Нить

— Что значит ты отправляешься на передовую?! Лаббак редко когда видел Эсдес в бешенстве. В повседневной жизни она всегда сохраняла спокойствие, или, по-крайней мере старалась это делать. У неё было много этапов злости: на первом она начинает улыбаться кончиками губ, буравя объекта раздражения пристальным взглядом. Следующий этап выражается в элегантно приподнятой брови и скрещенными руками. После этого она хмурится и начинает смотреть исподлобья, а холод в её глазах отлично показывает, владельцем какого тейгу она является. Дальше Эсдес упирает руки в бока и её лицо становится безэмоциональным. Последний же выражается в том, что она повышает голос, её глаза хищно сверкают чистым бешенством и она пытается нависать над собеседником. Он отлично знал все этапы, ведь зачастую причиной злости же то являлся он сам. Что же, в данный момент был последний этап. — То и значит, — Лаббак коротко взглянул на взбешенную Эсдес, тем не менее, не обратив на её злость никакого внимания. — Я не собираюсь сидеть в тылу, прячась за спинами солдат. Тем более я аристократ, если ты забыла. Охранять Империю — моя обязанность. Боковым зрением, он увидел, как девушка подошла к нему сбоку и нависла. В обычной ситуации он был бы выше её, однако тот факт, что он собирал свои вещи в рюкзак сыграл ключевую роль — она могла смотреть на него сверху вниз, что редко себе позволяла. — Я напоминаю тебе, что ты обучался на имперского следователя, а не солдата. Твоя задача — поиск, преследование и допрос подозреваемого, а не сражение на передовой, — Эсдес скрестила руки под грудью, прищурившись. Таким образом обычно поступают хищники, что фокусируют взгляд на будущей добыче. — Тем более работы у тебя в Столице будет предостаточно. — От временной потери младшего следователя Столица не погрузится в хаос, — он повернул голову в её сторону и с не меньшим холодом ответил на её взгляд. Медленно, в лазуритовых зрачках девушки сменялись эмоции — затухала злость, но взамен ей росла обеспокоенность — он это отчётливо видел, но решил проигнорировать, отдав предпочтение дальнейшей сборке рюкзака. — Можешь не переживать, я уже получил одобрение как от своего начальства, так и от Премьер-министра, так что тебе не придется задерживать меня как нарушителя субординации. — Лаббак, — она осторожно, будто пытается успокоить хищника, отобрала его походной рюкзак, куда он за всё время разговора складывал вещи, и присела перед ним на кровать, — что с тобой? — Я в полной норме, — нахмурившись, ответил он. К заботе он не привык, ведь единственный человек, что проявлял её к нему была Кейтлин, которую он в своей жизни поставил в раздел исключений. От Эсдес же он её никогда не ждал и никогда не просил. Откровенно говоря он даже не был уверен, что она на такое способна. — Ты перестал контролировать свою силу, — она провела пальцем по его шее, собирая маленькие льдинки и показав их ему, для наглядности. — Это не похоже на норму. — Нет ничего, о чем тебе бы следовало волноваться, Эсдес, — он отдернул голову, проявив удивительную грубость к своей подруге, после и отвёл взгляд. — Я просто хочу выполнить свой долг. — Ты ведь знаешь, что можешь мне доверять, да? — её голос был тихим, и таким нежным, словно мама разговаривает с сыном, объясняя ему ошибку — он и не подозревал, что она способна на такое количество заботы. И как бы не было стыдно об этом даже думать, он растрогался. — Да, знаю, — его собственный голос был не громче шёпота. Сам того не заметив, его руки начали трястись. Зато это заметила Эсдес. — Лаббак, — она взяла его пальцы в свои ладони и мягко сжала их, заглядывая в закрытые челкой глаза. — Что бы не случилось у тебя в прошлом, я на твоей стороне. Ты самый близкий человек, что у меня есть. Мы с тобой даже делим одну силу. Если ты не хочешь о чем-то говорить, то не надо, но, прошу, не надо ранить меня своим недоверием. — Я знаю, Эсдес, — он сжал в ответ её руки, и послал ей блеклую, вымученную улыбку. — Западники убили моего отца, — линия его губ выпрямилась, и руки снова задрожали — теперь она поняла, что не от страха или сожаления, а от ярости. — Всю жизнь он для меня был идолом. Объектом поклонения. Я равнялся на него. Я подражал ему. И пусть