Нить

Не будь у него отличной реакции и обширного опыта сражений с Эсдес, где он не стеснялся использовать тейгу, то Лаббак был бы уже мертв, так как после своей фразы предатель почти сразу спустил курок. К счастью, этого краткого промежутка оказалось достаточно, чтобы забить дуло пистолета ледяной крошкой с максимальной прочностью, с которой он мог её создать. Послышался пустой щелчок и Лаббак быстрым движением развернулся, сформировав в своей руке небольшой острый кинжал изо льда, которым он и полоснул наотмашь в районе шеи Рикарда. К сожалению, он не попал, так как вместо звука захлебывания в собственной крови по его ушам ударил громкий вскрик «Мои глаза!». Бросив быстрый взгляд назад, он увидел, как предатель закрывает двумя руками свои глаза, а через пальцы у него течет кровь. Он уже не представляет угрозы. Пока остальные западники пытались осмыслить произошедшее, Лаббак уже рванул вперёд, на ближайшего западника. Приблизившись к вставшему в ступор мужчине со светло-розовыми волосами, он одним движением вогнал кинжал ему в ногу, тут же достав свой меч и сделал аккуратный надрез на шее противника. Не успел он понять, что умер, как Лаббак уже сблизился с новым противником, буквально выплюнув в лицо вставшему в защитную стойку парню кристаллики льда. Тот естественно закрыл глаза, поэтому его жизнь была закончена от разрубившего печень меча. Следующий противник уже был готов, поэтому атака Лаббака была заблокирована. Но он не учел свободную руку Д’Альбера, поэтому пронзивший шею кинжал стал последним, что он смог увидеть. — Маноре, нет! На него побежала девушка его лет, занося собственный меч высоко над головой. В её розовых глазах ненависть читалась настолько легко, что только слепой бы не смог её разглядеть. Сместившись в сторону, он пропустил атаку мимо себя и лёгким движением снёс голову девушке. Пятеро уже либо мертвы, либо не смогут продолжать бой. Осталось всего сорок пять, что, стоило ему бросить на них взгляд, в страхе попятились. Они не были бойцами. Они были падальщиками, которые боялись вступать в открытый бой с кем бы то ни было. Всё, чем они являлись — дрожащими куски дерьма, которые способны только убивать беззащитных людей. Вот только он был далеко не беззащитным, и пора напомнить им, почему дом Д’Альберов был приближенным к Императорской семье! Дико ухмыльнувшись, Лаббак расставил руки в сторону, взывая к скрытой внутри него силе. Он не был изначальным владельцем Экстракта Демона, скорее вассалом, с кем Эсдес милостиво поделилась своей силой, пусть зов тейгу предназначался для них обоих. И пусть он не настолько силён, как его подруга из северного клана, это не значит что он совсем не способен на масштабные преображения. Конечно, заковать весь лес в ледяной купол ему не под силу, но… Повинуясь его приказу, три масштабные ледяные стены окружили оставшихся в живых западников, что в благовейном ужасе смотрели на формирующиеся конструкции, медленно осознавая, что сбежать они не смогут — единственный путь был позади Лаббака. И пусть на это ушло половина его сил, результат того стоит. Испуганные, не готовые к сопротивлению и бою ублюдки смотрели на него, как кролик смотрит на волка. Но даже загнанные в угол крысы готовы бороться за свою жизнь. — Он всего один! Убить его и мы сможем вернуться! Нам нужно отомстить за наших собратьев! Не смотрите на то, что у него такие же силы, как у Сангесе! — прокричала одна из самых старых женщин в этом отряде, до побеления костяшек сжав рукоять своего томагавка. Она наверное и сама не верила в свои слова. — На нашей стороне численность и правда! Мы не можем проиграть! — Да, мы сможем выбраться живыми! — Это всего лишь изнеженный имперец! — Убить его! Наивные. Повинуясь мысленной команде, за его спиной появилось двадцать ледяных осколков размером с ладонь. По мановению его руки все эти осколки полетели в обретших смелость западников, что рванули в его сторону. Не меньше десятка западников свалились, крича от боли и злости, но были проигнорированы своими соратниками. Самые опытные среди тех кто выжил после этого создали строй, где несколько щитовиков шли спереди, прикрывая остальных. Достаточно здравая идея и вполне могла бы сработать против кого-то неопытного