смог вспомнить его. — Демоны хорошо запоминают любые ритуалы, частью которых была наша кровь, — сказал он. — Что? — я сильно моргнул, пытаясь сосредоточиться. — Ты спросил, как я это запомнил. — Разве я сказал это вслух? — пробормотал я. Несмотря на беспокойство в его глазах, отец улыбнулся. — Постарайся сконцентрироваться, сынок. Ты нужен мне для следующего эпизода. Магия на самом деле не является моей сильной стороной, так что я надеюсь, что все эти усилия того стоили. — Он провел Ямато по своей руке, прежде чем поднять руку над руной. — Сейчас самое подходящее время скрестить пальцы или посмотреть, есть ли у Бога чувство юмора и готовность послушать пару молитв. Прежде чем я смог заставить свой измученный разум понять шутку, кровь отца капнула в центр моей, и символ загорелся ослепительной вспышкой красного света. Должно быть, это действительно было ослепительно, потому что после этого у меня потемнело в глазах. Я чувствовал, что мои глаза открыты, но моргание ничего не меняло, и я, казалось, не мог повернуть голову. — Отец? — позвал я, протягивая тяжелую руку. — Я ничего не вижу. — Ничего? — Его рука поймала мою прежде, чем я смог позволить ей упасть обратно на бок. - Неужели ритуал прошел неудачно? — То, что он держал меня, раздражало бы в любое другое время, но сейчас было облегчением знать, что он все еще там, и что меня не бросили куда-то совершенно слепого в одиночестве. — Я должен что-то видеть? — спросил я. — Ты должен видеть то, что видит Неро. От этой мысли кровь застыла в моих жилах. Я изо всех сил пытался дышать сквозь давящую тяжесть страха. — Я вижу просто черноту, — сказал я. — Означает ли это, что его глаза закрыты? Хватка отца на моей руке усилилась. — Нет, теперь ты должен быть его глазами. Ты контролируешь, открыты они или закрыты, и куда он смотрит. Это также означает, что сам Неро на данный момент ничего не видит, хотя, возможно, ему нечего видеть. Он может быть где-то в темноте. Черт возьми, это не так уж много информации для продолжения поисков. Я не был уверен, что хуже — украсть зрение у своего сына или не иметь зрения, которое можно было бы украсть. — Как долго это продлится? — спросил я, щурясь в темноте в поисках какой-нибудь формы или цвета. — Пока руны не испарятся, так что недолго, — сказал отец. — До тех пор ты также не сможешь сдвинуться с этого места. Столько усилий и потеря такого количества крови для такого дрянного заклинания. Неудивительно, что отец так долго не решался им воспользоваться. На мгновение в моем поле зрения мелькнула искра. Как раз в тот момент, когда я задумался, не почудилось ли мне, вспыхнула еще одна искра и превратилась в крошечное пламя карманной зажигалки. Свет придал желтое свечение разлагающимся рукам, державшим его. Кончики пальцев были просто костями, плоть свисала кусками, как промокшая бумага. Ошметки окрашенной в черный цвет кожи и костей. — Отец, — сказал я на одном дыхании, как будто он мог меня услышать. — Как именно выглядит этот ангел? — Я не уверен. А что? Ты что-нибудь видишь? Зажигалка подожгла какую-то ткань, разложенную на земле, создавая слабый огонь, подпитываемый горстью веток. Когда огонь залил светом окружающую его область, я понял, что руки были наименее ужасной вещью у этой штуки. Хотя на нем был плащ, скрывавший его лицо, ткань скрывала не все. В поле зрения появился позвоночник с кожей, натянутой на нем так туго, что края позвонков прорвались. У него точно не было желудка или органов. Для них не было места. Там был только позвоночник, ведущий к сверкающей грудной клетке. В зазорах между отваливающейся кожей виднелась черная пульсирующая впадина за ребрами. Единственными целыми частями его тела были крылья, которые торчали из него сбоку. Чистый белый цвет блестел линиями ненавистной черной субстанции. — Эта штука рядом с моим сыном, — прошипел я. — Ты его видишь? — спросил отец. — Что ты видишь? — Он… — Я не мог найти нужных слов, чтобы передать свое отвращение и ужас от этой штуки. — Он зажег огонь, но я все еще мало что вижу. Вся местность черная. Лицо в капюшоне повернулось ко мне. Из тени в свете костра отразилось мерцание, похожее