Закономерность

      Время останавливается.       На вершине Суриоку по-прежнему рассеиваются навеянные силой грозовые облака, и лениво тянутся вниз нити, отголоски, частички той золотистой реацу, которая всего на пару секунд, но дала мне ощутить себя значимой, а не очередной марионеткой в руках всемогущего владыки. Величественный феникс растворился в пространстве - Айзен до него уже не доберется. Никогда. А во всем Готее 13 поселяется хаос, - добивает эту обреченную и подчиненную безумию цивилизацию, но я уже не здесь; я где-то в другом месте, там, где нет ужаса, страха, и все это меня уже не касается - лишь обходит стороной, обтекает, словно вода, и не может навредить или сделать больно...       Гриммджоу медленно оттесняет меня назад, себе за спину, а вторая его рука угрожающе тянется к Зампакто на перевязи, и я вновь возвращаюсь на бренную землю. Мне бы удивиться столь неожиданной заботе, ведь в прошлый раз Секста сам привел меня к Ноиторе и бросил на произвол судьбы. А я - что я? В этом эпизоде сейчас лишь невзрачный актер второго плана, второстепенная массовка, которая неминуемо подчинится основному исходу. — Уже интереснее, — ухмыльнувшись, Квинта не без интереса наблюдает за разворачивающейся драмой прямо у него перед носом. — Что ж она с тобой такого сделала? Неужто приворожила?       К моему удивлению Гриммджоу не поддается на столько очевидную провокацию. Я словно в тумане поднимаю на него глаза и понимаю, что он на Ноитору даже и не смотрел; взгляд Сексты скользит по окружающей нас обстановке - он явно пытается что-то придумать, чтобы мы вышли из этого ада вместе, и желательно живыми.       Внезапно Квинта, не дожидаясь ответа, исчезает в сонидо и бросается в атаку. Я вскрикиваю от неожиданности, а Гриммджоу чуть запоздало отталкивает меня в сторону и принимает удар на себя. В следующую секунду звонкий лязг мечей снова повторяется. Я стою, ни жива ни мертва, совсем рядом, и совершенно не знаю, что мне делать в такой ситуации. Секста отбрасывает противника прочь, а сам пользуется этим моментом и разъяренно оборачивается ко мне. — Долго будешь стоять?!       Я вздрагиваю от неожиданности, но ответить не успеваю - Ноитора снова переходит в наступление. Времени на раздумья катастрофически не хватает - его просто нет, и я, позволив себе помедлить еще секунду, резко разворачиваюсь и бросаюсь вперед, запоздало переходя в режим сюнпо. Квинта кидается следом, однако на пути у него вновь вырастает Гриммджоу. Я не могу заставить себя обернуться, потому что понимаю: он зачем-то, по неведомой мне причине, рискует своей жизнью, и все из-за меня - если бы я не потащила нас обратно, мы, возможно, были бы уже где-нибудь в безопасности. Всяко лучше, чем сейчас...       Надо взять себя в руки. Надо вернуться в бараки и предупредить остальных - я уже не сомневаюсь, что все они очнулись, кто еще жив, и не понимают, что тут происходит на самом деле. Надо поверить в себя, хоть на долю секунды. Надо... Я снова слышу приглушенный лязг клинков где-то позади, и неосознанно съеживаюсь, словно была одним из препятствий для этих яростных мечей. Очень хочется верить, что там все закончится не так, как у нас обычно происходит - одна сплошная трагедия. Я очень хочу, чтобы тот раз, когда я видела Гриммджоу, был не последним.       Вокруг огражденных камнем барак Шестого отряда ни души. Я еще не могу сообразить, хорошо это или плохо, поэтому, не придав особого значения, ураганом влетаю во внутренний двор прямо через парадную дверь. К моей радости, никто не встречает, но отсюда уже слышен гул, доносящийся из закрытых помещений, однако он разительно отличается от тех воплей, которые провожали нас до церемонии. Я все еще пытаюсь прийти в себя. Странная вещь эта госпожа удача - никогда не угадаешь, чью сторону она примет в следующий момент.       