он меня не любил, я продолжал считать его лучшим отцом и главой рода. А потом эти ублюдки его убили. Не в честном бою. Не сталью. Ядом. Подло отравили неизвестной смесью. Он не выдержал до помощи. Я потерял его. Из-за них. Из-за этих мразей. Я обманул тебя Эсдес. Я отправляюсь на войну не из-за чувства долга, — его взгляд приобрел совсем звериные очертания, как и улыбка на лице. Температура в комнате упала на несколько градусов, и Эсдес обнаружила у себя на ресницах образующийся иней, — а из-за желания отомстить. *** — Давно не виделись, Лаббак! — Рикард Роттер, его старый знакомый из академии и, возможно даже друг, подошёл к нему с яркой улыбкой на лице. Одет он был уже не в форму академии, а в офицерский мундир. — Приятно увидеть знакомое лицо! — Взаимно, Рикард, — Лаббак с привычной лёгкой улыбкой пожал протянутую руку. — Не ожидал тебя тут увидеть. — Отец решил, что опыт в поле мне необходим, — пожал он плечами. — Да и это поможет мне подняться выше в карьерной лестнице. — Так ты значит карьерист, — прищурив глаза ответил он. — Каюсь, грешен! — он театрально развел руками, опустив голову. — Но согласись, лучше быть начальником стражи, чем обычным стражником. — Тут и поспорить нельзя, — покивал Д’альбер. В ряды имперской стражи нельзя было вступать сразу на руководящие должности без какого-либо опыта, поэтому многие люди, проходящие обучение в Имперской Академии, вызывались добровольцами в горячие точки, чтобы набраться опыта и репутации. — И в чьё подчинение ты попал? — Младшего генерала Эсдес, — он снова ярко улыбнулся, хитро прищурив глаза. — И смог договориться, чтобы меня отправили в твой небольшой отряд. Так что приказывай, босс! — Это… интересный поворот событий. Но я явно не против подобного исхода, — он устремил взгляд на Эсдес, что стояла в десятке метров от них и разговаривала с Наджендой. И по скучающему лицу было видно, что общение это не сильно ей по нраву. Когда Партас осознала, что мотив у Лаббака более чем логичный и личный, особенно учитывая её странную философию, она отбросила попытки переубедить его. Взамен, неизвестно каким образом, она умудрилась убедить старшего генерала, что ответственен за подавление восстания западников, отправить Лаббака в её часть войск и сделать заместителем и советником. Последнее не вышло, так как вмешалась Надженда, заявив, что нужен кто-то с более обширным опытом. И Лаббак даже был согласен с ней, так как одно дело оценить ситуацию и дать свое мнение или совет, а совсем другое проводить полный анализ и продумывать стратегию. Он хоть и прошел по этим частям общую теоретическую подготовку, однако никакого опыта в этом деле у него не было, что и являлось главным аргументом против предложения Эсдес. И, скрепя зубами, хозяйка ледяного тейгу приняла этот аргумент, от чего и ходила недовольной. В качестве заместителя ей дали некоего Андрэа Люрбина — мужчину уже за пятьдесят, но который прошел много вооруженных стычек против западников, и который хорошо понимал, как они ведут сражения. С ним Лаббак повстречался, вернее его с ним познакомила Эсдес, и Люрбин оказался немногословным и тихим человеком с острым и цепким взглядом темно-карих, почти черных, глаз. Он и объяснил основную загвоздку ситуации. Как оказалось, действующие генералы решили сделать Эсдес звездой войны против западников, чтобы продвинуть дальше по карьерной лестнице. Сделано это было по совету и полному содействию премьер-министра Онеста. Поэтому почти вся операция по подавлению восстания была возложена на плечи Эсдес, а Люрбин приставлен как наблюдатель и советник, который потом отчитается перед остальными генералами о её действиях. Получив отказ в её желании поставить Лаббака на одну из руководящих должностей, она осталась недовольной, и решила дать ему в подчинение отдельный отряд. Не то, чтобы он был в восторге от такого исхода событий, однако Эсдес описала проблему. Как оказалось то же самое руководство решило дать опыт новой крови, поэтому у девушки сильный дефицит полевых командиров, а учитывая, что многих из подчинённых она знала лично, ибо училась с ними, доверия к ним она не испытывала. По её словам, «Этим идиотом я бы не доверила даже туалеты чистить, не то, что отрядом