Нить

— Курсанты, подъём! У вас две минуты, чтобы надеть форму и спуститься в центральный зал! Опоздавшие отправятся на отработки в выходные! Время пошло! Несмотря на тот факт, что он привык рано просыпаться, вставать в пять утра все ещё было тяжело. Хотя время подъёма не менялось уже две недели, свыкнуться со столь ранним утром никак не выходило. Сам Лаббак часто просыпался рано, но это было в районе семи утра, и ломать режим, который выстраивал не один год, являлось хорошим испытанием. Организм не хотел ни засыпать раньше привычного времени, ни вставать, из-за чего Д’Альберу приходилось пользоваться будильником, чтобы насильно вырывать себя из пучины сна, ибо не всегда крики старшины помогали проснуться. И пусть его мозг всё ещё тормозил, но Лаббак смог в полубессознательном состоянии спуститься с кровати и надеть на себя форму, умудрившись даже не запутаться в последовательности надевания одежды. Пиджак ещё со вчерашнего дня был выглажен и аккуратно повешен в шкафу. Брюки прошли ту же процедуру. Туфли Лаббак заблаговременно начистил, поэтому минуту-полминуты спустя он выглядел как "настоящий курсант, а не его жалкое подобие", как любит говорить старшина. Как итог, Лаббак имел вполне приличный внешний вид, что портило только заспанное лицо с полузакрытыми глазами. Оставшееся время парень потратил на умывание, и ровно через две минуты после подъёма он стоял со своими однокурсниками в центральном зале, прямо перед суровым ликом инструктора. — Результат всё ещё заставляет желать лучшего. У Партас не застёгнута верхняя пуговица рубашки. За пренебрежение уставом у вас дополнительные два часа занятий по его изучению. Роттер, будет великолепно, если вы соизволите раскрыть глаза и уберёте эту нитку слюны с угла губ. Чтобы привести вас к более бодрому состоянию, назначаю вам утреннюю разминку, скажем, в течение недели. Детали расскажу позже. Д’Альбер… Вот к вам вопросов никаких нет. Всё безупречно. Берите пример с нашего герцога. Сколько сил ему стоило не зевнуть в момент, когда он с лёгкой улыбкой кивнул — даже Первому Императору неизвестно. Но он с аристократическим достоинством справился! Это была уже третья похвала в его сторону за последние восемь дней, что приводило в раздражение многих его однокурсников. И Лаббак не мог сказать, что не чувствовал от этого приятное ощущение злорадства. Ведь он — лучший на их потоке. И он не планирует менять этот порядок. Что вообще может быть удивительного в том, что Лаббак превосходит остальных? Удивительно скорее то, что на втором месте в списке результатов оказалась северянка из клана Партас. Та самая с голубыми волосами, которая поставила себе главной целью настроить против себя Лаббака. В её защиту Лаббак мог сказать то, что делала это она со всеми однокурсниками, но Д’Альбер оказался на первом месте в приоритете её целей. Он допускал мысль, что делала она это, возможно (!), неосознанно, ведь всё-таки она с менее развитых и более суровых земель, но… Это не означает, что Лаббак готов был терпеть варварское отношение к себе, даже от варвара. Впрочем, для представителя Севера, Эсдес была удивительно образована и хорошо училась. По сути, её оценки не уступали его, и они вполне могли бы делить первое место в рейтинге, если бы не её упрямство в некоторых вопросах. Как, например, эта незастёгнутая пуговица на рубашке. Она готова была терпеть наказания, но не выполнять указания и приказы от вышестоящих. И это в какой-то мере даже поражало Лаббака, заставляя испытывать что-то вроде уважения к голубовласой девушке. Пусть он никогда в этом и не признается. Имперская Академия была элитным училищем, и выпускали здесь в основном элиту. Те, кто удачно отучился, не получал ничего меньше, чем офицерское звание. Некоторые могли дослужиться даже до генералов, за что получали собственную армию. Связи здесь могли помочь только в случае поступления в неё, но никак не в обучении. Если человека исключили, то вернуться обратно было практически невозможно — требовалось иметь близкие связи либо с Императорской семьёй, либо же быть дружным с самим генералиссимусом Буддоу, что вообще является маловыполнимым. И из-за своего статуса, преподают здесь также совсем нелёгкие предметы — от высшей математики до стратегии ведения войны, зависимо от того, на какой факультет кадет отправится дальше. Лаббак намеревается стать имперским следователем — человеком, что расследует преступления, выясняет причину смерти, опрашивает свидетелей, собирает доказательства и иногда даже защищает обвиняемых. Крайне тяжёлая, но уважаемая среди людей профессия. И самое главное, имперские следователи подчиняются напрямик Императору. И Лаббак приложит все усилия, чтобы достигнуть своей цели. Ведь по-иному он