Простая математика

      Дело в том, что у Артура отличная память. Он клянется, что может вспомнить моменты, когда ему еще не было трех лет. Он помнит дни рождения друзей, которых знал еще в дошкольном возрасте.       Он всегда хорошо запоминал то, что забывают другие люди. И это, думает Артур, одновременно и благословение, и проклятие.       Летом перед девятым классом Артура заставили посещать занятия по физкультуре. Ему удавалось использовать трек в качестве предлога, чтобы не ходить на занятия в течение учебного года, но лазейка сработала лишь на определенное время. В конце концов школьный консультант сказал Артуру, что ему придётся компенсировать пропуски в течение лета или получить плохую оценку за год.       Смущенный и взбешенный мыслью о провале в спортзале, Артур неохотно записался в летнюю школу. В классе было всего четыре других ученика, и, естественно, одним из них был Имс.       — Моя мама решила, что это займет меня, — сказал он, бросив на Артура тот осторожный недоверчивый взгляд. По какой-то причине это всегда выводило Артура из себя.       — Почему бы тебе, например, не подстригать газоны, как все остальные? — спросил Артур.       Имс пожал одним плечом.       — Это заняло бы весь день. У меня не было бы времени делать… другие вещи.       Артур не знал, что означают «другие вещи», но, зная Имса, Артур, вероятно, возненавидел бы это. Поэтому он закатил глаза и попытался игнорировать Имса, насколько мог.       К сожалению, занятия в тренажерном зале на пять человек - трех девушек и двух парней, сделали это сложнее, чем он ожидал; в конце концов Артур оказывался в паре с Имсом в тренажерном зале почти каждый день. Было неловко быть единственным четырнадцатилетним подростком среди группы спортсменов-старшеклассников, что заставляло их разговаривать друг с другом, чтобы отвлечься.       Сначала он узнал об Имсе, что в следующем месяце он пробуется в юношескую футбольную команду университета, что скоро получит водительское удостоверение (напомнив Артуру, что Имс был на шесть месяцев старше него, к его большому огорчению). Но, как только они покончили с очевидными вещами, всплыли другие вещи, например, как Артур впервые читал «Моби Дика», а Имс брал уроки игры на гитаре и только начал слушать «Джой Дивизион».       — Ты же знаешь, что New Order’s — это те же самые парни, верно? Только без чувака, который покончил с собой, — сказал Артур, наблюдая, как Имс делает жим лежа. Он ненавидел, что Имс всегда тренировался без рубашки. Не то чтобы Артура это волновало, это просто… отвлекало. Ему также не нравилось, когда ему постоянно напоминали, что Имс уже был шире его и, вероятно, всегда будет таким.       — Это совсем не одно и то же, — пропыхтел Имс, стиснув зубы, когда заставил себя сделать последнее повторение. Артур помог ему поставить стойку на место, а жутко вспотевший Имс криво ухмыльнулся. — Мне не нравится это дерьмо восьмидесятых.       — Все остальное звучит как группа моего соседа, и ему, блядь, шестнадцать. Он играет Green Day в своем гараже, — ответил Артур, и Имс рассмеялся.       — Черт побери, мне придется кое-чему тебя научить? Тебе нужно приехать ко мне домой на эти выходные, послушать винилы моего отца.       Артур покраснел, но они тренировались уже больше получаса.       — Я принесу свой экземпляр «Моби Дика» и докажу, что это действительно достойно фильма Стивена Спилберга.       — Подожди, это что-то вроде «Челюсти»? — спросил Имс фальшиво потрясённым голосом.       — Придурок, — рассмеялся Артур, столкнув Имса со скамейки. — Читай больше книг.       — Да, да, может быть, тебе стоит рассказать мне что-нибудь, что не способно уместиться в моей голове.       Артур ухмыльнулся, заняв место Имса на скамейке.       — Как насчет Лавкрафта? Все его работы — это, типа, кровососущие призраки, монстры из ада и прочее дерьмо.       — Это уже ближе к теме, — щелкнул пальцами Имс.       Артур отжался несколько раз, прежде чем Имс добавил, странно застенчиво:       — Итак… у меня дома в пятницу. Да?       — Конечно, — выдохнул Артур, уже просматривая свой мысленный каталог научно-фантастических книг дома и выбирая лучшие из них, чтобы взять их с собой.       На следующий день машина отца Артура разбилась по дороге на работу. Столкновение произошло лоб в лоб из-за того, что работник ночной смены заснул за рулем по дороге домой.       Артур не вернулся в летнюю школу. Похороны состоялись в ту пятницу днем. Он так и не добрался до дома Имса, и они с Имсом больше никогда не говорили о научно-фантастических книгах.

