Это Моя Жизнь

      Как только меня погрузили в припаркованное рядом со зданием транспортное средство, мне вкололи снотворное. Перед этим в голове мелькнула мысль о том, что меня просто разберут на органы по пути. И эти опасения были не напрасны. Порой можно было услышать истории о том, что в некоторых куплойдах таким родом занятий промышляли какие-то криминальные ячейки, да и у нас в Уаджете порой об этом очень редко, но говорили.       Внутренние органы высоко ценились на чёрном рынке. Причем это было весьма странно, ведь мы научились выращивать их. Но, быть может, из-за недоступности этих технологий для криминальных группировок, это было их единственной возможностью получить необходимое.       — Ты меня слышишь? — Послышался откуда-то голос. — Ау, тебе не хорошо? — Вновь раздался этот голос. Тяжесть в голове быстро сходила на нет, и я вскоре понял, что ко мне обращается женский голос.       Весьма быстро я пришел в себя. Проведя руками по чему-то жёсткому, я подумал, что нахожусь на кровати посреди какой-то тёмной комнаты. При этом на вопросы, что были заданы мне не подавал никакого ответа, в силу того что ещё не успел переварить всё то, что со мной произошло. Руки лишь легонько начали скользить по телу, щупая каждый участок на нём.       — Не переживай, мы не из тех, кто промышляет продажей органов, — сказал голос где-то рядом со мной. Это слегка успокоило меня, но я продолжал молчать. — Чёрт подери, вы вкололи ему больше, чем было необходимо! Хорошо, что не убили его от передозировки! — Накричала она на кого-то, кто ещё присутствовал в помещении.       — Что вы хотите? — Еле дыша, сорвалось у меня с губ.       — О, отлично, ты всё же немного пришёл в себя! — Воскликнул всё тот же женский голос. — Не беспокойся, мы не хотим причинить тебе вреда.       — Не хотите? — Я пытался высмотреть силуэт кромешных частях этого помещения, но никого не замечал.       — Нет-нет. Мы твои друзья и хотим лишь помочь тебе. Просто ты ещё об этом не знаешь.       — Куда вы меня привезли?       — Лучше скажи, можешь ли ты сейчас встать?       — Зачем?       — Ну, не лежать же тебе на кровати всё время. Попробуй встать.       С одной стороны, мне не хотелось слушать этих «призраков», но с другой, разве у меня был выбор? Поэтому, не найдя более подходящего решения, я начал медленно шевелить ногами, и, вдруг, понял, что в комнате вовсе не выключен свет. Просто моя глаза ничего не видели!       Но, тут же успокоившись, пучок света от лампочки стал видеться всё отчетливее. И вот, повернув голову, голос, который звучал из вне, начал приобретать физические очертания. Силуэт становился все чётче. И в тот момент, когда глаза начали обрабатывать всю полноту красок, я чуть было не вздрогнул от увиденного. Ведь передо мной стояла та самая воровка!       — Ты?! — Получив прилив энергии от злости, было хотел кинуться на неё, но тут же обнаружил, что мои ноги были прикованы к кровати. — Ты, та дрянь, что испоганила мне жизнь за один вечер! Я удушу тебя, гадина! А ну развяжи меня! — Злость во мне пылала ярким пламенем. Глаза мои наполнились кровью, а ноги извивались словно змеи, пытаясь выбраться из этого заключения.       — Мы примерно ожидали такую реакцию, — преспокойно сказал она в ответ, что разозлило меня ещё больше.       — Дай я только доберусь до тебя! Ты ответишь за всю ложь и страдания, что приносят твои единомышленники!       — Мы не хотим причинять тебе боль. Поэтому успокойся сам ли тебе помогут это сделать.       — Успокоиться?! Да как ты, тварь такая, смеешь говорить мне про успокоиться?! Спокойствие ко мне придёт только тогда, когда я увижу твой холодный взгляд, после того как задушу тебя руками! — Рвался я вперёд, пытаясь выдернуть цепь, которая уходила под кровать.       Она подала какой-то знак головой, и ко мне сразу же подошел здоровый амбал, которого я также смог сразу распознать.       — И ты здесь?! Ты тот самый пьянчуга, что сидел у бара! — После этих слов я собрал всю слюну, что у меня была в пересохшем горле и как следует плюнул в лицо этому мерзкому типу.       Он было хотел замахнуться, но был остановлен воровкой. Меня схватили с обеих сторон и зафиксировали. Я брыкался как мог, даже пытаясь укусить кого-то, но в ответ мою голову лишь сильнее вжали в кровать. После чего тот самый амбал молча достал шприц и сделал укол мне в плечо.       — Что ты мне вколол?! — Завопил я, пытаясь дотянуться до него, когда меня отпустили.       — То, что тебе необходимо в данную минуту.        И меня начало быстро накрывать какое-то тёплое и расслабляющее чувство. Всё тело становилось ватным и не поддавалось моему контролю. Разум мой как будто отделился от всего, витал где-то в облаках, а язык будто бы полупарализованный еле двигался во рту, не понимая даже, что произносил. Затем сухость во рту начала только нарастать, а образы спереди вновь расплывались, погружая меня в какой-то дурман. Светлые цвета стен начали резать мне глаза от яркости, голова закружилась. Дыхание и сердцебиение участились, мне не хватало воздуха, чтобы надышаться. Я всё больше отдалялся от мира сего.       