Нить

Лаббак подавил очередной раздражённый вздох и снова попытался сконцентрироваться на книге перед собой. Этим он пытался заняться на протяжении последнего часа, но… тяжело вникать в сюжет книги, когда экипаж трясётся, из-за чего его всё ещё заживающее плечо отдавалось ноющей болью. Не столь сильной, чтобы он хватался за рану и бежал к медику, но чтобы каждый раз отвлекаться, когда экипаж наезжает на кочку или попадает в ямку — вполне. Эсдес, что сидела напротив него, таких проблем не имела. Её глаза с ленивым интересом бегали по странице манги, что она читала, и примерно раз в десяток минут обводили взглядом внутреннее убранство салона либо поля снаружи. — Сколько нам осталось ехать? — спросила она, вернув взгляд на него. — В районе часа. — Хорошо, — она подняла руки вверх и протяжно потянулась. — Я тогда вздремну. Будь добр, разбуди меня, когда мы приедем. — Без проблем. И она благодарно прикрыла глаза, привалившись головой к мягкой спинке скамейки, что была в экипаже, явно не обеспокоенная тем, что оставляет своего спутника в одиночестве. Через пару минут Эсдес уже тихо засопела, за что получила раздражённый взгляд зелёных глаз. Тем не менее, он вернул своё внимание к этой проклятой книге. Раздражение всё ещё бурлило в нём, но он его успешно подавил и с привычным упорством принялся вчитываться в ровные строчки текста. Час пролетел незаметно… хотел бы он так сказать, но на самом деле это было не так. Чтение всё так же давалось с трудом, и он часто прерывался, чтобы посмотреть на спящую Эсдес или на потолок экипажа. По итогу, за час он едва прочитал четыре страницы текста, и потом ему придётся перечитывать по новой. Тем не менее, этот злополучный час всё же прошёл, и Лаббак, предварительно разбудив Эсдес, вышел из экипажа, с наслаждением потянулся. Ту же процедуру проделала и Партас, после чего с интересом начала осматривать особняк Д’Альберов. — И как тебе? — Большой, пафосный, дорогой. Как и у всех дворян. — Говоришь так, будто видела их сотни. — Я сомневаюсь, что там будут огромные отличия от моей характеристики. — Туше. Они подошли к массивным дверям поместья, и Лаббак, приложив для этого немалые силы, раскрыл их. — Господин Лаббак, мисс Партас, — их встретила одна из служанок в поместье, с глубоким поклоном и опущенными вниз глазами. — Через полчаса будет подан обед. Мисс Партас, позвольте показать мне ваши покои. — Веди. Новая вспышка раздражения прошла вдоль его естества, и он снова силой подавил её. Он часто сталкивался с пренебрежением в свою сторону от служанок, но в этот раз… мало того, что она проигнорировала его, нарушив все нормы уважения от слуги к господину, но и сделала это на глазах у гостя. ЕГО гостя. Он на многое закрывал глаза, но на столь публичное и явное неуважение к тому, кому ты должна служить… это вопиюще. И ладно Эсдес, она не разбирается в аристократическом этикете, но он крайне сомневался, что, приведи он того же Рика, ситуация изменится. А значит, стоит это пресекать. Развернувшись, он двинулся в сторону кабинета Аркрейна. Больше он не будет столь мягкотел к служанкам в своем особняке. — Брат? Нечасто ты заходишь в мой кабинет. Что-то случилось? — Аркрейн сидел за своим массивным тёмно-красным столом и разбирал десятки пергаментов, что аккуратно лежали с левого края. Лаббак прошёл и уселся в большое, а главное мягкое кресло. — Здравствуй, Аркрейн. Да, случилось, — он прикрыл глаза, делая несколько вдохов и выдохов, чтобы унять так и не ушедшее раздражение. — Сегодня, когда мы с Эсдес приехали в поместье, одна из служанок решила, что проигнорировать меня при МОЁМ госте — великолепная идея. И будь это за