Закономерность

      Солнце давно село.       Последние персиковые лучи рассекают темнеющее небо и окрашивают тонкие облака и несколько потрепанные ряды сидений длинного зала во все оттенки рыжего, находят свои отблески в толстых стеклах вагона и незаметно потухают. Совсем скоро тьма укроет все небо целиком, и рассыплется множество звезд вокруг белоснежного полумесяца. Сквозь прозрачное стекло начинают мелькать странные фигуры... Темные и зловещие очертания очередного города-призрака внизу выбивают меня из колеи, и я едва не отшатываюсь прочь. Выдыхаю. Не сразу замечаю, что снова остановилась у огромного двойного окна вагона, напоминающего гигантскую витрину. Мерный стук колес окончательно возвращает меня в окружающую действительность, и я медленно оборачиваюсь.       Гриммджоу стоит впереди у входа следующий вагон, лениво прислонившись к дверному косяку и по обычаю засунув руки в карманы уже далеко не белоснежной формы. Неровный свет мигающей лампы прям над ним отбрасывает жутковатые тени на вычурную серую панель, однако эспадовцу явно все равно. Ему бы поторопить меня, но его собственный взгляд то и дело блуждает от одного окна к другому, будто вся опасность исходит именно от них. И так не кстати мерцающий свет делает эти бесхитростные движения еще более эффектными.       Совсем недавно меня порядком удивил тот факт, что в странном поезде есть своя система освещения, которая автоматически включилась, едва внутри стало затруднительно рассмотреть собственные руки. Конечно же, многие лампы выбиты или просто отсутствуют, однако редкий, но мерный белоснежный свет действует успокаивающе. Может быть, напоминает о том, что это все-таки хоть какая-то, но цивилизация.       Я снова перевожу взгляд на окно и все же начинаю решительно шагать вперед. Пожалуй, есть все-таки что-то завораживающее во всем этом. И дело вовсе не в том, что на нас открыта охота и что Айзен наверняка строит планы, как заполучить мой Зампакто, меня или что ему еще там нужно. Тем не менее, мне бы очень хотелось оказаться в обстановке попроще - когда хотя бы никакие психи не обладают манией захватить мир и искоренить весь род синигами, а вот потом уже можно было бы разъезжать ночами на пустынных поездах и...       Какой-то странный посторонний шорох мигом вытаскивает из омута размышлений, и я резко оборачиваюсь. Мы уже и так прошли около десятка вагонов, и в некоторых вполне мог затаиться еще кто-то, ускользнувший от нашего внимания, так как времени, чтобы тщательно обыскать каждый сантиметр, у нас не было. Я нерешительно поднимаю взгляд на Гриммджоу, однако, к моему удивлению, эспадовец (между прочим, который априори намного проницательнее меня) лишь вопросительно вскинул бровь, требуя объяснений.       Вполне возможно, что у меня просто очередной приступ паранойи. — Кажется, я что-то слышала. — Думаешь, здесь может быть еще кто-нибудь? — Ну... вполне возможно.       Гриммджоу самозабвенно засовывает руки в карманы и неопределенно пожимает плечами, доводя меня чуть ли не до белого каления. Его нарочито небрежное поведение несколько пугает, словно он пытается что-то скрыть от меня. Тихо выдохнув, я отворачиваюсь и тут же ловлю себя на мысли, что после произошедшего не могу даже толком поднять на него глаза, не то что смотреть в открытую. Все произошло как-то слишком быстро. Я до сих пор не могу понять, что на меня нашло - будто подменили! - и вот теперь делать вид, что абсолютно ничего не изменилось как-то... странно.       Разговор как-то сам собой заходит в тупик. Я не понимаю, чего мы оба ждем, как шорох шагов заставляет меня резко вскинуть голову. Не дожидаясь меня, Секста выходит из вагона и не спеша движется к следующему. Я не могу понять его такого странного рвения, однако откуда-то раздается еще один подозрительный шелест - и вот я уже, не задумываясь, следую за эспадовцем, ни при каких обстоятельствах наказав себе не оборачиваться. Может быть, оно к лучшему.       