на блеск глаз, но оно было не там, где должны были быть его глаза. — Он смотрит на меня, — сказал я. — Ну, он смотрит на Неро, — поправил отец. Это было не лучше. На самом деле, все стало намного хуже, когда существо присело поближе к огню, и свет заструился под капюшоном. Кожа на его правой щеке просто отсутствовала, обнажая череп и челюсть под ней. Оба глаза были зияющими глазницами, и чернильная субстанция вытекала из них, капая с его челюсти. Когда он заговорил, я ничего не услышал, но, похоже, у него все еще был язык. Это тоже было прискорбно видеть. — Он говорит, — сказал я. — Но я ничего не слышу. — Нет, заклинание влияет только на зрение, — сказал отец. — Ты видишь что-нибудь еще, что может указывать на то, где они находятся? Оторвать взгляд от ужаса передо мной было непросто, особенно когда он начал подползать ближе. Ближе к моему сыну. — Камни, — сказал я в спешке. — Повсюду на земле лежат камни. Они могут быть серыми. Трудно сказать. — Эта штука была достаточно близко, чтобы заслонять мне остальной вид, и мой голос дрогнул от нарастающей паники. — Кажется, камни мокрые. Они блестят от света огня. — Значит, пещера? — Отец. — Что? — Он прямо перед моим лицом. На этот раз он не поправил меня. Пустые глазницы ангела поглощали мое зрение, и я не мог заставить себя моргнуть или отвести взгляд. Я уставился в ответ, и вдруг гниющие пальцы оказались между нами. Заостренные кости парили прямо перед моими глазами. Оно исчезло. Как при переключении канала на телевизоре, изображение изменилось, и я даже не моргнул. Отец снова стоял передо мной, нахмурив брови. — Что? — спросил я, оглядывая лес, который никогда не покидал. — Заклинание снято, — сказал отец. Я так сильно сжал его руку, что почувствовал, как напряглись его кости. — Значит, Неро снова может видеть? Неро может видеть эту штуку? — А я не мог. Я больше не знал, что он делает. — Может такое быть, что это была пещера? — Спросил отец, его пристальный взгляд был достаточно тверд, чтобы вернуть меня в реальность. — Да, — сказал я, кивая. — Думаю, что так оно и было. Есть ли здесь пещера поблизости? Легким рывком он заставил меня отпустить его руку. — Давай посмотрим, — предложил он. Поток демонической энергии обрушился на нас, когда отец обратился. Его демоническая форма должна была быть впечатляющей или пугающей, но я слишком хорошо ее знал. Несмотря на то, что его внешний вид изменился, я мог видеть только своего отца, стоящего передо мной. Он вытянул шею и поднял крылья, которые я так редко видел у него. Для этого была причина: они были громкими. Когда они начали двигаться, мне пришлось сдержаться, чтобы не заткнуть уши, хотя я знал, что это не поможет Они мелькали у него за спиной, как крылья стрекозы, двигаясь слишком быстро, чтобы их можно было разглядеть более отчетливо, чем серое пятно. Звук был бесконечным ревущим гудением, которое, казалось, проникало в мои кости. Я представил себе, каково это должно быть — стоять внутри звонящего церковного колокола. Моя и без того гудящая голова плохо отреагировала на мои мысленные эксперименты, заставив меня сосредоточиться на равновесии, чтобы не упасть. Отец плохо видел. Это все, что я знал. Он часто путал меня и Данте, если мы стояли рядом друг с другом. Но у него было чувство пространства и звука, которое было выше моей чувствительности. Сотрясая весь лес, он, должно быть, видел лучше, чем когда-либо мог видеть глазами. Когда он вернулся в свою ложную человеческую форму, мне пришлось сделать шаг, чтобы не упасть. — Я нашел возможную пещеру, — сказал он. — Я проверю. — И я иду с тобой, — сказала я, прежде чем он смог сказать мне обратное. Усталость заглушила его попытку выглядеть твердым. В его голосе было больше скорби, чем упрека. — Ты слаб от потери крови и использования магии, сынок. — И я иду с тобой. Если есть хоть малейший шанс, что Неро там, я должен идти. С тяжелым взглядом он вернул мне Ямато, и я вложил клинок в ножны. — Просто будь осторожен, — сказал он. — Я тоже не вынесу, если с тобой что-нибудь случится. — Неро на первом месте, но я не настолько глуп, чтобы бездумно бросаться в бой с ангелом. В