или не обладающего навыками Лаббака. К их сожалению, против Д’Альбера-младшего это не сработает. Новая порция ледяных осколков появилась над ним и с огромной скоростью улетела вперёд, но не по прямой, а по параболе, как это делают лучники когда совершают залп на дальнее расстояние. И эта атака оказалась не менее действенной чем его первая, поскольку от неё свалилось ещё пятнадцать противников, пусть и не все умерли сразу. В итоге на ногах стояло не больше двадцати самых опытных и удачливых западников, чей рывок к нему остановился из-за потребности защититься от атаки. Осталось меньше половины изначального количества. И в течение следующих пяти минут их ряды еще сильнее сократятся в ближайшие минуты. Но в этот раз его предыдущая тактика не сработала бы — для залпа по параболе они были уже слишком близко, а прямая атака упёрлась бы в поднятые щиты, поэтому новые ледяные осколки появились по бокам от него, чуть выше плеч и следовали за ним, когда он рванул вперёд, прямо на выставленные в защитную стойку щиты. Когда до них оставалось несколько метров, он подпрыгнул в воздух, сформировав ступеньку изо льда прямо под ногами, от которой он и оттолкнулся, пройдя над своими противниками, которые растерялись от подобного. Не помог и тот факт, что за последний путь на свободу оказался закрыт четвертой ледяной стеной. Теперь им некуда деваться. Приземлился он уже в самых задних рядах, которые только начали реагировать на Д’Альбера. Первые двое ставшие на его пути были убиты почти моментально, упав вперёд с перерезанным горлом. Успевшие за это время развернуться парень и две девушки только раскрыли в шоке глаза, как в эти самые глаза впились созданные Лаббаком осколки. Парень был более везучим, так как за свою медлительность всего лишь потерял обе кисти рук. Не тратя лишнее время на уже не представляющего угрозы западника, он двинулся вперёд. Отойдя в сторону, Лаббак пропустил мимо себя бежавшего на него молодого парня, распоров его бок. Удар следующего мужчины он принял на блок меча, и не успел он даже произнести явно пожелание смерти, как в его шею угодил осколок льда. Лаббак никак не отреагировал на шокированно-обиженный взгляд мертвого врага — вместо этого он быстро сфокусировался и на пути топора пожилого западника возникла преграда, в которой он благополучно застрял. Всадить мгновенно сформировавшийся нож в череп было делом пары секунд. Единственным возможным противником для него был Рикард, так как он знал его стиль боя и неоднократно выступал против Д’Альбера в спаррингах — все остальные были обычной смазкой для его клинка. И даже численность не будет способна сократить разрыв между ними, особенно если он будет использовать дарованную ему силу. Экстракт Демона является одним из сильнейших, если не сильнейшим, тейгу не без причины. Главное его особенность состоит в том, что владельцу не надо беспокоиться о потере артефакта — он сам им становится. Лаббак не должен был беспокоиться о неудобном оружии или его особенностях — сам являлся оружием, которое собственноручно было закалено. Сквозь сотни часок тренировок и практик он сумел достичь того уровня, когда создание оружия за секунду не является какой-либо проблемой. Для него. Не для его противников. Созданная чуть выше над его ухом длинная ледяная игла пронзила глаз девушке с двумя кинжалами, прервав её жизнь. Многочисленные спарринги не только с Эсдес, но и с другими имперскими следователями и солдатами, желающими улучшить свои боевые навыки, не прошли даром. Его фехтовальные навыки вкупе тренированным телом были достаточными, чтобы одолеть в прямом бою большую часть бойцов Империи. Конечно, все ещё недостаточно, чтобы одолеть генерала Буддоу, или кого-то из его лучших бойцов, но потягаться с ними он уж точно сможет. Широко раскрытый в гневном крике рот очередного западника прямо молил, чтобы в него что-то залетело, поэтому Лаббак, недолго думая, создал прямо внутри него шар с острыми шипами, который тот инстинктивно проглотил. Закашлявшись, он схватился за шею с неверием в глазах посмотрев на Д’Альбера. Мгновение спустя он упал на колени и сквозь зажатый рот тонкой струйкой потекла кровь из-за разрезанной изнутри шеи. Оттолкнув ногой противника, Лаббак