Мгновения из жизни Регулуса Блэка

      9 марта 1974       — А ты и вправду быстро учишься! — крикнул Регулус из огромного пузыря, который сильно напоминал мыльный, а затем применил контрзаклятие.       Барти Крауч-младший, окрылённый собственным успехом, улыбался, а глаза его горели от нетерпения. Было странно видеть его именно таким, потому что обычно мальчик выглядел скромным и тихим, вечно переминался с ноги на ногу и боялся сказать что-то лишнее.       Регулус отряхнулся и улыбнулся первокурснику в ответ. Честно признаться, он не ожидал от своего приятеля такой тяги к знаниям. Он думал, что его, как и многих других, заинтересовало только слово «дуэль» — воинственное и в некотором смысле благородное. Но он ошибся. Уже полгода Регулус посещал дуэльный клуб со своими однокурсниками и столько же времени отрабатывал все изученные там заклинания и сглазы с Барти. И ещё ни разу ему не приходилось возиться с ним, по-настоящему учить его. Казалось, Барти и так всё знает, просто ему нужно с кем-то попрактиковаться.       У обоих мальчиков сегодня было окно, и они решили отработать недавно выученный Регулусом сглаз — Эбублио. Барти понадобилось всего три попытки, а на четвертый раз из его палочки заструился фиолетовый дым и золотые искры, а в следующее мгновение Регулус оказался в огромном пузыре. Как выразился профессор Галл, это «подготовка к Протего». Определиться с местом тренировок так и не получилось, каждую неделю они выбирали новый класс или коридор, а иногда из-за этого и вовсе приходилось пропускать занятия. Как бы ни хотел себе признаваться Регулус, ему было жаль, когда не удавалось встретиться с приятелем. Несмотря на то, что ходить в дуэльный клуб мальчику очень нравилось, достойных соперников там не находилось. Его сосед по комнате, Дункан Эш, перестал ходить туда уже после третьего занятия, решив, что Защита от Тёмных Искусств — не его, и полностью подался в Чары. Многие последовали его примеру, и в дуэльном клубе осталось совсем немного человек, и то большинство с Гриффиндора — все они бездумно махались палочками и, казалось, искренне не понимали, что же они делают не так. Что касается остальных его однокурсников, те интеллектом вовсе не блистали, и приходилось отрабатывать одни и те же заклинания сотни раз. Особенно Регулус терпеть не мог, когда профессор Галл назначал его «экспертом» и ему приходилось объяснять, в чем ошибаются другие ученики. Через какое-то время практически все ребята стали смотреть на него с неприязнью, закатывая глаза и перешептываясь.       Но разве Регулус виноват, что они не могут выучить простецкое заклинание для второго курса и повторить его пару-тройку раз? Конечно нет. Пару раз у мальчика проскальзывала мысль и вовсе покинуть клуб, но он теплил надежду, что скоро они будут изучать более сложные чары. Такая вынужденная популярность в клубе, постоянная похвала профессора и удивленные взгляды однокурсников давали Регулусу все основания считать, что он явно лучший из всех присутствующих. Поначалу это приносило непередаваемое удовлетворение, но со временем Регулусу стало просто-напросто скучно там находиться.       Поэтому встречи с Барти были для него настоящей отдушиной. Вместо того чтобы смотреть в потолок, мальчик задавал дельные вопросы, по-настоящему интересные. Какие-то заклинания они сами вычитывали в учебниках и отрабатывали без профессоров. И с каждой такой встречей азарт у обоих увеличивался: у кого же получится лучше? Тут и в самом деле можно было разгуляться и применить все свои слизеринские черты: амбициозность, проницательность и желание проявить себя.       — Давай что-нибудь ещё попробуем! Я нашёл пару интересных заклинаний, — начал было Барти с неподдельным энтузиазмом в глазах. Но Регулус отмахнулся:       — У меня через полчаса трансфигурация. Нужно ещё её повторить. Сегодня больше не получится, давай на следующей неделе? — не дождавшись ответа, мальчик прошёл в другой конец класса и взял свою мантию, которую бережно отложил перед началом «занятия».       Когда молчание затянулось, Регулус обернулся на приятеля: тот заметно поник и снова начал рассматривать свои ботинки. В такие моменты Регулус всегда чувствовал себя виноватым, но поделать ничего не мог. В конце концов, он ведь не лишает ребёнка любимой игрушки, а уходит по необходимости.       Он подошел к явно расстроенному Барти:       — Не переживай, ещё очень много времени. Тем более со следующего года ты сможешь сам ходить в дуэльный клуб.       — И что я там буду делать? Ты же мне показал все заклинания, которые вы прошли! — с обидой в голосе сказал первокурсник и посмотрел на Регулуса снизу вверх. За эти полгода Регулус так и не сумел понять его трудный характер.       — Ну я же не могу с тобой заниматься каждый день! И у меня есть уроки, да и у тебя вообще-то тоже. — Регулус начинал злиться, не понимая, чего хочет добиться Барти этим глупым спором. Но тут же первокурсник резко поменялся в лице и сказал:       — Да… Просто мне очень скучно. И у меня здесь нет друзей, не то что у тебя.       Регулус усмехнулся: у него тоже здесь не было друзей, но то, что Регулус очень часто случайно оказывался в компании Эйвери и Розье, уязвляло Барти. А о дружбе с ними не могло быть и речи — с ними попросту не о чем было говорить. Все их темы заканчивались на превосходстве чистокровных над маглорожденными, и только иногда они разбавляли это вопросами о домашнем задании. Подпирая рукой подбородок, Регулус вынужденно отвечал им, когда они сидели вместе в Большом Зале или на уроках, особенно не вникая в речи однокурсников.       