любое другое время я бы так не поступил, но даже произнося эти слова, я знал, что они были ложью. Мне нужно было быстро найти Неро. В кои-то веки я увидел преимущество в том, чтобы следовать обычной тактике Данте и броситься вперед головой. Все, что угодно, чтобы вернуть моего сына. Отец повел нас обратно к ручью, следуя вдоль его края, когда свежий снег снова начал падать сквозь деревья. Он держал свой темп достаточно быстрым, чтобы мы неуклонно продвигались вперед, но точно знал, что он пошел бы быстрее, если бы я был в лучшей форме. Я не мог жаловаться. Если бы он захотел оторваться от меня, он мог бы сделать это в одно мгновение. Мои повреждения не позволили бы мне продвинуться далеко в таком состоянии. Ручей, должно быть, много лет назад был огромной рекой. Когда мы добрались до места, расположенного дальше, чем я когда-либо заходил, будучи любопытным ребенком, по обе стороны от нас возвышалась зазубренная скала. У деревьев, примостившихся на ее вершине, части корней торчали из стен. — Я почувствовал углубление в земле где-то поблизости, — сказал отец, поворачиваясь так, чтобы наши спины были обращены друг к другу. — Я мог бы проверить еще раз, чтобы сузить круг поисков, но я не хочу рисковать, ослабляя бдительность, ведь Джей может оказаться поблизости. И есть у меня ощущение, что… они могут быть. — Я ничего не чувствую, — сказал я, хотя это могло быть потому, что все мое тело все еще ощущало тяжесть. Я рассудил, что отец мог бы отвлекать ангела, пока я искал бы пространство вдоль стен, достаточно широкое, чтобы Неро мог пролезть. По обеим сторонам тянулись трещины, но я не видел ни одной, похожей на вход в пещеру. На одной стене примерно на середине ее высоты был выступ, который закрывал часть обзора, поэтому я переместился на него. Хотя я не нашел ничего примечательного, а земля под моими ногами казалась такой мягкой, что в любой момент могла рассыпаться, выступ служил хорошим насестом для осмотра местности. И оттуда я заметил, что воздух за спиной отца мерцает. Я думал, что это обман моего усталого зрения, пока искаженный воздух не принял более отчетливую форму. Прежде чем я успел хотя бы попытаться предупредить, глаза отца расширились от осознания. Он попытался повернуться, но мы оба опоздали. Я ничего не мог сделать, кроме как позвать его. Джей мелькнул в поле зрения как раз в тот момент, когда протаранил крылом папин позвоночник. Перья, окрашенные запекшейся кровью, вырвались из груди отца. Когда он открыл рот, по его подбородку потекла река крови. Его Триггер вспыхивал и гас, как мерцающий экран, и не останавливался. С каждой попыткой выражение его лица становилось все более страдальческим, пока проклятое существо не расправило свои перья и не вырвало крыло обратно. Все произошло в одно мгновение, в то же мгновение, которое потребовалось мне, чтобы запустить залп призывных мечей в сторону ангела, но этого было достаточно, чтобы отец пошатнулся. Мой отец не упал. — Будь ты проклят, — плюнул я в ангела, когда я переместился на место одного из моих призывных мечей. Джей ответил на каждое кристаллическое оружие одним взмахом крыльев, которые послали десятки перьев в мою сторону, как стрелы. У меня не было выбора, кроме как отпрыгнуть назад, когда они прорвались сквозь мою атаку и разбили мои мечи. Это дало Джею достаточно времени, чтобы исчезнуть еще раз. — Невидимость? — крикнул я. — Ты не упомянал об этом, отец. — Не невидимость, — сказал он, и его голос был таким же скрипящим, как камни вокруг нас. — Иллюзия. — В воздухе пахло горящей плотью, и из пузырящейся дыры, проходящей сквозь отца, поднимался пар, но у него все еще хватало ума ухмыляться. — Так вот как ты причинил вред моему сыну, — крикнул он в пустой воздух. — Я рад это узнать, чтобы отплатить тебе за боль. — С тобой все будет в порядке? — спросил я. — Да, просто присматривай за мной минутку, хорошо? — Засунув пальцы в рану, он вырвал еще одно из этих перьев. Как только оно вышло, он закашлялся, и эта проклятая черная субстанция вылилась из его губ. — Не так сильно, как раньше, — сказал он между хриплыми вдохами. — Но все равно адски