закрытыми дверьми — я бы стерпел, так как они долго у нас работали и всегда так ко мне относились. И Эсдес слабо знакома с нормами этикета аристократов. Но если бы я привел сына барона? Что бы он подумал о нашем роде, где служанки не уважают тех, кому служат? — Это… проблема, — Аркрейн с тихим вздохом откинулся на своё кресло и устало посмотрел на него. Лаббак же не отрывал взгляд от старшего брата. — Я проведу с ними разговор касательно этого. Прости за это. — Я к этому уже привык, — он легкомысленно пожал плечами. — Просто убедись, что подобное не повторится. Нельзя, чтобы на род Д’Альберов смотрели, как на ничтожеств из-за действий глупых служанок. — Да, ты прав. Спасибо, что сообщил об этом, — Лаббак так и не сдвинулся с места и при этом выглядел крайне неуверенно. Что не осталось не замеченным главой рода. — У тебя есть ещё что-то? — Да… скажи, ты помнишь, как мы относились друг к другу до смерти отца? — Ха-ах. Так вот о чём ты, — он устало откинулся на спинку кресла и перевёл взгляд вверх. — Знаешь, не только для тебя отец был примером для подражания. Я тоже всегда на него равнялся, пусть и делал это неверно. Вместо гордости испытывал гордыню. Вместо рода я любил своё положение в нашем роде. А после смерти отца… когда на меня свалилось управление родом, у меня было время всё обдумать. Отец он… он гордился тобой, Лаббак. Хвалил тебя перед всеми союзниками и друзьями. Я начал присматриваться к тебе. И ты меня поразил. Твоя учёба в академии, твой уровень подготовки — всё это заставило меня уважать тебя и испытывать ту же гордость, что и отец. Ты — часть нашего рода, Лаббак. Моя родная кровь. Смерть отца позволила открыть мне глаза и относиться к тебе, как к семье, а не как к… чужому. — Спасибо, Аркрейн, — Лаббак низко склонил голову в знак признательности. Глаза предательски щипало, но он сдерживал себя, чтобы не показать слабость перед главой рода… нет, перед братом. — Я горжусь тем, что я твой брат. — Спасибо, Лаббак. Мы — семья. Род Д’Альбер встанет за тобой скалой, помни это. Чти свою кровь. — И проливай чужую кровь. До встречи, Аркрейн. — До встречи, Лаббак. Он вышел из кабинета и отправился в свою комнату на деревянных ногах, куда уже должны были доставить чемодан с его вещами. Слова брата всё ещё отбивались эхом в его мыслях, и искренняя улыбка не покидала его лицо. — Кейтлин, ты ведь знаешь, что я сам могу разгрузить вещи? — со вздохом спросил Лаббак, когда вошёл в комнату и увидел, что его служанка принялась за распаковку чемодана. — Знаю, господин Лаббак, и не сомневаюсь в вас. Но будьте милосердны к пожилой женщине, которая так редко видит вас, позаботиться о вас. — Могла и просто сказать. Я тоже по тебе скучал, Кейтлин. Он ласково обнял её со спины и обернул руки вокруг талии, прижавшись к спине, благодаря чему и почувствовал, как она напряглась. И тут же развернулась к нему, крепко прижав к себе. Стояли они недолго — минут пять, после чего сразу в две пары рук приступили к распаковке его вещей. *** — У тебя огромное поместье, Д’Альбер. — Сочту за комплимент, Партас. Они вдвоём прошли к тренировочной площадке, где уже было небольшое количество людей — в основном из дружины Д’Альберов, что практиковали свои навыки владения оружием. Среди них был и старый знакомый Лаббака, что учил его некоторым приёмам и уходу за доспехами. — Господин Лаббак, какая встреча! — мужчина, чьи волосы уже тронула благородная седина, протянул закованную в перчатку руку, которую Лаббак пожал. — Давно я вас не видел, вы, я смотрю, возмужали? Уже девушку привели в поместье, — с ухмылкой закончил он, вызвав скептически поднятую бровь у Д’Альбера, вместе