Мгновения из жизни Регулуса Блэка

      21 декабря 1973       Библиотека дома Блэков была очень богатой. Здесь можно было найти самые разные книги, начиная от пособий по тёмной магии и заканчивая книгой о правильном уходе за метлой. Когда Регулус пробегался глазами по огромным стеллажам и вдруг заметил «Квиддич сквозь века», он улыбнулся, припоминая колдографию отца в семейном альбоме. Орион в Хогвартсе был загонщиком, прямо как Сириус сейчас. Разве что спортивная форма на солнце отливала серебром, а не золотом.       До семи лет Регулусу запрещали заходить в библиотеку: родители считали, что ребёнок может ненароком повредить старинные книги на древних языках, о ценности которых уже повзрослевший Регулус думал с благоговением. Тот запрет научил его с уважением относиться к книгам, и до сих пор он никогда не позволял себе загибать нужные страницы и даже не оставлял книгу не на своём месте — её обязательно нужно поставить на полку. И домашняя библиотека, наверное, навсегда останется его любимым местом. Здесь тишина никогда не была неловкой, напротив, она была необходимостью; от самих каштановых и дубовых досок стеллажей, кожаных переплётов, пожелтевших от времени страниц веяло спокойствием и умиротворением. Регулус мог оставаться тут часами и совсем не замечать хода времени, читая, выписывая что-то интересное или просто размышляя.       Уже почти полчаса мальчик бродил между рядами высоких шкафов, изучая названия, которые за столько лет он уже выучил наизусть. Сегодня он пришёл не за чем-то конкретным — ему просто хотелось ощутить тот покой, что дарят ему книги, хотелось забыться и сбежать от постоянных споров и криков Сириуса и матери. Каждую ссору, которую заставал Регулус, он переносил тяжело, как будто он сам выкрикивал все те слова, а не кто-то другой. Или иногда он задумывался: а что бы с ним было, если бы эти оскорбления были обращены к нему? Он не мог вынести даже мысли о том, чтобы заслужить хотя бы одно подобное слово в свой адрес. Его поражало, с какой злобной усмешкой Сириус произносил свои колкости в адрес семьи. Вообще, Регулус старался не смотреть ни на кого в такие моменты, но сегодня он практически весь обед разглядывал брата и пытался понять: что же им движет? Неужели так сильно Сириусу досаждает разница во взглядах? И неужели матери это тоже было настолько важно? Регулус не понимал, как какое-то расхождение во мнениях может так сильно разобщить семью. Уже любое напоминание о маглах заставляло Регулуса только морщиться и кривить губы, но не из-за того, что он считал их хуже волшебников, вовсе нет. А только из-за того, что из-за этих маглов его самые родные и близкие люди не могли ужиться под одной крышей. Ему было противно, что любой разговор рано или поздно превращался в обсуждение превосходства магов или величия старинного рода Блэков. Он прекрасно знал, что именно за этим последует, но, будучи хорошо воспитанным, Регулус не мог покинуть стол посреди приёма. Поэтому с выражением смирения он откладывал приборы и ожидал неизбежного: Сириус обязательно должен громко уронить вилку или нож на тарелку, закатить глаза и громко начать разглагольствовать. Регулуса удивляло, как в такие моменты мать забывала о любых правилах приличия и разговаривала с Сириусом на равных: так же вскакивала из-за стола, так же громко кричала и размахивала руками. Но не было ничего хуже тяжёлого, холодного взгляда отца. В нём выражалось всё накопленное разочарование и злость, причём не только на Сириуса. Он долго глядел на Вальбургу, когда та заканчивала свою тираду, и молча выходил из-за стола, и после этого ругань всегда прекращалась — в этот момент мать и сын понимали, что пересекли невидимую границу. Сириус, уходя, громко хлопал дверью, а мать садилась на своё место, разглаживая складки на подоле юбки и убирая вылезшие из причёски пряди волос. Вскоре после этого Регулус беззвучно покидал столовую, оставляя Вальбургу одну, чувствуя себя виноватым и в то же время выдыхая с облегчением.       С обеда прошло уже два часа и близилось время чая, но Регулусу совсем не хотелось спускаться на первый этаж. Он знал, как напряжённо и тихо будут вести себя родители. Как неестественно будет звучать голос матери, когда она спросит его об учебе, как будет дрожать её рука, когда она поднесёт чашку ко рту. И как Орион сухо поинтересуется у Регулуса, почему брат не спустился, на что мальчик ответит: «Не знаю, отец», а затем Орион глубоко вздохнёт и продолжит читать газету.       Мальчик сел в глубокое кресло в тёмно-зелёной бархатной обивке и чуть приоткрыл портьеру. В этом году в Лондоне наконец-то выдалась снежная зима, и сегодня они с братом собирались погулять. Но было ясно, что этому плану уже не сбыться — Сириус наверняка всё ещё не отошёл от ссоры и будет убеждать брата в своей правоте. Регулус смотрел, как медленно падают большие хлопья снега в оранжевом закатном свете, и поймал себя на мысли, что хотел бы оказаться сейчас в Хогвартсе, среди студентов и преподавателей, а не дома, где царила холодная атмосфера отчуждённости. Регулус посмотрел на часы — было почти без четверти пять. С удивлением для себя мальчик обнаружил, что теперь его ноги не глупо болтались в воздухе, а касались пола. Он улыбнулся, и как раз в этот момент открылась дверь. Отец остановился в дверях: видимо, он не ожидал застать здесь кого-то ещё. Регулус встал, стараясь сохранить плавность движений, умело маскируя своё желание сбежать и побыть одному, но отец жестом остановил его. Он закрыл дверь и сказал:       — Хорошо, что ты здесь. Как раз хотел показать тебе одну книгу, — отец неспешным шагом пошёл вглубь зала, Регулус шёл за ним, вспоминая, как давно не происходило ничего подобного. В детстве отец выбирал ему книги, а позже советовал что-то на свой вкус, но не более. Они остановились у стеллажа с относительно новыми книгами. Отыскав букву «р», отец вытащил с полки тёмно-синюю книгу с золотым тиснением и протянул её Регулусу. Он прочитал название: «Развитие и упадок Тёмных искусств. Издание первое». Регулус не взял книгу, поднял на отца неуверенный взгляд и сказал:       — Я её уже читал. В прошлом году.       