Глава 12. Год 2005. Водохранилище Ханнигфилд. Лаборатория Аврората
4 марта 2022 г., 10:00
У министерских каминов было одно неотъемлемое свойство: около них постоянно ходили. Поэтому пока Гарри ждал Син, человек пять, а то и больше, успели поинтересоваться, по какому поводу он явился в Министерство во время отпуска.
Он провёл в Аврорате почти семь лет своей жизни. Больше, чем в Хогвартсе. И, очевидно, отсюда тоже собирался уйти, так и не закончив. С самого первого дня он тренировался, думая о том, что здесь пройдёт остаток его дней. Здесь помнили его родителей, а он порой не спал по ночам, чтобы доказать, что достоин их имени — в лучшем смысле. Вместо вечеринок у него были тренировки, вместо домашних посиделок — тренировки, вместо прогулок в задумчивом одиночестве — тоже тренировки. И даже вместо свиданий с Джинни. Два года — ничего, кроме палочки, котла и подушки. Он так и не поднялся выше середнячка. Все его старания, усилия — только для того, чтобы узнать, что он теряет магию.
Но он сумел не опустить рук и не отказался от мечты. Мерлин, он рвался к ней так рьяно! И снова тренировался. Теперь уже в красноречии, дипломатии, налаживании связей. И в конце концов заполучил должность, где дар магии значил меньше, чем дар речи. Он снова поймал мечту и снова не попал в руки депрессии. И Джинни. Так Гарри стал заместителем главного аврора.
Но даже на такой должности нельзя обойтись без магии совсем.
Что ж. Какой бы ни оказалась цена, он добился отсрочки в четыре года. И вот те же самые маги, с которыми он налаживал связи, проходили мимо каминов и спрашивали, как у Гарри дела и почему он появился в Министерстве в разгар отпуска. «Отпуском» называлась жалкая заплатка на такой огромной и уродливой дыре, скрывать которую и дальше становилось невозможным — на полной потере магии. Гарри извинительно улыбался и намекал, что работа аврора хороша, но слишком уж однообразна, что в жизни тянет к разнообразию, что он давно хотел увидеть свет, что к такой серьёзной должности лучше вернуться более взрослым и опытным... И эта ложь оказалась легче, чем он ожидал.
Однако в конце концов та женщина, что предложила Гарри встретиться, не без изящества вышагнула из камина в углу огромного холла и быстро отыскала Гарри. На ней была строгая куртка поверх костюма, светлые волосы разделялись идеальным рядком и послушно держались в заколках — словом, можно было подумать, что Гарри на деловой встрече.
— Привет, — улыбнулась Син. — Долго ждёшь?
— Нет. Привет. Куда направимся?
— Не знаю. Хоть на Эверест. Куда ты хочешь?
— А ты можешь аппарировать на Эверест?
— Если ты очень этого захочешь.
— Это можно расценивать, как признание в организации незаконных перемещений?
В конце концов Син вместе с Гарри переместилась на островок у берега Ханнингфилдского водохранилища.
— Тебе здесь нравится? — спросила она.
— Холодно.
— Ещё бы. — Син протараторила несколько заклинаний. — Ну вот. Теперь теплее и нас никто не заметит.
— Ага... Ты хотела здесь погулять?
— Просто с тобой встретиться.
— Да?
— Да. Скоро Рождество. Что тебе нравится?
— Тыквенный сок. Ты позвала меня так неожиданно, чтобы это узнать?
Син вздохнула.
— Если честно, у меня просто было плохое предчувствие. Я пришла убедиться, что с тобой всё в порядке.
— Как видишь, я жив и здоров, — улыбнулся Гарри.
— Не могу этому не радоваться. Значит, тыквенный сок. Ладно. Я как раз была тебе должна две порции.
Достав из кармана миниатюрную бутылочку, Син вернула ей обычный размер и протянула Гарри. Он засмеялся:
— Ты принесла сок, Мерлин... Тогда тебе придётся трансфигурировать нам пару стаканов.