В этот момент у меня начинаются какие-то страшные галлюцинации: вот ящерка ползёт по стене, попутно ловя каких-то обезображенных насекомых. После чего она спрыгивает прямо мне на грудь, и я вижу её рот, который стал в пять раз больше и теперь усеян огромными клыками. При попытке поднять хотя бы палец, понимаю, что это физически очень трудно, как будто он весит целую тонну. Ящер всё увеличивается в размерах прямо у меня на груди, перед глазами, вдавливая меня в кровать и мне становится ещё тяжелее дышать.       «Что же это за чертовщина такая?» — Испуганно произношу я внутри себя, в то время как пытаюсь судорожно сглотнуть слюну, чтобы хоть немного смочить пересохшее горло. Я не понимаю, что происходит. Мне хочется бежать отсюда прочь, кричать во всё горло. Мне хочется просто умереть, если я ещё не умер. Жуткие вещи творились со мной. И дать этому объяснение мне было тяжело. Мозг словно оказался заторможен и совсем не понимал, что с ним такое.       — Виктор… Виктор, — доносится откуда-то моё имя, но в ответ я не могу ничего толком произнести. Мне кажется, что я только и отвечал вопросами:       — Что Виктор? Кто это такой? Где я был?       — На Вас подействовало сильнее, чем нам казалось.       — Что подействовало? Что я такое и где нахожусь? — Еле открывая рот, срывалось с моих уст. Мой разум становился всё чище. Галлюцинации быстро начали проходить и ко мне возвращалась способность видеть. Правда, пока видел лишь какие-то размытые фигуры.        Силы принялись наполнять тело столь же быстро, как и покидали до этого. Вот пальцы сжимаются на моей руке достаточно свободно, и они уже не кажутся такими тяжелыми. Дыхание становится всё более равномерным, и грудной отдел разжимается свободнее. Я даже осмеливаюсь попробовать присесть, не помня о цепях, которыми был привязан. Но какого мое удивление, когда мне удается запланированное. Я смог согнуться без всяких проблем, моя голова будто разом просветлела и меня осенило, что сижу на какой-то тонкой простыне посреди большого помещения, которое пока не могу толком описать.       Медленно осматриваясь вокруг, я заметил вдали каких-то двух стариков, сидевших и глазевших на меня.       «Это ещё, что за старейшины?!» — Спросил сам у себя, но сразу же позабыл о вопросе.       Когда зрение стабилизировалось, я увидел, что рядом с одним из старцев стояла та самая воровка. По обеим же сторонам от них расположились не менее двадцати человек, соорудивших круг вокруг меня.       — Кхе-кхе, — отхаркнул я мокроту, что застряла у меня поперёк горла, — как я понимаю удушить вас сейчас мне не получится, — ехидно обратился я к той самой девушке. Затем начал более детально осматривать всех тех, кто сидел в этом помещении и так пристально смотрели на меня, порой о чем-то перешептываясь. — Что вам нужно?! — Слегка повысив голос, задал я вопрос в этот круг. — Зачем вы меня похитили? Вы не в курсе, что я совсем не богат? За меня выкупа особого не получите. Зато проблем можете нажить, — последнее произнес, как угрозу, считая, что в Уаджете поймут, что я не вернулся и кинут на мои поиски кого-то. — Что же вы молчите, как истуканы?! Желаете замучить меня ради какой-то информации? Нет уж! Можете убить меня сейчас же на месте!       Шепот прекратился на мгновение. Я тяжело сглотнул, не ожидая от себя последних слов. Да и какую бы я мог им предоставить информацию? Самый обычный рабочий, коих миллионы в моем куплойде.       Старцы переглянулись между собой. И это терзало меня изнутри всё больше.       «Дурак, тебя сейчас и правда убьют тут! — Ругался я внутри себя на самого же себя. — Неужели нельзя было попробовать договориться?! Кретин!».       Непонимание своего будущего мучительнее знания о своей смерти.       — Мы не хотели, чтобы это получилось так, — сказал один из них спокойным голосом, прервав эту небольшую, но для меня очень долгую паузу.       — Как так?       — Чтобы у тебя сложилось такое неприятное впечатление о нас.       Я, слегка осмелев и гордо выпятив грудь, почувствовал прилив энергии.       — Не хотели?! А как ещё трактовать то, что ваши люди набросили на человека чёрный мешок, вытащили из медучреждения и вкололи чёрт пойми что?! Я думал, что меня разберут на органы! — Закричал я на него, но последний не подавал и виду. — И после такого мне нужно думать как-то по-другому?!       Старик взял небольшую паузу, вдумчиво поглядывая на меня. После чего перекинулся парой слов с сидящим рядом и обратился ко мне:       — Я понимаю ваши чувства. Понимаю и то, что это выглядело, как похищение…       — Да это, чёрт возьми, и есть похищение! — Не сдержавшись, вырвалось у меня из груди, прервав разговор старца.       — Всё это было сделано ради вашего спасения. Мы все, кто здесь присутствует, существуем только ради одного — чтобы спасать людей, которые потеряли нить жизни.       — Что вы несете? Я видел, как вы убиваете, как мучаете невинных, прибегая к самым жестоким пыткам.       — Уверены, что вы видели это всё сами, а не через призму того, что вам подали в телевизоре?       — Я… — вдруг меня словно защемило, и мой рот только и мог, что выдувать воздух, в то время как разум не знал, какие слова подобрать в ответ.       — К тому же мы никогда не прибегаем к насилию по отношению к простым гражданам, — заговорил и второй из старейшин, — а всё остальное — это лишь самооборона и ничего более.       И тут я словно вышел из гипноза, взглянув, а затем и указав пальцем на ту самую девушку:       — И поэтому эта лживая воровка украла мой портфель?!       — Не всё так просто, как может показаться на первый взгляд…       — О, какая удобная, мать её, фраза! Этой фразой прям можно отойти от любой темы, — в ответ на мой всплеск эмоций вновь установилось небольшое молчание. — И чего же вы приумолкли?! Правда глаза режет? Или сейчас верзила опять огреет по башке дубинкой или чем он меня тогда треснул? Мне он сразу не понравился в кафешке… — пробубнил я в конце про себя.       — Никто никого не будет бить.       — Вашу фразу, да пораньше…       — Я понимаю, что вам сложно осознать тот факт, что мы не желаем вам зла. Столько лет вас учили одному, а тут столько событий разом за небольшой промежуток времени. Когда-нибудь вы поймете, что мы лишь то, что отвечает на зло. Такова природа. Доброе возникает там, где злобное. Как и злобное бывает там, где добро. Но без баланса и доброе начало может стать плохим.       — Ха, называете себя добром?! Да не смешите.       — Это говорит в вас пропаганда, на которой вы воспитывались. Да и вообще, мы многое поняли насчет вас, юноша.       Зловредная улыбка быстро испарилась с моего лица после этих слов, и меня слегка перекосило:       — И что вы смогли узнать?       — Ты запутался.       — О нет, я не запутался. Я зол, как никогда раньше от того, что нахожусь непонятно где!       — Путаница не в том, где ты сейчас, и где ты хотел бы быть. Путаница внутри тебя, внутри твоей головы. И она преследует тебя уже многие годы. Ты не можешь определиться, кого именно поддерживать. Одна часть тебя сомневается в правдивости той жизни, коей ты жил. Вторая же часть в тебе кричит о тех нормах, которые тебя воспитали, которые ты впитывал на протяжении всей своей жизни в Уаджете. И вторая часть не виновата в этом. Если ребёнка воспитывать по-волчьи, то стоит ожидать, что он рано или поздно завоет.       — Замолчите! Вы обо мне ничего не знаете! Всё это опять-таки галлюцинации, — принялся щипать себя сильно за руку, — сейчас я отойду от всего, и окажусь на больничной койке в Андоре или в криокресле у себя в куплойде. Да, именно так и будет. Вы же все исчезните и сгинете во мраке. Вас не существует.       — Частично ты прав. Для некоторых мы и правда не существуем. Особенно сильно это проявляется в тех куплойдах, где управленцы не сообщают своим гражданам реальные вести. Этакая пелена розового мира, что всё стабильно и ничего не нарушает жизнь. Для других же мы ещё как существуем. И на нас сбрасывают любые внутриполитические неудачи, обвиняя нас в самых гнусных деяниях. Но, если говорить про здесь и сейчас, перед тобой мы более чем материальны.       — Нет-нет-нет, — закрывал я руками лицо, покачиваясь вперёд-назад. — Вы лишь голоса в моей голове и плод воображения. Да, так будет легче объяснить всё то, что произошло со мной. Из-за вас меня повесят, чёрт вас дери! Лишь бы это был сон. За что вы так со мной, за что…       — Разве мы так поступили с тобой?       — А кто же, если не вы?!       — А разве не Уаджет отнял всё то, что тебе сейчас так дорого? Разве не он подвёл тебя к этому моменту?       — Вы не понимаете…       — Всё как раз-таки наоборот. Именно ты не понимаешь, кто ты такой на самом деле.       — Я лишь обычный человек. С меня нечего взять. Зачем я вам?       — Это ты нам ответь, — сказал первый старец и подал знак той самой воровке, что стояла рядом.       В следующее мгновение она нырнула рукой за стул, на котором сидел второй старец и достала оттуда мой портфель. После чего передала старейшинам, которые начали разглядывать эмблему в виде голубя, расправившего крылья и сидящего на оливковой ветке.       Я никогда не придавал значение этой нашивке. Считал, что это просто для красоты и не более. Мало ли какими нашивками люди украшают рюкзаки или одежду…       — Откуда у тебя эта вещь? И знаешь ли ты, что это за знак? — Обратился ко мне второй старейшина.       — Нет, и не хочу с вами продолжать разговор.       — Хм, хорошо, это твой выбор по отношению к нам. Но разве тебе самому не интересно, что же это такое? Зачем я спросил именно про эту вещь и про этот знак?       И от этих вопросов у меня внутри всё заиграло, проснулось что-то первобытное — тяга к познанию неизведанного. То чувство, что побуждало наших предков двигаться вперёд, творить что-то новое, исследовать новые миры. И я всё меньше мог сопротивляться этому чувству.       — Я понятия не имею, что это. Видимо просто нашивка и не более того! А портфель достался мне от дяди. И, если вам стало так интересно, то для меня эта вещь очень ценна. Поэтому, чтобы вы не сделали со мной, прошу вас не уничтожать её.       — Хм, дяди говоришь…       — Именно.       — А как звали твоего дядю, юноша? — Спросил меня первый старейшина, встав со стула и медленно подойдя ко мне вместе с двумя коренастыми охранниками, вышедших откуда-то из тёмного угла. После чего он взглянул мне в глаза и, не отводя своего взора, прошептал столь тихо, что я еле разобрал сказанное, — ну же, тебе уже нечего бояться за свою дальнейшую судьбу. В первый раз жизни она находится в твоих руках.       