The one who has no use for Severus Snape

      — Спасибо, что согласились со мной встретиться, мистер Снейп.       Он прикоснулся палочкой к горлу, прежде чем ответить.       — Не за что благодарить. У меня были дела в Лондоне. Итак?       — Вот её работа. Я пометила места, которые вызывают у меня вопросы. Пометки можно скрыть заклинанием Латео, — Гермиона показала движение палочки. — И показать заклинанием Манифесто. Латео.       — Зачем вы их скрыли?       — Чтобы они вам не мешали, сэр.       — Манифесто. — Снейп проделал движение, ещё более лаконичное, чем Гермиона. — Неплохая пара. Это заклинания вашего авторства?       — Да... Они короче и проще, чем другие похожие, но... Нужно было просто использовать Целациум. Извините, я вовсе не собиралась выпендриваться, просто эти заклинания я использовала для себя, а вы согласились на встречу так неожиданно, что у меня не было времени подготовить копию...       Гермиона бросила отчаянный взгляд куда-то в сторону, словно пытаясь найти какую-то подсказку — но ни здесь в кафе, ни за окном никаких подсказок не находилось. Каменный Нельсон взирал сверху строго и оценивающе; на постаменте возле его колонны, который долго пустовал, теперь расположилась белая фигура обнажённой женщины без рук. Что за женщина это была и как её скульптура оказалась на Трафальгарской площади, ответов в голове не находилось. Словно отличницу Гермиону решила завалить даже сама архитектура.       — Бесполезная скромность, — заметил Снейп.       — Что вы думаете про эту работу?       — В ней, — он заглянул в конец, — пятьдесят две страницы. Даже мне понадобится время, чтобы подробно с ней ознакомиться.       — Разумеется. Значит... Вы свяжетесь со мной, или мне прислать вам сову?       — Я напишу вам.       — Отлично. Я вам крайне признательна, честно.       — Скажите, мисс Грейнджер, почему вы решили обратиться ко мне? Мисс Деспенсер — видный зельевар. Я не могу сказать о ней ничего плохого.       Не прекращая разговора, Снейп уткнулся в бумаги. Казалось, читать и одновременно говорить не доставляло ему ни малейших трудностей. Он перелистывал страницы скупыми, едва заметными движениями.       — Мы с ней совершенно не знакомы, я ничего о ней не знаю.       — Как зельевар и легилимент уверяю вас, что если у неё хватило знаний написать подобную статью, то хватит и на то, чтобы реализовать написанное.       — Но вы ведь не отказываетесь помочь мне?       — Нет.       — Хвала Мерлину. В любом случае вам я доверяю больше. И к тому же вы уже знакомы с моими родителями и знаете, в каком состоянии находится их память.       — Скорее, знал это лет шесть назад. — Он перелистнул ещё пару страниц. Короткое движение кистью. Кисть правой руки и губы — вот и всё, что выдавало в Снейпе живого человека, а не застывшую восковую фигуру. Или даже не восковую, а каменную, статую с пьедестала, неподвижную и обветренную.       — Простите, что доставляю вам столько неудобств. Если я могу вас чем-то отблагодарить...       — Вы спасли мне жизнь. Полагаю, это чего-то стоит.       — Это сделала не я, а профессор Макгонагалл. Я всего лишь накрыла вас мантией, которая якобы укрывает от смерти, и надеюсь, никто из нас никогда не окажется в такой ситуации, чтобы пришлось проверить, действительно ли она это делает или профессор Макгонагалл просто вовремя успела! К тому же вы спасали нас столько раз, что если начать сравнивать, то мы окажемся в минусе.       — Я был вашим учителем, мисс Грейнджер. И насколько бы сомнительно я ни справлялся с этой ролью, защитить своих учеников я был должен и мог. Но вы не обязаны были делать обратного.       — Когда вы помогли Гарри достать меч, он уже не был вашим учеником.       — Эта тема не подлежит обсуждению, и вы либо соглашаетесь на мои условия, либо ищете другого зельевара.       — Конечно. Просто... Я хорошо зарабатываю. Но рядом с вами снова чувствую себя пятнадцатилетней школьницей.       — Эта проблема меня не касается. Ваша оплата мне не нужна.       — Если вы не хотите брать деньги у меня, то, поверьте, у Министерства их ещё достаточно. Можно оформить исследование...       — И уж тем более я не собираюсь связываться с Министерством Магии... Здесь используется переход Цзяня-Хоу, — Снейп указал на одну из пометок. — Эту формулу вывели четыре года назад в Китае. В Англии перевод трактата появился в две тысячи втором, когда первый автор, Цзянь Жу, на месяц приехал в больницу имени Святого Мунго по случаю её реставрации. Полагаю, зельеварением вы не занимались со времён войны.       Гермиона смутилась.       — Почти нет.       Снейп хмыкнул, но ничего не прибавил. Перелистнул ещё несколько страниц до следующей пометки. И снова шевельнулась только кисть руки. Чтобы хмыкнуть, не требовалось даже менять положения губ. Хотя он всё же открывал их, когда говорил — мог бы воспользоваться заклинанием, даже разными заклинаниями, но предпочитал произносить слова так, как привык. И когда губы растягивались, одну щёку пересекала глубокая складка, и тогда становилось особенно заметно, что та была чем-то прожжена. Неудивительно, вздохнула мысленно Гермиона, что человек не любит шевелиться, если любое движение привлекает внимание к его шрамам.       — Вы следите за открытиями, получается, — улыбнулась она.       — В силу профессионального долга. Вы читали «Победоносные ментальные искусства»?       — Китайский трактат? Нет, — Она с сожалением развела руками. — Не успела. В школе было время, чтобы читать что угодно, но... Я даже не понимаю, куда оно потом стало уходить в таких количествах.       — Что ж, поздравляю вас со вступлением во взрослую жизнь. В «Победоносных искусствах» среди прочего исследуются методы извлечения воспоминаний у воинов, которые стирали себе память, чтобы не оказаться полезными, если их захватят в плен.       — О Мерлин.       — Многие полезные изобретения пришли к нам кровавыми путями. А многие остались похороненными в прошлом, несмотря на свою кровавую цену. Итак, в трактате предложен ряд методов, ныне не применяемых, постепенного выявления и усиления остаточных воспоминаний. Как вы понимаете, это требовало последовательного применения определённых процедур. В совокупности эти процедуры носят название «чжэмо».       — Мучение. — В конце концов не проверить перевод названия Гермиона не могла.       — Процедуры разрушительны в полном смысле этого слова. — Снейп даже не кивнул, а просто подтверждающе закрыл и открыл глаза, так и не меняя позы. — Автор не был озабочен стремлением уберечь жизнь и здоровье вражеских солдат. Я вижу, вы поняли, почему так называемое проклятье воспоминания не получило широкого применения.       Гермиона глядела вопросительно и в то же время выжидающе. На языке вертелся десяток вопросов, но Снейп наверняка понимал это и сам — тогда зачем раздражать его лишними словами? Или не раздражать? Или ему, наоборот, приятно было видеть её внимание к предмету обсуждения? Не прояви он желания рассказывать, Гермиона бы вылезла из шкуры вон, чтобы только его разговорить. Но Снейп изъяснялся спокойно, с некоторым просветительским удовольствием — и она не стала перебивать.       — С середины двухсотых годов, когда трактат был только написан, чжэмо не раз пытались усовершенствовать. Наибольшую известность, вполне заслуженную, получила доработка двух китайских авторов, Цзяня Жу и Хоу Чжицзяна, которые сумели на основе техник трактата создать комплекс зелий восстановления памяти. Предложенный ими сдвиг энергетического обеспечения реакций и носит название перехода Цзяня-Хоу.       — Но что тогда нового в работе Деспенсер?       Снейп внезапно улыбнулся.       — Даже будучи усовершенствованным, метод остаётся крайне рискованным. Применив его к сотне пострадавших, вы получили бы не более трёх успешных исходов. В остальных случаях этот новый чжэмо в лучшем случае не приводит к изменениям. Однако сами Цзянь и Хоу практикуют его с поразительной успешностью. Якобы за все десятки раз, когда они возвращали кому-то воспоминания с помощью своих зелий, лишь двое пациентов не вспомнили ничего существенного, а у остальных наблюдались заметные улучшения. Довольно долго Китай просто подозревали в подлоге данных.       — Но оказалось, что это не так?       — Но оказалось, что это не так. Вот вам загадка, мисс Грейнджер.       — Ведь Цзянь приезжал в Англию, в больницу Святого Мунго!       — Верно.       — И провёл там целый месяц... За месяц он наверняка успел показать, как возвращает память, иначе зачем бы ему проводить в Мунго столько времени.       — Осталось понять, каким образом он и Хоу каждый раз добивались успеха при таких высоких рисках.       Гермиона постучала себя пальцами по подбородку. Кроме этого вопроса — как превратить трёхпроцентную успешность в почти стопроцентную — оставался и ещё один: чего ради Снейп загадывает ей загадки? Прошла пара секунд — всё это время он смотрел словно бы с лёгким азартом. Так, словно ему просто-напросто нравилось подкидывать задачки и наблюдать, как их решают. Подавив веселье от своего маленького открытия, Гермиона не стала тянуть время, чтобы этот едва заметный азарт не сменился разочарованием.       — Они пили зелье удачи.       О, снова улыбнулся, отметила Гермиона про себя. Значит, ему и правда нравится игра в загадки? Гарри будет в полном восторге, когда узнает.       — Проблема лишь в том, — продолжила Гермиона, — что зелье удачи невероятно дорого, токсично, сложно и долго в изготовлении, напрочь отбивает чувство самосохранения и, к сожалению, не заменит свечку, если ты остался в полной темноте.       — Функциональное резюме.       — Но получается, Цзянь всё-таки вылечил какого-то пациента в Англии?       — Всё несколько сложнее. Когда господин Цзянь прибыл в Мунго, там находилось всего два пациента с подтверждённым простым расстройством памяти. Одним из них был Гилдерой Локхарт, но он, к несчастью, сделал попытку подписать Цзяню им собственноручно изготовленную каллиграфию рецепта.       — То-то я не слышала о том, чтобы к Локхарту вернулась память. А кто был вторым?       — Некто засекреченный, кого в отчётах о зелье обозначили как «пациент Л.». Позднее невыразимцами были засекречены и эти отчёты, но так получилось, что я всё-таки успел с ними ознакомиться. То, что я собираюсь рассказать вам далее...       Гермиона замерла в ожидании. После короткой паузы Снейп продолжил:       — ...вы при вашей должности и сами узнали бы в любой момент, не будем строить иллюзий о работе Министерства Магии. Итак, господин Цзянь выпил зелье удачи и провёл первый этап процедур над пациентом, которого год спустя стёрли из воспоминаний персонала.       — Целый год спустя?       — Попробуете найти этому объяснение?       — Сначала расскажите, что было дальше. Пациент Л. начал что-то вспоминать? И, вероятно, это было что-то такое, о чём никто не должен знать, раз к целителям заявились стиратели памяти.       — Вы уверены, что мне нужно что-то рассказывать?       — Нужно, сэр, — подняла руки Гермиона.       — В целом вы правы. В отчётах зафиксировано три недели наблюдений, и все три недели отмечается постепенное возвращение воспоминаний. Не берусь, однако, утверждать, что эти воспоминания сделали пациента Л. счастливее. Все они связаны со смертями близких. Насколько я могу судить, Л. вспомнил, что в конце концов остался совершенно один.       За окном лениво падал тяжёлый снег пополам с дождём. На белой статуе безрукой женщины копились влажные комки, неохотно ползли вниз, сталкивались и стекали неровными дорожками.       — У ваших родителей, конечно, другой случай.       — Да... Надеюсь... Значит, если я правильно понимаю, Деспенсер ещё раз усовершенствовала эти зелья так, чтобы не нужно было полагаться на Феликс Фелицис? Честно говоря, я всё ещё не до конца понимаю, в чём именно состояла её работа. Она изобрела какие-то чары... которые заменяют Феликс Фелицис? Каким образом?       — Нет. Это не чары удачи. Она поменяла состав зелий таким образом, чтобы можно было просто стабилизировать их эффект при помощи заклинаний.       — Значит, чары стабилизируют зелья... Вы ведь уже читали эту статью раньше?       — Я с ней сталкивался.       — Так и думала. Но какой-то риск всё равно остаётся.       Взъерошив небрежно собранные волосы, Гермиона вздохнула.       Дождь за окном окончательно превратился в крупный хлопчатый снег.       — В худшем случае зелья просто не сработают, — заметил Снейп.       