Орион удивлённо вскинул брови, осмотрел сына с головы до ног, как будто увидел его впервые. Он одобрительно хмыкнул и легонько кивнул:       — Конечно, читал, — Регулус улыбнулся сам себе, довольный тем, что ему наконец удалось впечатлить не только мать, но и отца. Он не сомневался в том, что родители гордятся им, но иногда ему сильно не хватало хоть каких-то подтверждений этому.       — Тогда возьми эту, — отец использовал манящие чары, и через пару секунд у него в руках лежала очень старая книга с хлипкой обложкой. Она была маленькой, немногим больше ладони, и страниц в ней было немного. Регулус прочитал название, напечатанное чёрным цветом: «Справочник чистокровных волшебников». Регулус осторожно взял книгу, аккуратно осмотрел и нигде не смог найти фамилию автора. Пожав плечами, он раскрыл книгу где-то в начале и прочитал название главы: «Священные двадцать восемь». Быстро проскользнув взглядом по списку, он нашёл собственную фамилию и довольно улыбнулся, поднимая глаза на отца. Тот всё ещё как-то оценивающе рассматривал сына и следил за каждым его движением, не произнося ни слова. Тем временем Регулус вернулся к списку и обнаружил для себя целый ряд знакомых фамилий. Перед глазами проносились лица Нотта, Гринграсс, Малфоя, Лестрейнджа, Паркинсон и… Наверное, ему показалось. Мальчик поморгал, может быть, из-за усталости ему померещилась другая буква? Но нет, последняя фамилия в списке не исчезла. Регулус посмотрел на отца, вопросительно нахмурив брови, и сказал:       — Яксли? Они тоже чистокровные? — отец тут же утвердительно кивнул, а затем добавил:       — Мы с ними не очень близки. Со своими изъянами, конечно, но в целом очень приличная семья, — теперь он сам взял какую-то книгу с полки и изучал её содержание, — знаешь кого-то из их детей?       Регулус вспомнил причудливую когтевранку, которая от скуки на уроке болтала ногами и смотрела в потолок, а затем принялась читать ему лекцию о собственном имени. После их внезапного знакомства у Регулуса попросту не получалось не замечать её на совместных занятиях, и он поражался, как раньше не видел странностей её характера. Однажды на травологии она сильно ударила по кисти своего однокурсника, с которым работала в паре. Пандора объяснила это тем, что он неправильно проводил осмотр смоквы, чуть не оторвав крупный лист. Эду Маккензи пришлось идти к мадам Помфри. С Когтеврана тогда сняли двадцать баллов, но Яксли ничего не стоило заработать их снова: профессор Спраут была в восторге от того, как быстро Пандора закончила лабораторную работу, справившись в одиночку. Тогда она и начислила Когтеврану снятые очки.       — Да, знаю. Ни за что бы не подумал, что они тоже в этом списке, — образ взбалмошной Пандоры Яксли совсем не вязался с надменными Малфоями, саркастичными Кэрроу и уж тем более аристократичными Блэками.       — Чистокровные всегда темпераментны, — отец продолжал листать свою книгу, не смотря на сына, — тебе ли этого не знать?       Орион поставил книгу на место и таким же неспешным, тихим шагом прошёл вглубь комнаты — к узкому застеклённому шкафу, книги в котором отличались особой ценностью. Никто кроме отца не имел права их брать, поэтому Регулус так и остался стоять на месте между стеллажами, не зная, следовать за Орионом или нет. Спустя пару секунд отец развернулся и жестом подозвал сына. Регулус подошёл ближе и впервые прочитал названия книг, которые хранились там. Многие ему были знакомы, некоторые он даже читал в Хогвартсе (теперь он часто одалживал мантию-невидимку у брата, чтобы пробраться в запретную секцию, и необходимость контактировать с угрюмым Северусом сразу же отпала). Но большинство книг Регулус видел впервые, о каких-то он и вовсе никогда не слышал, а иные были написаны на языке древних рун. Мальчик с удивлением посмотрел на сосредоточенного отца: он не знал, что тот владеет рунами. Во всяком случае, Орион никогда этого не упоминал.       — Через пару лет, — отец провёл рукой по своей особой коллекции, — ты сможешь брать отсюда любую книгу, какую пожелаешь. — Затем он снова посмотрел сыну в глаза, прищурился и тихо добавил: — Или даже раньше.       Конечно, Регулус не мог не обрадоваться этому, его глаза засияли от восторга. Наконец-то он мог хотя бы прикоснуться к тем знаниям, что так старательно и долго собирались в его семье поколениями! Осталось только потерпеть пару лет. Мальчик с удивлением понял, что широко улыбается от гордости за самого себя, и хотел было сменить выражение: сдвинуть брови и поджать губы, но вдруг увидел, что отец так же широко улыбается ему в ответ.