печет. — Как это не невидимость? — спросил я, пятясь ближе к отцу, не желая оставлять никаких незащищенных мест для этой чертовой штуки. С принужденным глубоким вдохом, который был влажным и мучительным, отец выпрямился и вытащил свой меч. — Как сказал Неро, Джей могут сделать все, что угодно, поэтому они могут заставить воздух выглядеть как плащ, но это не безошибочно. Еще один залп перьев появился из ниоткуда, мчась к нам. Данте больше не разрешалось жаловаться на мою телепортацию, ведь мне приходилось иметь дело с этой ерундой с невидимостью. Оттолкнув отца, я выровнял Ямато, чтобы разрубить любого, кто приблизится, но мой меч прошел через перья без сопротивления. На самом деле, я вообще к ним не прикасался. Там не к чему было прикасаться. Я понял, что иллюзии работают в обоих направлениях. Что-то было рядом со мной. Мне пришлось перенести весь свой вес на пятку, чтобы иметь хоть какой-то шанс изменить свой импульс. Этого оказалось достаточно, чтобы уберечь мое сердце от пронзения, но недостаточно, чтобы полностью спасти меня. Вместо этого крыло разорвало мое плечо, разорвав мышцы и кости. Боль вспыхнула так ярко, что все остальное мое тело пронзил озноб. Я не почувствовал, как Ямато выскользнул из моих рук. Я только слышал, как он с грохотом упал на землю. Еще одно крыло метнулось, чтобы снести мне голову, поэтому я решил оставить Ямато там, где он лежал. Отскочив назад, я вырвал перья из плеча. Опора для моей руки пропала. Казалось, рука держится на нескольких нитях, бесполезно болтаясь рядом со мной. Держа ее другой рукой, я вызвал Триггер в надежде, что он поможет мне восстановиться. Агония была мгновенной, и тогда я понял, почему отцу не удавалось удерживать демоническую форму стабильной. Хотя я смог удержать его, стиснув зубы и балансируя на грани сознания, отцу пришлось схватить меня за плечи, чтобы я не упал. Хотя мое плечо зажило недостаточно, чтобы я мог полностью восстановить контроль над рукой, я отпустил Триггер, чтобы снова видеть сквозь боль. Джей снова исчез, когда мое зрение вернулось. — Джей, Ангел, кем бы ты ни был, верни его! — потребовал я в воздух. — Верни мне Неро! — Почему я должен? — отозвался детский голос с такой же злобой. Казалось, он был повсюду вокруг нас. Я снова прижался спиной к отцу, мы вдвоем смотрели по сторонам затравленным взором добычи. — Ты не сможешь заботиться о нем! — сказал я. — Ты уже причинил ему вред! — Как и ты. Я не мог этого отрицать. По правде говоря, я не был хорошим отцом. Я тоже не мог позаботиться о Неро должным образом. Я не мог дать ему жизнь, которую он заслуживал, но и этот проклятый ангел тоже не мог, и я не позволил бы ему причинять боль моему сыну дальше. — Тогда не возвращай его мне, — сказал я. — Отдай его моим матери и отцу, даже моему брату. Они достойны того, чтобы заботиться о нем. Они могут обеспечить ему безопасность и счастье. Оно кричало. По крайней мере, ни на что другое этот звук не был похож. Подобно высокой, прерывистой ноте на скрипке, он пронзил воздух прекрасным, ужасным криком. — Нет! Только я могу сделать его счастливым! — Вергилий! — крикнул отец с испуганным предупреждением. В мгновение ока Джей снова оказался передо мной, но его глаза были на месте, а кожа безупречна. Все вокруг него было чисто-белым и мерцающе-голубым. Шесть крыльев свернулись, чтобы разрезать меня, пока отец не отбросил меня с их пути с достаточной силой, чтобы сбить меня со скалы. Мое плечо разорвалось от боли при столкновении, но я не обратил на это внимания. Я мог видеть только, как мой отец проводит мечом по идеальному изображению. Иллюзия. — Черт, — прошипел отец в то же мгновение, когда фальшивый Джей исчез. Как и мой, его импульс уже был задан. Когда истинный Джей появился у него за спиной, он принял демоническую форму и расправил крылья, чтобы дать бой тому, кто был готов ворваться в него. Я ничего не мог сделать, только наблюдать, как он это делал. Его крылья сломались под действием противоположной силы, и одно из крыльев Джея врезалось ему в ногу. Этого оказалось достаточно. Он упал на колени прежде, чем я смог закончить призывать Ямато обратно в мою руку.