— Не люблю оставаться в долгу, — заявила Син, прежде чем протянуть Гарри то, что он просил.
— У тебя красивая палочка, — сказал он.
— Спасибо.
— Как ты думаешь, почему тебя выбрала палочка с пером феникса, если не из-за смелости?
— По-твоему, я знакома с психологией палочек, чтобы знать ответы на такие вопросы? Не знаю. Я хотела лечить.
— Слёзы феникса обладают огромной целительной силой.
— Да неужели.
— Можешь так не удивляться, — поддержал Гарри её иронию. — А на самом деле я тебе тоже кое-что захватил.
Он засунул руку в карман и продержал её там чуть дольше, чем было нужно, чтобы немного согреть. И затем протянул Син плотно закупоренный пузырёк. Она едва взглянула на этот витой кусочек стекла у Гарри на ладони — и перевела на него самого такой убийственный взгляд, что тот не смог удержаться от попытки оправдаться.
— Я просто подумал... Нельзя вернуть тебе тот год, что ты провела в плену, но можно исправить то, что до сих пор не исправлено.
— Оставь себе.
В её голосе не было ни капли вежливости. Только холод и неприязнь.
— Мне слёзы феникса не помогают, — вздохнул Гарри.
Син посмотрела как будто мягче.
— А от чего должны?
Он потёр затылок и развёл руками, как бы говоря: рассказывать тут нечего.
— Так, кое-какая загвоздка. Может, ты попробуешь?
Один только мрачный вид сообщил Гарри всё: и что она уже явно пробовала, и что уж зельевар-то, наверное, и сама дошла до такой немудрёной мысли, и что эти ваши подачки можете засунуть туда же, откуда извлекли, а лучше глубже.
— Мне они тоже не помогают, — добавила она вслух.
Гарри усмехнулся.
— Хоть кому-нибудь от этой дряни вообще есть толк...
Пузырёк хотелось зашвырнуть куда подальше. Тем не менее Гарри просто пристроил его в развилке ветки.
— Не драматизируй. Разумеется, он есть. Волдеморт был исключительно изобретательным — не принимай это за восхищение. Даже Снейп не смог бы убрать эти отметины у меня со спины.
— Думаешь?
— А у тебя как дела? — настойчиво перевела тему Син. — Весёлым ты сегодня не выглядишь.
Гарри оглядел холодное озеро и сел на землю.
— Мы с женой расстались.
Довольно долго Син молчала. На лице читались сомнение и недоверие. Потом она села рядом:
— Сочувствую тебе.
— Не стоит. Нам давно пора.
— Тогда почему вы до сих пор оставались вместе?
— Потому что старались. Она старалась ради меня, я старался ради неё, а на самом деле у нас были две разные жизни. У каждого в целом неплохая и у каждого абсолютно своя. — Гарри засунул руки под мышки. — Мы жили настолько по-разному, что нам необходимо было постоянно стараться, чтобы оставаться вместе. В этот раз Джинни бросила тренировки ради меня и два дня со мной нянчилась, а я пытался как-то заботиться о ней... Мерлин, это было трудно. Попробуй позаботиться о ком-то, когда не можешь встать с кровати. В конце концов она сказала, что у неё для меня подарок, и отдала документы на развод. И добавила, что уже непонятно, ради чего мы старались. То есть я валяюсь пластом, как мумия, потому что с трудом шевелюсь, но при этом лезу из шкуры вон, чтобы оставаться хорошим мужем. Джинни сказала, что не может больше смотреть, как я трачу последние силы на то, от чего никому не лучше. Мы только и делали, что старались. Но непонятно зачем, если подумать.
— Значит, в итоге вас обоих можно поздравить с освобождением?
— Наверное, так.
— Тогда я за тебя рада. — Син помолчала ещё немного. — А чем ты был болен, что не мог встать с кровати?
— Ничего страшного, сейчас всё почти в порядке.
— Правда? Верится с трудом. Значит, моё дурное предчувствие было не зря.
