The one who has no use for Severus Snape

      Немецкого не знали ни Гарри, ни Син. Решив, что в Берлин при желании можно будет вернуться, они оставили Германию. И снова их приютило какое-то лондонское кафе. Син выбрала по принципу «главное, чтобы с туалетом и поменьше народа». Так они попали в «Рёбра», дорогой бар алкоголя и жирного копчёного мяса, куда два стража — цены и середина дня — пропускали лишь таких случайных визитёров. На самом деле он и Син оказались в зале одни.       — Сядем туда? — она кивнула на самый дальний столик, как бы спрятанный в углу.       — Тоже не любишь сидеть в середине? — ухмыльнулся Гарри. — Да, пойдём туда.       — И ты не любишь? Потому что оказываешься у всех на виду?       — Не в Хогсмиде точно. Сейчас помешательство поутихло, я стал скучным и всем надоел, но лет пять назад лучше было вообще не высовываться из Аврората.       Пока Син занималась в туалете всякими своими делами, Гарри пошарил по мантии, свёрнутой рулоном в пакете, и извлёк из кармана блокнот, через который переписывался с Лизой.       «Ты тут?»       Выглядел Гарри определённо странно, царапая что-то на бумаге птичьим пером без чернил. Но кто бы обратил внимание? Барменша варила единственный имеющийся в наличии кофе по цене, втрое превышающей среднюю. Её напарник что-то нажимал в маленьком двустворчатом телефоне, который то захлопывал и клал на стойку, то снова открывал. Может быть, Гарри с чем-то вроде пера смотрелся не глупее, чем бармен с чем-то вроде калькулятора.       Блокнот кольнул колени: пришёл ответ. «Это Джордж. Лиза отсыпается».       «Хорошо. Сильверквилл дома, попроси Кейт взять двух-трёх авроров и зайти к нему».       Стараясь соблюсти краткость, Гарри обрисовал ситуацию.       Блокнот снова подал сигнал с некоторой задержкой: «Ясно. Я всё устрою. Ты тоже будешь у Сильверквилла? Где ты сейчас?»       «В маггловском кафе в Лондоне». Он отправил примерный адрес.       Тем временем вернулась Син — Гарри заметил, что она внимательно осмотрела зал, как только вышла. Причём он именно что заметил, то есть совершил действие, требующее определённых усилий. Не посматривай Гарри время от времени на дверь уборной, то и не увидел бы, как Син ненадолго замерла, поправляя палочку в рукаве. Не поворачивая головы, она обвела взглядом тесное помещение и потолок.       Сюда успели зайти ещё двое мужчин и заказали по кружке пива — на них Син смотрела чуть дольше обычного, и они в итоге тоже окинули её вопросительным взглядом и отвернулись. Однако больше рассматривать было некого: только эти двое новых посетителей, бармен с барменшей, Гарри — и толстые каменные дуги, как бы поддерживающие потолок. Только теперь, когда ими заинтересовалась Син, Гарри понял, почему бар носил название «Рёбра». Нет, копчёные рёбрышки и вправду составляли важную часть меню. Но эти массивные арки придавали помещению столько колорита, что Гарри ощутил себя внутри грудной клетки. На всё небольшое пространство их поместилось всего четыре: первая — прямо у Гарри над головой, последняя — сразу перед дверью. Для полного сходства со свиными рёбрышками можно было бы и побольше. Но в оформители бара затесался какой-то сумрачный гений, который додумался дуги выкрасить в белый, а потолок — в цвет мяса. Гарри решил, что похожий интерьер неплохо бы повторить в допросных. А ещё лучше — покрасить их сразу под желудок.       Плюхнувшись сбоку от Гарри, Син всосала пенку с кофе и хрустнула чипсами.       — Я думал, ты сядешь сюда. — Гарри подвинулся ближе к стене — то есть тому краю скамейки, где берёг для Син укромное местечко. Предугадать её маршрут не получилось. Она обошла столик по кругу и уселась ближе к входу, загородив собой тех двоих, что пили пиво. Впрочем, не то чтобы Гарри так уж хотел за ними наблюдать.       — Мне понравилась пенка из этого стакана, — откликнулась Син через пару секунд. — Просто каприз.       — Я бы подвинул тебе стакан.       Син пожала плечами.       — Гарри, я хочу задать тебе личный вопрос.       — Задай.       — Что тебя привлекает в девушках?       — По большому счёту... Мне важно, чтобы во мне видели меня, а не картинку из газет. Не драматизировали и не делали из меня бога. Чтобы можно было вместе молчать и понимать, о чём. А тебя что притягивает в парнях?       Блокнот снова кольнул. Гарри мельком взглянул на верхнюю строчку: «Я понял». Дальше заговорила Син, и Гарри сделал себе заметку дочитать чуть позже.       — Наличие мозга. Выходит, что тебе нужно приятное общение? Такого можно пожелать с любым знакомым.       — Ум и порядочность тоже хотелось бы встречать не только в мужчинах.       — Почему тогда у тебя не сложились отношения с Джинни? С кем ещё можно помолчать, как не с человеком, который вместе с тобой прошёл через войну? Не сомневаюсь, что как раз она видела в тебе в первую очередь личность, а не знаменитость.       — Видишь, поначалу сошлось. И мы долго друг друга не отпускали, потому что... Ну, нам было легко вместе. Но Джинни скорее как Гермиона... А почему у тебя не получилось с твоими бывшими?       — Извини, не хочу об этом говорить.       — Не проблема.       Какое-то время они молча уничтожали чипсы и колбаски.       — А что ещё тебе нравится? — продолжила Син, не глядя на Гарри.       — Твои глаза, — улыбнулся Гарри.       — Кхм... Я имею в виду, что тебя ещё привлекает?       — Нет, серьёзно. Мне нравится твой взгляд. Я не знаю, как это объяснить, но он кажется каким-то... Нет, не обращай внимания. У тебя просто красивые глаза.       — Да нет, скажи.       — Это будет звучать, как будто мне хочется внимания. А мне его не хочется. В смысле, не от всех подряд.       — Ладно. Я поняла. Тебе не хочется внимания от всех подряд.       — Это будет смешно.       — Я не буду над тобой смеяться. Просто хочу знать. Могу вообще ничего не отвечать.       — Да нет... Но это правда будет нелепо, я предупредил. Ты смотришь на меня так... долго и внимательно. И я никак не могу прочитать, что у тебя в глазах. Но оторваться невозможно. И тогда начинает казаться, что я готов быть с тобой бесконечно. Потому что ты так смотришь.       — Неравнодушно? — предположила Син.       Гарри повернулся к ней — не просто головой, а всем туловищем, но что сказать, не нашёлся.       — Что? — спросила Син в конце концов.       — Неравнодушие, и всё. — Он усмехнулся. — После стольких лет взрослой самостоятельной жизни ты вдруг в один день понимаешь, что тебя до сих пор притягивает неравнодушие. Зашибись.       — Не переживай. Все мы когда-то хотели любви, которой не получили. Прожиточный минимум любви не так высок, но кому-то не достаётся и его.       — Пессимистично. С другой стороны, есть же такие семьи, как Уизли, где любви намного больше минимума.       — Общей суммы мирового благополучия на всех всё равно не хватит. Неминуемо появятся такие, как ты. Если даже создать искусственный мир, где у всех будет всё, то зло образуется, как только ты дашь системе развиваться самой по себе. Или раньше.       — Даже если и так. Ничто не мешает мне любить хотя бы того, кто со мной рядом. Через какое-то время это даст плоды. Не в моём положении сейчас хвастаться добродетелями, но я верю, что когда один человек делает что-то хорошее, в итоге станет даже ещё лучше. Потому что это заразно! Мы прогрессируем. Ты говоришь, что в искусственном мире, где всё было хорошо, обязательно зародится зло. Но и наоборот, в системе, где всё было плохо, так же появится добро. Это неизбежно, это выгодно, в конце концов, потому что иначе все друг друга переубивают, и останется один последний победитель ничего. Любовь — это не абстрактная идея, это просто один из инструментов выживания. И я верю в то, что меня тоже может, знаешь, кто-то по-настоящему любить. Чёрт знает, допустим, я так и буду до конца жизни искать во всём отголоски той любви, которой мне не досталось в детстве, но это не означает, что всё потеряно.       — Нет. Ты заслуживаешь хорошего отношения, Гарри.       — Извини, дурацкая тема для простых посиделок в кафе.       Гарри отвёл взгляд. Колени опять кольнуло искоркой блокнота.       «Я понял. Гарри, ещё одно. Я посмотрел на зелье, которое было в мушках...»       — Гарри, — вдруг подала голос Син, — скажи, я тебе нравлюсь?       — Да. — Не стал скрывать он.       — Если... Если когда-нибудь у тебя сложатся отношения с кем-то вроде меня...       — Почему вроде тебя, а не с тобой? — спросил Гарри напрямую.       — Хорошо, даже если со мной. — Син отвернулась с каким-то напряжением. — Никто не сможет заменить тебе твою мать. Мне кажется, если ты осознаешь это и перестанешь искать её в женщинах, тебе будет... проще.       — Мерлин, да не нужно заменять мне мать!       Блокнот снова ожил.       «...было в мушках. Это какой-то модификат Оборотного, пока неясно, какой именно. Кто бы ни находился рядом с тобой, она не та, за кого себя выдаёт. Ещё Лиз нашла воспоминание...»       — Её никто и не заменит. — Гарри с улыбкой посмотрел на ту женщину, что загородила ему путь к выходу. — Каждый человек хорош по-своему. И каждый заслуживает любви.       Снова кольнул блокнот. Чтобы не привлекать лишнего внимания, Гарри глянул только на самые последние слова.       «...но Кингсли распорядился выслать отряд быстрого реагирования...»       Он закончил мысль:       — По крайней мере, в детстве.       Дверь кафе распахнулась словно бы сама по себе. Дальше всё завертелось, как в бешеном водовороте.              Через дверь так никто и не вошёл. Но барменов за стойкой отрезало заклинанием, которое в Аврорате называли «стеной».       В этот же миг Син вскочила, словно пружина, и отработанным движением вскинула руку с палочкой:       — Протего!       Однако щит её не закрыл. Заклинание погасло, едва вылетев из палочки. Авроры подошли к захвату со всей серьёзностью. «Стену» знали лишь немногие и использовали только в редких случаях, чтобы сохранить в секрете. Помимо всего прочего «стена» всасывала в себя первые несколько защитных заклинаний, которые пытался применить кто-то, кроме авроров — но, к сожалению, только защитных. Гарри на миг задумался: кто именно из ребят появился в баре? Грингроф? Раннер? Из тех, кто знал заклинание стены, в первую очередь в голову приходили они.       Короткая белая палочка вылетела из руки той женщины, что выдавала себя за Деспенсер, в тот же самый момент, как та с неожиданной силой опрокинула стол, за шиворот рванула за него Гарри и, не выпуская, спряталась сама.       Бармены возмущённо заорали, двое с пивом забились куда-то в угол — Гарри отметил всё это краем сознания, понимая, что скоро всё равно теперь уже нагрянут стиратели памяти.       — Ведьма под внешностью Персефоны Деспенсер, — заговорил голос невидимого аврора, — вы обвиняетесь в организации нападений, покушении на убийство, использовании противозаконных...       — Проявись! — выкрикнул другой голос то же самое заклинание, которым несколько часов назад Сильверквилл пытался показать Гарри метку над головой Снейпа. И снова: — Проявись!       — Проявись! — вторил ещё один.       Гарри по собственному опыту знал, что это может значить. Заклинание либо не сработало, либо не дало эффекта. Син взглянула на Гарри — её лицо полыхало злобой. Но раз авроры засомневались в заклинании, значит, метки над её головой, скорее всего, не оказалось. Три разных голоса, подытожил Гарри. Здесь присутствовали как минимум трое авроров.       