Снег таял, как только соприкасался с мокрой землёй. Мокрые ботинки прохожих перемешивали воду. Даже в такую погоду площадь была полна. Возможно, потому, что надвигалось Рождество.       Гермиона вдруг выпрямила спину и напряглась:       — О Мерлин.       И тогда наконец Снейп совершил первое заметное движение — отрывисто повернул голову к окну.       — Ваши родители, — отметил он троих людей, фотографирующихся у колонны Нельсона. — И, насколько я могу судить, ваша младшая сестра.       — Дебра. — Гермиона прижала запястья к глазам.              Джордж вернулся обратно в спальню и передал Гарри пару листов плотной сероватой бумаги.       — ...Держи. Я бы показал тебе воспоминание, но тебе пока лучше ещё не вставать хотя бы денёк. В общем, Лиза кое-как всё-таки пробила защиту этого Купера. И это было непросто, потому что защитка такая, что ого-го. Но об этом потом, сначала глянь, я записал тебе самое основное... Выглядишь, как висельник.       — Хорошо. — Не обращая внимания на последнюю фразу, Гарри словно в прострации протянул руку за бумагами и просмотрел ровные строчки знакомого почерка.       — Ну, что скажешь? — осведомился Джордж через некоторое время.       — Ага. Пусть Лиза и Хазем этим займутся.       — Гарри? Ты прочитал?       Он вернулся к тому, что только что просмотрел, и заставил себя сосредоточиться.       — Оборотное зелье поступало через кожу?.. Через кошелёк?       — Представь. — Джордж взглянул изучающе. — Догадайся я до такой модификации первым, цены бы мне не было. Правда, мне и так нет цены.       — Это точно. Кто ещё принесёт мне работу прямо в постель?       Гарри наконец улыбнулся, хоть и невесело, а Джордж махнул рукой.       — Кошелёк, Гарри! Купер пропитал этим своим Оборотным драный кошелёк! Скажи, разве кто-то в Министерстве заподозрит что-то подозрительное в том, что некий тип постоянно крутит в руках кошелёк? Тем более выглядел он, в точности как ты.       — Ну да. Я ведь так часто кручу в руках кошельки.       — А что, ты не можешь так время от времени делать?.. Не садись. Целитель скажет тебе ай-яй-яй.       — Отстань. — Гарри всё-таки сел. — Что тут ещё интересного?       — Что, например... У Купера в памяти есть то самое воспоминание.       — Логично. Зачем бы ещё ему на меня нападать и вопить, что я губитель. Ставлю сотню галлеонов на то, что это проклятое воспоминание всплывёт ещё далеко не один раз. Можно было вообще не трудиться и не стирать никому память. Всё равно через пару лет такими темпами вся волшебная Англия будет в курсе.       — Легче ввести налог на Омуты Памяти, — кисло согласился Джордж. — Хотя, боюсь, проще уговорить магов на нового Волдеморта, чем на очередной налог.       — Не смешно.       — А если ты посмотришь на бюджет Аврората, смешно тебе и не будет.       — Могу рассказать тебе его наизусть. Такой мизерный объём в состоянии выучить даже гриффиндорец.       — Эй!       Гарри потряс головой и внезапно признался:       — Хреново, Джорджи... Я понятия не имею, куда это всё повернёт, и чем дальше, тем меньше понятно... На самом деле, если по-хорошему, я даже не знаю наверняка, в какой момент всё началось. Как... как можно пытаться этим хоть как-то управлять, если я не уверен, откуда оно взялось?       — Ну, — Джордж пересел, поджав под себя одну ногу, — как раз откуда взялось, мне кажется, вопросов не вызывает?       — У меня вызывает!       Сделав над собой видимое усилие, Джордж ободряюще улыбнулся:       — Значит, глянем твою память ещё раз.       — И нахрена?! Что мы ещё там не видели?       — Давай не кипятись.       — Извини... Что ещё интересного, кроме кошелька и воспоминания? Есть какие-нибудь новости, что это за «Паук»?       — Как тебе сказать... Лиза всё ещё работает с Купером, и-и-и... есть новости о маге, который входит одновременно в список лучших легилиментов Англии и лучших её зельеваров...       Шлёпнув себя листами по лицу, Гарри простонал.       — Только не говори мне, что на него опять катят какую-нибудь идиотскую бочку. Ну что ещё? Какие там ещё фантастические подпольные скандалы с его участием? Кому его существование не даёт спокойно спать? Хоть когда-нибудь это кончится?       — Гарри, дружище, я понимаю, ты на взводе, но пока успокойся, лады? — Джордж переглянулся с ним. — Рано думать, что с твоей магией всё пропало. Подождём пару недель. Слишком мало времени прошло, чтобы делать выводы. А пока обсудим Снейпа.       — Да, ты прав... — Гарри помотал головой. — Извини. Так что там со Снейпом?       — Ещё не догадался? Вот... — Джордж перевернул последний лист.       — А. Ну конечно.       После недолгого обсуждения — обсуждать, по сути, было нечего — Гарри сложил лист пополам и отправил его на тумбочку.       — Я давно ждал чего-то такого.       — Ага. Только не забывай, что у тебя есть служебное положение, Гарри. Как в хорошем, так и в плохом смысле.       — Я всё, ***, помню!       — Гарри, — тот успокаивающе поднял руки, — не кипеши...       — И ты не кипеши! Силенцио! — Гарри в крайнем раздражении взмахнул палочкой.       Джордж замолчал. Однако совсем немного времени спустя, убрав сидушку и машинально шагнув к двери, он переспросил:       — Ты поднял на меня палочку?       — И как видишь, ты болтаешь ничуть не хуже! Я мог бы бросить в тебя хоть Авадой! Я сквиб, Джордж! И я не смогу больше работать!       Гарри зажмурился и прижался лбом к стене.              — Дайте мне знать, когда будете готовы наложить на моих родителей первые чары.       — Это можно сделать хоть сейчас. Они всё ещё на площади.       — Сейчас, без подготовки? — И вдруг неожиданно для себя Гермиона продолжила: — А почему бы и нет.       Она проверила, надёжно ли они оба отгорожены от магглов, и Снейп, не вставая, зашептал незнакомые заклинания.       Её родители смеялись, пытаясь угомонить девочку, которая радостно топтала лужи. Прикусив палец, Гермиона смотрела в окно.       — Мисс Грейнджер. — Снейп смягчился.       — Да? — Она словно бы очнулась.       А Снейп словно бы проглотил слова, которые только что хотел сказать.       — Не переживайте, — произнёс он в итоге. — Я помогу вам с первыми чарами и зельем. Дальше вы справитесь без проблем.       — Вы хотите, чтобы я справилась без вас?       — Если только не окажется, что вы внезапно начали стремительно тупеть, задавая подобные вопросы.       — Вы обещали мне помочь.       — И помогу в той степени, в какой это будет необходимо. В остальном надеюсь на ваше благоразумие.       Он поднялся. В его тоне прозвучало что-то настолько привычно-отчуждённое и холодное, что Гермиона вдруг поняла:       — Вы не хотите, чтобы нас видели вместе? Мистер Снейп! Постойте. Мы уже говорили об этом раньше. Мне нужно выбрать между вашей помощью и мнением идиотов? Мы уже это обсуждали, и мой ответ не изменился.       — Это было шесть лет назад. С такими взглядами не занимаются политикой.       — Знаете что... У нас уже был один трусливый министр. И не нужно напоминать, к чему это привело. Мерлин, как жаль, что я почти не виделась с вами эти шесть лет! Но у меня в самом деле просто ни капли свободного времени. Мы с вами обязательно встретимся просто так и выпьем кофе. Заходите ко мне домой, если не любите кафе. Мы с Роном снимаем квартиру... Вот адрес. — Она протянула ему записку на листе из ежедневника, к которой тот прикоснулся кончиком палочки — после чего записка растворилась в воздухе.       Снейп кисло улыбнулся.       — Благодарю. Ещё кое-что, мисс Грейнджер. — Он едва заметно огляделся по сторонам и многозначительно шевельнул бровями. — Проявляйте осторожность. Особенно в ближайшие... пару месяцев. Надеюсь, вы меня поняли.       — Что именно вы имеете в виду?       — И проследите за тем, чтобы мистер Поттер тоже был осторожен.       Гермиона вздохнула:       — Этот болван уже побыл неосторожен.       Во взгляде Снейпа что-то изменилось. Он сел обратно.       — Рассказывайте.              Повертев в руках разрешение на измерение магии, Гарри отложил его на тумбочку. Но тот скользнул по другому листу — сложенному пополам и полураскрытому. Гарри подцепил этот, нижний, двумя пальцами и снова поднёс к глазам.       — Снейп, твою мать... Ещё и ты! С тобой-то что не так...       Скомканный лист улетел в угол комнаты.