The one who has no use for Severus Snape

      Окно словно бы разбухло и покрылось каким-то чёрным налётом. Некоторое время оно так и продолжало надуваться, будто маггловский шарик — пока вдруг не окаменело. Стекло полностью утратило прозрачность. Гарри показалось, что свет вокруг как бы померк — гаснуть не собирался, но потерял силу, хотя за окном не мелькнуло ни единого нового облачка.       За метаморфозами окна Гарри наблюдал уже несколько минут. С того момента как он вошёл в класс, было ясно, что происходящее того стоит. Творись нечто подобное с любым другим окном — и Гарри бы, может, едва полюбопытствовал. Но почернело то самое.       Ещё с начала ремонта с ним постоянно происходили какие-то мелкие неприятности. Совсем не серьёзные: то здесь переставали писать самопишущие перья, то — выскальзывали из карманов и падали мелкие предметы, то — не срабатывали громовещатели, а однажды Бодроперцовое зелье взорвалось, как только его открыли. Ничего такого, что привлекло бы настоящее внимание, просто очередная загадка древнего магического замка, не самая интересная и далеко не самая важная. В свободное время над этим окном почёсывали затылок то профессор Флитвик, то профессор Вектор, и вскоре махали рукой. В конце концов, стекло вставлено, а проблем и без него хватает. Так продолжалось, пока однажды после прогулки по башне Рэйвенкло в этот класс не заглянула Гермиона. Новую раму она заметила сразу.       — А это ведь то самое окно, через которое сбежал Снейп, да? — поинтересовалась она у профессора Флитвика.       У неё тогда, стоило подойти к окну, отказала трансфигурация, которая прятала отлетевшую пуговицу на костюме: Гермиона зацепилась за железку, пока пробиралась через гору неустановленных новых кресел для стадиона. А профессор Флитвик понял, в чём проблема.       Сегодня же Патронус профессора Макгонагалл позвал сюда Гарри.       И пока он размышлял, что-то громко заскрипело. Камни вокруг окна пришли в движение и тёрлись друг о друга, пытаясь вытолкнуть те, что помельче, будто третьекурсники слизеринцы — одиннадцатилетнего гриффиндорца со скамьи. Достав палочку, Гарри с опаской сделал пару шагов.       Скрип усилился, и это настораживало. Под давлением соседей мелкие камешки уже дрожали и выпирали из стены. На стекле образовались чёрные разводы, а скрежет достиг такой громкости, что добивало, наверное, даже до коридора. Не опуская палочку, Гарри немного приблизился — и один из камней вдруг вылетел из стены и с огромной скоростью промчался в каком-то сантиметре от его головы. Отшатнувшись, Гарри на всякий случай левитировал перед собой спинку стула, когда-то забытую на шкафу — но поскольку спинка была непрозрачной, держать её приходилось наподобие козырька. Впрочем, следующие пару камешков, которые вылетели из стены над окном, спинка успешно отбила.       Но только эту пару. Не целый град — а в следующий миг начался именно он. Закрыв голову рукой и бросившись на пол, Гарри по привычке выкрикнул заклятье аврорского щита — но оно только закрутилось на самом кончике палочки жиденьким золотым дымком и растаяло. Тогда он рванулся назад — но от выхода его отделяло больше десятка шагов. Накренившись, упала спинка стула — удерживать её и дальше Гарри не смог, а камней в воздухе только прибавлялось. Как взбесившиеся пикси, выпущенные из катапульты, они неслись вверх и вниз, прямо и в разные стороны. Камни мчались, казалось, со скоростью пуль. То чёрное пятно, что уже почти врезалось в бок, Гарри зацепил взглядом и осознал — но отбить не успевал. И даже хвати ему ловкости — отовсюду летело уже столько, что не сосчитать. Гарри сжался. Глаза зажмурились словно сами по себе.       