Я влетаю в бараки с внутреннего двора - попадаю прямо в жилое крыло и застываю в изумлении. Комнаты, в которых раньше находились подчиненные синигами, распахнуты настежь, как и окна в них, - благодаря этому коридор впервые за долгое время становится не темным и зловещим, и по нему гуляет свежий сквозняк.       Но где же все?       Гул голосов доносится откуда-то изнутри. Я уже лечу по коридору, вдруг замечаю что-то темное в углу и резко останавливаюсь у одной из распахнутой комнат - если остальные были, к моей радости, пусты, то в этой у окна лежит в неестественной позе тело какой-то темноволосой девушки - пряди скрывают ее лицо, но изо рта вытекает тонкая струйка крови. Еще свежей. Я холодею. Она может быть еще жива, не бросать же ее здесь!       Не раздумывая, я влетаю в комнату, практически проезжая на коленях последний метр, разделяющий нас. Слышится хриплое, едва уловимое дыхание. Действовать надо быстро. Чтобы удостовериться, что вздохи - не плод моих фантазий, я аккуратно переворачиваю незнакомку на спину и нащупываю редкий пульс на шее. Темные пряди плавно отлетают в сторону, и я узнаю в девушке Мияко Шинодзи - одну из самых старых и опытных членов Шестого отряда, которая прославилась в Готее своим неординарным характером.       Хотелось бы просто легко взять ее на руки и отнести к остальным, однако я не Гриммджоу - я даже две табуретки с трудом подниму. А это значит, что придется отложить объяснения еще на две минуты. Или на пять. Я решительно вынимаю Зампакто из серебристых ножен. — Исцеляй, Кохэйри... — почти бесшумно произношу я.       Едва мои руки обвились серебристыми лентами и засверкали, я прикрываю глаза, пытаясь нащупать отголоски жизни, касаюсь ее прохладного лица, на котором после долгого заточения остро выделяются скулы, и высвобождаю свою реацу. Проходит мучительная минута, которая для меня превращается в вечность, прежде чем я слышу хриплый кашель. Мияко вздрагивает в моих руках и медленно открывает глаза, однако процесс еще не закончен. Кожей чувствую, как она ошеломленно таращится на меня, однако не произносит не слова - я в очередной раз поражаюсь ее силе воли.       Проходит еще одна вечность, прежде чем я убираю Шикай и молниеносно возвращаю Зампакто в ножны. Синигами передо мной пытается встать, и я мгновенно протягиваю ей руку. Мияко откидывает назад непослушные кучерявые темные пряди и поднимается на ноги, почти неотрывно глядя на меня. — Нет времени объяснять, — нетерпеливо отвечаю я на ее немой вопрос. — Бежать сможешь?       Она несколько пошатывается, лишившись опоры в моем лице, но сохраняет равновесие и твердо кивает. Я кидаюсь обратно в коридор, стараясь бежать так, чтобы Мияко позади не отставала. Времени на размышления об участи Гриммджоу у меня нет, и это радует - уж кто-кто, а он явно сможет о себе позаботиться... в отличие от меня самой.       Проклятый коридор кажется бесконечным - где же конец этой череде распахнутых комнат? Мияко позади снова негромко кашляет, однако не отстает, и чем дольше мы движемся по одной знакомой мне дороге, то тем больше я удостоверяюсь в собственных догадках - к моему удивлению гул доносится из тюрьм, и чем ближе мы к ним - тем чаще я могу распознать в нем отдельные слова или даже обрывки чьих-то фраз. "... происходит?", "помогите... и капитану!", "где..?", "... остался..."       Я неосознанно ускоряюсь, когда снаружи раздаются чьи-то крики, сопровождающиеся взрывом, но я все еще не в силах поверить в происходящее. Они живы, иллюзии Айзена наконец-то сняты! Я больше не одна, и дальнейшее борьба обрела весомый смысл, когда-то давно мою утраченный. Я вспоминаю о новостях о неком сопротивлении в Сейрейтее... Однако следующая мысль возвращает меня с небес обратно на землю - где сейчас может быть Айзен, если он не смог добраться до Сокёку?       