с фырком от Эсдес. — Какими судьбами? — Моя гостья решила провести тренировку и попросила меня показать ей наше поле для спаррингов, — подчеркнув слово "гостья" ответил он, проигнорировав остальное. С этим мужчиной вступать в перепалки только себе дороже — именно благодаря ему у Лаббака так подвешен язык. И, на самом деле, Эсдес просто хотела подраться, причём желательно с ним, но его формулировка была гораздо лучше. — Надеюсь, что мы не помешаем вам? — Нет, нет, что вы! Мы вполне можем выделить вам немного пространства для тренировки. Вам же десяток метров хватит? Он повернулся в сторону Эсдес и вопросительно приподнял бровь, дожидаясь её ответа. Партас же просто кивнула, продолжая с любопытством посматривать на их взаимодействие. — Конечно, премного благодарен, — кивнул Лаббак, без эмоций заметив, как дружинники разошлись чуть сильнее, образовав пустое пространство десять на десять метров. Все они догадывались, ради чего Лаббак так тренируется и какую цель преследуют. А уж сам Лаббак о ней никогда не забудет. Месть свершится. Рано или поздно. — Тогда мы, пожалуй, начнём. — Конечно. — Я смотрю, вы с ним в хороших отношениях, — заметила Эсдес, пока они направлялись к стойкам с оружием. — Именно он меня учил и помогал со многими вещами. По сути, я провёл с ним больше времени, чем с отцом, и Игнатий стал для меня кем-то вроде… дяди? — он задумался на несколько секунд, после чего уверенно кивнул, подтверждая свои слова. — Мои знания и мои навыки во многом благодаря его заслугам. Но мы отвлеклись. Вроде хотели устроить спарринг, а не работать языком. — Первое предпочтительнее, — исказила губы в предвкушающем оскале Эсдес. Лаббак схватил в левую руку привычный ему одноручный меч, а Эсдес урвала одну из немногочисленных рапир, к которым пристрастилась. Нет, она, конечно, могла обращаться и с обычным мечом, наподобие того, что в руках Лаббака, но отдаёт предпочтение именно рапире. И, естественно, всё оружие тут было затуплено, чтобы если и поранить, то лишь небольшой царапиной. Но от синяков это не спасало. Без какой-либо команды они сорвались с места, атакуя друг друга с самых неожиданных углов и самыми неприятными атаками. До откровенно грязной борьбы дело не доходило, поэтому никаких плевков в лицо не было, но если подвернулся случай носком ботинка зацепить немного песка и бросить его в противника, то сам бог не простит эту упущенную возможность. Лаббак был чуть более техничен, и у него было более универсальное оружие, которым можно наносить как колющие удары, так и режущие, в то время как Эсдес была ограничена только первым вариантом атак. Но она компенсировала это большей скоростью за счёт менее тяжёлого оружия. По большей части это была именно отработка её владения рапирой, поэтому пусть сражение и было максимально приближено к реальному, никто не ставил задачи покалечить или навредить другому. И использовалось только их оружие, без применения кулаков или ног. Вот Эсдес увернулась от горизонтального взмаха Лаббака, чтобы, пока он не успел вернуть меч в нужное положение, провести три колющих выпада, от которых Д’Альберу пришлось спешно уклоняться. В отместку он подловил её на слишком глубоком выпаде и атаковал её ногу, по которой тупой конец его меча прошёлся вскользь. Изменив стойку, Эсдес стала более осторожной и больше таких ошибок не совершала, делая скорее проверяющие уколы, пытаясь вскрыть его оборону. И пару раз это прошло, на что Лаббак раздражающе дёргал губами в слабом намёке на оскал, обещая себе увеличить количество времени в тренировке с мечом. И в глазах своей подруги он увидел то же обещание. Атаки становились всё более дерзкими