руководить!». А любые возражения и возмущения давила холодным взглядом и угрозой отправить драить туалеты. И ведь были те, кто не поверил этим угрозам, считая их пустыми… больше желающих поспорить с младшим генералом не нашлось. В отряде Лаббака оказалось двадцать четыре человека — три разведчика, шесть стрелков и пятнадцать бойцов ближнего боя, и их отправили в качестве авангарда армии. Причиной тому стало наличие слабого шингу поискового типа у одного из стрелков, позволяющее обнаружить живое существо в радиусе ста метров. Абсолютно бесполезное шингу где-нибудь в столице или на равнинах, однако незаменимое в их нынешней миссии — весь путь от Столицы до западников проходил через густой многовековой лес, в котором эти розоволосые ублюдки ориентируются лучше, чем птицы в воздухе. Даже его одногодки, несмотря на отсутствие опыта, в лесу будут чувствовать себя комфортнее в западном лесу, чем профессиональный охотник из Столицы. И наличие человека с таким шингу стало настоящим чудом для Эсдес, которое она не планировала терять. Миссией их отряда была, собственно, разведка и прокладывание путей для основной армии. Естественно вырубкой леса они не занимались, их задача — проверка основных путей на наличие засад, их оперативное устранение опасностей, в том числе и диких зверей, и разведка. Напрашивается вопрос, а почему именно он и его отряд? А ответ уже был озвучен до этого — нехватка людей с каким-никаким опытом. У Лаббака уже была работа по его профессии, в том числе где он задействовал логику и реконструировал произошедшее преступление, а значит, опыта у него уже в разы больше, чем у всех остальных. К тому же он обладает тейгу и личной силы у него достаточно, чтобы проблем с боем не возникло. — Значит так, личные и памятные вещи оставляешь вон там, — он указал пальцем в специальную комнату, где уже оставили вещи все люди из его отряда. — Наверняка ты уже знаешь, но я лучше проговорю: наш отряд является авангардом Армии, и в наши задачи входит идти вперёд и избавляться от любых встреченных угроз. Это значит, что мы заранее договариваемся до какой точки мы прокладываем путь, после чего в этой точке ставим пост и ожидаем подхода основной армии. Пополняем припасы и снова отправляемся впереди армии, чтобы обезопасить дорогу. — Будет сделано, босс, — Рикард отдал честь и отправился в указанное место. Лаббак же повернулся и ещё раз проверил крепления своего рюкзака на имперской ящерице — не самый лучший вариант транспорта в густом лесу, но всяко лучше чем боевая лошадь или боров. Она была небольшой, проворной и достаточно ловкой, чтобы чувствовать себя комфортно среди деревьев. Конечно, восточные мангусты-гиганты звучат лучше, но никто не позволит их группе пользоваться породистыми зверьми в войне, поэтому Лаббак не сильно возмущался своему временному партнеру. Тем более он любил ящериц. Теперь осталось только выехать за пределы Столицы и начать продвигаться в сторону западников. *** — Всё в порядке? — он сидел рядом с разведённым костром и молча смотрел на карту, пытаясь вычислить возможные точки засады западников, а также лежанки лесных хищников, таких как земляных драконов, древесные варанов, больших хамелеонов иди даже травяных пантер, когда к нему подошла Эсдес. Четыре дня назад они наконец выбрались с безопасной территории что принадлежала к Империи на тракт, и теперь медленно продвигались по не таким и безопасным местам из-за возможных диких хищников. — Никаких проблем встречено не было, генерал, — Лаббак встал, отдав честь, с невозмутимым лицом посмотрев на то, как его подруга скривилась. — Пока были встречены только не самые опасные хищники, на подобии волков. Следов западников обнаружено не было. — Если бы они обнаружились так близко к Столице, то мы бы уже несли потери, причем тяжёлые, — пробормотала она, привлекая его внимание. — Ближайшие дни ситуация измениться не должна — западники находятся ближе к их территориям, чем к нашим, поэтому единственная возможная опасность — дикие звери. Конечно, вряд-ли на обочинах будет водиться кто-то опаснее волков или загульных кабанов, но все равно не теряйте бдительности. — Так точно, — вновь козырнул он, вызвав нахмуривание бровей