Часть 12. четверг, вторая половина дня
28 января 2022 г., 07:50
Примечания:
** игра слов: mercury - переменчивый (англ).
Артур плохо спит в ту ночь. На следующее утро он выползает из постели в пять утра и отправляется на пробежку, хотя знает, что тренер убьет его, если узнает. Но его нога больше не болит, и бег — единственное, что отвлекает мысли Артура… от всего.
Ему нужен план. Артур ненавидит работать без плана, и ему нужно знать, какого черта Имс думает, они будут делать после этой недели. Если он не хочет, чтобы Ариадна вмешивалась, хорошо, но они не могут просто пойти на это вслепую. Ариадна права, они не могут щелкнуть выключателем и вернуться к тому, как все было месяц назад.
Не потому, что Артур не может заставить себя забыть то дерьмо, что творится у него в голове, или что-то в этом роде, просто… люди в это не поверят. Это еще больше усложнит объяснение.
Что им действительно нужно, так это поговорить об этом, не уклоняясь от темы. Чем скорее, тем лучше.
Но Имса нет у его шкафчика тем утром, и он не отвечает на сообщения Артура с просьбой встретиться с ним на бейсбольном поле. К тому времени, как наступает время обеда, Артур более чем немного расстроен.
Он не готов к тому, что из всех людей именно Брайс остановит его в коридоре по дороге на обед.
— Эй, могу я спросить тебя кое о чем? — говорит он, почти прижимая Артура к торговому автомату.
— Конечно, — отвечает Артур, расправляя плечи. Брайс на добрых два дюйма выше его, но они примерно одной комплекции. Артур не совсем понимает, почему он сразу же начинает защищаться.
Брайс прищуривает глаза.
— Я знаю, что это не мое гребаное дело, но… — он понижает голос. — Вы с Имсом расстались?
— Что? — переспрашивает Артур, сморгнув.
— Я имею в виду, серьезно, тебе не нужно мне ничего объяснять, я просто подумал… — Брайс пожимает плечами. — Он кажется, знаешь ли, взбешенным, но не хочет говорить об этом.
— У Имса много всякого стресса, с пьесой и…
— Нет, у него нет стресса. Дело не в этом. Послушай… — Брайс вздыхает и потирает шею, на мгновение выглядя неловко. — Я не знаю, как много он рассказал тебе о нашей, типа, истории.
— Он мне ничего не сказал, — честно говорит Артур, с трудом сглатывая от острого укола ревности в груди. Он постоянно напоминает себе, что Брайс хороший парень, что нет причин иррационально ненавидеть его до глубины души.
— Мы просто немного повозились в течение нескольких месяцев в прошлом семестре. Все было не так уж серьезно. Но я довольно хорошо его понимаю, мы с ним хорошие друзья, и я знаю, что он так расстроен не потому, что у него происходит слишком много дерьма. Так что… я просто хотел знать, что у вас происходит, ребята. Тогда я бы знал, что больше не стоит о тебе вспоминать, я думаю.
Он печально улыбается, как будто ему действительно грустно при мысли о том, что Имс и Артур не вместе.
Это идеальный выход; Артур может сказать «да», и тогда все его тревоги о каком-то плане пройдут. Того, что Брайс расскажет людям, будет достаточно, и Имс, конечно, не станет это оспаривать — это будет выглядеть странно, если он будет настаивать, что его парень лжет о том, что расстался с ним. Все, что Артуру нужно сделать, это подтвердить подозрения Брайса, и он покончит со всей этой заморочкой. Это именно то, чего он хочет.
И все же Артур открывает рот и тихо говорит:
— Нет, мы не расстались.
Брайс медленно кивает.
— Хорошо, хорошо. Тогда тебе, наверное, стоит с ним поговорить. Клянусь богом, он никогда бы не опустился до этого из-за меня, поверь мне. Конечно, это не значит, что он был влюблен в меня или что-то в этом роде.
Из легких Артура внезапно выбивает весь воздух, и это так глупо, потому что в этом весь смысл — заставить людей думать, что они… что они нравятся друг другу. Очень сильно.
— Хорошо, — отвечает Артур, в горле у которого пересохло, словно в пустыне. — Спасибо, что дал мне знать.
Брайс снова кивает.
— Знаешь, я никогда не думал, что увижу вас двоих вместе, но теперь, когда вижу, это правда имеет смысл. Не облажайся, — он смеется и добродушно хлопает Артура по плечу.
