Мадам Брошкина

Спустя два дня

— Лен, привет, я приеду сегодня часам к 6, — знакомый мужской голос быстро начал свою фразу. — Почему к 6, я буду только с работы, уставшая, приезжай хотя бы к 8, — Елена Григорьевна вздохнула и продолжила, — Или ты спешишь? — Ну, можно и так сказать, у меня на вечер есть дела, я только некоторые вещи возьму и уеду. — Ладно, как хочешь. Она положила трубку и отложила телефон. Его визиты в последнее время были быстрыми, но оттого не менее угнетающими. Когда он переходил порог квартиры, запах его парфюма буквально сбивал её с ног. В это время шёл её съёмочный процесс, времени раздумывать над звонком не было, поэтому женщина быстро отвлеклась на сцену. Ближе к 5 вечера весь материал был отснят, она ушла в гримерку, быстро собралась и поехала домой, по пути заехав в магазин. Петросян уже собирался выезжать к ней. Женщина зашла в квартиру, устало сняла шубу и сапоги, попутно очищая от снега, и села на диванчик в прихожей. Ноги покалывали от усталости. Елена Григорьевна посидела так минут пять, смотря в одну точку, и пошла наверх, чтоб переодеться. Сняв всю рабочую одежду, она накинула лёгкий шёлковый халат, убрала уже заметно отросшие волосы в маленький пучок сзади и заколола крабиком для волос. В это время звонок уже подал сигнал о пришествии Петросяна. Она надела свои мягкие тапочки и пошла вниз. Он пришёл не один, со своим адвокатом, но её никто об этом не предупредил. Женщина открыла дверь… — Привет, Лен… Он уже пытался всунуться в дверной проём. — Привет, а что это ты… Елена притормозила его у порога вместе с его адвокатом. — Что? С Серёжей пришли, а что, снова его не пустишь? — Нет, с чего бы… — Ну, наверное, с того, что это вообще моя квартира… Она отошла от двери и ушла на кухню, перестав с ним спорить. Но его это очень удивило. — Проходи, Серёж, иди сразу в кабинет ко мне. Мужчина снял пальто, осмотрел квартиру и заглянул на кухню. — А что это ты, даже следить за мной не будешь, Лен? — Не буду, делай, что хочешь, — она устало вздохнула, поставила чашку и прошла мимо него к лестнице наверх. — А снимать? Вдруг я что-то вынесу? Она остановилась на лестнице, глянула на него и вздохнула. — Что ты вздыхаешь? , — неунимался Петросян. — Жень, выноси, что хочешь, забирай, снимай… Только меня оставь в покое, хорошо? — Хорошо… А что случилось? Что это ты так спокойно решила отдать все… — Я устала… Оставь мне просто кровать и все, я не хочу больше ничего. Она ушла в спальню и закрыла дверь. Он посмотрел ещё минут пять ей в след и пошёл в кабинет, а там во всю уже орудовал Жорин. — Евгений Ваганович, что там? — Да, что-то, не пойму… То ли ещё что-то придумала, то ли… Ну, не похоже на неё… — Ой, ладно, мороки меньше будет. Давайте тогда сейчас заберём все, что вам нужно. Он сел за свой стол и окинул взглядом весь кабинет. На полках, где раньше стояли её фото, висели ценники, картины лежали в сторонке, накрытые белой тканью… Все стояло такое убитое, мёртвое, что ему на секунду стало даже больно тут находиться, такая атмосфера угнетенности. Он решил пройтись по квартире. Оглядываясь по сторонам, мужчина искал хоть что-то, что напоминало бы о жизни тут, но высокие белые стены бывшего семейного гнезда хранили тишину и пустоту, ни одного фото, никаких портретов, одинокий торшер, стоящий тут с самого их переезда, стоял одинокий у стены, где раньше бывшая супруга выращивала свои цветочки. Теперь ни одного горшка, все куда-то пропало. Он зашёл на кухню, в ожидании увидеть хоть тут её присутствие, но кухня тоже была пуста. На плите стоял чайник и одна чашка на столе. В холодильнике бутылка вина и зелень. Ему было очень непривычно находиться здесь, в его доме никогда не было тихо, смех ребёнка перебивал шум телевизора и голос нянь, разговаривающих с супругой. Всегда светло, повсюду их семейные фото и аромат из кухни, когда помощница готовила обед или ужин. В том доме воцарил уют. Здесь же он ещё раз окинул комнаты взглядом и пошёл наверх, в спальню. — Лен, можно.? — Заходи… Он открыл дверь, прошёл… Тёмная комната, шторы закрыты, свет погашен. Она лежала на своей половине кровати, укрывшись по шею, и смотрела в сторону окна. — Ты чего в темноте сидишь? — Жень, что ты хочешь? — Просто спросил… Он включил ночник и сел на кровать со своей стороны. — А что у тебя тут так пусто… — В смысле? — Ну, вообще, в квартире… Будто тут лет 5 никто не живёт. Она повернулась к нему под одеялом и глянула, но он сидел к ней спиной. — Жень, а кто тут живёт? — Ну как кто… Ты Он обернулся и посмотрел на нее. — Я не живу здесь. — А где ты живёшь тогда? — На работе, как ты всегда этого и хотел. Домой прихожу только спать. А что, вроде не грязно, все аккуратно… — Да нет, все хорошо… Просто, тихо так, все стены пустые, темно… Ты тут просто лежишь что ли? — Ну да, — она закрыла глаза и уткнулась в подушку, — а что мне ещё делать? Жду, когда придут твои наёмные работники пристрелить меня. — Что? Какие мои работники? Что ты несёшь? — Которые