не сумеет отомстить за их смерть. *** — Д’Альбер, хватит тормозить нас! — Как только перестанешь говорить о себе во множественном числе, Партас, я, возможно, выслушаю твоё предложение. А до тех пор, будь добра, не отвлекай меня от пробежки. Он ещё сильнее ускорился, действительно оставив девочку позади, с явным превосходством бросив на неё взгляд. В ответ на него Эсдес оскалилась и начала медленно сокращать дистанцию. — Слева, придурок! Она умудрилась поравняться с ним, и он почувствовал раздражение, что каждый раз накатывает от общения с северянкой. И с каждым днём держать его в себе становилось всё тяжелее. Лаббак стал ещё быстрее передвигать ноги, но спустя несколько секунд его по новой нагоняли, опережая буквально на метр, пока он не менял ситуацию на противоположную. — Кадеты, упражнение закончить! Пять минут перерыв, и переходим к полосе препятствий! Медленно остановившись, он опёрся руками в колени, глубоко задышав, восстанавливая дыхание. Эсдес плелась в паре метров от него, практически копируя Д’Альбера. Они даже дышали практически в один такт, что показалось Лаббаку забавным, из-за чего уголки губ дёрнулись вверх. И это не осталось без внимания. — В следующий раз ты будешь вторым, Д’Альбер, — прошипела Эсдес, бросив на него свирепый взгляд. У неё по лицу стекал пот, прямые голубые волосы были растрёпанные и мокрые, а кожа раскрасневшейся. — Как скажешь. Он не хотел переводить дыхание и короткий перерыв на разговоры, тем более с собеседником вроде Эсдес. Успокоение пульса было более приоритетным. Особенно перед полосой препятствий! К его счастью, за эти пять минут он сумел восстановить дыхание и к новой задаче подошёл полностью готовым. Полоса препятствий была огромным полем около ста метров в длину, где каждые десять метров располагалась новая преграда. Высокие изгороди с последующим зигзагом труб, канатная перекладина, вслед за которой практически сразу три отвесные стены, которые можно преодолеть только с разбегом, "туннель" из длинной и широкой трубы, внутри которой очень густой песок, по которому передвигаться крайне сложно, особенно лёжа. Неподготовленные люди ни за что не смогут пройти самое "любимое" упражнение на физической подготовке среди курсантов. Даже Лаббаку и Эсдес было тяжело на нём, хотя их подготовка считается лучшей на курсе, что уж говорить о менее подготовленных людях. Но в итоге все студенты прошли на не менее чем удовлетворительный результат. И в этот раз Эсдес была на первом месте, отчего Лаббак почувствовал нечто близкое к гневу, особенно от победной ухмылки, что ему послала эта синеволосая дикарка! И она видела эти эмоции в его глазах, а потому ещё сильнее чувствовала превосходство. «Надо увеличить нагрузку на тренировках!» Он не позволит ей смотреть на себя свысока. *** Дни тянулись в недели, недели превращались в месяцы. Как Лаббак и обещал самому себе, он утроил свои усилия во всём, что касается учёбы, что, учитывая и возросшую сложность обучения, истощало Лаббака едва ли не каждый день. И абсолютно то же самое можно было сказать про Эсдес. Они фанатично пытались перегнать друг друга, иногда даже забывая про приёмы пищи или уход за собой. Поэтому люди уже даже привыкли видеть Эсдес с растрёпанными волосами, а Лаббака в помятой одежде. Однако стоит сказать, что инструктора действительно испытывали гордость за этих двух, так как в своей конкуренции они стали, наверное, самыми успешными первокурсниками за последние сто лет. На итоговом экзамене их баллы были максимальными из тех, что можно получить. Преподаватели даже персонально задавали им вопросы из курсов выше, и они с лёгкостью отвечали на них. В итоге, в Имперской Академии случилась вопиющая ситуация — первое место было разделено между двумя людьми. Что не понравилось этим самым людям. — Не думай, что ты на одном уровне со мной, Д’Альбер, — шипела ему в лицо Эсдес, угрожающе сузив глаза. — Мы не равны. — Вот тут ты права, Партас, — с лёгкой улыбкой ответил Лаббак, даже не обратив на её угрозу внимания. — Разница между нами слишком велика, чтобы говорить, что мы равны. Не говоря ни слова больше, Лаббак отправился в свою комнату в мужском общежитии. Этот день был последним в семестре, и весь следующий месяц являлся перерывом в обучении, которое он собирался провести в своём поместье. Честно говоря, он уже успел соскучиться по Кейтлин и старшим братьям. Тем более варианта остаться в общежитии не было — его собираются обновлять к следующему семестру, поэтому остаться здесь нельзя. Но Лаббак уже имел план, как провести месяц отдыха. В поместье, по его соображениям, он пробудет три недели, после чего отправится с Кейтлин в Столицу, чтобы провести время тут и заодно докупить себе книги для обучения. А