Мы влетаем в как всегда хорошо освещенное тюремное помещение, вызвав полное недоумение окружающих - все разом замолкают. И без того ошеломленные синигами резко оборачиваются в поисках опасности - я смотрю на их усталые и посеревшие лица, в которых отражается боль и непонимание, и сердце мое болезненно сжимается; среди них замечаю и нашего лейтенанта Абарая Ренджи, чей высокий красный хвост ярко выделяется на фоне серых ликов и невзрачных стен. Здесь собралась и как-то уместилась где-то одна треть всего Шестого отряда! Из угла доносится требовательный звон цепей, и я мгновенно понимаю, почему все сбежались именно сюда. Рукия и капитан! — Мерлин? — удивленно спрашивает Ренджи, но замолкает, когда я без слов кидаюсь к металлическим решеткам - он замечает серебристые ножны у меня на перевязи. Как бы я хотела им все рассказать, особенно, то, что тут на самом деле творится, но времени совершенно нет!       Недоумевающая Кучики Рукия все еще безуспешно пытается высвободиться из цепей, сопровождая это звонким лязганьем, а ее брат, капитан Кучики, похоже, давно оставил это бесполезное занятие и ждет каких-либо реакций со стороны. Его черные волосы, лишившись кенсейкана, изрядно мешают обладателю. Как бы мне сейчас хотелось иметь в арсенале Кохэйри какую-нибудь мощную разрушающую силу! — Может хоть ты объяснишь, что тут... — однако речь нашего лейтенанта прерывает очередной громкий взрыв, уже совсем где-то рядом. Может, это другие отряды уже начали сопротивление? Но... И меня осеняет - они же все без Зампакто! Я лихорадочно пытаюсь сообразить, что делать, если нас атакуют. Решение приходит само собой. Тогда первое: для начала освободить сидящих в клетке.       Не произнося ни звука, я отскакиваю от решетки на несколько шагов и вскидываю руку. — Э-э-э! — бросается ко мне ошеломленный Абарай, но уже поздно. — Хадо номер семьдесят три: Сорен Сокацуй, - взрыв синего огня врезается в металлические прутья, поднимая вокруг толстый слой пыли с пола. Синигами отшатываются от меня и потенциально опасного участка - металл местами расплавляется, а его острые куски разлетаются во все стороны, но это все не важно. Преграды между нами и заключенными нет. А цепи кто угодно сможет перерубить... естественно, кроме меня.       Несколько человек выбегают из толпы и кидаются к Рукии и капитану Кучики. Кто-то из них начинает читать заклинание какого-то Кидо. Вместо того, чтобы возмутиться, Ренджи удивленно произносит: — Когда это ты научилась проделывать Хадо семидесятого уровня без заклинания?       Ответить я не успеваю, потому что еще один взрыв, явно не принадлежащий мне, разносит восточную стену тюремного помещения в пух и прах. Я едва успеваю заслонить лицо руками - в тыльные стороны ладоней врезаются коварные мелкие камешки, и нечто острое задевает мое плечо, рассекая черное шихакушо; я чувствую, как по коже стекает тонкая струйка крови. Синигами отшатываются и уже было хватаются за мечи, но чуть запоздало вспоминают, что их у них нет.       Переступая через огромный булыжник, в полуразрушенное помещение кто-то входит. Щурясь от чересчур яркого солнечного света, - время явно сошло с ума... - я могу разглядеть лишь смутные очертания фигуры. А когда резь в глазах утихает, мои худшие опасения вновь претворяются в жизнь. Остатки уверенности окончательно растворяются как роса на утреннем солнце, и я могу только беззвучно отступить на шаг назад.       Взвалив на плечо свою неизменную Санту-Терезу, изрядная часть левого полукруга которой была неровно отколота, изрядно потрепанный Ноитора Джигура победно ухмыляется и останавливается всего в двух метрах от меня. Его грудь крест-накрест пересекают две огромные кровоточащие раны, однако эспадовцу явно все равно. А я опять забываю как дышать, потому что единственный вопрос, волнующий меня сейчас - где Гриммджоу?..       Тем временем из Готея то и дело доносятся доказательства окружающего хаоса - крики, взрывы, ударные волны реацу... Все это пока до нас особо не доходит, но здесь и своих проблем хватает... Что мне теперь делать? Квинта многозначительно втыкает свое поврежденное оружие в остатки бетона и самодовольно ухмыляется. Только от одного этого вида мне становится нехорошо, а парализованная до этого интуиция вопит во все тяжкие. — Ты следующая.       