— Может, ты прорицательница?
— Была бы прорицательницей — не угодила бы в подвал Лестрейнджей. Так что с тобой стряслось?
— Предлагаю сделку. Я расскажу тебе, что со мной стряслось, а ты снова покажешь мне те отметины.
На этот раз, когда они оба уже однажды смутились, Гарри ожидал долгих и непростых уговоров. Но Син согласилась на удивление легко. Перекинувшись с ним всего парой фраз, она скинула куртку, жилет, развернулась и задрала блузку.
Теперь Гарри почти не удивился, какой мягкой и женственной была её спина.
— Син, можешь... пока не поворачиваться? Прошу тебя.
— Что? — переспросила она с возмущением.
— Пожалуйста, не смотри на меня, пока я не скажу. Я не собираюсь делать ничего особенного, только положу руку тебе на спину. Можешь отодвинуться, или скажи мне убрать руку, если захочешь, только не смотри, ладно?
— И что это должно значить?
— Я не сделаю ничего такого, честное слово.
— Ты явно что-то задумал. И не хочешь мне рассказывать. А я должна тебе довериться и согласиться сама не знаю на что?
— Ну... Только если хочешь.
Не разворачиваясь полностью, Син внимательно уставилась на Гарри, словно пытаясь уже сейчас найти в его внешности какую-то подсказку, почему нельзя будет смотреть потом.
— Ладно, — решилась она. — Ладно. Но с тебя рассказ, что такого случилось, что ты валялся пластом.
Улыбнувшись, Гарри поднёс ладонь к текучим чёрным отметинам на её лопатках:
— Отвернись, пожалуйста.
— А ты веришь, что я не обернусь, пока ты не разрешишь? — с вызовом спросила Син.
— А чем я рискую? — ухмыльнулся Гарри. — Если ты меня обманешь, к тебе просто придут стиратели памяти... Ладно, шучу. Ты пробуешь поверить мне, я пробую поверить тебе. Если мы друг друга не обманем, то из этого выйдет что-то хорошее.
— И часто ты так решаешь поверить малознакомым людям? — Син отвернула голову и села поудобнее.
— Иногда. Когда позарез нужно убедиться, что мир состоит не из одних только министерских мантий, лицемерия и «ещё мой прадед так делал, значит, и мне подойдёт».
Син засмеялась:
— Ты передразнил разом весь Визенгамот. Ладно, как мне сесть? Ты хочешь, чтобы... м... я раз-разделась? Или что?..
— Нет, необязательно. Всё, не поворачивайся. Я скажу, когда можно.
Он прижал пальцы к спине Син, и та чуть напряглась, может быть, от холода. Руки у Гарри успели замёрзнуть. И нечто проснулось.
— Извини, — сказал Гарри, — надо было сначала согреть.
— У тебя странный голос.
— Ага. Не обращай внимания, скоро пройдёт.
Это действительно скоро должно было пройти. Но пока оно только нарастало, чуть ли не приковывая руку Гарри к горячей спине Син. Оно вело его к тем чёрным отметинам, будто бы в самую их глубину, и вместе с этим — будто бы в самую душу Син. Та сидела, не шевелясь, и Гарри смотрел на её бледную спину, на пальцы, чуть кривые из-за переломов, которые придерживали край блузки над плечами, на опущенную голову — но в то же самое время он видел и нечто иное.
Жадные чёрные лозы, тощие и колючие, которые проросли откуда-то из сердца. Эти лозы умирали, умирали долго. Того, кто их посадил, давно не было на свете, и что-то притягивало Гарри к этим остаткам живого, словно к смутно-родственному, давно позабытому, но некогда привычному и неотъемлемому. Эти исхудавшие чёрные верёвки будто бы узнавали Гарри, накидывались на него, как голодный сумасшедший пёс после месячного отъезда — на вернувшегося наконец хозяина, на человека, вкусно пахнущего плотью. И точно так же, как брошенный взаперти пёс, эти чёрные чары умирали.