девушки. — Отдыхай, Лаббак. Усталость скажется на вашем задании самым худшим образом, — взмахнув волосами, Партас ушла в сторону своей палатки, оставив Лаббака одного. … — Нильвик, проверка радара каждые пять минут. Мы уже вот-вот вступим в условно-нейтральную территорию. — Так точно, сэр! — темноволосый юноша на несколько лет старше самого Лаббака поправил своё ружье в креплении и бросил взгляд на свой шингу-наруч. — Рикард, на тебя охрана тыла. — Будет сделано, босс! — Бо́рес, Нидал, Зеле, выдвигайтесь вперёд, и помните, ни в коем случае не вступайте в прямую схватку с любым видом противника. Нидал, на тебе так же обнаружение и по возможности обезвреживание любых найденных ловушек. Но главная и основная ваша задача — вернуться обратно живыми. Понятно? — Приложим все усилия, сэр, — ответили ему два брата и сестра охотники, которые как раз и были ответственны за обнаружение любых сюрпризов от западников на вроде засад и ловушек. — Полагаюсь на вас. И да благословит вас Император, — он отдал им честь, получив аналогичный ответ. А следом его люди отправились вперёд. Западные воины не были бойцами в прямом смысле этого слова. Само телосложение их людей было более мелким, чем тех, что живёт в Столице. Они в среднем меньшем ростом и жилистее, что всегда исключало для них попытки вступить в открытый бой. Вместо этого они пошли по пути партизанов, устраивая диверсии бойцам Столицы, предпочитая атаковать и отступать, даря противникам «веселые дни», путем установки «подарков», что часто заканчивались трупами. Западники действовали скрытно, и за это имперские солдаты очень не любили их. Кто будет любить противника, когда ты можешь умереть от того, что отошёл в туалет в ближайший кустик и провалился в волчью яму? К сожалению, как бы Империя не пыталась их сделать зависимыми от себя, Западные земли оставались вполне самодостаточными, чтобы полностью покрывать свои нужды. У них было очень много древесины и мяса, что не удивительно, с таким лесом поблизости, рядом были горы, где были драгоценные металлы и просто нужные ресурсы для страны, и был относительно хороший климат, чтобы выращивать достаточно продуктов питания. Зная всё это, западники часто поднимали голову в непокорности, чтобы возразить гласу империи и это все выливалось в новое восстание, которое требовалось срочно подавлять, ведь чем больше ты даёшь им времени, тем более прочно они закрепятся. Конечно, имея ресурсы Империи было сравнительно легко буквально уничтожить западников, будь то физически или логистически, однако это понесет много последствий, самое очевидное из которых последующий недостаток пропитания, ведь, как уже было сказано, основной поставщик продовольствия именно Запад. А голодать мало кто захочет, поэтому в основном применяется стратегия мягкого подавления, с ликвидацией только зачинщиков и лидеров, стараясь по возможности не трогать гражданских, крестьян, и инфраструктуру. Главную помеху же, лес, окружающий западников, ни срубить, ни выжечь не выйдет — слишком много придется потратить времени и ресурсов, в том числе и человеческих, ведь большая часть фауны среди этих могучих деревьев далеко не безобидная. К тому же уничтожение такого леса приведет к катастрофическим последствиям, самое понятное и сокрушительное из которых — миграция этих самых лесных жителей в новые места. Сейчас, по подсчётам экспертов, в Западном Лесу живёт около трёхста одних только земляных драконов, и если они начнут передвигаться в другие земли, это может полностью разрушить животную иерархию там. И это при условии, что они двинуться в другие, менее большие леса или места, а не в пригородные поселки и деревни, вырезая их под ноль. Ибо что могут сделать деревенщины монстру пяти метров в высоту и с каменным доспехом, данным при рождении? Тут не всегда отряда стражников хватает, чтобы убить его, а ополчения деревни и подавно не хватит. — Цель на четырнадцать часов! Движется быстро, будет перед нами через тридцать секунд! Предположительно землянка! — Надо было думать о белках, — пробурчал себе под нос Лаббак, внимательно смотря в указанную сторону. — Отряд, занять оборонительный строй! Первым встречу противника я! Баас, Клара, Нильвик, на вас прикрытие тыла! Смотрите, чтобы