Мы минуем очередной узкий пролет и входим в следующий вагон. Серебристо-серые панели сменяются пронзительно-голубыми. Гриммджоу решительно прокладывает себе путь через ряды ровных блестящих сидений, а я снова останавливаюсь в проходе и непроизвольно поворачиваюсь к окну. Очертания города-призрака становятся все отчетливее, но из-за редких, но широких деревьев по ту сторону железной дороги я не могу рассмотреть все в подробностях, но что-то мне подсказывает, что делать этого не следует. Для моего же блага.       Гриммджоу снова недовольно оборачивается. — Ты идешь или нет?       Я поднимаю на него глаза и тут же опускаю их - силы наконец посмотреть на него куда-то улетучиваются, так и не успев появиться. Стараясь не замечать этого странного тона, я покорно ковыляю к нему, как пронзительный шелест - на этот раз совсем рядом - пригвождает меня к месту. Я вздрагиваю от неожиданности и стремительно оборачиваюсь. И пусть только попробует заявить, что мне опять показалось!       Сначала я не вижу абсолютно ничего подозрительного: голубые панели, темные сидения, огромные затемненные окна, а вот потом... Нечто едва уловимое, напоминающее тонкую изящную ленту реацу, взбивается под потолок. В полном непонимании я поднимаю голову, как диковинная духовная сила начинает обретать цвет и вполне различимые очертания. Полупрозрачный тон сменяется золотым оттенком, а сама реацу, ставшая похожей на миниатюрное крылатое создание, кажется мне какой-то знакомой... Огромный феникс, которым хотел завладеть Айзен!       Гриммджоу позади негромко выругался. Я улавливаю шорох торопливых шагов - Секста уже бросается ко мне, как вдруг искристый феникс начинает тихо шипеть. И долго думать не приходится, что сейчас резких движений лучше не делать. Если мои догадки верны... почему он стал таким маленьким? Растратил весь свой запас сил? Что ему может быть нужно от меня? — Не двигайся! — хрипло выдыхаю я, пристально наблюдая за золотистым созданием и даже не оборачиваясь.       Шаги тут же останавливаются. Гриммджоу позади дышит слишком прерывисто - это наталкивает меня на мысль, что это маленькое золотистое порождение чистой духовной силы может оказаться опаснее целой орды разъяренных арранкаров. Сколько же силы может вместить это карликовое создание?       Мерный стук колес успокаивает меня, однако необычная птица опасливо жмется под потолком, не рискуя спуститься ниже. Я не могу понять, кто ее пугает больше: измученная и бледная я или грозный эспадовец позади, как вдруг феникс мерно взмахивает миниатюрными крыльями и начинает снижаться. Я стараюсь даже дышать бесшумно, чтобы не спугнуть его, хотя мне начинает казаться, что бешеный стук моего сердца можно уловить даже в том пустом городе. Гриммджоу позади ощутимо напрягается.       Я действительно ожидаю, что блестящая птица пытается подобраться поближе ко мне, чтобы молниеносно атаковать - отомстить за произошедшее в Сейрейтее, однако она ведет себя как-то странно. За длинным хвостом приближающегося феникса тянется тонкая полоска темно-золотой духовной силы, мерные волны которой обволакивают все пространство вагона. В вагоне становится теплее. Я затаиваю дыхание, когда миниатюрное создание почти вплотную подбирается к моему лицу. Я даже могу различить знакомые маленькие глазки цвета темного золота...       Искушение снова коснуться феникса, прямо как в тот раз, оказывается слишком сильным. Стараясь не делать резких движений, я медленно поднимаю руку и протягиваю вперед, как искристое создание вдруг начинает шипеть, показывая миниатюрные острые зубки. Сердце у меня тут же уходит в пятки, и я пытаюсь как можно незаметнее отказаться от своей затеи. Не вижу, что там делает Гриммджоу позади меня, но феникс переводит пронзительный взгляд на него. Я молюсь, чтобы поспешные выводы эспадовца не привели нас к слишком скорой гибели.       К счастью или, наоборот, к несчастью, внимание блестящей птицы вновь переключается на меня. Могу поклясться чем угодно, что на мгновение ее пронзительные глаза ярко вспыхнули чистым золотом. Внезапно поезд, стуча колесами, начинает поворачивать, и я прикладываю все возможные и невозможные усилия, чтобы позорно не завалиться на темные сиденья. Какой-то приглушенный пронзительный свист проносится над темным городом в окне, однако я не придаю этому значения. Сейчас есть дела поважнее.       