Я было пытался отвести взгляд от него, но его бездонные серые зрачки поглощали меня. Они будто гипнотизировали. И из моих уст тихо вырвалось:       — Артемис…       На что у старца глаза повылазили из орбит. После чего он быстро обратился к остальным, кто стоял за кругом старейшин:       — Прошу всех незамедлительно удалиться. Аззерра, вот тебя я попрошу всё же остаться, — останавливал он ту самую «разрушительницу жизней».       Все охранники переглянулись между собой. Затем бросили суровый взгляд на меня, и прошагали к выходу.       — Аззерра, — прошептал я еле слышно, — вот значит какое имя носит бесчувственная уничтожительница судеб.       — Так зовут скорее спасительницу вашей жизней, юноша. Ведь она организовала налёт на больницу, чтобы вас освободить. В противном случае судьба у вас сложилась бы куда печальнее, — пояснил мне первый старейшина, услыхав меня. — Вы, наверное, хорошо знаете, что такое виселица? Наверняка, не раз её видели. И если не Аззерра, то вы бы познакомились с ней намного ближе, чем того хотели бы.       Она взглянула на меня, словно ожидая каких-то слов благодарностей. Но я лишь опустил взгляд и промолчал. Хоть она меня и спасла, но по её же вине я был на грани смерти.       — Вы, юноша, даже не понимаете, кем являетесь на самом деле, — произнес старейшина по правое от меня плечо. — Тем, кого мы, возможно, так долго ждали.       — Вы ошиблись. Скорее я убью вас всех, чем буду верить в ваши бредни. Тем более, что сейчас это сделать весьма легко.       — Если ты так этого желаешь, то можешь начать с меня, — привстал тот же старейшина, попятившись грудью вперёд. — Давай же, встань, да как следует размахнись и стукни меня по голове, чтобы я мог замертво упасть прямо на этот холодный пол. Слишком длинную жизнь я прожил и многого уже навидался. Может хоть смерть от тебя будет усладой для меня.       Мой кулак было хотел сжаться, но кровь моя и разум не были наполнены какой-то яростью к нему. Я контролировал свое состояние и не поддавался аффекту. Это чувство мне нравилось всё больше.       Сев в позу лотоса, я пару раз глубоко вдохнул и выдохнул. После чего спокойным голосом к старейшине:       — Я слушаю.       Стало понятно, что Аззерра не ожидала такого эффекта. Лишь мгновение спустя заметил, что она убирала какое-то оружие обратно за пазуху. По всей видимости, была готова меня убить, если бы я решил исполнить слова старца.       «Хм, иллюзия вседозволенности, на которую чуть было не повёлся…»       — Тебе придется забыть всё то, что ты знал раньше, ибо жил ты во лжи и по сценарию, что был написан небольшой кучкой людей, возомнивших себя творцами всего и вся. Твоя жизнь до этого момента была предопределена на бумаге, как и жизни миллионов граждан многих куплойдов, — начал свою речь старейшина, присаживаясь обратно на стул. — Когда-то давно на планете существовало множество стран, разных как по форме, так и по внутреннему устройству. Но я думаю, что ты это знаешь и без меня, — я тут же кивнул головой. — Так вот, в те далекие времена люди могли получать свободный доступ к самым красивым местам на земле, любуясь всем тем, что даровала нам природа. Но шли годы и чем больше страны открывались друг другу, тем чаще они затем принимались закрываться ото всех. Технологический процесс не стоял на месте, и у него были, как положительные стороны, так и отрицательные. Среди самых отрицательных сторон было то, что этот самый прогресс давал всё больше инструментов для усиления контроля за гражданами. Знаешь ли ты, какой ресурс самый ценный на Земле?       Я призадумался, перечисляя в голове все химические элементы, что были открыты или синтезированы.       — Даже не пробуй искать его среди химической таблицы.       — Но как это поняли?! — Я был удивлён, что старейшина буквально прочел мои мысли.       — Хе-хе, проживешь столько насыщенных на события лет, и не такому научишься. Ответ куда проще, чем ты мог подумать. Самым дорогим ресурсом является сам человек! Без него другие ресурсы, по сути, имеют нулевую стоимость.       — Этого не может быть! То, что ограничено и без нас будет стоить дорого.       — Как же ты наивен и глуп пока что. Дождись конца рассказа, и ты всё узнаешь. — Я замолчал и продолжил внимательно слушать. — Постепенно политика закрытости и управлением распорядка жизни людей усиливалась, хотя гражданам и твердили об обратном. Где-то это всё принимали без лишних объяснений, а где-то проталкивание такой политики подавалось под соусом усиления безопасности населения. А люди, словно невинные овечки, даже не подозревали о тайном сборе их персональных данных. Люди даже не задумывались, где, когда и кому давали информацию о себе.       — Огромная плата ради прихоти небольшой кучки власть имущих, — перехватил другой старец и продолжил рассказ, — людям преподносили выдуманных врагов, что оказывались «виноватыми» во всех их бедах, — он сделал небольшую паузу, во время которой я хорошо осознал ту мысль, на которую он сделал акцент. И, увидев мое понятливое выражение лица, продолжил. — И ведь, призадумайся насколько это удобно: просто свалить невыполненное обязательство на кого-то, кто пользуется плохой репутацией в обществе. Но, как всегда и бывает, на зло вскоре был ответ добром, к тому же рано или поздно бомба замедленного действия под названием «свобода граждан» должна была взорваться. Так и случилось в две тысячи тридцать шестом году, в государстве под названием Либертия.       — Никогда не слышал о такой стране…       — И это не удивительно. Ведь информация о ней скрыта, как и события того периода. Случившаяся в тот год ситуация, которая должна была открыть глаза всем людям, переросла в нечто ужасное и стала захлёбывать не только эту страну, но и распространяться в другие государства. Кровопролитнейшие гражданские войны и свержения правителей шли одна за другой. Понятное дело, что от этого всего страдали и множества крупнейших компаний, не желавших просто так сидеть и смотреть как рушатся их коммерческие империи.       — Тогда-то, в этом хаосе и неразберихе, корпорации и решили наладить свой миропорядок, — перехватил рассказ другой старейшина, — порядок, который бы позволил им выйти на первые роли. Компании начали активно спонсировать революции, при этом выдвигая в роли лидеров лояльных к себе людей. Они принялись нанимать военных, которые отказывались подчиняться правителям стран, или же просто желали неплохо заработать. И ведь это было не ново, когда компания имела в своих рядах огромную армию. Еще за триста лет до этих самых революций существовали фирмы со своими внутренними вооруженными силами, способными свергать правителей целых регионов. Благодаря этой хитрости, корпорации шагали по миру, свергая один режим за другим и устанавливая свою власть. Когда же все политические силы были прибраны к рукам, а народ уже стал подчиняться новой власти, то встал очень важный вопрос…       — Что же дальше делать? Ведь весь мир куда лучше отдельного региона! — Подхватил первый старейшина, в то время как мы с Аззеррой внимательно слушали. По всей видимости, ей каждый раз было интересно послушать старцев. — Но все боялись вторгаться на чужие земли и тем самым увеличивать свою площадь. Хотя соблазн и был огромен. Ведь некоторые корпорации имели больше ресурсов, чем другие, так как до этого успели прибрать к рукам больше территорий. Но никто не решался поглощать друг друга. Это вызвало бы осуждение со стороны других компаний, способных объединиться в альянсы и начать представлять угрозу для крупных корпораций-одиночек. Самая настоящая задачка из теории игр: пытаться найти тот самый оптимум, который удовлетворит всех. То есть, корпорации принялись думать над тем, как ещё улучшить свои позиции, не ухудшив чужие. И в это самое время предок Андрехаупта и попытался разгадать эту задачу. Долгое время работая над решением, он в итоге предложил каждой компании чудовищный с точки зрения человечности план: загнать людей в специальные города-государства, обнесённые стенами. Тем самым можно было освободить огромную площадь от поселений и заключить мир между всеми. Но, в его плане не было прописано про ограничения в количестве людей, которые могли быть загнаны в такие города. Каждая компания сама решала, какое количество людей она может взять. И корпорации принялись всеми возможными способами переманивать к себе население. Волки, которые были превращены в стадо овец при помощи кнута.       — Хотя первое время и было какое-то массовое сопротивление такому надвигающемуся новому миропорядку, но с течением времени всё большее количество «горячих точек» затухали, — перехватывал уже четвёртый старейшина. — Правда, случались и множество случаев, когда человек мог идти по опустевшим улицам города, а за ним устраивалась целая охота со стороны корпораций. После чего, пойманный «ресурс» отвозили в специальный отстроенный город. Особенно высоко тогда ценились пары, ведь они либо имели детей, либо могли давать потомство в дальнейшем, которое можно эксплуатировать в своих интересах. Как уже было сказано, новые города располагались на огромных расстояниях друг от друга, дабы ни у кого не было нехватки в земле для расширения. Тем самым корпорации не были бы ввязаны в войну за жизненное пространство. В это же время были приняты планировки высотных домов, которые были необходимы для уменьшения нужды в территориях. Тем самым это должно было предотвратить быстрое расширение выстроенных городов. Тогда-то всё начало расти ввысь, стремясь к небу и звёздам. Но благодаря новым высотам люди получили неожиданный для себя эффект, который не был просчитан управленцами. Население городов могло наблюдать красивейшие пейзажи. И лицезря всю ту красоту в виде величественных гор, которые не сдвинуть, и звёзд, что не достать, в людях вновь просыпался тот огонёк, что не давал смириться с тем положением вещей, где их попросту загнали в красивое стойло, словно бесправных животных.       — Произошел тот самый «взрыв»! И именно тогда, когда управленцам уже казалось, что новый порядок налажен и не будет оспариваться. Всё могло перерасти в страшную картину для новых тиранов, если бы опять не ведущие позиции не вышел предок Андрехаупта, который предложил усмирить людей отняв у них всё то, чем они могли бы восхищаться и откуда бы могли черпать силу. Он посчитал, что самую главную опасность для их власти представляет вид величества природы и вселенной. Ведь по его введённой нравственной политике нет ничего могущественнее и уважительнее, чем управленцы. А тут какая-та мощь звёзд, способная пошатнуть их величие. Он приказал начать строить купол над городом Уаджет, и по завершению образовался тот самый куплойд Уаджет. Его примеру последовали и остальные корпорации, коим Уаджет охотно помогал в осуществлении таких планов. Конечно, не безвозмездно, а в обмен на некоторые ресурсы, в том числе и человеческие. Представляешь себе, корпорации использовали людей, как валюту, чтобы получать технологии или какие-то другие ресурсы. И с этого момента речь уже пошла об умственном контроле над людьми, а не только физическом по средствам удержания всех на одной территории.       — В этот период времени корпорациям были созданы разного рода департаменты, ставшие основой жизни всех куплойдов, — перехватывали они друг у друга части рассказа, — департаменту полиции присудили полную свободу для подавления любого митинга или инакомыслия. Твои идеи и предложения могли быть необходимы, эффективны правильны как с логической, так и с этической точки зрения, но если это направлялось против устоя корпораций, то все твои предложения становились преступными, а последователи сразу превращались во врагов народа. Для бОльшего устрашения были введены общественные казни. Но просто так разбрасываться таким ценным ресурсом никто не хотел и сейчас не хочет, поэтому на казнь обычно направляют самых ярых защитников своих идей. Тех, кого невозможно перевоспитать в подземных лагерях, и тех, кто не хочет работать на корпорацию. Для управленцев есть только одна идеология, которая совершенна во всём.       — Шли годы, и всю систему постепенно дорабатывали, там, где это было необходимо. Подавляли последние чужеродные мысли. Образование перешло от всестороннего до простого: выявления у детей склонностей к определённой сфере деятельности ещё в пятилетнем возрасте, направляя их после этого сразу на обучения в училища при том или ином департаменте. Тем самым они смогли убрать таких ненужных посредников как школа и университет, и сразу готовить для себя лояльнейших и управляемых работников, которые занимались всю жизнь лишь одним делом. Конечно, с одной стороны, жизнь стала улучшаться до какого-то определённого времени, но взамен корпорация забирала всё: деньги, свободу и, если необходимо, то и право на жизнь, превращая людей в простой винтик системы, который могли легко заменить при износе. Ведь население стало жить по инструкции, без права расширения своего представления и своих возможностей.       — Но они не забирают деньги! Наоборот, нам платят за наш труд! — Возразил тут же я старейшине, посчитав это за личное оскорбление.       — Это всё фикция и обман! Платят, чтобы вдвойне обобрать, — ответил он мне и продолжил, — чтобы провернуть это, им пришлось лезть прямо в мозг людям. Но напрямую этого было не сделать. Нельзя было взять и имплантировать считыватели информации прямо в человека, который ещё может оказать внутренне сопротивление, — видимо он имел ввиду времена ещё до завершения постройки куполов, — тогда ещё нужен был какой-нибудь повод, дабы люди сами были не прочь начать их себе вживлять, а лучше и были обеими руками за то, чтобы с рождения их дети были с чиповыми имплантатами внутри. Такой повод подвернулся под предлогом упрощения хранения данных для людей.       — Об этом я и сам знаю. И как технология развивалась. И чего тут плохого в том, что мы пришли от пластиковой, а затем электронной карты к чипам?       — Я смотрю ты веришь в те рассказы, что обещали тебе безопасность и надежность такого метода хранения? Мол говорили, что ничего не пропадет и всё всегда под рукой?       — Хм, но ведь ничего в этом плохого я не вижу. Что же не так с ними? Да и как теперь мне быть? Мой ведь перестал работать, — сказал я растеряно.       — Так возрадуйся этому факту. Ведь теперь ты можешь обрести свободу и, возможно, сможешь раскрыть глаза на всё то, что происходит в современном обществе, что с рождения окружало тебя, — неожиданно сказала Аззерра. — Ты, наконец-то, сможешь увидеть мир без рамок, насколько он прекрасен, и, одновременно с этим, поймешь, насколько некоторые личности могут быть ужасны.       — Вы хотите, чтобы я вам помог? — Задался я вопросом от непонимания. Старец слегка качнул головой в ответ. — Но зачем мне вам помогать? И с чего вы взяли, что я вас не сдам сразу, как окажусь на свободе?       — Мы не можем тебя судить за это. Каждый волен поступать с ближним своим так, как посчитает это нужным, — промолвил первый старец. — Но каждый должен помнить, что любое зло, сотворённое им, вернётся бумерангом ему же.       Я желал им поверить в их честность, в правдивость сказанного. Но разве годы промывки мозгов могут пройти даром? Это только в каких-нибудь глупых фильмах герой может сразу же метнуться на другую сторону, предав всё то, во что он, частично, но верил всю свою жизнь. Да и к тому же, кто сказал, что правда за этими старцами? Но, кто говорит, что правы управленцы? Быть может, есть какая-та третья сторона? Быть может, правда лежит не здесь и не в куплойде? Может, она где-то посередине? Может, у меня в голове?!       