Они всё ещё держались только потому, что корнями цеплялись за что-то столь важное, фундаментальное, жизненное, что не вмешайся Гарри — погибли бы окончательно лишь вместе с этим важным и жизненным. Гарри попробовал проследить заклинание от начала до самого конца.
Син дёрнулась и наугад махнула рукой. Гарри поправил очки.
— Тихо... Воспоминания, да? Не переживай, я всё равно их не вижу. Но больше туда не лезу.
Это было Гарри и не нужно. Он сосредоточился на алчущих умирающих полосках и наконец-то подарил им покой.
***
— Джорджа нет? Лиза Файрринг принадлежала к той немногочисленной группе людей, которые обладали правом входить в лабораторию Джорджа без его присутствия, разрешения и даже ведома. И вот, проделав это и устало повиснув на двери в попытке её закрыть, Лиза обнаружила, что Кейтлин, помощница Джорджа, сидит за его столом и следит за несколькими самопишущими перьями, а вот сам он — где-то отсутствует. — Да нет, Джорджи вон, — махнула Кейтлин себе за спину и заодно поправила лямку шёлкового платья на плече. Лиза уставилась в указанном направлении — на полки, заваленные артефактами и чертежами, которые видела многократно. Ни один из них не напоминал главу лаборатории даже отдалённо. На всякий случай она присмотрелась: — Где «вон»? В смысле, вы его уменьшили и теперь он обитает между свитками и неудачными разработками? Полки расхохотались голосом Джорджа. — Прошу тебя, Лиза, — всхлипнули они, — не становись моим врагом! У тебя страшная фантазия. Кейт протянула руку куда-то под стол, по дороге оглядев накрашенные ногти, пошвырялась там и бросила себе за спину какой-то флакончик с грушей-распылителем, вроде духов. Флакон повис в воздухе. Затем распылитель сжался — и брызнули крохотные капельки, но не духов, а краски. В воздухе обрисовалось травянисто-зелёное лицо Джорджа. — Ты хотела меня видеть? Прошу тебя, видь. Ответив на его довольную улыбку раздражённым взглядом, Лиза приманила себе стул и плюхнулась животом к спинке, фактически улёгшись на неё головой. — Налить тебе чего-нибудь? — сочувственно поинтересовалась Кейт. — Яду, — попросила Лиза. — У этого Купера не мозги, а ***. Невидимая рука вытащила из-за свитков и протянула ей кружку с какой-то ярко-красной жидкостью. — Это кофе, — пояснил Джордж. — Просто по моему рецепту. Сделал для себя, но тебе явно не помешает. — Под ядом я имела в виду жидкость, которая избавляет от тягот земной жизни, а не такую, от которой впадают в безумие. — Лиза оглядела кружку с сомнением, но всё же взяла, понюхала и отхлебнула. — Мерлин, Джордж, ты бабочка, что ли, тут же чистый сахарный сироп... Зелёное лицо приобрело задумчивое выражение, он пробормотал пару заклинаний, и из ящика вылетела пара деревянных рук. — О да... Твою мать, как у меня болят плечи, — пробормотала она, когда руки взялись за дело. Джордж ухмыльнулся. — Я знал, что тебе предложить. Так в чём дело? Есть какие-то новости? — Да, про этого Паука. И я даже не знаю, как это назвать, что новости есть или что их нет. О-о-о, сделай-ка так, чтобы они мяли посильнее... — Так? — Да, так хорошо... Вся новость в том, что некий Паук — это тот самый маг, какой-то охрененно могущественный, который стоит за покушением на Гарри, и больше Купер о нём не знает ничего. — Ну, об этом мы и сами догадывались. — Ну, а теперь я могу это подтвердить. Зато я нашла у него в памяти нескольких «посланников Паука». В общем, все новости Купер и его дружки узнавали через этих так называемых «посланников» — это каждый раз разный человек, среди них есть как мужчины, так и женщины, молодые и старые, но