***

      Артур никогда не был близок с отцом. Его отец, адвокат по судебным искам, был трудоголиком, сколько Артур себя помнил. Он вежливо интересовался оценками Артура и школьными занятиями, но его интерес к Артуру был смутным и отстраненным. Артура назвали в его честь, но это было единственное, что их по-настоящему объединяло. Никогда не было стереотипных игр в мяч или разговоров о сексе; Артур жил своей жизнью, и его отец жил своей.       Артура напрягает, что день смерти его отца все еще давит на него почти три года спустя. В жизни мало что поменялось, за исключением мелочей: портфель отца больше не стоит на обеденном столе, и мама иногда смотрит вдаль отсутствующим взглядом. Артур видел её в слезах дважды с того дня, как это случилось. В коридоре висит несколько фотографий отца, и сердобольные люди только сейчас перестали относиться к Артуру как к хрустальному. Его учителя наконец-то прекратили спрашивать его, все ли у него в порядке.       И все же, наступает тот самый день, и Артур просыпается с внезапной тяжелой пустотой в груди.       — Тебе не обязательно сегодня идти в школу, — говорит ему мама за завтраком, внимательно наблюдая.       Артур закатывает глаза.       — Мам, я в порядке. Это просто обычный день. В любом случае, что мне делать дома? Сидеть в своей комнате и смотреть фильмы весь день?       — Твоё дело, — пожимает она плечами.       — У меня тренировка.       — Я позвоню твоему тренеру. Он поймёт, Артур, — мама протягивает руку и кладет ладонь поверх его. — Это нормально — все еще грустить. Видит бог, твой отец не был идеален, но скорбь — это процесс…       — Я не грущу. Если бы папа был еще жив, его бы все равно здесь не было, так в чем разница? Это просто ещё один день.       Он отдёргивает руку и встречается взглядом с мамой.       — Прости, — тихо добавляет он, мама качает головой и обнимает его.       — Поступай, как тебе хочется. Когда вернешься домой с тренировки, мы сходим поесть пиццы. Имс тоже может пойти, если хочешь.       У Артура перехватывает горло.       — С чего бы мне хотеть…       — Дорогой, я знаю, что вы вместе. Ты можешь думать, что я ничего не замечаю, но я вижу, как вы двое смотрите друг на друга. И я думаю, что это здорово. Я… я думаю, твой отец тоже согласился бы, — ее голос слегка дрожит.       У Артура не хватает духу поправить. Он обнимает ее в ответ, шепчет ей в волосы: «Спасибо».       Он идет в школу и напоминает себе, что это просто еще один день. За исключением того, что сегодня у него нет сил притворяться чьим-то парнем. Сегодня ему неинтересно останавливаться у шкафчика Имса, чтобы вся школа могла видеть, или улыбаться всякий раз, когда Имс игриво толкает его в плечо, или говорить Имсу: «увидимся за обедом».       Сегодня Артур идет прямо к своему шкафчику и ни с кем не разговаривает, отправляется на занятия, даже не высматривая Имса в коридорах. Ариадна останавливает его после второго урока. Она не прикасается к его руке, потому что она его лучший друг и точно знает, когда ему нужно побыть одному.       — Ты в порядке? — тихо спрашивает она.       Артур делает глубокий вдох.       — Да, а что? — отвечает он.       Ариадна мягко улыбается и кивает.       — Просто должна была проверить.       Она больше ничего не говорит, и Артур ей очень благодарен. Он думает, что, может быть, все-таки переживет этот день, пока Имс не загоняет его в угол у шкафов с трофеями. Он хмуро смотрит на Артура, как будто очень зол.       — Послушай, то, что мы напились у Брана и сделали кое-что, чего не собирались, ещё не повод для того, чтобы бегать от меня весь день, дуясь, как девчонка, — шипит Имс.       Артур мог бы притвориться, что той ночью ничего не произошло, но оскорбленный тон в голосе Имса заставляет что-то оборваться в груди Артура. В нём и так уже бурлит слишком много эмоций, и Артур внезапно понимает, что больше не выдержит.       — О каком «дерьме» ты говоришь, Имс? О той части, где ты, блядь, накинулся на меня пьяный, или той, где ты так сильно хотел, чтобы я поцеловал тебя, что практически задыхался от этого?       Он встает лицом к лицу с Имсом, их носы почти соприкасаются. Сейчас коридоры практически пусты; они опаздывают на занятия, но Артуру все равно.       — Прости, кто кого чуть не поцеловал в этой твоей маленькой фантазии? — усмехается Имс. — Ты первый прикоснулся ко мне.       — Чушь собачья, ты свалился мне на колени.       — Именно потому, что ты был пьян в дрова, ты, конечно, помнишь все детали.       — Трудно забыть, когда кто-то так жалок.       — Это не мне было нужно, чтобы ты изображал моего гребаного парня, спасая мою гордость.       Последние остатки выдержки Артура исчезают. У него горят губы и щиплет глаза. Артур жутко зол на все, на каждое мгновение этого ужасного дня, который на самом деле должен быть просто глупой датой в календаре.       Имс видит, как меняется лицо Артура; мгновенно его глаза расширяются, яростная уверенность в своей правоте уходит.       — Артур…       Прежде чем он успевает договорить, Артур замахивается и бьет Имса кулаком в челюсть. Тот ударяется затылком о стекло витрины с трофеями, разнося эхо по пустым коридорам.       — Оставь меня, блядь, в покое. Мы закончили, — говорит Артур дрожащим голосом, содрогаясь от унижения, сожаления и жуткой тоски.       Имс просто смотрит на него во все глаза с приоткрытым ртом, здоровой рукой потирая челюсть. Артур отворачивается, не имея понятия, куда идет. Он просто знает, что не может здесь оставаться.       — Артур, подожди.       Он останавливается, склонив голову и сглатывая глупые гребаные слезы, застрявшие у него в горле. Он не должен был идти сегодня в школу, должен был послушать свою маму, он должен был…       Артур слышит, как позади раздаются шаги.       — Сегодня годовщина, верно? Несчастного случая, — спрашивает Имс тихим голосом.       Артур зажмуривается, сосредоточившись на дыхании. Имс больше ничего не говорит, вообще его не трогает. Они просто молча стоят посреди зала.       — Мне жаль, — наконец шепчет Артур.       — Почему ты вообще сегодня припёрся? — спрашивает Имс, осторожно обходя его, чтобы видеть его лицо. Он все еще трёт челюсть, но в его глазах нет ни следа гнева.       Артур отводит взгляд.       — Я думал… это всего лишь день. Я думал, что смогу с этим справиться.       Имс качает головой.       — Очевидно, — он кладёт свободную руку себе на грудь. — Тебе следует пойти домой.       — Я не хочу быть дома, — натянуто произносит Артур.       — Тогда иди ко мне домой.       Артур вскидывает голову, и они оба долго смотрят друг на друга.       — Я не собираюсь просто взять и вломиться в твой дом, Имс, господи.       — Там нет ничего для тебя знакомого, что напоминало бы об отце. У меня в комнате есть DVD-плеер и XBox. Черт возьми, добро пожаловать в порно под моей кроватью, только не кончай на мои простыни.       Сердце Артура начинает бешено колотиться.       — Ты не обязан этого делать.       — Ты прав, возможно, учитывая, что ты только что отменил нашу сделку.       Артур никогда раньше не слышал, чтобы Имс говорил так мягко, с такой… нежностью.       — Я не это имел в виду, — слышит свой голос Артур. — Я… я просто имел в виду, что на сегодня мы закончили.       — Как бы то ни было, я бы не позволил тебе так легко отказаться от нашего договора. У меня скоро экзамены.       Имс достает ручку из рюкзака и резко хватает Артура за руку, поворачивая ее ладонью вверх, растопырив его пальцы. С колпачком от ручки во рту, Имс пишет серию цифр на коже Артура.       — Что ты…       — Это код гаража, — поясняет Имс, слова звучат невнятно из-за колпачка ручки. — Чтобы ты мог попасть в дом. Не волнуйся, мои родители вернутся не раньше шести или около того. К тому времени я буду дома.       Он подчеркивает цифры и, наконец, отпускает руку Артура. Артур сгибает пальцы и смотрит на чернила на своей ладони, смазанные из-за того, что Имс писал поврежденной рукой.       — Я не собираюсь дрочить на твое порно, чувак, — выпаливает Артур, потому что это единственный ответ, который он может придумать.       Имс закатывает глаза.       — Слава богу, — он засовывает ручку обратно в сумку, проводит рукой по волосам, оглядывая коридор. — Я подозреваю, что мне нужно тащить свою задницу в класс.       Артур кивает. «Спасибо тебе» кажется слишком неловким, и «увидимся позже» не кажется уместным.       Что ему действительно хочется сделать, так это наклониться и прикоснуться губами к губам Имса, поцеловать то место на его челюсти, где Артур ударил его, и прошептать: «я не хотел».       — Давай уже, — говорит Имс. — Убирайся отсюда, — он кивает в сторону выхода. — Моя комната на третьем этаже, вторая дверь налево. Не ройся в моих вещах, хорошо?       Артур снова смотрит на свою ладонь, сжимает ее в кулак.       — Да, хорошо.

