Солнце на вершине холма

— Почему мы просто не позвонили Оками? — спустя вечность молчания спросил Шото, нервно царапая резной подлокотник кресла ногтями. — Зачем все эти заморочки с артефактами? — Несомненно, Кенджи и Нобуо даже письмо по e-mail отправить не могут, однако мы не знаем возможности их союзников, верно? Лучше перестраховаться. А артефакты — идеальный вариант, почти без рисков, потому что это обычные предметы, зачарованные ровно тремя заклятиями: скрытие, чтобы кто-то посторонний не прочитал сообщение, перемещение, чтобы телепортироваться, и временная смерть — самое сложное, но для сильного друида и оно не предел возможностей. Так что мы просто обезопасили себя, учитывая, что не знаем врага в лицо. — А если это не только вампиры и ведьмы? Даби сморщился и плеснул в стакан виски, будто жидкость могла расслабить и вытянуть из головы все мрачные мысли. — Тогда нам придется сражаться не только с вампирами и ведьмами — все очевидно. Но мы достаточно осторожны, те же сообщения по почте Оками я передаю с помощью шифра с левого акаунта, и она делает так же, наши встречи тоже не засечь, а рядом с Кенджи и Нобуо — мы послушные щенки. Кстати о них. — Даби кинул взгляд на наручные часы, — пора выдвигаться, если не хотим разочаровать нашего друга. — Нашего друга, — с усмешкой повторил Шото и сжал кулаки, поднимаясь с кресла. Он не хотел думать о том, что ждало их на встрече. Труп? Живой оборотень? Если он не умер, то было даже хуже, ведь сломленное, жалкое, израненное существо, потерявшее себя и гордость выглядело еще страшнее холодного тела, потому что именно оно символизировало войну. Войну, в которую было сложно поверить, но она невыносимо впивалась пропитанными ядом иголками под тонкую кожу, лишала опоры и дома. Шото прошел ни одну битву, но эта казалась другой, она касалась его непосредственно и остро ранила, не позволяя и подумать о том, что это дело людей, ведь в этот раз он воевал с равными, даже более сильными противниками и защищал себя, семью, дом. Шото резко двинулся к двери. Руки подрагивали от злости, в синем и сером глазах горел огонь, а мраморная кожа казалась еще бледнее из-за теней, падающих на лицо. За окном темнело, а в кабинете была включена лишь настольная лампа, ее желтый свет делал обстановку еще более болезненной. Шото схватился за горло, чувствуя, как невидимые мерзкие руки сжимают грудь. Они были частью света, такими же грязно-желтыми и отвратительными. Они ломали ребра, перемалывали сердце и кромсали легкие. — Рефлексируешь? — с усмешкой спросил Даби. — Открываю дверь. — Делай это менее драматично, Кенджи и Нобуо не оценят твою игру. — Ты бы не увидел во мне признаков драматичности, если бы не знал так хорошо, так что не придирайся. — Шото-Шото, ты недооцениваешь наших друзей, они видят куда больше, чем ты думаешь. Даби подошел к нему и нажал на ручку. Шото глубоко вдохнул и расправил плечи, перешагивая порог, за которым он не мог проявлять слабость. Сердце не билось, но ком напряжения и тяжести ответственности пульсировал в районе солнечного сплетения. Его надо было вырезать, как опасную опухоль, убивающую и ранящую. — Нам надо поторопиться, — серьезно произнес Даби, хмурясь. С каждым тяжелым событием в вечности, которую они называли жизнью, веселья, шуток, инфантильности оставалось все меньше, а покой был и вовсе забыт. — Мы не можем опоздать, Шо. Ты же это понимаешь? Даби посмотрел на него так, что сложно было понять, о чем он думает, однако Шото заметил отпечаток волнения на его изуродованном лице и слабо-ободряюще улыбнулся. — Конечно, я сделаю все, как надо, тебе не о чем волноваться, я не подведу ни тебя, ни Кацуки. Губы брата дрогнули в подобии ответной усмешки, но ее было почти незаметно из-за шрамов, разрезающих рот на широкую вечную, сумасшедшую улыбку.