осмотрел оставшихся семерых противников, которые не стали бездумно бросаться на него, а начали медленно обходить его по бокам, не рискуя приближаться. Впрочем, в отличии от них, Лаббак имел возможность атаковать на расстоянии, что не побоялся продемонстрировать, пустив в ход новую порцию ледяных сосулек. Они уже были готовы к такому ходу, поэтому вовремя дернулись в сторону, почти избежав участи своих предшественников. Почти. — Что за херня?! — А-ай! Больно, мать вашу! — Ебучий имперец! Они ведь не знали, что Лаббак способен контролировать созданные им конструкты даже после того, как отправил их в полет, поэтому для них стало шоком, когда, казалось бы, летящие мимо сосульки изменили траекторию, попав прямо в их поддатливую плоть. Только два западника обошлись без ранений, поскольку их реакции хватило, чтобы закрыться щитами. Остальные выбыли из сражения. Не дав им времени на то, чтобы отойти от удивления, он рванул на них. С громким металлическим лязгом его меч угодил в грубо сделанный железный щит. Мужчина, чьи волосы уже тронула седина, к его чести, смог удержать удар Лаббака, и даже позволил себе слабую улыбку, так как занёс свой томогавк для атаки. Чего он не мог ожидать, так это того, что Лаббак ударит его в коленную чашечку носком своего ботинка, на кончике которого он сформировал шип. От неожиданности мужчина начал заваливаться, и Лаббак воспользовался этим — сдвинулся вправо и, схватив руку с томогавком, уводя противника за собой, оказался у него за спиной. Лёгкий росчерк и на землю полилась кровь из рассеченной шеи, а само тело упало на колени, преграждая путь к Лаббаку последнему противнику. — Что же ты за монстр такой… Дрожь в голосе. Ужас в глазах. Бледная, как мел, кожа. Тряска в руках. Вставшие дубом волосы. Было столько разных показателей, что буквально кричали о том, что оставшихся в живых западник находится едва на грани потери сознания от страха. У Лаббака даже проскочила крамольная мысль отпустить его, чтобы он пересказал что здесь случилось и внушил западнкам страх. Страх его. Страх Империи. Страх смерти. Но после рациональная часть возобладала, так как раскрывать, что он владеет Экстрактом демона было крайне глупым решением, саботирующим не только его, но ещё и Эсдес, и Империю. Поэтому иного решения, кроме убийства у него и нет. Оттолкнув мертвого западника ногой, Лаббак переступил через тело и начал двигаться к последнему боеспособному противнику. Медленно. Неотвратимо. Неостановимо. Два осколка пронзили заднюю часть бедра мужчины, поставив его на колени. Зависнув над ним, Лаббак взглянул в розовые глаза, увидев одну лишь ненависть и страх. — Вам не победить нас, отродья Сангесе! На моё место придут другие! Не удостоив его ответа, Д’Альбер взмахнул клинком, отсекая голову от остального тела. — Значит их тоже постигнет твоя участь. *** Он сидел перед костром, разведённым без участия кого-либо иного, не реагируя ни на кого, кто пытался к нему подойти и выразить свои соболезнования. Более смелые (или глупые) заходили дальше и после первого этапа игнорирования оставались, за что получали холодный и пустой взгляд изумрудных глаз, что отбивало желание как-либо к нему обращаться. Эсдес же было не испугать взглядом Д’Альбера, поэтому она без каких-либо сомнений уселась почти вплотную нему, устремив взгляд на огонь. Она не знала, что говорить, и в принципе не являлась экспертом в области поддержки, поэтому предпочла молчать, ожидая пока Лаббак сам начнет диалог. Из них двоих, несмотря на все, что думали другие, именно она была более терпеливой. Она могла быть в редких моментах импульсивной, что осталось с детства, но повзрослев, разум стал главенствовать над сиюминутными желаниями. Лаббак же, несмотря на свою привычку держать спокойное лицо, был достаточно эмоциональным человеком, что сказывалось на его терпении. Это касается и тех двух девушек, которых он нанял едва познакомившись, и влюбленной в него служанки. Её выводы подтвердились, когда он перевел взгляд на неё, и, повернувшись, столкнулась с пустотой в зелёных глазах, в которых мелькнула искра раздражения. Успех. — Ты ужасно надоедлива, ты знаешь это, Партас? — его тон был сухим и лишенным эмоций. И в этот раз это было не преднамеренно. — Такие