В толпе позади смачно выругался Абарай, а я даже под страхом собственной смерти не могу заставить себя двинуться с места. Позади поселяется гул - в панике синигами явно пытаются что-то придумать в качестве четкой лобовой атаки на члена Эспады, еще и без Зампакто, однако Ноитору это не волнует. Он самозабвенно вынимает из пола свою Санту-Терезу и медленно, дразня, движется именно на меня. А я только и могу, что бездейственно наблюдать за этим.       Секунда - шаг. Вторая - два. Третья...       Внезапно нечто сносит Квинту с ног и смачно впечатывает в противолежащую стену - поддаваясь инстинкту, я едва успеваю отскочить в сторону, как новая партия пыли, камня и кусков дерева окатывает нас всех с головой. Слишком много всего за этот бесконечный день, но... Наверное, я облегченно выдыхаю слишком громко, едва замечая во всей этой сумятице знакомые голубые волосы. — По-моему, мы еще не закончили.       Позади меня воцаряется гробовая тишина - Ренджи и остальные ошеломленно наблюдают за столь неожиданным поворотом событий и констрастрым противостоянием. Такая явная стычка между членами Эспады вселяет в них недоумение и еще больше запутывает в сложившейся ситуации. И мое личное отношение ко всему этому определенно не вписывается в их представления...       Довольно ухмыльнувшись, Гриммджоу с Зампакто в руках тем временем молниеносно замахивается снова, однако Ноитора не медлит и исчезает в сонидо, и мой взгляд задерживается на Сексте гораздо дольше, чем следовало бы в данной ситуации. По сравнению с противником, он выглядит на редкость неплохо, несмотря на небольшие царапины по всему телу и, наверное, единственную серьезную рану вдоль левой руки, алая кровь от которой и сейчас капает на разрушенный бетон. Я бы сказала, что сегодня, судя по всему, удача не на стороне Ноиторы.       Каково же было мое удивление, когда тот в поле зрения больше не появился - мир развернулся и повернулся обратно - знаменитый Квинта сбежал! Еще раз оглядевшись и презрительно фыркнув, Гриммджоу опускает окровавленный меч и невозмутимо возвращает его в ножны. А потом оборачивается ко мне и победно ухмыляется - это добивает меня окончательно. — Ты меня до смерти напугал! — в сердцах вскрикиваю я, неотрывно глядя на него и напрочь не замечая ошеломленные взгляды остальных. Судя по всему, их мир сейчас точно и окончательно раскололся пополам...       Гриммджоу лишь самодовольно усмехается, медленно приближаясь ко мне. — Однако, судя по твоему лицу, ты рада меня видеть. — Пораженная и одновременно восхищенная такой наглостью наперевес с проницательностью, я, качая головой, лишь могу незаметно выдохнуть и фыркнуть - но все это портит дурацкая улыбка, которая так и не исчезает с моего лица.       Я действительно рада его видеть.       Гриммджоу останавливается рядом со мной и, обыденно засунув руки в карманы (левый тут же окрасился алым цветом), переводит пренебрежительный взгляд на притихших синигами. Рукию и капитана тем временем освободили, и они сейчас как раз стоят во главе всей процессии. Мияко все еще не спускает взгляда с дыры в стене, словно ожидает оттуда подвоха, а Абарай смотрит на меня как на чокнутую, но мне сейчас почему-то абсолютно все равно. — Ваши Зампакто в каморке у внутреннего двора, — с чувством полнейшего превосходства над ними лениво произносит эспадовец, однако, едва он опускает голубые глаза на меня, вся его напыщенность разом испаряется. — А тебе я бы посоветовал поторопиться.       Медленно киваю, и он, напрочь проигнорировав дверь, выходит наружу через огромную дыру, а я за - ним. Едва все мы оказываемся во внутреннем дворе, Ренджи собирает несколько добровольцев - они идут на поиски пропавших мечей, а я заставляю себя хранить молчание, со стороны наблюдая за тем, как в Готей 13 волей-неволей возвращается привычная суматоха. Всю картину, правда, портит бушующий хаос вокруг - откуда-то уже валит дым от пожара. А Гриммджоу все это время наблюдает за мной - единственное, чего я старательно не замечаю. Или не хочу замечать. Или хочу. Или...       