Неожиданно золотистый феникс начинает опускаться еще ниже - к самому полу. Я не выдерживаю и наклоняю голову, с трудом подавляя изумление. Зачем-то обвив мои ноги темными кольцами золотистой реацу, птица начинает медленно подниматься выше, продолжая напутывать на меня новые и новые слои духовной силы. На мгновение этот феникс напоминает мне своими намерениями настоящую змею.       Гриммджоу позади тихо бормочет что-то не совсем цензурное, однако приближаться не рискует. Я начинаю подозревать, что он с самого начала прекрасно знал, что это создание следует прямо за нами, и поэтому пытался увести меня подальше от опасности. Поезд снова переходит на прямые пути, и мне больше не требуется изо всех сил сохранять равновесие. Я с замиранием сердца слежу за сияющим фениксом, который уже почти подобрался к моей груди. Я подавляю жгучее желание вздрогнуть и сбросить с себя это все как назойливую паутину. Вот наконец птица подбирается еще выше, к моей шее, и я не без страха жду, что же будет дальше.       Сделав последний виток, сверкающее создание неожиданно складывает мерцающие крылья и устраивает голову на моем плече. Я удивленно замечаю, как феникс издает какой-то тихий клич и прикрывает глаза. Пару мгновений ничего не происходит. Яркая вспышка на мгновение ослепляет меня, и я зажмуриваюсь. Духовная сила вокруг меня превращается в приятное тепло, а потом испаряется так же быстро, как и появилась. Я не без удивления замечаю, что больше не чувствую себя такой измученной.       Ну и как прикажете это понимать?       Я расслабляюсь и облегченно выдыхаю, а в следующий момент Гриммджоу уже в мгновение ока оказывается рядом со мной. Я пораженно смотрю в его взволнованные голубые глаза, однако он слишком занят тем, что придирчиво осматривает меня с мог до головы. — Я в порядке, — спешу заверить его. — Что это было? — эспадовец поднимает взгляд на меня, словно это поможет ему добраться до истины. — Без понятия... — чуть запоздало хрипло отзываюсь я.       Не могу оценить, сколько мы так стояли и молча, не мигая, смотрели друг на друга. Я не знаю, что мне и думать, однако Секста все-таки первым отводит глаза и пристально смотрит куда-то позади меня. Удивленная, я хочу обернуться, но он поспешно кладет руку мне на талию и подталкивает вперед: — Пойдем отсюда.       Я хочу возразить и заметить, что двое в этом проходе не поместятся, однако оказывается, что это не так. На этот раз Гриммджоу идет совсем рядом со мной и не могу сказать, что мне это не нравится - скорее наоборот, здорово отвлекает от всяких дурных мыслей.       Мы минуем этот вагон и выходим в переход к следующему. Поезд по-прежнему несется с бешеной скоростью - наверное, приличную часть этой самой скорости я ощущаю, когда мы переступаем порог. Мощный поток воздуха ударяет меня настолько, что я едва не влетаю в противоположную стену, в то время как Гриммджоу совершенно спокойно стоит на месте и не без интереса рассматривает что-то впереди. Я слежу за его взглядом и замечаю огромную дыру в большом стекле впереди - так и есть, прямо посередине длинного ряда сидений выбито окно.       Надо миновать этот вагон как можно быстрее. Хватка на моей талии крепчает - кому как не эспадовцу знать, что меня легко может сдуть любой, даже самый слабый порыв ветра.       Глаза начинают слезиться, и я заслоняю лицо рукой, продолжая медленно ковылять вперед. Гриммджоу держится чуть позади, явно готовый поймать меня в случае чего. Конечно, я не против и прекрасно понимаю, что лучше врезаться в него, чем в твердую серебристую панель, однако меня коробит только одна мыль - он наверняка только и ждет, когда я эпично полечу в его объятия. Не дождется!       Воинственно запыхтев, я прокладываю себе пусть вперед, постепенно приближаясь к источнику воздушных порывов. Позади меня раздается тихий смешок, и это только подтверждает мои собственные предположения. Стараясь изо всех сил держаться на ногах, я медленно делаю шаг за шагом, постепенно приближаясь к цели. Раздается еще один смешок, который наталкивает меня на очередную неприятную мысль - в одиночку эспадовец наверняка мог преодолеть это расстояние в несколько больших шагов, а теперь вынужден наблюдать мои жалкие потуги. — Такими темпами мы и к утру до выхода не доберемся, — снова подкалывает меня он. — Заткнись! — недовольно огрызаюсь я, хоть ветер и приглушает мой голос.       