всегда неприметные и сильные маги. М-м-м... Джорджи, спусти ручки пониже. Вот так кайф... Все посланники, как один, утверждают, что подчиняются Пауку, который контролирует каждый их шаг и вообще чуть ли не всё на свете. Просто непонятно, как этот Паук не переплюнул Сам-Знаешь-Кого. Есть воспоминание, где один из посланников в первый раз выходит на Купера. — И как? — Просто остановил на выходе из магазина и сказал, что знает, что тот планировал убить Гарри. — То есть эти посланники от имени Паука вербуют горе-заговорщиков, которые думают, как бы убить Гарри? — Ну да... Мерлин, Джорджи, эти твои руки просто гениальные... Кажется, Паук собирает этих дураков под своё крылышко. Хотя будь Пауком лично я, то хорошо бы подумала, прежде чем вербовать таких двинутых. В общем, в воспоминании этот первый зачаровывает палочку Купера, чтобы тот мог узнавать других посланников. — Так-так-так, — заинтересовался Джордж, — и как это? — У них есть два важных заклинания. Причём оба изобретены самостоятельно и недавно. Одно — просто выявляет всех посланников неподалёку от тебя. Очень простое, звучит как «Проявись». Но просто так оно не сработает, пустой звук. — Да ты что. — Нужно, чтобы твою палочку сначала подготовили. — Ага. А это и делал с палочкой Купера тот красавчик в воспоминании? — Несложно догадаться. И вот только когда твоя палочка зачарована — ты можешь сказать «Проявись», и тогда над головой у всех посланников Паука появится знак в виде чёрной паутины. — Ужас-то какой, — улыбнулся Джордж. — И как зачаровывать палочки? — А вот это не могу сказать. Купер плохо запомнил. — Проблема. Ты давай, ищи там это заклинание. И не смотри на меня так, на тебя вся надежда. — Джордж, если ты мне ещё хоть слово скажешь про работу, я просто сдохну прямо у тебя в лаборатории, — поморщилась Лиза. — Тогда про работу больше не будем, — пообещал Джордж, — как минимум в ближайшие пятнадцать секунд, обещаю. Только скажи мне, как так получается, что у легилимента так сильно напрягаются плечи. Я, конечно, понимаю, что на этих изящных плечиках лежит многотонный груз ответственности... — Вот когда ты скажешь «Легилименс» двести раз подряд, пытаясь пробить защиту, которую ставил бог окклюменции, тогда и обсудим. — О-о, понятно. Но только одно не до конца понятно. Откуда такая крутая защита. — Откуда — я свою версию тебе уже сказала. — Да-а... — Не до конца видимое лицо Джорджа приобрело чуть неуверенное выражение. — Что ещё? — нахмурилась Лиза. — Да нет... Дементоры его знают... Есть у меня предчувствие, что Гарри что-нибудь из-за этого натворит. — Он не псих. Говорю тебе как окклюмент. — Да нет, нет... Ладно, так что там с этой защитой? Как она устроена? — Она запирает разум. Из-под неё ты не сможешь ни делиться воспоминаниями, ни пересматривать их в Омуте памяти. — Понимаю, почему Дамблдор в своё время не сделал такую для Гарри... — Я бы сказала, потому что бесполезно. Я же её всё-таки пробила. А Тот-Кого-Нельзя-Называть явно мне не уступал. — Лиза сделала ещё глоток и скорчила брезгливую физиономию. — Кроме того, не удивлюсь, если у Купера ухудшилась память и ему трудно усваивать новое. Это как каменная стена, в которую бьюсь не только я, но и сам Купер изнутри. — Понятно, Паук этих заговорщичков не учить собрался. Это ведь он ставил? — Нет. Сделай ручки повыше, пожалуйста. Паука Купер не видел ни разу в жизни. Это ставил один из посланников. Джордж присвистнул: — И что, они все блещут такими талантами? — Понятия не имею. Всё, не могу больше. У меня в кармане флаконы с воспоминаниями, возьми сам. И расскажи