В конечном итоге, когда все Зампакто наконец собраны, Абарай и капитан Кучики собирают всех оставшихся в живых и раздают какие-то инструкции, однако мы с Гриммджоу остаемся в стороне, словно вся прошлая жизнь резко перестала меня касаться. Впрочем, так оно и есть. Для них я теперь не тот член отряда. Изменилось очень многое...       Внезапно рука эспадовца ложится мне на плечо, и я вздрагиваю от неожиданности, выныривая из темной пучины тяжелых дум. — Встречай гостей, — я удивленно оборачиваюсь, глядя на него, однако внимание Сексты поглощено совершенно другим - он смотрит куда-то вверх. Недоуменная, я следую его примеру и от ужаса застываю на месте. В толпе синигами позади слышатся пронзительные визги.       Я хочу уснуть и больше никогда не просыпаться. Все неестественно-голубое небо Готея 13 оказывается испещрено открывающими Сенкаймонами - их десятки, сотни, и из всех в свет выскакивают тысячи арранкаров всех форм и мастей. Я не могу отвести от этого взгляд - неосознанно делаю шаг назад, но натыкаюсь на Гриммджоу позади, который удерживает меня на месте.       Понимание озаряет мой разум как ясный день. Вот почему в Готее 13 не было ни одного рядового арранкара (только тамошние синигами) - все они находились в самых различных точках мира Живых, и теперь по первому приказу возвращаются обратно... Что они там делали, знать почему-то не хочется...       Я пропускаю ключевой момент, когда нас кольцом окружает возникший буквально из ниоткуда отряд арранкаров. Мы сбиваемся в узкий круг испуганных тел посередине внутреннего двора, в беспамятстве, в панике - что делать? Что можно сделать? Куда бежать? Гриммджоу снова, как будто по старой привычке, оттесняет меня себе за спину, одновременно скрывая от разносортных взглядов, однако на крыше одной из башен у парадного входа я вижу еще одну фигуру в игре. Знакомую, в чистой безупречной форме. Она властно улыбается, едва ловит мой полный ужаса взгляд, причем так, словно что-то хочет от меня. Прямо сейчас.       Айзен.       Арранкары медленно, но уверенно смыкают круг. Синигами с мечами наизготовку готовы уже атаковать, однако шансов против такого количества противников у них немного. Они все это прекрасно понимают. Капитан Кучики изящно взмахивает руками, готовя смертельные лепестки Сакуры к атаке, а мне хочется громко взвыть от собственной беспомощности, однако в этот самый момент у меня в голове, подобно новой лампочке, загорается самоубийственная идея. А сейчас я готова пойти любое безумие ради спасения того, что осталось от моей семьи. Пусть все может, как обычно, пойти наперекосяк. — Исцеляй, Кохэйри... — произношу одними губами, и серебристое сияние изящно обрамляет мои руки. Гриммджоу впереди недоуменно оборачивается, явно не понимая, что я могу тут поделать со своими способностями. В его таких голубых глазах мелькает подозрение.       Я ни разу этого не пробовала. У меня даже в мыслях не было хотя бы попробовать потренировать то, что я собираюсь сейчас провернуть. Потому лично считала это кощунством. Впрочем, ничего нового...       Ловко обходя Гриммджоу, я выскакиваю вперед. Ошеломленный моим неадекватным поведением, арранкар чуть ли не с рыком пытается вернуть меня обратно, однако, я уворачиваюсь от его сильной руки. Арранкары передо мной на секунду теряются то ли такой открытой прямолинейности, то ли от мнимого отчаяния - но я умело пользуюсь этим и резко вскидываю руки вверх, призывая всю свою оставшуюся реацу. Белоснежные ленты изящно влетают ввысь. Над всеми нашими противникам внезапно оседает взявшаяся из ниоткуда густая серебристая дымка. Я не задену никого из наших, потому что точно знаю, чего хочу.       Поверь в себя!       