слухи ходили обо мне, но я не склонна в них верить, — на лице проступила тщательно выверенная дружеская усмешка. Достаточная, чтобы он отреагировал на неё, но недостаточная, чтобы вызвать агрессию. — Тебе бы стоило, — отстранённо заметил он, вновь переведя взгляд на огонь. — Из слухов много узнать много нового и интересного. — Это не более чем развлечение среди служак, — повела она плечами. — Я привыкла доверять только фактам. — Надо учитывать все источники информации. Иногда это может спасти жизнь, — он снова помрачнел, что встревожило девушку. Её стандартная тактика не сработала. Она молча положила руку на его предплечье и легко сжала, снова привлекая внимание. — Это не твоя вина, Лаббак. Если и стоит кого винить, то меня. Я являюсь лидером нашей армии, и каждый промах на моей совести. Вместо ответа он криво усмехнулся и мягко сбросил её ладонь со своей руки. — А я не говорил, что виню себя или тебя в произошедшем, генерал. Вся вина в произошедшем целиком и полностью висит на Роттере, что решил предать свою Империю ради западников, — последнее слово он едва ли не выплюнул, а вокруг стало холоднее. Впрочем, он почти сразу взял свои эмоции и силы под контроль. — Из-за него погибло много хороших и преданных людей. Людей, что не заслуживали умереть от клинка в сердце пока они спят. — Никто не заслуживает такой смерти, Лаббак, — она постаралась придать в голос нежности, но судя по взгляду парня это была не самая удачная попытка. — Но они должны быть рады, что отомщены. — Я сомневаюсь, что мертвецам есть до этого дело, — он пожал плечами, снова переведя взгляд на огонь от костра. — Их семьям точно будет от этого не проще. — Война это время потерь, Лаббак. Нельзя выйти победителем в войне без горечи от потери. Как бы не был ты силен, победить в войне в одиночку ты не сможешь. Он ей не ответил, продолжая смотреть на пламя костра. Эсдес не знала, что ещё могла бы сказать, поэтому лишь молча сидела, не оставляя своего единственного друга наедине с плохими мыслями. Так же, как делал это он во время обучения в академии, когда она в этом нуждалась. Одно его присутствие тогда помогало отвлечься и не погружаться в самую пучину злости, печали или же грусти. Ему, как и ей тогда, нужна просто эмоциональная поддержка. Понимание того, что рядом есть близкий человек, которому можно довериться и показать свое настоящее состояние. Многие этого не понимают, пока не испытают на собственном опыте, как это было с Эсдес. — Знаешь, как западники называют нас? — спустя примерно десяток минут тишины заговорил он тихим голосом. Скосив взгляд, Эсдес увидела, как на губах Лаббака проступил намек на улыбку. — И как же? — она развернулась к нему, подбросив в костер веточку, что нашла прямо у своих ног. — Отродьями Сангесе. «Снежного дьявол», если переводить с древнезападного. — Впервые слышу, — нахмурились Эсдес, действительно не сумев вспомнить ничего про названное имя. — Не удивительно, — пожал он плечами. — Эта история уходит вглубь древней мифологии, которая превалировала ещё до восхода Первого Императора. В те времена не было ни Империи, ни каких-либо больших городов — только отдельные племена разных размеров. И в один момент западники развязали войну с племенами Севера, вторгнувшись на их территории. Но привыкшие к климату на своей земле они не были готовы к войне на покрытых снегом территориях. Многие мужчины погибли от одного только холода, ещё большая часть от тамошних хищников, и остатки от племен Севера. Но больше всего смертей принес древний зверь, что по их словам мог управлять льдом, о котором рассказал один из нескольких выживших после того похода. Так и появилась у западников страшилка о Сангесе, которой иногда даже сейчас пугают непослушных детей. — Погоди, так Сангесе это наименования монстра у западников, из которого сделан наш тейгу? — подняла брови Эсдес. Она конечно знала историю Экстракта демона, но она начиналась с создание тейгу Императором, и ничего о самом звере не было сказано, кроме того, что он мог управлять льдом. — Именно так. По этой причине мы с тобой эти самые отродья Сангесе для западников. Забавно, да? — Действительно, — сконфуженно ответила она, но, встряхнув головой, сконцентрировалась на