завтра Гарри, я уже могу только спать. — Для лучшего легилимента Аврората я готов сделать что угодно. К тому же у меня есть к тебе одна, знаешь, кое-какая просьба, так что и сахар мой пей, и Гарри расскажу, и спать уложу. Могу даже на своей любимой кровати. — Да я прямо здесь уже заснуть готова, без разницы. Потом все просьбы, Джорджи, умоляю тебя. Кейтлин с пониманием откликнулась: — Бедняжка. Тогда ты удачно села. Этот стул уже зачарован на трансфигурацию, голову только приподними, пожалуйста, чтобы я в неё случайно не попала. Лиза, слишком уставшая для возражений и одновременно слишком любопытная для осторожности, переместилась назад. — Оптато! — указала Кейт палочкой на стул. И вдруг ноги что-то подхватило и приподняло, спинка опустилась, и вскоре Лиза полулежала на мягкой кровати. — Неплохо. То что надо, — подытожила она. — Это ещё что, — Лиза снова поправила лямку, — Гарри вообще без палочки может так делать. — Ага, в курсе, смотрится впечатляюще. Прямо не сквиб, а великий колдун, — отозвалась Лиза, устраиваясь поудобнее. — А одеяла у вас тут не трансфигурируют? — Ну могу из какого-нибудь листочка, — задумалась Кейт. — Джорджи, солнышко, есть у нас ненужный листочек? Вот это что такое? — А-а, это письмо от Сильверквилла. Бери, в принципе, только потом верни на место. — От Гарольда Сильверквилла, что ли? — открыла глаза Лиза. — От того журналюги? Он тебе написал?***
— И это для тебя... — голос у Син дрожал, — «ничего такого»? Она сама тоже дрожала и до сих пор так и не повернулась к Гарри, хотя тот сказал ей «можно» не меньше двух минут назад. Не меньше двух — это точно, потому что Гарри несколько раз принимался считать про себя, сколько секунд она уже сидит, ничего не отвечая и только сжимая воротник блузки. — Нет! Я не то хотел сказать. Это очень важно... Естественно... — Ты сказал, — повысила она голос, — что не соб-бираешься делать ничего такого! И унич-ч тожил чары Тёмного Лорда, которые... не один год... не могла снять ни я, ни к-кто-то другой, ни слёзы ф... Слово «феникса» она так и не договорила, просто резко взмахнула рукой. И так всё было понятно. Глубоко вздохнув, Гарри осторожно прижал Син к себе. Она ведь и правда дрожит, понял он. Даже не просто дрожит, а напрягается так, что едва может вдохнуть. — Всё нормально. Плачь, не стесняйся. — К-нечно, — усмехнулась она и вытерла нос рукавом. — Знаешь, — задумчиво отозвался Гарри, похлопывая её по плечу, —во время войны я плакал, и Рон тоже. Когда умер Дамблдор, я плакал. Гарри почувствовал, как Син стиснула ему руку. Она наконец обернулась. Растрёпанная, красноносая — вид у неё был скорее жалкий, чем вызывающий. Со своим сбитым дыханием она едва что-то внятное могла сказать, но определённо хотела. С такими глазами, казалось Гарри, говорят либо «Невероятно», либо «Я тоже». Но произнести ничего так и не удалось. Син выдохнула и, явно почувствовав, что из носа течёт, отвернулась и снова вытерла его краем рукава, а рукав — об землю. Она очевидно стыдилась, пыталась проделать все эти неприятные процедуры как-то незаметнее, но от этого выглядела только более неуклюжей. Гарри порылся в кармане. Платка там в любом случае не было. Син дотронулась до рукояти, но вынимать в таком состоянии палочку всё же благоразумно не стала. «А вот потренировалась бы ты месяцок с аврорами на стажировке, то понимала бы, что сопли — это всего лишь сопли, — вздохнул Гарри мысленно. — Стесняться тут нечего. Для чего-то они нужны». — Так ты не знаешь, что делали эти чары? — отвлёк он её. — Нет! — рявкнула Син. — А знаешь, что такое «Тёмная