Я прикрываю глаза и на выдохе резко опускаю руки вниз, словно разрываю воздух и окружающее пространство пополам. Огромное количество нитей душ одновременно тянется ко мне - какие-то с неохотой, другие с вожделением. Но все - безоговорочно... — Белое марево.       Я замечаю, как Гриммджоу позади ошеломленно отшатывается от меня, видя, как один за другим падают арранкары в огромном строю - каждое такое падение сопровождается взлетом ввысь чего-то неуловимого, тонкого и белоснежного; я чувствую, как замерли позади синигами; слышу одинокие громкие аплодисменты и властный смех Айзена с крыши. Мир замирает. Время останавливается. И весь этот прилив силы и адреналина иссекает только тогда, когда в строю падает на молодую зеленую траву последний арранкар из этого отряда.       Все кончено.       Задыхаясь, я закашливаюсь и едва не падаю на колени. Вся поляна внутреннего двора усеяна многочисленными телами в белоснежных формах, от некоторых еще исходит остаточная реацу, и беззвучно тянутся ввысь одинокие нити... Слишком сложно... Я едва не перегибаюсь пополам; темно-рыжие пряди щекочут мне подбородок, все произошло слишком быстро... Я тяжело дышу. Не могу заставить себя обернуться. Именно поэтому медленно выпрямляюсь и смотрю Айзену на крыше прямо в глаза. Этого ты от меня хотел?       Тот только довольно улыбается в ответ, словно получил самое долгожданное и впечатляющее представление в своей жизни, а потом, театрально поклонившись мне, исчезает в никуда, будто его и не было. Он все подстроил. Я медленно опускаю голову, уже больше стараясь отдышаться, чем настолько открыто бросить к кому-то вызов. Подставил меня. Шикай самовольно рассеивается - Кохэйри появляется у меня в ножнах на перевязи. Вот теперь все изменилось окончательно.       Вдали эхом разносятся крики. Но не здесь. Воцарившееся безмолвие первым нарушает Абарай. — Чего застыли?! — беззлобно рявкнул лейтенант, словно ничего и не произошло. — Готовимся к обороне!       Но синигами не слышали его - специально или нет, не мне судить. Помимо фона, вновь слышится знакомый треск. Не хочу знать. Не хочу... но я устало поднимаю голову - небо Сейрейтея вновь оказывается усеяно Сенкаймонами, и я уже начинаю сомневаться, не бесконечна ли армия Айзена? Столь бесконечна, как будет эта война?       Внезапно в землю врезается что-то темное, разделяя меня и остальных. Я вскрикиваю от неожиданности. Ударная волна сбивает с ног, а взрыв поднимает в воздух комья грязи, камни, деревяшки, и все это мертвым дождем осыпается на нас. И не пытаясь вновь подняться на ноги, я заслоняю голову руками, чувствуя тонкие, то точные удары маленьких снарядов.       Я попала в ад.       Кто-то рывком поднимает меня на ноги, и я вскрикиваю от неожиданности. Мелькает знакомая белоснежная форма, алая кровь на левой руке... Гриммджоу. Я слишком устала, чтобы что-либо сообразить, однако, когда эспадовец, не говоря ни слова, шустро сгребает меня в охапку, и сначала с легкостью запрыгивает на крышу, а потом несется ввысь - к единственному еще открытому Сенкаймону, я уже начинаю вяло протестовать. — Мы не можем... бросить остальных...       Секста снисходительно усмехается. — Они, в отличие от тебя, хотя могут о себе позаботиться. — На мгновение мне становится обидно от его слов: после всего, что я натворила - и не могу о себе позаботиться? Но возразить я не успеваю - вижу, как позади опасно вырастает сразу несколько фигур, и одна из них мне определенно знакома. Черные как смоль волосы, рогатая маска на голове, шлейф на белоснежном пиджаке... Улькиорра Шиффер. И на этом моменте мои аргументы заканчиваются. — Если останемся здесь, то мы покойники, — уже тише подытоживает Гриммджоу, коротко оглядываясь назад.       Ответить я не успеваю, руки-ноги мне почти не подчиняются. Сенкаймон начинает закрываться, и, заметив это и перейдя в режим сонидо, эспадовец со мной в руках в последнюю секунду успевает протиснуться в Разделитель миров. Где-то позади в Готее 13 раздается одинокий крик. Врата за нами закрываются.