пока мы заняты, ещё кто не подобрался к нам. — Так точно, сэр! Он достал меч из ножен, встав в боевую стойку. Земляной дракон это не тот противник, к которому стоит относиться с безалаберностью. И пусть Лаббак не собирается использовать Экстракт Демона, ведь то, что он обладает им все ещё хранится в тайне, сконцентрироваться на битве ему придется. Предположения Нильвика подтвердились и спустя несколько секунд им на встречу вылез никто иной, как земляной дракон. Большие когти на массивных руках, пасть с огромными, размером с ладонь, клыками, увитый острыми шипами хвост и большие задние лапы, благодаря которым он может развивать удивительную для своей туши скорость. Уязвимыми местами являются глаза и брюхо, где природной брони не было. Собственно, туда и собирался наносить удар Лаббак. — Ладно, что-то я давно не разминался. Ты послужишь отличной проверкой моих собственных сил! *** — Вот скажи мне Лаббак, — вкрадчиво спросила у него Эсдес, садясь рядом. Он как обычно сидел в стороне от отдыхающего отряда, позволяя своим людям передохнуть как следует, — откуда у тебя такие экзотические вкусы? В лесу что, мало дичи? Почему ты решил, что разделать и приготовить земляного дракона — более здравая идея, чем поймать кроля или кабана? — Во-первых, мы всего равно его убили, так что зачем тратить силы на поиски других животных. А раз перед нами не один килограмм свежего мяса, то чего этому добру зазря пропадать? Мы им можем питаться им на протяжении нескольких дней, если правильно его обработать, — ответил он, в подтверждении своих слов делая надкус над прожаренным на костре куском драконины. — И во-вторых, оказывается драконье мясо достаточно вкусное. — Не знала, что ты такой хозяйственный, — ядовито произнесла она, но все равно с кивком приняла протянутый кусок и начала с исследовательским интересом рассматривать его. — Ты уверен, что это не ядовито? — Не узнаешь, пока не попробуешь, — философски заметил он, вызвав фырканье от девушки. — Если после этого мы попадем в Чистилище я заставлю тебя взять на себя ответственность, — с напускной серьёзностью заявила она, делая первый решительный кусь. Её взгляд из скептического превратился в удивленный и она громко проглотила кусок. — Ладно, признаю, это неплохо. Готовящий это хорошую работу проделал. — Спасибо, я знаю, — он тонко улыбнулся. — Будь у меня больше специй — было бы ещё лучше. — Почему я не удивлена, что готовил ты? — покачала Эсдес головой, беря из его рук ещё кусочек мяса. — Как так вообще получилось, что это вкуснее, чем то, что готовит кухарка? — Кухарка использует всё заранее заготовленное, а у меня сейчас все свежее. Это мясо буквально пару часов назад ещё бегало и искало себе пропитание. — Ладно, это логично, — вынужденно признала она. — А специи я так поняла ты по пути собирал? — Вы чертовски правы, генерал. Если знать что высматривать, то собрать их только дело опыта. А опыт у меня какой-никакой есть. К слову, — он перевел на неё взгляд, — у тебя не будет проблем с тем, что ты так много внимания уделяешь командиру отряда арьергарда? — А, — она махнула рукой, не отвлекаясь от вкушания драконины, — не беспокойся об этом. Во-первых, на мнение этих старых снобов плевать с высокой колокольни. А во-вторых, нет ничего зазорного в том, чтобы узнать у командира отряда арьергарда информацию. Это только поднимет мне репутацию, представляя меня как человека, что не игнорирует своих подчинённых. — Как знаешь, — пожал он плечами. Её доводы были чем логично. Ей как генералу более важна репутация среди войска, нежели репутация у чиновников. Тем более о том, что они в хороших отношениях ни для кого не секрет. — Как вообще с разведкой? Много обнаружили ловушек от западников? — Меньше, чем я ожидал. Розоволосые их или расставляли в спешке, или же это дело доверили новичкам — разведчики сказали, что слишком уж топорно все сделано. В дальнейшем нам придется продвигаться медленнее, ведь чем дальше в лес… -… тем опаснее на Западе. Тогда напомню: не теряйте бдительность. — Будет сделано, генерал. Не упустим ничего. … Как и было сказано в пословице, в последующие дни количество ловушек увеличилось, и они перестали быть настолько очевидными. Борис, Нидал и