Метка»? — Знак Уп-пивающихся Смертью. — Она шмыгнула носом. — Даже не представляю, кто может об этом не знать. Те, кто не умеют читать? — Ну, просто спросил на всякий случай. — При чём тут она? — Эти чары были чем-то похожи на Тёмную Метку. Син тщательно вытерла лицо обоими рукавами и обернулась, нахмуренная и взбудораженная в одно и то же время. — На Тёмную Метку? Ты не шутишь? И как ты это понял? И когда ты успел так близко познакомиться с этой меткой? — Да были случаи. Нет, я не шучу. Это проклятье у тебя на спине было похоже на неё. Но только отчасти. — Интересно. — Сев поудобнее, она уткнулась подбородком в колени. — Ладно. Об этом потом. Так почему ты лежал, как мумия? Ты обещал рассказать. И почему ты тогда не вылечился, если умеешь так запросто обращаться с магией? Гарри рассмеялся: — Что значит запросто обращаться с магией? Проклятья снимать кое-какие, и всё. Кое-что лечить. Так, собственно, я сам и лечился. Один... человек на меня напал, у меня было несколько переломов и куча ушибов, внутреннее кровотечение, знаешь, проблемы с лёгкими, в общем, неприятная история. Как раз два дня на это и ушло, и всё это время я не вставал. По-моему, не так уж и медленно, примерно темпами Костероста. Но вот как раз на это моя магия и ушла, так что... Я теперь вроде как... сквиб. — Ты только что снял с меня проклятье, — возразила Син. — И это всё, на что я гожусь. Гарри вытащил палочку и произнёс: — Люмос. Могу ещё раз для верности. Люмос. Палочка осталась полностью равнодушна к обеим попыткам. Некоторое время Син разглядывала и палочку, и держащую её руку с таким очевидным недоверием, что Гарри почувствовал себя дешёвым фокусником. — Попробуй, — протянул он её Син. — Ты с ума сошёл раздавать свою палочку кому попало направо и налево? — У тебя и так с собой своя, а мне от моей — никакой пользы, — с досадой усмехнулся он. Помедлив, Син с осторожностью взяла его палочку из остролиста — Гарри заметил, как она украдкой сравнила её с собственной, короткой и белой — и взмахнула. Палочка разразилась фейерверком таких трескучих искр всех цветов, что Гарри потёр ухо. — Кажется, ты ей понравилась. — Да? А по-моему, это значит, чтобы я проваливала к чёртовой матери. Син вернула ему палочку рукоятью от себя. — Получается, что ты можешь снимать заклятья, но не можешь их накладывать? — Н-ну-у... Что-то вроде того. — Он убрал палочку в футляр на рукаве, почти что безразлично. — О... Гарри. Син протянула было к нему руку — но не решилась обнять и просто стиснула ладонь. — Ничего страшного. Может, Джордж ещё что-то придумает. У него полно полезных штуковин. — Но подожди, у тебя же были слёзы феникса, почему ты не исцелил себя ими? Тебе бы хватило этого флакона! Не нужно было расходовать магию на лечение! Хотя я даже не представляю, как у тебя получается управлять ей так непосредственно. — Потому что слёзы доставили в Аврорат как раз тогда, когда я уже как раз поднялся на ноги. Аврорат, знаешь, сейчас не в самом расцвете. — И у тебя не было своего запаса? У Гарри Поттера? — Э, как тебе сказать... Признаю, ты связалась с крайне ненадёжным типом. Это не первый раз, когда со мной что-то случается, а старый запас был не бесконечный, и к тому же, Джордж перевёл на эксперименты чуть ли не все слёзы, которые вообще были в Англии, так что... — Откуда Аврорат их тебе заказывал? — поинтересовалась Син деловито. Не дожидаясь ответа, она отыскала на ветке пузырёк, приманила и перевернула печатью вверх. — Австралия! — Джинни как раз была в Австралии, и там обещали привезти их буквально за пару часов, а в результате