Простая математика

      Обычно он не бегает под дождем. Его ботинки промокают и становятся тяжёлыми, но иногда Артуру просто хочется выйти наружу и посмотреть, как далеко унесут его ноги, пока он будет не в состоянии сделать еще один шаг.       Когда его ноги касаются тротуара, начинается сплошной ливень, и Артур едва может видеть сквозь толщу воды, окружающую его со всех сторон. Но он продолжает двигаться, прислушиваясь к стуку своего сердца, когда где-то вдалеке гремит гром, и в небе вспыхивает молния.       Окрестности каким-то образом исчезают, превращаются в деревья и дома без всякого опознавания, улицы без названий, и Артур понятия не имеет, как далеко он зашел. Его легкие горят, но он продолжает бежать, моргая от дождя, стекающего по лицу.       Наконец он останавливается в тупике. Высокий, широкий дуб раскинулся поперек улицы, его ветви дрожат от шторма. Листья достаточно густые, чтобы дать укрытие, и Артур, спотыкаясь, выбирается из-под дождя, зная, что последнее место, где он должен быть, — это под деревом. Но ему все равно; он рискнет, невзирая на молнию.       Чего он точно не ожидает, так это увидеть Имса, прислонившегося к массивному стволу, тоже промокшего до нитки.       — Какого черта ты здесь делаешь? — кричит Артур, перекрывая рев бури.       Глаза у Имса темные, ресницы влажные, вода стекает по скулам. Он ничего не говорит.       — Чего тебе нужно? — снова кричит Артур, и на этот раз его рука тянется и толкает Имса в плечо.       Но Имс слишком тверд; его плечо кажется бетонным под ладонью Артура. Артур давит сильнее, но Имс ухмыляется, а затем начинает смеяться.       Артур начинает бить его, крича Имсу, чтобы тот заткнулся, просто заткнулся и оставил его в покое, но он не слышит себя из-за дождя и грома. Чем больше он кричит, тем сильнее Имс смеется, пока у Артура больше не остается сил, чтобы толкаться или кричать. Он падает на Имса — жесткого, непреклонного, безжалостного Имса — и задыхается: «Просто остановись».       Внезапно Имс становится мягким под ним, его одежда сухая и теплая, кожа еще теплее, и Артур чувствует, как нежные руки скользят по его спине, чтобы прижать его к себе.       — Остановиться? — шепчет Имс в ответ, но это звучит как вопрос, сладкий и неуверенный. Гладкие губы скользят по щеке Артура, и до него доходит, что дождя больше нет. Все тихо, за исключением неровного ритма дыхания Артура.       — Остановись, — говорит Артур без всякого жара. Имс целует его в уголок рта, как бы успокаивая, и Артур теряется. Он растворяется в Имсе, кладет руки на грудь Имса, нащупывая его сердцебиение. Артур приоткрывает рот, сдается, и Имс целует его так, словно это величайший подарок, о котором он когда-либо мог мечтать.       Артур не может подобраться достаточно близко. Он хочет, чтобы Имс был рядом, хочет чувствовать его, но не может, этого никогда не бывает достаточно, как бы крепко он ни прижимался к Имсу, или шептал «пожалуйста» и крепко прижимал его к себе. Этого никогда не бывает достаточно…       Вдалеке раздается вой сирены, пронзительный и прерывистый.

***

      Артур просыпается с руками, сжатыми в кулаки на простынях, тяжело дыша. Он лежит на животе, полностью твердый, бедра вдавливаются в матрас. Он зарывается лицом в подушку. В темноте, когда вокруг никого нет, чтобы услышать или увидеть его, он позволяет своему телу двигаться. Запах дождя все еще ощущается как наяву.       Когда он наконец кончает, дрожа и задыхаясь, Артур задушенно стонет.       — Боже, Имс.