Зеле хорошо справлялись с их обнаружением, но темп замедлился. И, как считал Лаббак с Эсдес, лучше продвинуться меньше, но зато обнаружить все угрозы. Как известно, армия двигается со скоростью самого медленного участника в ней. А так как они по сути имели целый конвой с припасами, не только для еды, но и для расстановки защитных сооружений, скорость их была невысокой и без сопутствующих проблем вроде лесных хищников, что то тут, то там появлялись вокруг конвоя, пугая запряженных повозками боровов. Тем не менее, за месяц они прошли порядка шестиста километров и подошли вплотную к территории первых поселений западников. Разведчики начали даже встречать поспешно отступающие патрули западников, но следуя приказу Лаббака, в бой не вступали. Несколько стычек, если так можно назвать ликвидацию не готовых к тому, что их обнаружат западников, они провели быстро и без каких-либо потерь. Лаббак даже не всегда успевал вмешаться в бой — залп стрелков быстро прерывал жизни повстанцев. Дикие животные тоже начали встречаться реже, что было только в плюс, а если и встречались, то шли на пропитание отряда и армии. За время что они работали Лаббак достаточно сблизился с отрядом, чтобы они не чувствовали себя скованными просто сидя рядом. С подходом основной части армии они теперь постоянно сидели вместе, травя байки под чай и кофе, вкушая лёгкий ужин, что обычно готовил Д’альбер. Так уж вышло, что никто кроме него не был хорош в готовке, и приготовить свежее мясо на уровне где оно становится вкусным не умел. Поэтому он часто собирал специи и разные приправы, что росли на окраине путей. Хотя Лаббак в отряде был в основном слушателем, предпочитая больше слушать и подмечать разные детали. Так например он узнал, что Зеле, несмотря на свои способности в обращении с мечом, обожает проводить свое свободное время тренируясь с косой, и не использует её только из-за того, что это неудобное оружие для боя. А вот Рикард вообще в отряде стал в доску своим, превратившись в душу компании, что гармонично контактирует со всеми. Он даже Лаббака умудрился разговорить на некоторые забавные курьёзы из детства и из академии. Несколько дней спустя у них случилось первое боевое столкновение с западниками. Видимо в патруле попался кто-то опытный, и он заметил следы, что оставила Зеле после того как обезвредила ловушку. К счастью, о других разведчиках информации не было, и Бо́рес оперативно обнаружил преследователей, и сообщил об этом Лаббаку. — Значит так, западники выйдут на нас через десять минут, — начал Лаббак краткий брифинг отряду. — У нас есть время подготовить место сражения. По словам Бо́риса их около сорока человек, поэтому в лицо их встречать будет глупо. Рикард, берешь Вельта, Нильвика, Зеле, Клейтона, Сизора, Морта и Вильгельма, а также всех стрелков, и двигаетесь от нас на двести метров в сторону. Ваша задача — зайти им в бок и атаковать. Мы будем приманкой и сдержим их до вашего выхода. — Так точно, сэр, — Рикард отдал честь, и вместе с названными отправился по указанной территории. Лаббак же повернулся к оставшимся бойцам. — Занимаем оборонительное построение. Бо́рес, Минато и я впереди, остальные выстройтесь сзади. Первый удар принимаем мы втроём. Старайтесь не высовываться до атаки отряда Рикарда, ясно? — Так точно, сэр! — И самое главное, — он серьезно осмотрел всех. — Не умирайте. Это приказ. Первостепенной важности. — Так точно, сэр! Оставшееся время до подхода западников они провели в тишине, готовясь к первому своему полноценному бою. Лаббак тоже был в их числе, молча делая дыхательную разминку. А также предвкушая как прольет кровь этих ублюдков своим мечом за то, что они сделали с его отцом. Бой начался почти сразу две группы встретились друг с другом. Коротко переговорившись, западники единым строем отправились в их сторону. Десяток секунд и Лаббак уже блокирует удар саблей от молодого парня с бледно-розовыми волосами. — Вам конец, ублюдки! — прорычал он Д’альберу в лицо, что стало последними словами в его жизни. Создав очень маленький шарик льда во рту, Лаббак просто плюнул в лицо противника, попав своим снарядом прямо в глаз, из-за чего тот вскрикнул и зажмурился. Быстрый росчерк и его шея обзавелась не