Позади раздается хриплый хохот. Не обращая на него внимания, я продолжаю свое важное шествие маленькими осторожными шагами. Порывы ветра становятся все сильнее, но каждый пройденный сантиметр приближает меня к злополучной дыре в толстом стекле. Следующий шквал оказывается таким мощным, что я едва удерживаюсь на ногах. Темно-рыжие волосы ударяют меня по лицу, заслоняя добрую часть обзора. Если я до конца вагона добраться толком не могу, что уже говорить о возможном сражении с Айзеном? — Ну хватит уже, — сквозь тихий смех раздается низкий бархатный голос на моим ухом. — Я все понял.       Я хочу возразить, однако сильные руки аккуратно обнимают меня, а за спиной вместо пустоты появляется теплая опора. Как же все-таки унизительно! Я даже пытаюсь вырваться, но Гриммджоу не дает мне это сделать - и вместе мы действительно в несколько больших шагов преодолеваем оставшееся расстояние.       После самой дыры идти становится чуть легче, однако Секста даже и не думает отпускать меня. От собственного стыда мое лицо становится пунцовым - я по-прежнему стараюсь вырваться, чтобы сохранить хотя бы остатки собственной гордости, однако он пресекает все мои попытки на корню. Почему-то мне сложно принять свое маленькое поражение. — Я могу идти и сама, — ворчу я, опуская глаза в пол. — Практика уже показала, что нет, — весело отзывается Гриммджоу.       Ему явно нравится издеваться надо мной. Я недовольно фыркаю, чем вызываю новый порыв тихого смеха. — Практика проходила в плохих условиях! — я снова предпринимаю попытку вырваться, однако и она оказывается тщетной. Мне даже трудно сообразить, что нравится этому наглецу больше: обнимать меня или издеваться надо мной. Я и не заметила, но к этому времени мы уже выбираемся из этого злополучного вагона и переходим в следующий, который абсолютно не похож на предыдущий.       Ровные ряды сидений исчезли - появился узкий коридор бежевого оттенка, усыпанный белоснежными дверьми. В такой проход вдвоем точно не протиснуться, и я испытываю что-то вроде торжества. Эспадовец нехотя отпускает меня и сам выходит вперед. Огромные окна оказываются завешены серебристыми занавесками - я очень остро ощущаю, как больше не горю желанием рассматривать картины ночного апокалипсиса.       Гриммджоу заглядывает в первое попавшееся купе и тут же морщится. Я подхожу поближе. — Что там? — Ничего, — Секста как ни в чем не бывало захлопывает дверь прямо перед моим лицом. — Пойдем дальше.       Я действительно ценю его усилия как никогда, но могу поклясться чем угодно, что все же успела заметить внутри белые простыни, измазанные темной кровью и чью-то безвольную руку на полу. В нос ударяет ужасное зловоние, и я тоже непроизвольно морщусь.       Гриммджоу впереди специально отходит как можно дальше от первого купе - я шагаю за ним, чуть покачиваясь и не решаясь самостоятельно заглянуть еще в какое-нибудь. Эти странные мгновения растягиваются словно резина, мне на душе становится тревожно. Наконец эспадовец останавливается примерно посередине вагона и, воспользовавшись тем, что я его еще не догнала, молниеносно открывает следующую дверь. На этот раз на его лице не появляется отвращения или неприязни, и он кивает мне. Темноватое освещение и странные тени на стене подталкивают меня ковылять быстрее.       Внутри небольшого купе - одинокая широкая нижняя полка, аккуратно застеленная белыми простынями и служащая кроватью (подушка, к сожалению, оказывается погребенной под слоем пыли на полу). Справа на стене висит аккуратное зеркало, надобности которого я не понимаю, а рядом с ним - еще одна небольшая дверь. Огромное окно на этот раз тянется от пола и до самого потолка, открывая целую панораму ночного мира снаружи. Источником мягкого света является единственная мерцающая лампа на потолке - я ожидаю увидеть под потолком хоть какую-то живность, но этого не происходит. Все кажется почти не тронутым - в этом купе явно никого не было на момент катастрофы, а после всех пережитых приключений это место кажется мне заветной тихой гаванью. Надолго ли?       