***

      Артур опаздывает в школу следующим утром, его мозг все еще затуманен и спутан из-за тревожного сна. Его кожу покалывает, как будто любой, кто смотрит на него, может точно сказать, что происходило в его комнате в темноте.       Он никогда раньше так не мечтал об Имсе. За эти годы были времена, когда он мог признаться, что его посещали моменты слабости, и он мечтал о том, чтобы поцеловать Имса, или прижаться к нему на диване, или о других невинных и бессмысленных вещах. Но это… это что-то другое. Об этом Артур сейчас не собирается думать, и он молит бога, чтобы его мозг согласился с ним. Он не привык к тому, чтобы просыпаться в луже собственной спермы, — и все из-за Имса.       Артур сидит на уроке английского языка и полностью игнорирует лекцию об Улиссе. Сегодня начинается последняя неделя их с Имсом соглашения. Один месяц, вот о чем они договорились. Он задается вопросом, мог бы он просто уговорить Имса позволить ему закончить домашнее задание по тригонометрии самостоятельно. Артур знает помощника учителя в этом классе, он мог бы получить задания пораньше, выполнить их до конца недели, и никто не стал бы мудрее. Ему даже не пришлось бы лично встречаться с Имсом. Эта фигня с фальшивыми парнями наконец-то закончится.       Артур сильнее откидывается на спинку стула, его желудок внезапно скручивается в узел. Ему ненавистна мысль о том, что Имс небрежно пожмет плечами при предложении «расстаться» пораньше. Как бы то ни было, главное, чтобы ты получил эти последние задания, скажет он, даже не потрудившись посмотреть Артуру в глаза.       Артур опускает взгляд и обнаруживает, что строчит яростные каракули в своем блокноте. Он с отвращением швыряет ручку, потирая глаза рукой.       Не имеет значения, что скажет Имс. Артуру надоело иметь дело со всем этим дерьмом. Это была плохая идея с самого начала, Артур может это признать. И чем скорее он покончит с этим, тем лучше.       Между вторым и третьим уроком он пишет Имсу, потому что не собирается выслеживать его у шкафчика, чтобы сделать это; все началось наедине, и на этом все закончится.       «где ты?»       Его телефон вибрирует через минуту: «снаружи, на бейсбольном поле».       Это место, куда все ходят курить. Артур закатывает глаза; в какой-то момент Имс сказал ему, что уходит из-за пьесы.       Выходя на улицу, Артур прокручивает в голове свое предложение: это продолжалось достаточно долго, можно закончить всего на несколько дней раньше, и он успеет сделать домашнее задание Имса вовремя…       Артур останавливается в нескольких сотнях ярдов от поля для игры в мяч. Он видит Имса, прислонившегося к сетке, наклонившегося к другому парню из футбольной команды, которого Артур узнает, Брайсу. Который выше Имса, но намного стройнее, больше похож на бегуна, чем на полузащитника. Они передают сигарету туда-сюда, и после того, как Имс делает затяжку, Брайс наклоняется ближе и говорит что-то с ухмылкой, которая заставляет Имса смеяться, громко и ярко.       Артур просто стоит и тупо моргает. Его ладони начинают потеть.       Он почти уверен, что некоторое время назад слышал, что Имс и Брайс встречались. Да и ладно, неважно. Это значительно облегчит то, что скажет Артур, потому что… может быть, люди подумают, что Имс бросил Артура ради Брайса. Это имело бы смысл, и никто бы не стал дважды думать об этом.       Его сердце начинает биться, как перед гонкой, но Артур совсем не чувствует головокружения.       Он наблюдает за тем, как плечи Имса изгибаются в сторону Брайса, как он легко улыбается ему; несомненно, когда-то они целовались. Артур с трудом сглатывает и задается вопросом, становился ли Имс таким раскованным и нетерпеливым всякий раз, когда Брайс целовал его, становилось ли его лицо таким мягким, как это было, когда… когда случился званый ужин.       Артур делает шаг назад, потом еще один. Его предложение может подождать до более позднего времени. Очевидно, что Имс занят.       — Эй, Артур?       Он удивленно поднимает глаза, и Брайс растерянно улыбается ему. Имс оглядывается, зажимая сигарету между пальцами, затем быстро отводит взгляд.       — Привет, Брайс. Я не хотел…       — Не волнуйся, у меня только что закончилась последняя пачка, и Имс предложил свои, — Брайс машет Артуру рукой, нежно подталкивая Имса. — Черт знает, сколько он мне еще должен с прошлого месяца.       — Отвали, — фыркает Имс. Он слегка наклоняет голову, стряхивая пепел на землю, когда Артур выходит из-за края клетки.       Брайс забирает сигарету обратно, делает длинную затяжку, затем говорит Артуру театральным шепотом:       — Я оставлю вас двоих наедине, хорошо?       Он выпускает дым уголком рта, подмигивая Артуру, и неторопливо возвращается в главное здание.       Артур не находит слов. И, очевидно, Имс тоже; они стоят лицом друг к другу, неловкое молчание заполняет пространство между ними. Имс пинает землю, поднимая в воздух клубы пыли.       — Ты хотел меня видеть? — спрашивает он, не поднимая глаз.       — Я… — Артур прикусывает губу. Его аргумент был полностью забыт, и прямо сейчас все, о чем он может думать, это «ты снова встречаешься с Брайсом?» — Это, эм. Это последняя неделя.       Имс медленно кивает.       — Да, я знаю.       — Я просто хотел сказать, что мы могли бы… если бы ты захотел, я имею в виду… нам не нужно ждать целую неделю.       — Ты имеешь в виду расстаться сейчас? — Имс говорит это очень тихо, как будто всё действительно взаправду.       Артур пожимает плечами.       — Я могу получить твою тригонометрию у помощника учителя, это не составит труда. Я закончу с этим. Но нам не нужно, знаешь ли… больше притворяться.       Он думал, что почувствует облегчение, сказав все это Имсу, только у него почему-то болит в груди.       — Разве это имеет значение?       — Ты выполнил свою часть соглашения. Три недели — долгий срок для пары таких парней, как мы, чтобы быть вместе.       — Месяц — это больше, вроде как округлённо. Это будет выглядеть странно, если мы просто резко разбежимся сейчас, — Имс морщится, все еще ковыряя носком кроссовки красную грязь поля. — Парни, они… они все думают, что ты мне действительно нравишься. Они начнут задавать вопросы.       Скажи им, что тебе нравится кто-то другой, думает Артур, и его желудок сжимается.       — Итак… что ты предлагаешь?       Имс поднимает глаза и смотрит на Артура сквозь ресницы, и у Артура внезапно перехватывает дыхание.       — Останься со мной еще на неделю, — шепчет он, и боже, это звучит так чертовски реально, что Артуру становится больно.       — Но… в конце концов нам придется что-то придумать, — заикается он.       Имс вздыхает, наклоняясь, чтобы поднять свой рюкзак с земли.       — Я что-нибудь придумаю. Может быть, мы поссоримся в выходные.       Артур настолько сбит с толку и расстроен, что ему хочется прижать Имса к забору и покончить с этим прямо здесь. Или, может быть, поцеловать его, чтобы понять, реально ли то, что происходит между ними, или это просто плод отчаянного, жалкого воображения Артура.       И это каким-то образом заставляет Артура напрягаться, когда ему действительно следует отступить.       — Если я тебе так нравлюсь, ты должен хотя бы время от времени целовать меня на их глазах, — он сжимает руки в кулаки, чтобы они не дрожали. Черт, что за бред он несёт?       Имс моргает, прищурив глаза.       — Я предупреждал — без поцелуев, помнишь?       — К черту это, ты поцеловал меня на глазах у своей тети. Что, твои «актерские» навыки недостаточно хороши для твоих друзей? — лениво тянет Артур, не обращая внимания на внезапный прилив жара к щекам.       — Это было совсем другое.       — С чего бы? Ты только что сказал, что было бы странно, если бы мы просто внезапно расстались. Ты так беспокоишься о том, чтобы сделать это дерьмо правдоподобным, тогда сделай.       Имс выпрямляется, отталкиваясь от клетки. Он подходит прямо к Артуру, пока они не оказываются почти нос к носу, и Артур не отводит взгляд. Глаза у Имса темные, серые с голубыми крапинками; Артур клянется, что в них есть намек на вызов, что-то свирепое, точно такое же, как он видел в субботу вечером в комнате Имса.       — Я тебе не робот, — шепчет Имс. — Ничего такого, о чем ты думаешь. Если я целуюсь с кем-то на публике, то только потому, что хочу этого.       Артур чувствует, как у него сжимаются челюсти.       — Ну и что?       — Итак… — глаза Имса полуприкрыты, сонные и мягкие, и Артура клинит, когда он задается вопросом, выглядит ли Имс так сразу после секса. — Когда я поцелую тебя, это будет вот так.       Он не столько наклоняется вперед, сколько падает на Артура, его глаза закрываются как раз перед тем, как его рот — его несправедливо великолепный, идеальный рот — касается самого края нижней губы Артура. Это просто прикосновение, гладкое, даже не влажное, но Имс отстраняется только для того, чтобы сделать это снова. И еще раз. И снова, пока Артур не чувствует, что его лёгкие вот-вот взорвутся от нехватки воздуха.       Когда Имс наконец отстраняется, у Артура кружится голова от того, что он так чертовски старался не задыхаться. Каждый дюйм его тела кажется горячим на ощупь.       — Вот так я целую того, кого обожаю, — выдыхает Имс. — Это тебе подходит?       Артур прочищает горло, запоздало осознав, что его глаза закрыты.       — Я думал, что для этого потребуется больше языка, — говорит он глубоким, грубым голосом, который будто принадлежит не ему.       Имс ухмыляется.       — Это не для публики. Вопреки тому, что ты обо мне думаешь, я джентльмен.       Воспоминание об Имсе, утирающем рот от вкуса Артура, проносится в голове. Артур поднимает тыльную сторону ладони и проводит ею по губам.       — Сойдет, — отвечает он.       Ухмылка Имса исчезает.       — Мне пора на занятия, — говорит он. — Не жди этого поцелуя сегодня, — он надевает рюкзак и оставляет Артура одного на футбольном поле.       Когда Имс скрывается из виду, Артур прижимается к стене клетки и пытается отдышаться.       В итоге он опаздывает на пять минут на третий урок.