***

      Дом Имса действительно хорош: трехэтажный викторианский дом с витражами на входной двери. Артур чувствует себя слишком странно, прячась в чужом жилище, поэтому направляется прямо на третий этаж.       В комнате на удивление чисто. На глаза попадается только грязная рубашка, и стопка Sports Illustrated, разбросанная перед шкафом. Но что Артур замечает сразу, так это ряд потрепанных пьес Шекспира в мягкой обложке, выстроенных аккуратно на полке над письменным столом Имса. Насколько Артур может судить, здесь представлены все до единой драмы и комедии. Он вытаскивает одну наугад — "Много Шума из ничего" — и открывает ее.       На внутренней стороне обложки выбита печать «Летний Шекспир в парке». Каждая из строк Бенедика выделена, а на полях нацарапаны соответствующие заметки.       Артур берет другую пьесу, на этот раз «Ромео и Джульетта». Внутри та же печать, и на этот раз часть Меркуцио выделена зеленым маркером.       Он смотрит остальные. Макдафф выделен в «Макбете», Пак в «Сне в летнюю ночь». Орсино очерчен розовым цветом в «Двенадцатой ночи», только в конце концов он зачёркнут, а часть Себастьяна обведена желтым цветом с массивными звездами, нарисованными на каждой странице.       — Ты подлый ублюдок, — выдыхает Артур, невольно улыбаясь. Неудивительно, что Имс никогда не хотел косить газоны летом.       Более новая копия «Гамлета» лежит на кровати Имса. Это та же самая копия, которую Артур видел, как Имс читал в тот первый день, когда пришел к нему домой. Он садится на кровать, откидывается на подушки и открывает пьесу — не для того, чтобы читать ее, а для того, чтобы прочитать заметки Имса, хотя они и неразборчивы. Это серия комментариев («Гнев здесь, всегда гнев») и предложений («Не быть слишком очевидным»), а также смайлики и случайные каракули здесь и там.       Артур лежит с книгой Имса, уткнувшись лицом в подушки Имса, и совсем не думает о своем отце, ни разу. В конце концов он засыпает, представляя, как Имс на сцене бормочет: «Быть или не быть…», и это заставляет его улыбнуться.       Ему снится сон, что Имс спускается со сцены и идет к нему, ласково ухмыляясь. Он осторожно берет пьесу из рук Артура, затем протягивает руку, чтобы погладить Артура по щеке.       — Ты такая гребаная заноза в заднице, — шепчет Имс и нежно целует Артура в губы, большим пальцем скользя по челюсти Артура.       Артур просыпается со вздохом и обнаруживает, что настоящий Имс стоит над ним, закусив губу.       — Я не хотел тебя будить, — говорит он. Его волосы мокрые, как будто он только что вернулся с тренировки. Артур чувствует запах шампуня и мыла. — Уже почти шесть.       Артур медленно садится, и экземпляр «Гамлета» с тихим стуком соскальзывает на пол.       — Ты играешь в летнем театре, не так ли? — спрашивает он, протирая глаза.       Имс осторожно берет в руки пьесу.       — Каждый год с тех пор, как мне исполнилось десять, — отвечает он и бросает книгу на стол рядом с ноутбуком.       — И ты только сейчас стал принимать участие в школьном спектакле?       — Это другое, понимаешь? Футбол, спорт, все такое — это для школы. Но все это, Шекспир… Это для меня.       — Почему ты никому не говоришь?       — Это не секрет. Мои друзья знают…       — Да, но… больше никто не знает.       «Я никогда не знал», — хочет сказать Артур.       Имс смотрит на ряд пьес, выстроившихся на его полке.       — Тебе, наверное, стоит убрать свою машину до того, как мои родители вернутся домой, ты блокируешь гараж.       Артур воспринимает это как то, что ему пора.       — У тебя есть домашка на завтра?       Имс достает из сумки домашнее задание и протягивает его Артуру.       — Ты… тебе не обязательно делать это сегодня, если ты не хочешь.       — Нет, все в порядке. Цифры — это здорово.       Он слегка улыбается Имсу, но выражение лица Имса внезапно становится задумчивым.       — Это помогло? — шепчет он.       Артур сглатывает.       — Да, так и есть. Спасибо.       Это так глупо, но он хочет, чтобы они снова были пьяны, чтобы Имс позволил ему обнять себя. Чтобы Артур позволил себе обнять Имса.       Вместо этого он взваливает на плечи свой рюкзак, и ни один из них не произносит больше ни слова.       Но когда Артур выскальзывает из комнаты, он замечает небольшую стопку книг, наполовину спрятанную под горой носков, беспорядочно сложенных на комоде Имса. Лучшее из Х. П. Лавкрафта находится в самом низу.