угрожают мне, — спокойно ответила женщина, — тебя защищают, я же мешаю тебе жить. — Лен, бред какой-то… — Ну, значит маразм… Он обернулся ещё раз, глянул на нее и встал с кровати. — Походу он и есть… Женщина тихонько улыбнулась, кивнув в подтверждение его слов и села на кровати. — Жень…мне плохо… — В каком смысле? , — он подошёл к её зеркалу. — Во всех… Я очень устала, мне тяжело здесь одной… — А что ты сидишь ноешь? Найди мужчину, заведи собаку вон… С подругами погуляй, в чем проблема… Он посмотрел на нее и сел на стул, около её столика с косметикой. — Женя, я не ною… Я правда устала… — Чем мне тебе помочь? Она посмотрела ему в глаза, безразличие и холод сделали только больнее… — Ничем…прости… — Ну вот, а если устала, иди вон, таблеток напейся или на люстре нашей повеситься можешь… Отдохнешь, только аккуратно, чтоб не сорвалась… Женщина смотрела на него, эти слова, словно лезвие, прошлись по сердцу. — Ты…серьёзно сейчас мне это говоришь? Жень? — Ну да, а что? Устала же, чем я тебе ещё могу помочь, только советом… — Ты мне сделал больно только что… Он аж встал, возмущённо раскинув руки. — Да что ты?! А ты мне больно не делала? Не ты ли весь этот скандал устроила и раздел?! — Не я, — женщина продолжила спокойным тоном. — Не зли меня лучше! Это ты во всем виновата, а сейчас сидишь тут страдаешь. Хочешь умирать, умирай, мне все равно! У неё выступили слёзы… — Жень…успокойся пожалуйста, сядь, — тихим дрожащим голосом она шепнула в его сторону, — Почему ты так не меня реагируешь, я ведь никакого зла тебе не причинила… За что… Он лишь вздохнул и сел обратно. — Ладно, не плачь… Вспылил… Но женщина уже не могла сдержать слез, они сами текли из глаз, но она продолжала смотреть на него. — Я очень счастлива, что ты, наконец, обрёл то, что искал всю жизнь… За тобой стоит твоя семья, ребёночек, близкие… Просто пойми, что я одна, у меня нет никого. Ни детей, ни родственников, меня некому защищать, поэтому я пытаюсь защититься сама. — Лена, от кого тебе защищаться, я не понимаю… — От окружающих меня людей, думаешь мне так нравится, когда мне в лицо тыкают то, что ты меня бросил? Когда по ночам звонят непонятные люди и говорят, что убьют меня… Или каждый раз читать о том, что я страшная старая баба, испортившая тебе жизнь… Мне не за кого спрятаться… Он смотрел на нее и вздохнул. — Ладно, извини… Мужчина подсел к ней, уложил себе не грудь. — Все, успокаивайся… Я сейчас пойду скажу, чтоб Жорин ушёл, и приду. Хорошо? Она кивнула и привстала. Через 20 минут он зашёл, с чашкой тёплого чая и кусочком торта, который нашёл у неё. — На вот, попей, я туда немного мяты добавил, расслабит… Она взяла у него чашку, дотронувшись к его руке, и отпила немного. — Спасибо… Извини, что нагрузила своими проблемами… — Лена, проехали, сиди ешь торт… Она поставила тарелку на прикроватную тумбочку и потихоньку ела. — Поедем отдохнуть, раз устала… — В смысле, — она повернулась к нему, — куда? — А куда ты хочешь? — С кем поедем… — Лен, ты сильно устала, медленно соображаешь… — Я не ме… — голос сорвался, у нее опять пошли слёзы… — Ну тише, все, извини, — он сел рядом и ткнул её себе в грудь. — Не обзывай меня, Жень… Пожалуйста… — Я не буду, все… Она успокоилась, продолжив есть торт с чаем, а он продолжил разговор. — Полетим на Кипр, я сниму виллу, и ты отдохнешь и мне за тебя спокойнее будет. — Вдвоём что ли? — Ну да… — Как, а… — Лена, — он перебил её, — тут все решаю я, если сказал, что полечу, то её не касается с кем и куда. — Ну как, она же жена… — Ну, по факту да… Но она не имеет права мне что либо сказать. — Почему… — Потому что она зависима от меня. Вот почему. Все, закончили разговор об этом. Я сейчас говорю о тебе. Женщина замолкла, просто наблюдая за ним. — Заканчивай пока свою работу, отмени там все, завтра вечером у нас будет вылет. — А как же… — Лен, ты услышала? — Да… — Ну вот, сделай, пожалуйста, хоть раз то, что я сказал… Перестань быть мужиком, расслабься уже наконец-то… Она подняла на него взгляд, поставила чашку и подлезла ближе, чтоб обнять. Мужчина улыбнулся и прижал её к себе, аккуратно убирая рыжую прядь волос ей за ухо. — Давай так, я сейчас схожу в душ и приду к тебе, мы вместе с тобой ложимся и отдыхаем… Идёт? — Да, — тихий голос, уже больше похожий на мурлыкание кошки, послышался из его груди. — Вот и славно, тогда я пошёл, а ты ложись… Он поцеловал ее в висок и аккуратно уложил от себя на кровать, укрыв по плечи. Она закрыла глаза. Мужчина пошёл в душ, попутно включив беззвучный режим на телефоне и заглянул на кухню, чтоб немного перекусить. Через час он уже пришёл в спальню. — Ты спишь? — тихо шепнул, глядя на нее, сопящую в его подушку. Ответа не последовало и он аккуратно лёг рядом, обнял её под животик и ткнулся в волосы, вдохнув знакомый запах. Его родной запах. Мужчина выключил свет, прижал её к себе и начал засыпать, чувствуя ритм её сердца около своей груди. Этот день завершился очень неожиданно для обоих, на очереди следующий.