Мгновения из жизни Регулуса Блэка

      31 января 1974       «Дорогой Регулус!       Последнее письмо от тебя я получила 12 июня. Прости, что не ответила на него, да и за то, что сама больше не писала. Едва ли ты и сейчас хочешь получать от меня письма. Знаю, что ты, должно быть, думаешь обо мне, но я была вынуждена сбежать. Могу только представлять, как всё это выглядело: трусливо, дерзко или нагло, но я должна сказать: ещё ни разу я не пожалела о своём решении. Я уверена, что однажды ты сможешь понять меня и мой поступок.       Сейчас я живу, конечно, не так хорошо, как раньше. Это всего лишь небольшой дом в пригороде Эдинбурга, но Тед нашёл работу в Министерстве Магии, и ему обещали большую зарплату. Я уверена, что мы отсюда скоро переедем. Но даже в новом доме у нас вряд ли будет пять спален и шёлковые простыни. И он не будет таким роскошным, как, например, ваш особняк или поместье Малфоев. Видишь ли, после полугода жизни вне стен Хогвартса и, что важнее, вдали от чистокровных родственников, я начала понимать, что изумрудные гобелены и позолоченные ручки не представляют никакой ценности.       Прости меня за излишнюю болтливость, дорогой брат. Скоро ты меня поймёшь: я слишком взволнована, чтобы просто так бросить новость следующего масштаба прямо тебе в лицо, поэтому пишу здесь о вещах, которые не имеют для тебя никакого веса. Но прежде чем ты прочтёшь следующий абзац, я хочу быть уверена, что эта новость не разнесётся по нашей большой семье. Я послала письма только тебе и Сириусу, потому как в нашей семье отныне я доверяю только тем, чей разум ещё не окостенел. Стало быть — детям. Но если ты не уверен, что сможешь сохранить мой секрет, прошу тебя, не читай дальше! Тогда мы здесь и попрощаемся.       Если же, любимый Регулус, ты всё-таки решился узнать мою большую новость, я тебе очень благодарна. Я понимаю, что долго этого втайне удержать не смогу, потому и тебе секрет хранить не придётся до конца жизни. Хочу надеяться и верить, что сперва ты решил прочитать письмо, и только по его ходу обращаешь внимание на колдографии, как тебя когда-то научили. Поэтому сейчас прошу тебя посмотреть на первую колдографию. Посмотри внимательно: это я! Немного изменилась, правда? Рядом со мной стоит Тед, большая жалость, что тебе так и не довелось с ним встретиться! Но это легко исправить.       Но теперь к самому интересному. К тому, что ты заметил в первую очередь, я полагаю. На руках мы держим нашу дочь.»       Регулус тряхнул головой. Он отвёл глаза к окну, затем вернулся к письму и ещё раз посмотрел на это странное, новое слово, которое он совсем не ожидал увидеть на пергаменте. «Дочь». Он сложил письмо пополам и положил на тумбочку возле кровати. Филин прилетел совсем не вовремя, не за завтраком, как обычно, а поздней ночью, разбудив своим монотонным стуком мальчика. Видимо, Андромеда не хотела, чтобы кто-то заметил её птицу, которая сейчас была единственным напоминанием о когда-то величественной, подающей большие надежды чистокровной волшебнице. Регулус рассеянно пробежался взглядом по колдографиям: старый деревенский домик, непривыкшие к конскому хвосту изящные локоны сестры, малышка в желтых ползунках, детские книжки. Вот какой теперь была Андромеда Тонкс.       Филин снова постучал клювом по окну, недовольный тем, что его оставили без угощения. Регулус тихо встал, стараясь не разбудить соседей, и подошёл к подоконнику. Снаружи капал мокрый снег вперемешку с дождём. Он погладил птицу, но та и не посмотрела на него, гордо отведя в сторону взгляд жёлтых глаз.       Регулус, ошарашенный тем, что теперь он стал двоюродным дядей, стал ходить по комнате. Три шага вперед, три назад. Он потирал запястья, без конца заправлял волосы за ухо и не представлял, сможет ли уснуть сегодня ещё раз. Но вдруг мальчик остановился посреди комнаты. Андромеда и Тед жили возле Эдинбурга, держали на руках ребёнка, но всё вокруг было зелёное. На Андромеде было лёгкое ситцевое платье.       Регулус подорвался с места, уже не заботясь о сне своих соседей, и буквально схватил пергамент; колдографии, лежавшие под ним, разлетелись в воздухе и упали под ноги мальчика. Он продолжил читать:       «Колдография сделана в день её рождения, 31 августа 1973 года. Я очень боялась того, что скажут родители, и думаю, ты поймёшь меня. И сможешь простить за то, что держала это в секрете. Но так или иначе: ты дядя, дорогой Регулус! И сегодня твоей племяннице — Нимфадоре Тонкс — исполняется пять месяцев.       