Однако за какой-то миг до этого он успел заметить нечто странное. Не отнимая ладони от лица, он приоткрыл глаза. Так и было: все камни неожиданно остановились. Они дрожали как будто с нетерпением, но сдвинуться с места не могли. И от них куда-то тянулись волшебные серебряные нити. Гарри проследил их взглядом.       Снейп дёрнул свою длинную чёрную палочку на себя, и камни моментально влетели каждый на прежнее место. Его губы недовольно сжались, и на одной щеке, обожжённой и давно зажившей, появилась складка.       — Добрый день, сэр. — Гарри выпрямился. — Давно я не был так рад кого-то видеть...       В классе снова было светло. Снейп, в привычной чёрной мантии, стоял на небольшом летающем коврике у открытого окна — соседнего с тем, которое почернело. На Гарри он смотрел с каким-то раздражённым укором. Однако, коснувшись палочкой горла, сказал лишь:       — Будьте осмотрительнее, мистер Поттер. Наличие в каком-то месте скопившейся тёмной магии не означает, что вам непременно нужно там оказаться.       Конец его фразы заглушил грохот — это вспучилась и выскочила рама вместе с чёрными стёклами, и в образовавшееся отверстие влетел на метле торжествующий профессор Флитвик.       — Северус, получилось! Мы это исправили, великолепно! Осталось только... О! Гарри!       — Гарри, ты уже тут! — Профессор Макгонагалл только что вошла в класс. — Разве я не просила тебя подождать в коридоре у входа? Тут могло быть опасно.       — И тут было опасно. — Снейп сошёл с коврика и быстрым шагом направился к двери. Мантия чёрным крылом взлетела у него за спиной.       — Постой! — окликнула профессор Макгонагалл, приближаясь. — Поднимись ко мне в кабинет. Я знаю, что ты пытаешься решить какие-то проблемы. Нельзя же столько времени бегать от разговора!.. Гарри, подожди минутку.       Снейп даже не повернулся — только скосил глаза.       — На вашем месте я уделял бы чуть больше внимания гостям, если Хогвартс посещают национальные герои. Особенно такие, у которых в голове смелость и решительность, без компании здравого смысла.       — Гарри, тут что-то произошло?.. Северус, подожди, я всё знаю! И почему ты до сих пор не убрал эти ожоги на щеке? Это что, тёмное проклятье?       Резко остановившись, Снейп крутанулся на месте и одарил профессора Макгонагалл убийственно высокомерным взглядом. Директрису это явно возмутило, так что она прибегла к своему тайному оружию.       — Северус Снейп! — Нахмурившись, она произнесла это имя так строго, что даже Гарри едва не дёрнулся. Никаких последних десяти лет не было, никакого Аврората, никакого национального героя. Он тайком бродил ночью по замку, а профессор Макгонагалл застукала его на полдороги к Хагриду. Но на проделки Гарри она закроет глаза. А вот Снейпа — тот, к сожалению, из Слизерина.       И тот... не повёл и бровью.       — Мистер Снейп, мадам Макгонагалл, — поправил он. — Что вам угодно?       Директриса вздохнула.       — Ты мне мстишь, потому что я верила, что ты на стороне Волдеморта, но учти, что мне скоро вторая сотня лет, и в один прекрасный день твоя месть не сможет больше вызывать у меня вину, а просто сведёт в могилу.       Некоторое время он разглядывал лицо той женщины, которую знал так долго.       — Вами так легко манипулировать, — ядовито улыбнулся он. — Впрочем, Дамблдор приучал вас к соответствующей роли много лет, так что не вижу ничего удивительного.       Больше попыток его задержать директриса не делала. Снейп благополучно удалился.       — Он проработал в этой школе Мерлин знает сколько времени, и теперь он зовёт меня мадам Макгонагалл! — проворчала она, подхватывая Гарри под локоть.       — Молодость, что с него взять... Это пройдёт, — легкомысленно махнул рукой профессор Флитвик, разглядывая вспучившиеся камни. — Со мной он тоже не слишком-то приветлив. Не переживайте, Минерва, лучше посмотрите сюда! Здесь ведь было огромное количество неуловимой тёмной энергии, но вместе мы справились. Между прочим, это мисс Грейнджер натолкнула меня на верную мысль: энергия стала собираться тут после того, как Северус использовал технику полёта, придуманную Тем-Кого-Нельзя-Называть. А это просто поразительные чары, требующие чудовищно много магии, и хорошо, что больше никто не пользовался ими в замке. Тот-Кого-Нельзя-Называть выкачивал магию из Пожирателей Смерти, но Северус мог позаимствовать её только из этих самых стен! Магический баланс пребывал в полном хаосе. Но взгляните, мадам директор, мы всё исправили, теперь всё в порядке. Работы тут осталось на два взмаха палочки!       С огромным самодовольством профессор Флитвик и проделал ровно два сложных пасса — и окно встало на место, трещины между камнями затянулись, а стекло вернуло себе полную прозрачность.       — Замечательно, Филиус, — буркнула профессор Макгонагалл. — Надеюсь, больше никакие зелья тут не станут выдыхаться сами по себе.       — Заверяю, что нет!       — Вот и отлично. Что ж, Гарри, как ты понял, это я хотела тебе показать. И раз здесь всё решено, пойдём ко мне в кабинет... Мадам Макгонагалл, надо же!       — Но он всё-таки пришёл помочь, — пожал плечами Гарри. — А что у него за проблемы?       — Уже давно пора было прийти. Его приглашали старосты Рэйвенкло, мог бы им хоть что-нибудь ответить, — пояснила директриса, увлекая Гарри к лестнице. — У старшекурсников в дуэльном клубе планируется месяц заклинаний, которые они придумали самостоятельно. Ох, чует моё сердце, что Гриффиндор уступит Рэйвенкло. — Она оглянулась по сторонам, как бы проверяя, нет ли вокруг лишних ушей, и добавила уже тише: — Ладно, тебе можно об этом сказать, но пожалуйста, молодой человек, не злоупотребляйте моим доверием! Где-то месяц назад Северус приходил посоветоваться с портретом Альбуса. Тайком, ночью, как... шпион! Мог бы просто зайти и сказать, что хочет поговорить с ним наедине, как ты. Вот тогда бы я точно не услышала, о чём они секретничают.       — А-а, получается, вы подслушали Снейпа, когда застали его ночью...       — Выбирайте выражения, юноша! Я проснулась посреди ночи оттого, что кто-то был в моём кабинете — что, по-твоему, я должна была делать?       — Гордиться собой, — хмыкнул Гарри. — Ваша система защиты оказалась лучше, чем взломщические таланты Снейпа.       — Передай моё спасибо Джорджу, — буркнула директриса. — В общем, я не знаю, что именно у него приключилось, — признала она недовольно. — Эти двое общались, как обычно, так, что и не поймёшь, то ли речь об очередной магической войне, то ли о новой выпечке у мадам Паддифут. И, думаю, Северус понимает, что если я и услышала где-то краем уха о его проблемах, то, знаешь... без конкретики. В общем, я переживаю за этого болвана.       Гарри не удержал смеха.       — Ничего смешного! Он скрытный и привык взваливать на себя столько, что ни один гиппогриф не увезёт. Гарри, ты же заместитель главного аврора...       — Я понимаю, к чему вы клоните. Не переживайте. В Аврорате тоже в курсе, что Снейп не умеет рассказывать словами и договариваться о помощи.       Гарри успокоил профессора Макгонагалл, но в действительности — что он мог сделать, чтобы в случае чего вытащить Снейпа из беды? Нарушить закон? У него в любом случае было слишком мало связей в Визенгамоте.       — А в Хогвартсе проходит месяц заклинаний, придуманных самостоятельно? Ничего себе! Надеюсь, Министерство не в курсе.       — Разумеется, в курсе, — надменно отозвалась директриса. — За кого ты нас держишь? Пойдём ко мне в кабинет, и я покажу тебе официальное разрешение. И заодно ту милую леди, которая его выдала. Я так понимаю, ты явился как раз для того, чтобы с ней повидаться?       Гарри улыбнулся.       — Да, Герми решила встретиться в Хогвартсе. Я-то думал, в ней говорит сентиментальность, а оказывается, ей просто лень ради каких-то школьных знакомых аппарировать в кафе...       — Заодно и на печенье сэкономите, — ухмыльнулась профессор. — Подруга как раз прислала мне свежую выпечку.              Гермиона обнимала его так долго, Гарри уже приготовился демонстративно смущаться.       — Как же мы долго не виделись, — она ещё раз стиснула его плечи и наконец отпустила.       — Долго. Заходи в Аврорат на обед. Тебе там всегда рады.       — Я бы с удовольствием. — Она поправила пиджак и отряхнула с брюк какую-то невидимую пыль. — Но у меня даже в Нору не всегда есть время зайти. Но теперь, конечно, зайду.       — Значит, ты решила попробовать эти зелья?       — Садитесь, садитесь, молодые люди. — Профессор левитировала на стол фарфоровые чашки, которые медленно меняли форму, то вытягиваясь в бокалы, то опадая широкими пиалами.       Гермиона посерьёзнела.       — Сначала надо познакомиться с Персефоной и всё с ней обсудить. Она ведь придёт?       — Должна. Я посылал ей приглашение, и она ответила, что будет к четырём часам.       Минутная стрелка на золотых настенных часах, видимо, почувствовала, что на неё смотрят, и, изогнувшись, трижды постучала кончиком по нужному делению: без четверти.       — Хорошо. — Гермиона кинула долгий взгляд на дверь. — Мне так не терпится её увидеть!       — И я рад нашей встрече, Герми.       — Ох, Гарри! Ты знаешь, как я рада тебя видеть. И должен знать, что всё это довольно подозрительно.       — Почему ты так думаешь? — он глотнул чая, обжёгся, аккуратно опустил чашку на блюдце и нащупал больное место пальцем, чтобы залечить. Гермиона задержала взгляд на его пальце, словно на чём-то неприличном, но ничего по этому поводу говорить не стала.       — Ты ведь понимаешь, насколько это высокий уровень зельеварения? Она утверждает, что можно восстановить какие-то частицы воспоминаний даже теперь, спустя столько времени после Обливиэйта, и... это даже смотрится достоверно. И невероятно. Сам Снейп в своё время упёрся в проблему хронической деградации памяти, а он до сих пор числится в министерском списке важнейших английских зельеваров, хотя сколько времени уже не практикует. И уж точно он лучший в Англии окклюмент. И тут появляется какая-то девица из ниоткуда, которая всего только и делала, что помогала в аптеке, а потом провела год в подвале Лейстрейнджа, где, уж извини, не особо попрактикуешься...       Гарри хмыкнул.       — Мерлин... — Закрыв лицо руками, она села и откинулась на спинку стула. — Это звучит ужасно. Но речь о моих родителях, Гарри... Я не могу просто — просто взять и, не проверяя, положиться на чью попало работу...       — Так я же ничего и не говорю.       Профессор Макгонагалл с сочувственной улыбкой протянула ей чашку чая; Гарри вопросительно задрал брови — мол, а себе? Но директриса демонстративно потрясла каким-то свитком со стола и, похлопав Гарри по плечу, направилась к двери, в другой конец кабинета, по длинному проходу, увешанному картинами, в обход сложенных друг на друга парт, через растрёпанную гирлянду разнообразных министерских и школьных документов, писем, тетрадок, свитков, разрешений, записок, напоминаний, календарей и бумажных самолётиков. Гарри проследил за ней взглядом; Гермиона сидела не оборачиваясь, и Гарри подвинул свой стул к ней поближе. Перед тем как выйти, директриса сделала ладонью знак: не беспокойся, милый, сейчас вернусь, только спущусь на минутку.       — На бумаге всё выглядит здорово. Вроде бы. — Гермиона помотала головой. — Не хочу полагаться на то, что мне кажется, будто это выглядит здорово. И про это чжэмо ужасно мало информации! Гарри, ты ведь понимаешь, насколько это высокий уровень.       — Настолько, что даже ты не доверяешь себе?       — Это как разница между тем, чтобы сварить Оборотное зелье и тем, чтобы его придумать.       — Наглядно... Но тебе ведь не нужно принимать решения прямо сейчас. Поговори с Син. Расспроси её обо всём. Ты не изобрела Оборотное, но ты же можешь понять, насколько разумно звучат ответы того, кто изобрёл.       — До какой-то степени.       — Если что-то покажется тебе недоработанным, ты можешь просто отказаться.       — Но я не хочу отказываться! Само собой, мне хочется, чтобы мама с папой вспомнили обо мне как можно больше. Мы с ними стали почти чужими, и я почти с этим смирилась, но... Теперь у меня есть надежда, понимаешь? У меня есть сестра. Я могу застать, как она растёт.       — Да. Понимаю. Это я точно понимаю.       Дверь снова открылась; профессор Макгонагалл пропустила вперёд Персефону. Обе улыбались, и кажется, совершенно искренне. Директриса — словно бабушка, увидевшаяся с внучкой спустя двадцать лет; Персефона — восхищённо, как и сам Гарри когда-то давно. Эти узкие колонны, эти кубки и гербы, эти тикающие приспособления на полках, эти ниши и гобелены, это перехватывающее дух волшебство. Персефона бережно провела пальцами по золотистой ленте, обвитой вокруг свитка в человеческий рост высотой.       — Так что ты будешь делать? — спросил Гарри, на секунду обернувшись к Гермионе.       Та сидела ко входу спиной, глядя в чашку и тыкая носком ботинка в щель между плитками в полу. И совсем не видела, какой красивой была Син: не из-за причёски, не из-за кружева на мантии, а потому что улыбалась так робко и восторженно. Она поправила мантию, плавно и в то же время — быстро, отрывисто, и совсем не ясно было, как эти две противоположности уживаются в одном и том же движении. Но сейчас Гарри понял, что видит подобное движение не впервые. Так же двигались её пальцы и на конференции.       — Не знаю, — покачала головой Гермиона. Она по-прежнему рассматривала донышко чашки и не видела, как Син меланхолично шла между картинами и шкафами. — Всё слишком сложно. Работа просто невероятная, но что, если там какая-то ошибка? Ни одного испытания, Гарри! Я понятия не имею, что делать...       Син оживилась: слова Гермионы очевидно не оставили её равнодушной. Бросив щёлкать по носу Атлас Астрономически Агрессивных Аномалий, она деловито направилась к ней. В глазах буквально светилось желание всё подробно объяснить — точно такое же Гарри постоянно видел у самой Гермионы. Чтобы её не перебивать, он просто приветственно махнул Син рукой.       — Знаешь что, — решила Гермиона. — Напишу-ка я Снейпу. И попрошу его помочь.       Решительно отодвинув чашку, Гермиона наконец обернулась. В паре шагов у неё за спиной стояла Персефона.       — Отлично, — мрачно произнесла она. — Вижу, моя помощь тут не нужна. Было приятно с вами познакомиться, мадам Макгонагалл. Может, ещё увидимся.       — Ой! Извините, я не хотела вас обидеть! Мисс Деспенсер! — вскочила Гермиона.       — Син! Подожди, не уходи так резко, — окликнул Гарри. Он попытался её остановить, но та быстро шагала к выходу, не обращая на него никакого внимания.       — Всем привет, — вдруг произнёс у Гарри из-за плеча голос Джинни.       Он обернулся: её Патронус вежливо кивнул директрисе своей большой аккуратной мордой.       — Гарри, Герми, если вы в Хогвартсе, то я тоже могу зайти. Я как раз в Англии и у меня тут, кажется, образовался выходной. Гарри, встретишь меня?       Посмотрев на выход, где уже никого не было, он достал палочку. Разочарованно выдохнул.       — Экспекто Патронум! — проговорил он, развернувшись, но палочка осталась безучастной.       — Давай я вызову, — предложила Гермиона, глядя с лёгким беспокойством. — Что ей сказать? Ты её встретишь?       — Да, — угрюмо кивнул Гарри, убирая палочку. — Конечно.