Меня раздирало изнутри от вопросов. Я со слегка напряжённым лицом раскачивался вперёд-назад, пытаясь осмыслить и переварить всё то, что на меня обрушилось за это время. Я скажу вам, что не так-то легко взять и убить идола, что строила твоя внутренняя частичка. Но момент спустя я озадачено посмотрел на старца и тихо спросил:       — Что же значит этот знак? И причем тут мой дядя?       — О, юноша, это не просто нашивка, которая, как может сперва показаться выполняет роль украшения. Это далеко не так. Символ, что ты можешь лицезреть перед собой, — он вновь показал мне мой портфель, — он является древним знаком лидеров свапатиев, главных умов наряду со старейшинами, но воюющих всегда на передовой бок о бок со своими верными друзьями и воинами. А лидером западного крыла, как раз и был Артемис. Он координировал все действия свапатиев в западных куплойдах, при этом лично участвуя во многих операциях.       — Мудрым и мужественным он был всегда, — перехватил второй старейшина, — он мог повести за собой людей и собирал огромные силы для последнего освобождения. Так он называл свой финальный план. Постепенно подрывая защиту и деморализуя врагов, он на протяжении долгих тридцати лет увеличивал силы, чтобы дать главный бой врагам человечества. Но когда уже всё было готово, его убили сотрудники элитного подразделения войсковых групп Уаджета. Артемис настолько переживал о том, что его план разузнают раньше времени, что держал его в полной секретности. Лишь в самом конце он дал нам понять, что собирается подорвать часть купола Уаджета, дабы люди смогли вспомнить, что простирается за всеми этими стенами и куполами. Что там, за всей этой возведённой над головами ложью есть жизнь и её нельзя загнать в какие-то рамки. Что он хотел сделать дальше, точно не знаем. Быть может, ударить по важнейшим департаментам, пока они не пришли в себя от первого массивного удара. По крайней мере, теперь ты понимаешь, что он ушел из жизни намного позже, чем тебе это всегда казалось. Он не хотел подвергать своих близких, среди которых остался лишь ты, смертельной опасности. Поэтому с нашей помощью удалось удалить любые записи о вашем родстве, чтобы управленцы не вышли на тебя.       — Перед кончиной он обмолвился парой слов о том, что разработал целую систему подпольных тоннелей и переходов в Уаджете, — продолжал другой старейшина, — он говорил, что только в его распоряжении находится карта с их обозначениями и намеревался передать нам эти записи. Но, к сожалению, не успел. Теперь тебе ясно, что только эти записи и карта помогут нам начать последнее освобождение, о котором так грезил твой дядя. Такой поступок рано или поздно сподвигнет граждан и других куплойдов восстать против тирании и бесправия!       — И теперь, когда ты всё знаешь и обо всем услышал, ответь нам, ответь самому себе: готов ли ты ответить на свой вопрос? Готов ли ты довести до конца то славное дело, что начал твой дядя?! — Восклицал старец, пробуждая во мне огонёк эмоций. Но я молчал. Молчал и смотрел на него, так как всё это было весьма неожиданным для меня. Но тот не останавливался в своем порыве. — Скажи же! Дан ли тебе ответ?! Хватит ли тебе мужества и сил для того, чтобы разорвать все цепи, в которые заковали тебя управленцы?!       И эти возгласы на меня начинали работать. Внутри словно всё забурлило. Адреналин разливался по всему телу. Дух воспарил словно хищная птица и не было больше во мне того, кем я был. Нет теперь того, кто выживал и прятался от самого себя. На передний план выходил тот, кто будет жить! То глубинное внутреннее «Я», что так часто подавлялось мною, наконец-то, захватывало мой разум!       — Хватит ли мне мужества?! Ты спрашиваешь, хватит ли его у меня?! — Привставая на ноги и выпучив грудь вперёд, молвил я басисто. — Готов ли я, наконец-то, увидеть то, к чему так долго стремился? Ты это хочешь знать?! Да будет тебе теперь известно, что я стану продолжателем дела моего дяди! Я стану преемником не хуже, чем он был сам! Я стану сражаться не за вас, но и не против управленцев. Нет. Я буду драться за жизнь и звёзды. Я буду воевать, пока способен дышать за свою правду! Но перед этим, ответьте на один вопрос: вы когда-нибудь видели звёзды?       — За мою долгую жизнь мне довелось их увидеть. И их миллионы, миллиарды алмазов, рассыпанных по небу и освещающих небосклон, — ответил первый старейшина, — они прекрасны и очаровывают каждого, кто взглянет на них. Они дают человеку силу для совершения огромных дел, воспитывая в людях только хорошее. Ибо, взглянув на звёзды, ты пропадаешь и понимаешь, что незачем воевать за пылинку висящей в вакууме. Незачем делить людей на какие-то расы. И чем дольше на них смотришь, тем больше всё это понимаешь, попутно осознавая и то, что наше глобальное призвание — это покорять и исследовать такое огромное и неизведанное пространство!       — А как же горы?! Что ты поведаешь мне о них?       — Они заставляют себя уважать, столь они величественны. Они стоят гордо, возвышаясь над всеми вокруг и как будто осматривают оттуда, с высоты, свои владения, которые простираются на многие километры, до куда видит глаз человеческий и более этого. Разве после такого ты не считаешь, что, хотя бы горы стоят отмщения?!       — Каждый камушек всех тех гор, что были уничтожены стоят отмщения! — Произнес я сурово, при этом чувствуя, насколько меня всего пробирала вся эта возникшая неприязнь к той ситуации, в которой я жил. Но она быстро сменилась чувством покорения и страха, — мы сделаем то, что завещал мой дядя! Мы произведем последнее освобождение!       Первый старейшина покачал удовлетворительно головой, добавив:       — Аззерра будет тебе помогать во всем и расскажет обо всем, что тебя будет интересовать.       Она тут же взглянула на меня. Я не обратил никакого внимания.       — Но помни, что время поджимает, так как управленцы всё чаще производят опасные вылазки. После всех наших попыток раздобыть записи твоего дяди, только ты, как наиболее близкий к нему человек теперь можешь нам помочь в этом деле, — добавил второй старейшина, — а теперь ступай, отдохни немного. Ведь впереди нас всех ждет поистине новая эпоха…       — Эпоха звёзд! — Воскликнул я, перебив его, — так мы назовем нашу операцию по освобождению.       — Да будет же так! Пусть везде, где есть наши сподвижники, разнесут весть о том, что грядет эпоха звёзд! — Сказал первый старейшина, привставая со своего стула и выпрямляясь во весь рост.       После этих слов в помещения вновь вошли здоровые амбалы, а мы с Аззеррой удалились прочь. Мы шли в молчании по коридорам с голыми стенами, испускающими приятный холодок, пока не дошли до двери. Судя по всему, это была моя комната, где я мог ещё раз всё обдумать, что узнал сегодня, а также немного поспать. Скажу честно, внутри меня всё кипело и бурлило словно вулкан. Но тот новый «Я», который предстал сегодня, и который, быть может, всегда сидел во мне, завоевал прочную позицию в моем разуме, хотя частичка меня, что была обласкана пропагандой, пыталась бороться.       — Ты веришь во всё это? — Поинтересовался я у неё, прервав наше молчание, и прежде, чем она закрыла дверь за мной, — ведь никто толком и не видел, что сейчас творится за куполами. Вдруг там и вправду высокая радиация и жизнь там невозможна.       — А ты веришь в звёзды? — Ответила она неожиданным вопросом на вопрос.       — Я верю в них с момента моего рождения! Но причем тут они?       — Притом, что ты их тоже ни разу не видел, но продолжаешь в них верить. И вот, когда тебе предоставляется возможность подтвердить свою веру неопровержимым фактом, ты хочешь отвернуться от звёзд?       Я не знал, что ей ответить. Она была права в своих словах. Ведь я хоть и не видел эти прекрасные космические тела, это не означало, что их нет. Ведь есть описания и даже проекции с ними. И мы знаем о физическом их наличии. Они, быть может, где-то там, прямо сейчас, над нашими головами, спрятанные от взора глаз, следят за нами, и им интересно понаблюдать за всем тем, что будет дальше.       — Чтобы ты отдал ради того, чтобы увидеть их?       Я призадумался на мгновение, так как внутри себя отнёсся к этому вопросу весьма серьёзно.       — Что я бы отдал за такой шанс? — Ответил я вопросом на вопрос, продолжая думать об ответе.       — Ага. На что ты готов пойти для достижения такой цели?       — Мне кажется, я не пожалею и собственной жизни, если будет возможность взглянуть на звёзды, — ответил я с серьёзным лицом, сглотнув крупную слюну.       — Жизнь? Похвально. Но звёзды, в отличие от людей, не забирают жизни, а, наоборот, призваны вселять лишь доброе начало в каждого из нас. Они и придают нам сил для творения благих дел, — сказала она мне спокойно, да таким голосом, что это звучало слаще всего на свете. — Теперь отдыхай. Нам всем надо набраться сил. — С этими словами она прикрыла дверь и удались куда-то дальше по коридору.       Знаете, в последнее время, до всех этих изменений в моей жизни, у меня всё начиналось с одних и тех же рассуждений. Я совсем и забыл, что пару лет назад почти каждое утро на протяжении шести месяцев вставал перед зеркалом и спрашивал себя: всё ли устраивает тебя в жизни? И я отвечал — нет! Потом я спрашивал себя: сделал ли ты хоть что-нибудь за вчера, чтобы изменить в лучшую сторону сегодня и завтра? Я отвечал — нет! И после этого возникла мысль: так почему же ты жалуешься на свою жизнь, если даже не сделал ничего для её улучшения? Разве это не странно?       Правда дальше зеркала ничего и не продвигалось.       А сейчас, мне представился шанс, благодаря которому мог искупить все грехи перед самим собой. Мне всё ещё не верилось в происходящее, но я начал проклинать себя за то, что столь долго не прикладывал никаких усилий для улучшения ситуации в своей жизни, что потратил уйму времени на выслушивание «сказок» каких-то людей, который даже были заинтересованы в этих «сказках». А ведь в своей жизни я только и хотел, что просто увидеть горы и звёзды.       Нельзя это право отнимать у людей! И если я не смог помочь себе в своё время, то помогу другим людям с пониманием происходящего. — Как жаль, что я не прихватил с собой больше шариков, — прошептал я тихо, находясь в полном одиночестве. После чего перевернулся на бок и постарался заснуть.