Первым моим желанием, как ни странно, было даже не устало завалиться на кровать и уснуть, а в очередной раз прилипнуть к окну. Очертания города-призрака исчезли - мимо потянулись многочисленные поля и равнины с редкими деревьями и кустарниками. Никаких хижин или домиков, чьи фонарики послужили бы миниатюрными маяками для уставших путешественников. В темноте, конечно же, я не могу разглядеть все в мельчайших подробностях, однако чем дольше я всматриваюсь в пространство, тем чаще мне начинают мерещиться странные тени и жутковатые фигуры. Тряхнув головой, я отворачиваюсь от окна.       Гриммджоу все так же стоит в проходе, прислонившись к дверному косяку и привычно засунув руки в карманы. Он в очередной раз придирчиво осматривает купе, словно в этом узком пространстве можно где-то спрятаться, а потом сдвигается с места и тянется к небольшой двери у зеркала на стене. Секста заглядывает внутрь - за его широкой спиной я мало что вижу, потому собираю в кучу остатки своей наглости и грациозным движением отпихиваю его в сторону. Он усмехается, явно раздумывая над тем, отплатить мне той же монетой или нет.       Это узкое темноватое помещение оказалось неким подобием ванной комнаты: душевая кабина выглядит очень древней, а прибитая к стене раковина чуть надколота - глядя на все это великолепие, я невольно задаюсь вопросом, работает ли еще водоснабжение - хоть какое-то. Из-за полумрака, царящего в этом помещении, мне снова мерещатся странные пятна на покрытых светлым кафелем стенах, поэтому я неосознанно отворачиваюсь.       Еще раз пристально оглядев выбранное им купе, Гриммджоу разворачивается и развязной походкой направляется к выходу. Удивленная, я сначала в оцепенении провожаю его взглядом. — Ты куда?       Он лениво оборачивается. — Пройдусь до головы состава. — И бросишь меня здесь? — почти невинно интересуюсь я.       Он непривычно хмурится, словно раздумывает над опасностью, которая в теории может мне угрожать, а потом на его губах расцветает знакомая усмешка. — Если что - кричи.       Я вспыхиваю от возмущения, однако Гриммджоу прикрывает белую дверь, и его приглушенный смех доносится уже из коридора. Следом за возмущением приходит облегчение - с другой стороны, остаться сейчас наедине со своими мыслями не так уж плохо, учитывая то, что произошло всего пару часов назад. Скажем так, о чем-то более устрашающем я постараюсь не думать.       Еще раз оглядев доставшиеся мне апартаменты, я вхожу в ванную комнату и сразу иду к раковине - металлический кран покрыт приличным слоем пыли. Все же надеясь на лучшее, я аккуратно поворачиваю его - конструкция легко поддается, однако ничего не происходит. Как и несколько секунд спустя. Я уже разочарованно выдыхаю, как внезапно кран выплевывает кляксу какой-то рыжеватой жидкости. Я морщусь. Если это все, что мне может предложить местное водоснабжение, то я, пожалуй, воздержусь...       Однако спустя еще несколько мгновений в раковину льется ручеек чего-то уже больше похожего на воду - правда, все того же рыжеватого оттенка. Я терпеливо жду, вслушиваясь в тишину и мысленно отмечая каждый стук колес.       Так прошла минута, прежде чем вода в кране приобрела более-менее прозрачный оттенок, но, признаться, сам факт, что она тут еще есть, уже приводил меня в щенячий восторг. Я подставляю руки под прохладные струи и пытаюсь стереть грязь, пыль и капли въевшейся темной крови - моей или нет, я уже разобрать не могу. Возникает слегка безумное желание сунуться сразу в душевую кабину, наплевав на все предрассудки, однако мне приходится отказаться от этой идеи - вдруг на нас нападут, или, того хуже, Гриммджоу вернется?       Я отвожу в сторону слегка отросшую прямую челку и выплескиваю воды себе в лицо, полоскаю рот. Ледяная вода действует несколько отрезвляюще, но осознание, насколько велика моя усталость за бесконечный сегодняшний день, дает о себе знать.       