с обеих сторон, в ход пошло не только мастерство, но и обманные манёвры и неотработанные приёмы, количество пропускаемых атак увеличилось у обоих. Но всё же победителем вышел Лаббак, так как на песок он упал лишь коленом, а не как Эсдес, местом, которое в приличном обществе не упоминается. — Я… ха-ах… победила. По итогу битвы… ты умер… четырнадцать раз. — Двенадцать… фу-ух… два раза ты попала не в жизненно важные органы… так что продолжать бой я мог… а я тебя… фух… смог гарантированно убить… тринадцать раз… — Пизд… ёжь… фух. — Будешь так… выражаться… в жёны не возьмут… ха-ах. Хорошо поспаринговались. — Будто мне это надо, — фыркнула уже вернувшая возможность нормально дышать Эсдес. — Да, давно я так не выкладывалась. — Несколько недель прошло, Партас. Так что не так давно это и было, — счёл нужным напомнить он ей, но был просто проигнорирован. Уставшая Эсдес встречалась ему не то чтобы часто, ведь действительно выкладываться они могли редко, но в эти моменты из достаточно активной девушки она превращалась в детёныша красноглазый коалы, которой иногда даже лень добраться до гнезда и уснуть. Так же для Партас, вступать в словесную пикировку с ним было просто лень. Как и двигаться. Потому он и не обратил внимания на то, что она, потная и уставшая, улеглась на прохладный песок арены спиной и прикрыла глаза, став ещё и грязной. — Заболеешь ведь. — Пофиг. Зная, что беспокоить её в ближайшие пятнадцать минут смысла нет, он взглядом осмотрел округу и нашёл там нужного человека — служанку. — Мира, подготовь для Эсдес ванну и набор сменной одежды! А также позови кого-то с навыками массажа для неё! — Будет сделано, господин! Он удовлетворённо кивнул и нашёл в себе силы поставить тренировочное оружие туда, откуда их уже взяли. И только после этого Д’Альбер улёгся рядом с Эсдес, позволяя себе десяток минут дать мышцам отдохнуть. — У вас даже массажисты есть, — без удивления протянула Эсдес. — Родиться аристократом, оказывается, не так плохо. — Да, в этом есть свои плюсы, — согласился Лаббак, поднявшись в сидячее положение. — Массаж и ванная являются одними из них. — К этому можно и привыкнуть, — пробормотала Партас, повторяя его действия. — Готовить не надо, убираться не надо, любое желание выполняется по щелчку пальцев. Теперь понятно, почему большинство аристократов такие слабаки. — В мире аристократии понятие "сила" отличается от того, которое принято на Севере, — он посмотрел в бездонные сапфировые глаза своей подруги. — Тут сражения идут не на мечах, а на словах. Интриги — часть нашей постоянной жизни. — То есть ты интриган? — со скрытым весельем спросила Партас. — И какую же интригу ты задумал? Привёл беззащитную девушку в своё поместье с непонятными намерениями… мне уже начинать беспокоиться? Он закатил глаза, но слабая усмешка коснулась губ. У Эсдес после спаррингов в полный контакт всегда игривое настроение. — Конечно! — он добавил в голос как можно больше экспрессии и вдохновения. — Это с самого начала был мой план. Пристрастить тебя к аристократическому миру, чтобы ты слишком расслабилась и наконец проиграла в нашем соревновании за первое место. — Хороший план, — умно покивала она. — Надёжный, как южные часы. Но кто же раскрывает свои планы, пока они ещё не завершены? Теперь я буду только осторожнее! — Ты не устоишь перед моим замыслом! Ты уже попала в ловушку, которая захлопнулась! Если, конечно, не хочешь отказаться от массажа и горячей ванны. — Раз я играю роль главного героя, то должна лицом к лицу встретиться с опасностями! — патетично воскликнула Эсдес. После чего, посмотрев на абсолютно серьёзное выражение лица Лаббака, не выдержала