предусмотренной природой линией, а Д’альбер сдвинул корпус вбок, сразу уворачиваясь от размашистого удара топором следующего противника. Не успел тот даже вернуть себе равновесие из-за лишнего шага, как его голова уже летела в сторону, прямо под ноги молодому, даже младше его, западнику. Тот отвлекся на мгновение, чем и воспользовался Лаббак, оборвав его жизнь. Бойцы из его отряда тоже держались достойно, не получив даже тяжёлых ранений, прикрывая друг друга. До момента как атаковали бойцы отправленные с Рикардом они умудрились убить тринадцать противников, отделавшись только лёгкими порезами. С прибытием оставшихся бойцов отряда западники были обречены — неготовые к нападению сбоку, они растерялись и окончательно сдали позиции. Их командир, мужчина в годах с бледно-фиолетовыми волосами ещё пытался навести порядок в ряды, но тут ему помешал Лаббак, прорвавшись вперёд и связав его боем. В отличии от других, явно новичков, бойцов, командир был неплох с мечом, по-крайней мере с Лаббаком в плане мастерства они находились примерно на одном уровне. Однако на стороне Лаббака было его тейгу, которое он развивал. Подставив меч так, чтобы сойтись в жёстком клинче, Лаббак начал формировать прямо перед глазами противника острые спицы. Естественно, тот дёрнул телом в сторону, пытаясь увернуться от них, тем самым сбив всю свою стойку. Ловкое движение рукой и клинок противника отлетает в сторону, вместе с кистью, разбрызгивая кровь вокруг. К чести западника, он не закричал, лишь громко выдохнул через плотно сжатые зубы, с ненавистью смотря в глаза Лаббаку. — Ну давай ублюдок, закончи начатое! — выплюнул он. Д’альбер же занёс меч для атаки. — Ты ещё послужишь на благо Империи, ублюдок, — холодно произнес Лаббак, нанося удар рукояткой в висок старика. Как раз к этому моменту добили последнего патрульного западников. — Отряд, раненых нет? — Отделались царапинами, сэр! — ответил за всех Рикард, после быстрой проверки. — Отрадно слышать, — кивнул он. — Значит так, от трупов избавиться, и выкинуть их как можно дальше в лес — падальщики около основных путей нам не нужны. Вот этого инвалида связать и подлечить, чтобы от потери крови не сдох — будет нашим языком. Расставляем оборону. Как только закончим с избавлением от трупов, то двигаемся на два километра вперёд и разбиваем лагерь, после чего дожидаемся основную армию, где передадим языка в руки к дознавателям. Рикард, займись делением обязанностей. — Будет сделано, сэр. Лаббак осмотрел поле бойни, что они устроили. Пятьдесят трупов подростков, некоторые младше его, чьи волосы и тела были покрыты кровью и пылью лежали на поляне, омывая окружающие растения алым цветом. Так и выглядит война. Кровь, пот, раны, потери, боль, ненависть и сожаление. И он был готов пройти через все это ради Империи. Ради отца. И ради его подруги. *** Он лежал и наслаждался тишиной ночного леса — никаких посторонних звуков, кроме природы не было. В этот раз они с Эсдес договорились, что отряд Лаббака будет двигаться дальше чем основная армия, чтобы покрыть большее пространство для безопасного места стоянки основной армии. Следовательно, теперь они находятся на день впереди генеральской ставки, предоставленные сами себе. Впрочем, не то чтобы он сильно опасался. Рикард сообщил что лично выйдет в дозор, и беспокоиться Лаббаку не о чем, а своему другу он доверял. Несмотря на позднее время и напряжённый день, в сон Д’альбера не клонило, из-за чего он просто лежал и слушал природу. Наверное благодаря этому, шаги в его сторону он услышал гораздо раньше, чем полог его палатки был раскрыт, открывая обеспокоенное лицо Рикарда. — Сэр, Нильвик сообщил, что западники нас обнаружили. Я посчитал правильным уведомить вас. — Правильно сделал, — Лаббак почти сразу откинул спальник, быстро обуваясь и прикрепляя к боку свое оружие, выходя из палатки. Рикард шел вслед за ним. — Сколько противников и как они подошли к нам так близко…? Не успел он закончить последнюю фразу, как его взгляду предстали полсотни западников, что с ухмылками на лицах и ненавистью в глазах смотрели на него. В тот же момент, он почувствовал как ему к затылку приставили дуло от пистолета. — Без обид, Лаббак, но тут наши пути расходятся.