это растянулось на два дня, и Джинни постоянно моталась туда-сюда порт-ключами, в общем... М-да... — О Мерлин мой, Гарри, тебе что, мало стран? Покупать слёзы феникса в Австралии! — В возмущении Син резко вскочила на колени. — Ты мог бы сказать мне, у меня есть, я же варю на заказ! Или хоть тому же самому Снейпу, уж в этом-то он бы тебе точно помог... — Ему бы самому для начала вылечить ожоги, — дёрнул бровями Гарри. — В следующий раз просто скажи мне. Син крепко сжала обе его руки. Она сидела на пятках напротив Гарри и настойчиво смотрела ему в глаза. Прядь волос упала ей на лоб, когда она с вопросом кивнула. Это движение напомнило что-то знакомое — похожий требовательный кивок, изучающий взгляд и прядь, падающая на глаза. Но вроде бы Джинни так не делала. Или делала? Движение помнилось как будто бы даже не рассудком, а какой-то настолько же глубокой и привычной частью себя, как детство или сон. Какой же женщине волосы так падали на глаза? Гарри так и не вспомнил. Но Син как будто стала ему немного роднее. — Гарри? Просто скажи мне. Хорошо? — повторила Син. — Ага, — улыбнулся он. — И возьми чёртов пузырёк, если у тебя закончился запас слёз! Тем более если это не первый раз, когда с тобой что-то случается. О-о, Гарри, ну что это значит, не первый раз! Неужели все небылицы, которые я читала про Гарри Поттера, оказались правдой, а не выдумкой! — Не согласен! — С тобой постоянно что-то происходит, да? И ты как будто специально пошёл работать в Аврорат. — В Аврорат я пошёл, потому что хотел там работать. Правда... теперь, наверное, на этом и всё. — Не обязательно. Я знаю одного целителя... — Нет. Надо было сразу сказать. Не рассказывай никому, что я теряю магию, Син, это секретно. И что могу так запросто снимать заклятья — тоже. Просто на тебе оставалось это проклятье... На самом деле я даже не был уверен заранее наверняка, что смогу его снять, иначе так бы тебе и сказал. Я... не хотел тебя разочаровывать, если не получится. — Какая разница... Гарри... — Син вытерла снова выступившие слёзы. — Сказал бы заранее. Надо было взять с меня Обет, неужели это непонятно? — Проще станцевать балет, чем придумать безопасную формулировку. Глядя не на самого Гарри, а куда-то на землю, Син всё-таки решилась до него дотронуться. Она положила руку ему на плечо, на секунду вопросительно подняла глаза и тут же опустила: оставит? уберёт? Оставил. Син снова вздрогнула — кажется, сама того не ожидая. Гарри слышал, как она с присвистом вдыхает носом и выдыхает через рот. Она всё ещё плакала. Холод как-то прошёл. Может, Гарри наконец отогрелся в кругу заклинания, а может — может, у него просто слишком часто билось сердце. В собственных руках, в животе скопилось напряжение, словно тело готовилось к прыжку или бегу, хотя никуда бежать он не собирался. Подняв голову и щурясь от света, Син закрыла воспалённое лицо рукой. Её губы напряжённо растянулись, она сдерживала слёзы. Свободная рука обхватила Гарри затылок — он увидел только ворот джемпера и шов, прежде чем его голову прижали к плечу. Син ничего не говорила, и, кажется, не хотела, чтобы Гарри на неё смотрел. Но молчание затянулось слишком надолго, и из-за этого ему хотелось вывернуться, что-то сказать — и в то же время он опасался всё испортить. Нарушить этот молчаливый плен было невозможно, потому что сказать то, чего хотелось на самом деле, Гарри не решался. Но в конце концов тишину прекратила Син. Она прошептала: — Не переживай. Я наколдую для тебя что захочешь. И тогда Гарри решился: — Син, а ты... не хочешь как-нибудь выпить со мной кофе?