Стол дёрнулся в сторону — однако почему-то не отлетел. Син сжала воздух кулаком и словно бы удержала что-то на месте, хотя к столу не прикоснулась и пальцем. Гарри отметил, что находится в заложниках у ведьмы, которая умеет колдовать без палочки. В то время как сам он мог разве что ткнуть палочкой в глаз.       Однако такое колдовство расходовало слишком много сил. Аврорам лишь требовалось повторить заклинание ещё пару раз. Впрочем, хватило и одного — Син не стала больше держать стол. Выглянув из-за него, она шагнула назад, и почти сразу её импровизированный щит заклинанием оттолкнули к стене.       Отпустив Гарри, она шагнула вперёд, всё ещё загораживая ему вид. Он машинально переместился в сторону.       — Я сдаюсь. Гарри Поттер заколдован. Не приближайтесь к нему.       Заколдован? Он не чувствовал ничего подобного. Но это не гарантировало, что Син соврала.       Син — а вернее, не Син — подняла руки и очень медленно сделала полшага вперёд. Она снова огляделась и задержала взгляд на потолке — красный фон и белые каменные рёбра. Задержала надолго. Её уже должно было обездвижить заклинанием. Гарри отсчитал секунду, другую — в чём дело? Двое типов в углу молча сверлили его взглядами, один почти полностью заслонил другого. Авроры, должно быть, о чём-то общались между собой. Наконец вспышка коснулась Син и погасла безо всякого эффекта.       — Деактивируйте все защитные заклинания и артефакты, их наличие может привести... — начал невидимый голос.       — Хорошо.       Гарри не оставляло недоброе ощущение. Кажется, всё шло как и должно, вокруг Син заискрились огоньки снимаемых заклинаний. Может быть, просто стало слишком тихо. Сейчас Син обездвижат, а потом подойдут к нему, проверят, есть ли какие-то чары, снимут то, что снимать безопасно, и, может быть, он ощутит неожиданные изменения, пелена упадёт с глаз или что-то подоб...       ...И тут каменная балка над головой у Гарри затрещала и рухнула вниз. Гарри не успел увернуться. Но по чистой случайности, или по привычке, глаза зацепились за того, кто двигался — те двое в углу колдовали. Один только начал опускать палочку, а второй — наставил свою на стену.       Прямо рядом с Гарри раздался грохот. Пол проломился, повсюду повисла пыль. Из-за стойки визжал женский голос. Авроры наконец обездвижили Син, которой перебило руку куском камня; двое в углу попытались проломить стену и бежать, но их связали раньше.       Гарри так и стоял пригнувшись. Его окружил тройной аврорский щит. А по обе стороны от него — каменное ребро сложилось домиком. Как только арка начала падать, Син выхватила запасную палочку и выпалила заклинание быстрее, чем та успела упасть. Оба её конца оказались отрезаны от потолка двумя идеальными разрезами. Гарри внимательно осмотрел потолок: будто бритва прошлась по кусочку сыра. Два безупречных гладких среза.       Теперь Син лежала без движения, прижав к телу руки, одна из которых была сломана.       — Гарри, — раздался узнаваемый голос прямо рядом с ним, — срочно выйди оттуда, кто знает, что ещё обвалится.       — Привет, Кингсли. — Гарри последовал его совету, попутно отмечая, что теперь понятно, кто поставил защитную стену. — Прости, что отвлёк тебя от дел. Не ожидал, что ты явишься собственной персоной. Раз уж ты здесь, проверь, пожалуйста, я заколдован?       Пока Кингсли орудовал палочкой, Гарри отряхнулся от пыли, поднял блокнот с пером и добрёл туда, куда откатилась вторая палочка Син. Он стоял над ней, этим тонким кусочком дерева на пустом полу, и закрывал лицо руками. К горлу подкатил едва сдерживаемый, гомерический смех — но позволь себе Гарри рассмеяться сейчас, и простой проверкой он бы уже не отделался.       — На первый взгляд вроде бы ты в порядке, — с сомнением заключил Кингсли.