парне перед ней. — А откуда ты об этом знаешь? — Род Д’альбер был приближенным к Первому Императору и являлся его главным союзником, в политике, войне, а также в поиске уникальных монстров, из которых он потом создавал тейгу. Первый глава рода даже был близким другом Императора, и он вел дневник, где писал о всех действиях Первого. И, должен сказать, чтиво интересное, раскрывающее многое об этом человеке. — Да? И что же например? — Дай подумать, — Лаббак поднял взгляд на звёздное небо, нахмурив брови. — Корнер Д’альбер, первый глава моего рода описывал его так: «Сумасшедший адреналиновый идиот, который сначала действует и только потом думает, параллельно разгребая последствия своих действий». — Это… интересное описание Первого Императора, — осторожно заметила она, когда насмешливый взгляд Лаббака обратился на неё. — Мой древний родственник был лучшим другом Первого Императора, которого, к слову, звали Аелрик, и правой рукой, помогающий как править новообразовавшейся Империей, так и в поиске, отлове и убийстве зверей, что терроризировали людей на всем континенте. И даже участвовал в создании нескольких поздних тейгу. — Я и не знала, что твой род настолько древний, — с чем-то близким к шоку произнесла она, по-новому взглянув на третьего сына герцога. — Мало кто задумывается о том, насколько древние некоторые семьи. Те же Ла Вальер, представительница которых тебя учит генеральскому опыту, — Эсдес не смогла сдержать фырка от этого. Надженда может научить разве что тому, что уже прописано в книжках, — не намного моложе Дальберов. Если не ошибаюсь, они появились спустя сто лет после возвышения моего рода. — Какие интересные подробности. Так значит меня окружают представители древних семей Империи. Бедную дикарку из Севера, — ядовито закончила она, как делала это всегда во время их пикировок с парнем. — Принцесса одного из древнейших кланов Севера, самый младший генерал Империи за последние столетия, повелительница льда, и ставленница Премьер-министра жалуется, что её окружают аристократы, — поправил он её, наконец позволив себе слабую ухмылку с привычным ему оттенком ехидства. — Скажи ты это кому другому, он бы тебя высмеял. — Ты сам меня сейчас высмеиваешь, — не преминула указать Эсдес на нестыковку в словах своего друга. — Ничего подобного, — построил невинное лицо Лаббак. — Я смиренно указываю тебе на то, как выглядит ситуация с независимой точки зрения. — С каких это пор ты стал независимой точкой зрения? — игриво прищурилась Эсдес. — С тех пор как высказал свое мнение, — он слабо ухмыльнулся, как делал это всегда, игриво общаясь с ней. Эсдес легко рассмеялась, дав ему лёгкого подзатыльника, от которого, он, естественно увернулся. — Я рада, что тебе стало лучше, Лаббак. Мы отомстим им. Всем им. — Да. Они умоются кровью за каждую смерть, — его глаза блеснули холодной решимостью, и Лаббак слабо оскалился. Вокруг него брызнул холодный воздух. — Ложись отдыхать, Лабб. Завтра мы выдвигаемся одним строем. Тебе понадобятся силы. — Хорошо. Спокойной ночи, генерал, — она долго смотрела на него. Хмыкнув, она всё же умудрилась дать ему игривый подзатыльник. — Спокойной ночи, Лаббак. Эсдес покинула Лаббака, двинувшись к своему генеральскому шатру. На полпути у неё за спиной оказался её наблюдатель и советчик от Премьер-министра. — Вы ведь понимаете, леди Партас, что то, как вы относитесь к Д’альберу неприемлемо в рамках военного похода? — тихо спросил Люрбин. Он в целом был очень тихим и немногословным человеком, и редко когда давал свое мнение по той или иной ситуации, позволяя ей самой испытывать опыт возглавления армией. — Да, понимаю, — спокойно кивнула Партас, не повернувшись к нему. — И вам плевать, — констатировал он, едва слышно вздохнув. — Я не буду вмешиваться в ваши личные и романтические дела, госпожа Партас… — Это не имеет никакого отношения к романтике! -… просто убедитесь, что они не помешают вам выполнять ваши обязанности, — закончил Люрбин. Боковым зрением она увидела, как Андрэа отдал честь, приложив кулак к груди и покинул её. Уняв быстро стучащее сердце и румянец на бледных щеках, Эсдес продолжила движение к своей палатке. У неё ещё слишком много дел, что тратить свое время на бесполезные раздумья.