Больше и не знаю, что добавить. Ответь мне как можно скорее. Жду тебя с Сириусом в гости на Пасхальных каникулах. Но не настаиваю, конечно же. Пожалуйста, дорогой брат, пойми, насколько это всё дорого для меня. Теперь Тед и Дора — моя семья, но я не хочу обрубать корни полностью. Но если и придётся — ты знаешь, я не поступлюсь. Пообещай, что не расскажешь своим или моим родителям.       С любовью,       Твоя кузина,       Андромеда Тонкс.       P.S.: Думаю, ты не мог не заметить, что Нимфадора родилась метаморфомагом. Ума не приложу, откуда это. Насколько мне известно, среди Блэков их никогда не встречалось. Должно быть, гены со стороны Теда.»       Вот уже пять месяцев прошло с рождения Нимфадоры. Регулус потёр глаза и сел на кровать, не выпуская пергамент из рук. В его голове появилось так много мыслей, что он даже не знал, как себя чувствовать. Он долго просидел в темноте, подыскивая правильное слово для своего состояния, чтобы потом описать его в письме. Замешательство. Точно, именно так.       Последний раз он видел Андромеду в поезде, когда они возвращались из Хогвартса. Будучи старостой, девушка заглядывала во все вагоны и проверяла, всё ли в порядке. Знал ли Регулус, что когда она стояла в его купе с напускной строгостью, когда она задержалась там на пару минут, чтобы задать очень странные вопросы про семью и кровь — знал ли он тогда, что не увидит её ещё по крайней мере полгода? Конечно нет. Он даже не подозревал. И Регулус бы соврал самому себе, если бы сказал, что ему не интересно, как живёт «предательница крови». Они с Сириусом всегда любили Андромеду чуточку больше других кузин, а в детстве прямо-таки обожали. Несмотря на её привычку гордо задирать нос в присутствии других и всегда ставить себя немного выше окружающих, они всегда чувствовали себя рядом с ней в безопасности. Она бы ни за что не повысила на них голос. Но, как оказалась, её гордость не имеет ничего общего с её происхождением. За многие месяцы размышлений Регулус пришёл к выводу, что Андромеда гордилась вовсе не тем, что она — Блэк. Она гордилась своим свободным нравом.       И теперь она живёт в каком-то захолустье с маглорождённым волшебником, который работает клерком в Министерстве. Удивительно. Регулус вспомнил слова матери: «Она потеряла всё, о чем могла только мечтать». Он кивнул самому себе.       — Инсендио, — письмо вспыхнуло, и уже через секунду от него остался только пепел. Теперь мальчик пообещал себе, что не станет отвечать Андромеде, в конце концов, он не представлял, как должен был отреагировать на такую новость, да и родители запрещали поддерживать хоть какой-то контакт с ней. Но и о рождении Нимфадоры он никому не расскажет. Как бы глупо себя ни вела кузина, она всё ещё остается той самой старшей сестрой, которая научила его «Люмосу» ещё до школы. Регулус искренне любил её и желал ей добра. Он не станет доставлять ей новых проблем. Судя по колдографиям, его сестра наконец-то была счастлива и даже улыбалась на снимках, а складка между бровей куда-то пропала. Регулус вздохнул и запустил ладонь в волосы, мысленно радуясь тому, что об этом можно будет поговорить хотя бы с Сириусом. Мальчик не сомневался, что старший брат наверняка уже настрочил ответ кузине и теперь не может дождаться Пасхальных каникул. И наверняка Сириус захочет потащить в гости к Тонксам и его! Но эту мысль Регулус оставил на утро.       Где-то далеко завыл волк, и Регулус машинально отодвинул балдахин, как будто бы мог разглядеть зверя в окно. Яркий лунный свет на мгновение ослепил его, когда он услышал шёпот:       — Мерлинова борода! Ты как призрак! Зачем так пугать? — Дункан Эш приподнялся на локтях и с ужасом вытаращился на Регулуса.       — Прости, — тихо ответил мальчик и положил колдографии на тумбочку, немного задержав взгляд на маленькой девочке с голубыми глазами. Её волосы меняли цвет с бирюзового на фиолетовый и обратно, а сама малышка задорно смеялась. Перед глазами Регулуса пронеслись аккуратно выведенные слова Андромеды: «Ты дядя». Мальчик в который раз тряхнул головой и, на всякий случай, решил убрать снимки в ящик, а после этого плотно задёрнул полог и почти сразу же провалился в сон.