***

Дорога до места встречи казалась одновременно бесконечной и чересчур короткой. Потрепанная вывеска стояла перед глазами, как и брызги крови на ней, руки дрожали, воздух застревал в гнилом горле, Шото жмурился и сжимал кулаки, замедляясь, потому что каждый шаг был пыткой, которую он не хотел переживать снова. Но тем не менее, несмотря на свое состояние, он выглядел уверенно и спокойно. Даби одобряюще похлопал его по плечу, ничего не говоря о темпе, в котором они шли. Он мог быть достаточно проницательным в моменты, когда от этого зависело все, потому что Шото не выдержал бы еще и нападок брата, он несомненно ударил бы его, разрушая крепкий, даже идиллический союз. Ноги были ватными, отчего-то Шото ощущал небывалый голод, заставляющий десна зудеть, он медленно выдохнул и остановился, чтобы прийти в себя прежде, чем они столкнутся с цепями и мертвыми, застывшими глазами. Он не мог убить еще одного оборотня, мысли вертелись вокруг Кацуки, он же был одним из них. Мог бы Шото разодрать ему глотку? Нет, он скорее воткнул бы себе в каменное сердце осиновый кол, чем причинил боль тому, кого действительно любил или опять доказал, что жизнь других существ не имеет значения. Даби ничего не говорил, да и это не имело смысла, потому что поставило бы под угрозу весь план, а Шото и сам мог разобраться с тревогой и чувством вины. Он фокусировался на черных в блеклом свете луны деревьях, тихом ветре и одиноких каплях дождя на темной траве под ногами. Шото хотел, чтобы и сейчас пошел дождь и смыл кровь с их грешных рук. — Мы подходим, так что думаю, стоит ускориться, — тихо произнес Даби. Шото кивнул и побежал со всех ног в объятия сладкого запаха смерти и лениво вытекающей из вен жизни. Образы перед глазами плыли, а когти впивались в беззащитно мягкие ладони, но зрение и слух вновь обострились, когда он увидел знакомые силуэты. Стоило усилий не остановиться и продолжить идти, когда перед ним на коленях стояли чужаки. Стояли оборотни. — Вы как раз вовремя, ценю пунктуальность, — произнес Кенджи и фальшиво улыбнулся. Нобуо молча стоял рядом. Он смотрел с недоверием и легким презрением, будто был уверен, что Шото и Даби не достойны даже одного их взгляда. — И раз уж мы заговорили о времени, то не следует им пренебрегать, так что я перейду сразу к делу. Эти породистые щенки заслуживают умереть достойно, и мы великодушно предоставим им эту возможность. Будьте так добры, лишите их голов со вкусом. Шото опустил взгляд на заляпанных грязью и кровью оборотней в драной одежде и с веревками в зубах, на руках, лодыжках. Они не выглядели сломленными, о нет, наоборот, их взгляд был полон решимости и гордости, а тела выражали непокорность, весь их вид так и говорил о ничтожности вампирской расы, о низости безбожных террористов, не имеющих банальных принципов. Для них Шото и Даби были одними из них, существами, способными на ненависть лишь из-за жалкого желания доказать, что их вид сильнее, величественнее. И от этого контраста выряженных, словно они в девятнадцатом веке со своими вычурными цилиндрами, Нобуо и Кенджи, самодовольно ухмыляющихся, смотрящих с высока на каждое существо, и оборотней, прошедших, верно, все круги ада, стойких и действительно благородных, становилось мерзко, гнев зарождался и норовил выплеснуться в океан из крови и разорванной плоти. — Вы можете приступать, — сказал Кенджи с покровительственным видом. Даби не стал медлить, он взял оборотня за череп, впился когтями в кость, пропуская грязные патлы через пальцы, и оторвал голову, тут же бросая ее на холодную землю. Глаза больше не горели, в них сияла только смерть. Шото сделал шаг, он не желал прикасаться к живому и все еще дышащему существу, смотреть ему в глаза, поэтому за пару секунд свернул мощную шею и плюнул на труп. — Не ожидал, что вы так легко это сделаете. В глазах Нобуо сверкнуло нечто похожее на одобрение, а Шото ощущал, как по рукам ползут змеи, они пронзают кожу клыками, вливая сок анчара, и скрываются в помутневшем разуме. — Жаль, нам не досталось их крови, — оскалился Даби. Они сделали то, что должны, но тонкая грань между ошибками и умыслом была стерта. Они больше не звонили Кацуки.