Над раковиной висит небольшой зеркало, которое я сначала не заметила в полумраке - смотрю на собственное отражение и снова не узнаю себя. Синигами напротив кажется такой же бледной и уставшей, как и обычно, однако с прошлого раза что-то разительно изменилось. Темно-рыжие волосы местами спутаны, особенно там, где в них побывали пальцы Гриммджоу; на правом виске небольшая царапина, да и все мое лицо покрыто мелкими и незаметными ссадинами, но дело вовсе не в этом. Пустые аквамариновые глаза, в которые я смотрела в прошлый раз, снова засияли.       Причина этому может быть всего одна. И вряд ли это факт, что я смогла в одиночку свалить отряд арранкаров в Обществе Душ.       Закрыв кран, я выхожу обратно в купе. Первый мой взгляд предназначается пыльной подушке на полу - идеи поднять ее у меня уже и в мыслях нет, поэтому придется как-то обойтись без нее. На самом деле, после всего произошедшего мне и пара камней показалась бы идеальным местом для сна, не то что эти шикарные апартаменты. Усталость последних нескольких суток сваливается мне на голову слишком резко.       Я сбрасываю обувь на пол, снимаю с пояса Зампакто и устраиваюсь на кушетке поудобнее в обнимку с верным мечом, специально отворачиваясь от темного окна. В голове начинают роиться странные мысли, однако я тут же посылаю их прочь. Меня по-настоящему пугает мысль о будущем, даже самом ближайшем - не сможем же мы прятаться в этом поезде вечно! Рано или поздно нас все равно найдут, а потом... мне резко перехотелось воспроизводить дальнейшее развитие событий, поэтому я прикрываю глаза, подкладывая руку под голову. Начинаю медленно прокручивать всю цепочку произошедших событий, делая особенный упор на эпизодах в поезде, пока не умудряюсь задремать.       Мне снится что-то смутное и неясное - какие-то бессвязные обрывки: Готей 13 с высоты птичьего полета, огромный трон Айзена, чей-то злобный смех... Мелькают странные картинки заснеженных вершин Сейрейтея, которые тут же сменяются серым туманом непроглядного дождя. Потом все это резко потухает, и я начинаю ощущать приятное тепло...       Грохот мгновенно выбивает меня из царства Морфея. Я реагирую молниеносно - вскакиваю на кушетке, да так, что голова начинает кружиться, а перед глазами пляшут разноцветные мушки. Через гулкий стук собственного сердца и рокот колес стараюсь уловить еще какой-то шум, который точно дал бы мне хоть какое-то представление о ситуации, однако я получаю даже больше, чем надеялась - в следующий миг весь поезд тряхнуло так, что мне показалось, будто он сейчас и вовсе сойдет с рельс.       Я резко вскакиваю на ноги, на скаку обуваясь и возвращая на пояс Зампакто, который я все это время судорожно сжимала в руках. Слишком поздно приходит понимание того, что, скорее всего, Гриммджоу до сих пор так и не вернулся - и это именно стал первоисточником этого шума. Однако за окном еще ночь, без малейшего просвета, так что остается надеяться, что спала я не очень долго.       Я распахиваю дверь и вылетаю в коридор - тут же подмечаю, что неведомый шум доносится со стороны, ведущей к голове состава. И еще неизвестно, сколько вагонов и пролетов отделяют меня от источника грохота. Поэтому нет времени стоять на месте и думать.       Я тут же бросаюсь вперед, в несколько больших прыжков преодолев расстояние до следующего вагона. Грохот впереди, шум колес и гулкий стук собственного сердца здорово отвлекают; мне приходится на бегу распахивать двери, чтобы миновать разделяющее помещение и оказаться в следующем вагоне, точь-в-точь похожем на предыдущий. Я торможу всего на мгновение, вслушиваясь, а потом снова бросаюсь вперед. Потасовка явно происходила где-то далеко впереди...       Я почти добегаю до следующей двери... как она неожиданно распахивается. Сердце пропускает удар. Я торможу так стремительно как только могу, и с приглушенным визгом врезаюсь в кого-то и тут же как ошпаренная отшатываюсь в сторону. В голове вихрем проносятся десятки вариантов самого ужасного дальнейшего развития событий, но стоит мне поднять голову, и они все рассеиваются словно роса на утреннем солнце. — Господи! — Нет, это всего лишь я, — хрипло усмехается Гриммджоу, невозмутимо возвращая Зампакто в ножны. — Знаешь, нам часто говорят, что мы похожи.       