также навестить его знакомых в Столице. По Серью и Огру он тоже успел соскучиться, к своему огромному удивлению. Его повозка должна была приехать ровно в полдень, чтобы Лаббак успел зайти в библиотеку академии и отдать книги, которые он брал для изучения, попрощаться с немногочисленными друзьями, коих он успел завести, и упаковать презенты для братьев и Кейтлин, что он купил в Столице во время одних из выходных. Ничего особо ценного, скорее обычные сувениры, которые, как он считал, понравятся его близким. Декоративный и очень красивый кинжал, которым даже поранить человека было трудновато, Лаббак купил специально для Аркрейна. Тот был заядлым ценителем оружия, и ему точно будет по нраву красиво выполненный кинжал. Дейну Лаббак прикупил кожаный пояс со множеством креплений, как для оружия дальнего боя, так и ближнего. Это был самый нейтральный подарок, который он мог придумать, ведь, к огромному удивлению Лаббака, о среднем брате он мало что знал, поэтому и выбрал такой неказистый презент. А для Кейтлин он нашёл большую книгу с самыми разнообразными рецептами. Лаббак знал, что она любит готовить, поэтому с этим подарком он точно не прогадал. За заботами и общением с друзьями время пролетело незаметно, и за полчаса до полудня Лаббак был полностью готов. Большой чемодан с вещами и одеждой лежал у его ног и тоже дожидался, когда повозка приедет и заберёт его. Д’Альбер стоял со скрещёнными на груди руками, прикрытыми глазами и поднятой вверх головой. Лёгкие порывы ветра обдували его лицо и развевали отросшие волосы, из-за чего чёлка упала на глаза. Настроение было… ленивым. Лаббак взял и долгое время поддерживал очень высокий темп обучения, и теперь впереди его ожидал отдых, он наконец позволил себе расслабиться. Парень бы с удовольствием сейчас прилёг и поспал, если бы не понимание, что он выспится в повозке. И спать стоя он ещё не научился. Солнышко приятно щекотало кожу, стараясь открыть прикрытые веками глаза и поздороваться. Несколько птиц из парка тихо щебетали свои песни, успокаивая эмоции и даря расслабление. Вот только продлилось для Лаббака оно недолго. На его плечо опустилась мозолистая ладонь одного из немногих людей, с которыми он общается. Только он может настолько нагло врываться в личное пространство Лаббака. Он, а также Эсдес. — Ну что, не дождёшься возвращения в свои владения, а, Лаббак? — второй наследник рода Роттер всегда был позитивным ребёнком, с лица которого почти никогда не пропадала улыбка. — Так и есть, Рик. Я успел соскучиться по всем в поместье. И уже чувствую, как буду не в состоянии двигаться, когда Кейтлин накроет торжественный стол еды и заставит меня съесть его в одиночку, — они тихо рассмеялись незамысловатой шутке, доля правды в которой тоже была. — О, кажется, моя карета едет. Ну, до встречи через месяц, друг. Как будешь поблизости — не стесняйся погостить в моих владениях, — Роттер крепко пожал ему руку. — Всенепременно, Рик. Спокойной тебе поездки. — Взаимно, Лаббак! Рикард Роттер взобрался в повозку с родовым гербом в виде оскаленной пасти аниведя и выглянул в окно, помахав ему напоследок рукой. То же самое сделал и Лаббак, с лёгкой улыбкой провожая своего… друга. — Только не заплачь от разлуки, Д’Альбер, — донёсся ему в спину язвительный голос, обладателя которого он всегда узнает. — Партас, — обернулся к ней Лаббак, улыбка так и не сползла с его лица, а за год общения и грызни с Эсдес он даже начал считать её не просто раздражающей конкуренткой в учёбе, но и умной, находчивой, и, что удивительно, достаточно красивой девушкой. Чем-то их отношения напоминали Лаббаку времена глубокого детства, когда точно так же он общался с Арианной. Это откровение стало для него столь шокирующим, что целый день он был погружён в свои мысли, за что получил даже предупреждение от учителя, впервые за время его обучения. Осознав это, от его былой злости на неё мало что осталось, и в последнее время её попытки его задеть теперь лишь сильнее щекочут эго, ведь только его она считает достойным внимания — на остальных она даже беглого взгляда не бросает. А сам Лаббак их известную на весь первый курс грызню воспринимает скорее игрой, в которую с удовольствием и играет. — Как всегда, в смертоносности можешь поспорить только с западной гремучкой. Глаза Эсдес временно расфокусировались, пока она пыталась осознать, был ли это комплимент или очень тонко сформулированная издёвка. И, судя по тому, как её зрачки сузились, она поняла, что это было второе. Зашипев не хуже, чем настоящая змея, Эсдес, гордо взмахнув волосами, ушла обратно в направлении общежития. Вполне вероятно, что ей негде будет жить на время паузы в обучении, но Лаббака это мало интересовало. Впереди ожидаемый им отдых!