и заливисто рассмеялась. Её смех поддержал и Д’Альбер. — Ты читаешь слишком много манги, Эсдес, — со смешком заявил Лаббак. — Между прочим это ты меня на неё подсадил! — она обвиняюще тыкнула в него пальцем, впрочем, не убирая с лица ухмылку. — Теперь пожинай плоды своих действий. — Виноват по всем статьям, — подняв руки в защитном жесте, заявил Лаббак. — Но я не видел сопротивления, когда "подсаживал" тебя на эту литературу. И нам пора идти, если хотим успеть к моменту, пока вода в ванной горячая. — Это будет большой потерей, если мы не успеем, — кивнула она, наконец поднявшись на ноги. — Благодарю за спарринг. — Взаимно. И, зная тебя, это будет не последний тренировочный бой за время нашего отдыха. — Я могу попросить и кого-то из дружинников Д’Альберов, если тебе так тяжело справиться с ровесницей, — взмахнула своими волосами Эсдес, с насмешкой посмотрев на него. — Только потом не жалуйся, что ты всегда второй. — Ты играешь в опасную игру, Партас, — он тонко усмехнулся. — Только те, кто идут на риск, могут в конце победно поднять бокал вина. Весело переругиваясь, они вошли в поместье, провожаемые ухмылками дружинников, которые видели их взаимодействие от и до. *** Лунный свет неуверенно заглядывал в окно её комнаты, создавая причудливые картины танца теней в пустых углах. Помогали в этом и редкие деревья, которые искажали поступающее освещение от природного ночного светила. Синие глаза с отстранённым любопытством следили за этим представлением, а воображение создавало из этого чудесные сюжеты. «Первый, что мне лезет в голову?» Она перевернулась на другой бок, уткнувшись в тёмный угол, где уже лежали её сложенные чемоданы со всеми её вещами и даже несколькими, которые ей позволили оставить. Одним из примеров является небольшой фотоальбом, который на протяжении нескольких недель пополнялся фотографиями. Также ей подарили портативные наушники и плеер с диском, в котором были последние новинки инструментальной музыки. Она ни в коем случае не просила этого, но Лаббак слишком хорошо её знал и отдал его ей. Это было крайне мило с его стороны. Если признаваться самой себе, то эти несколько недель были самыми приятными за последние года. С момента, как её клан вырезали западники, Партас не позволяла себе отдыха — учёба, тренировки, сон и всё по новой. Была одна цель — стать как можно сильнее, чтобы не посрамить свой уже не существующий клан. По большей части ничего не изменилось, но теперь она поняла, что отдых хоть иногда ей нужен. Как и друзья. Признавать Д’Альбера другом стало так легко… словно и не было тех разногласий и вражды в момент их знакомства. Более того, те времена, по-субъективному ощущению, были так давно, что вспоминаются с ностальгией. И всё же… Послезавтра начинается новый семестр в академии, и их пути разойдутся. Она направится на курс командования, чтобы в будущем стать генералом армии, а он направится на стезю расследования, чтобы выучиться на имперского следователя. И пусть у них будут схожие факультативы, но встречаться они будут гораздо реже. В конечном итоге она снова останется одна и без друзей. Не то чтобы она стала зависима от общения или компании, но явно ценила это. В конце концов, вступать в дружеские пикировки оказалось забавно. С другой стороны… Ничто не мешает им навещать друг друга на протяжении оставшегося времени обучения. Они, конечно, уже не живут в одной комнате, но общежитие-то одинаковое, поэтому никуда от неё Лаббак не сбежит. Тем более, как бы он ни артачился, но ему самому приятно быть рядом с ней. А после выпуска она что-то придумает… С предвкушающей улыбкой она наконец погрузилась в спокойный сон.