Я в очередной раз поражаюсь его непоколебимой самоуверенности. Шумно выдыхаю от облегчения, но тут все спохватываюсь - каким бы довольным ни выглядел эспадовец, в этот раз досталось ему изрядно. Раненая еще в Обществе Душ рука обрела новый слой крови, которая теперь даже капает на идеальный паркет. Один только длинный порез на свободной от маски щеке чего стоит! Почему-то мне не хочется выяснять, от кого Секста получил эти завидные боевые трофеи. И еще больше, что стало с тем чокнутым смертником дальше. — Что случилось? — шепчу я.       Гриммджоу небрежным движением смахивает кровь с щеки и зачем-то оглядывается. — Впереди была еще одна шайка, — Секста переводит пристальный взгляд на меня. — Они явно были не в курсе последних событий и с радостью выдали мне всю нужную информацию. Ну, а потом... — Достаточно, — перебиваю его я. Вот только подробностей мне еще не хватало - у самой руки уже по локти в крови...       Он самодовольно ухмыляется, смотря на меня снизу вверх. — А ты чего такая взъерошенная?       Я непроизвольно тянусь к голове, приглаживая растрепавшиеся после легкого сна волосы. Тень смущения проявляется как-то слишком не вовремя, особенно в нашем текущем положении. — Я... я задремала, а потом услышала грохот. — Ясно, — Секста снова ухмыляется, но тут же морщится от боли, а из раны на его щеке выступает свежая кровь.       Я рефлекторно протягиваю руку к его лицу, чтобы рассмотреть поближе, но слишком поздно представляю себе возможные последствия - к моему удивлению, Гриммджоу не возражает и наклоняется ниже, позволяя мне дотронуться до него. Расстояние между нами все сокращается. Я с трудом заставляю себя перестать смотреть в его голубые глаза и пытаюсь держать себя в руках, сосредоточиться на чем угодно, только не на теплом дыхании на моей шее и тех странных чувствах, которые застигли меня врасплох в прошлый раз раз. И если тогда весь страх, обычно возникавший на основе моего давнего печального опыта, куда-то улетучился, то в этот он вспыхнул с новой силой. А рана действительно глубокая...       Я отчаянно пытаюсь не дрожать.       Гриммджоу наверняка сразу уловил перемену в моем настроении - он ничего не предпринимает и терпеливо ждет, пока я справлюсь с собой. Его проницательный взгляд путешествует по моему лицу - я снова краснею и мне даже становится немного стыдно, что эспадовец в очередной раз читает меня как открытую книгу. Ну и пусть! Прошлого не стереть.       Я заставляю себя отодвинуться, испытывая при этом немалую долю облегчения, и медленно тянусь к Зампакто на поясе. Все было так просто и даже весело - до того, когда мы перешли черту. А сейчас...       Гриммджоу кладет свою руку на мою, не давая вытащить меч. Я вопросительно смотрю на него, но он качает головой и снова оборачивается. — Не здесь.       И, просто минуя меня, эспадовец идет вперед. За ним тянется тоненькая дорожка крови - на фоне серебристых панелей и такого же цвета пола она становится еще более заметной. Я так и остаюсь стоять на месте, молча глядя ему в спину, в очередной раз чувствуя себя виноватой. Что бы там не творилось у меня голове, не дать ему истечь кровью - это, пожалуй, теперь моя прямая обязанность, но почему-то я не могу заставить себя сдвинуться с места.       Странное нехорошее предчувствие накрывает меня с головой, и я тоже на мгновение оборачиваюсь. Позади через щелочку двери виднеется следующий вагон - совершенно пустой, без единого признака жизни. Что Гриммджоу мог такого найти там? Или это далеко не все сюрпризы, которые преподнесет нам этот поезд? И почему мне до сих пор кажется, что за нами следят?       Раздается щелчок. Я растерянно оглядываюсь - Гриммджоу уже выходит в пролет, ведущий в следующий - наш - вагон, и даже тихо прикрывает за собой дверь. Мерный стук колес кажется мне невыносимо громким. Даже как-то не похоже на знаменитого Сексту Эспаду.       Почему-то я точно знаю, что в этот раз он ни разу не обернулся.