Очень редко Регулус чувствовал потребность в друге: сам по себе он был нелюдим, не шёл на контакт и мало с кем общался. Но иногда его охватывала тоска, когда через два стола он видел, как старший брат в компании своих друзей смеётся над очередной глупостью. Ему становилось грустно, когда он видел, как крепко обнимаются пуффендуйцы и как громко болеют за свою команду когтевранцы. Но он отмахивался от этих мыслей. В конце концов, родители всегда говорили, что ни один друг не может быть дороже семьи.       Сейчас же Регулус снисходительно смотрел на немного неуклюжего первокурсника, неумело скрывающего свои эмоции. Он чувствовал некую ответственность за Барти, поэтому сказал:       — Я твой друг, — голос его прозвучал твёрдо, словно мальчик озвучил какой-то приказ, а затем продолжил, — пошли на обед, пока не опоздали.       Стараясь не смотреть на новоиспечённого друга, Регулус шёл впереди и чувствовал, как развевается его мантия от быстрого шага. Вдруг им овладело непонятно откуда взявшееся смущение, и он постарался убежать от неведомого раннее чувства, но не получалось, особенно когда он слышал шарканье Барти позади себя. Друг. Что это вообще значит? Сириус был другом Регулуса, наверное. Да и где проходит грань между братом и другом? Регулус не знал, а у Сириуса спрашивать как-то не особо хотелось.       Не говоря ни слова, новоиспеченные друзья дошли до Большого Зала. Иногда Регулус боковым зрением смотрел на Барти, тот глядел перед собой и, по-видимому, чувствовал себя так же неловко и не знал, что говорить. Но молчание устраивало обоих.       Регулус встал посреди коридора, когда увидел какую-то студентку с чемоданами в руках. Она, судя по всему, плакала и вытирала слезы рукавом мантии, а друзья гладили ее по спине и что-то говорили. Поодаль от ребят стояла профессор Макгонногалл и, поджав губы, смотрела на сцену и чего-то ждала. Заметив Регулуса и Барти, она обратилась к ним:       — Не задерживайте других. Проходите в Зал.       Мальчики тут же послушалась и пошли шаг в шаг к своему столу. В помещение было подозрительно тихо, даже за столом Гриффиндора никто не шумел. Тут и там раздавались шепотки и вздохи. Наконец, усевшись рядом со своими однокурсниками, Регулус, наверное, впервые сам заговорил с Недом:       — Что случилось?       Нед Эйвери посмотрел на Регулуса, выпучив глаза, а затем улыбнулся:       — А ты не слышал? Грязнокровку с Пуффендуя отсылают домой! Поделом тупице! — их небольшой круг разразился мерзким хихиканьем. Регулус случайно пересёкся глазами с какой-то студенткой из Пуффендуя, она нахмурилась и отвернулась. Мальчику вдруг стало очень стыдно из-за того, что он сидит здесь, рядом с Эйвери и Ноттом. Посмотрев на Барти, который находился справа от Регулуса, он увидел, что тот сидит неподвижно и не отводит взгляд от улыбающегося Неда.       — Ты чего? — еле слышно спросил Регулус, не желая привлекать лишнего внимания.       — Что это за слово?       — Какое? — с непониманием уставился на него второкурсник.       — Ну… — мальчик замялся, — которое он сейчас сказал… Что-то про грязь?       Грязнокровка. Как оказалось, это было самым унизительным и мерзким оскорблением, жаль, что Регулус этого не знал раньше. Сам он имел неосторожность отзываться так о маглорожденных на первом курсе, пока однажды Сириус не отвесил ему подзатыльник и не сказал следить за языком. Брат тогда разозлился не на шутку, и Регулус полез словарь. К своему удивлению, рядом со словом «грязнокровка» он обнаружил следующие пометы: бран., пренебр., презр., и груб. А ведь дома родители и все остальные члены семьи употребляют его совсем без опаски, да и нельзя было сказать, чтобы их хоть как-то мучила из-за этого совесть.       — Это очень обидное слово для маглорожденных, — шёпотом ответил Регулус.       Так и не поняв, что конкретно произошло, Регулус еще раз обратился с вопросом, на что Эйвери нехотя ответил:       — Да её папаша-магл бесследно исчез.       — Исчез, ха! Пускай надеются, — усмехнулся Эван Розье, — наверняка его убили приспешники Сами-Знаете-Кого. Вы про него слышали?       Не подумав, Регулус тут же кивнул, пока остальные с недоумением уставились на Розье. Честно признаться, Регулус и сам не знал, как ко всему этому относиться. Да, конечно, он считал себя чуть лучше других, но не ведь совсем не из-за крови, а за достижения, хоть ему и повезло родиться в чистокровной семье аристократов. Он отлично учился, был хорошим сыном, в общем-то, сейчас ему большего и не надо. Но другие чистокровные считали, что могут задирать нос только из-за своего происхождения. Регулус, в свою очередь, не видел в этом никакого смысла. Ведь чтобы считать себя кем-то, для начала нужно хоть что-то сделать.       Эван оценивающе пробежался по Регулусу, но тот отвернулся и демонстративно достал книгу, давая понять, что не намерен участвовать в разговоре. Тогда Розье устроил очередную лекцию о том, почему маглорожденные не стоят и кната, а затем с восхищением принялся рассказывать про Волан-де-Морта и те немногочисленные детали, которые успел подслушать в разговорах взрослых во время рождественских каникул. Регулус снова пожалел, что оказался среди этой компании, и поклялся себе больше никогда с ними не пересекаться, а затем углубился в чтение.