— Ты знаешь, где Имс? — Артур краснеет, морщась от того, как неубедительно спокойно это звучит.
— Я видел его несколько минут назад в аудитории. Думаю, он встречается с Кейтилин, чтобы провести репетицию или что-то в этом роде.
Артур делает глубокий вдох.
— Спасибо, — говорит он и убегает.
Брайс кричит ему вслед:
— Если я в конечном итоге стану вашим гребаным брачным консультантом, я возьму с вас обоих по полной!
***
Имс один, сидит на краю сцены с пьесой в руках, теребит нижнюю губу и бормочет строчки себе под нос. Артур стоит в проходе. — Эй, — зовёт он. Имс резко вскидывает голову, его глаза на мгновение расширяются, прежде чем выражение лица становится совершенно пустым. — Привет, — говорит он в ответ, снова глядя на пьесу. — Тебе что-нибудь нужно? — Эм, — Артур идет по проходу, остановившись в нескольких футах от Имса, который не делает ни малейшего движения, чтобы подойти ближе. Его плечи выглядят очень напряженными. — Я разговаривал с Брайсом. Имс стучит ногой по краю сцены. — И? — Просто… Он сказал, что нам нужно поговорить. Он не может заставить себя повторить все, что сказал Брайс. — По поводу чего? — Ты знаешь, чего. — Нет, Артур, я, черт возьми, не умею читать мысли, — резко отвечает Имс, и когда он поднимает взгляд, его глаза становятся жесткими. — Нам нужно выяснить, как это… это все закончится. — Я думал, ты все уладил с Ариадной. Значит, ты слушал. Что-то, похожее на камень, опускается Артуру в живот. — Мы не обязаны делать это таким образом, это была… просто идея. Имс пожимает плечами. — Мне это подходит. Черт возьми, ты можешь попросить ее распустить слух прямо сегодня. Для меня это не имеет значения, — его слова отрывистые, раздраженные, как будто Артур, стоя там, тратит его время. — Но… как быть с парнями, которые думали… — Черт, я просто скажу, что этого не должно было быть, мы просто немного повеселились. Такое случается все время, да? Артур закусывает губу. — Итак, ты не хочешь подождать до конца недели? Останься со мной еще на неделю, — снова и снова прокручивается в его голове мягкий шёпот Имса. Имс демонстративно переворачивает страницу пьесы, закатывая глаза. — Это не имеет значения. Сегодня, завтра, на следующей неделе — все это закончится, и закончится достаточно скоро. С таким же успехом можно сделать это сегодня. Именно так Артур представлял себе происходящее, и все же он не рассчитывал, что Имс будет так… так холоден по этому поводу. Он ожидал, что тот отнесется к этому бесцеремонно, но не настолько. Это ранит намного сильнее, чем, по мнению Артура, должно быть. — Хорошо, — говорит он, делая шаг назад. — Значит, мы закончили? — Более или менее. Моя оценка по тригонометрии благодарит тебя, — Имс даже не бросает на Артура последнего взгляда. Он ждал этого момента уже месяц. Артур должен чувствовать облегчение, а не эту дурацкую тяжесть, которая поселяется глубоко внутри него. — Отлично. Увидимся. Артур ждет, пока Имс возразит ему, одёрнет его, что угодно. Но он просто переворачивает другую страницу и не говорит ни слова. Как будто Артур полностью перестал существовать. Артур поворачивается, чтобы уйти, крепко сжав кулаки.***
Среда проходит как в тумане, и Артур не думает о том, что он никому не сказал, что они с Имсом «расстались», даже Ариадне. Он пропускает обед, чтобы почитать на трибунах футбольного поля, но через тридцать минут он едва прочитал две страницы. Он все время поглядывает в сторону бейсбольного поля, но никто так и не появляется. Он проводит практику, тренируя бегунов-новичков, которым еще только предстоит научиться ходить в ногу. Артур не лучший тренер, но это приятное развлечение. Это удерживает его от того, чтобы пялиться на футболистов. В тот вечер за ужином его мать спрашивает: — Все в порядке? Последние несколько дней ты был очень тихим. — Я в порядке, просто устал, — отвечает Артур. — Я давно не видела, чтобы Имс заходил. Артур крепче сжимает вилку. — В последнее время он был очень занят. У него не было времени. Она больше не задает вопросов, но Артур чувствует, что она пристально наблюдает за ним. Четверг проходит почти так же, за исключением того, что на этот раз Артуру не удаётся избежать вопроса Ариадны. — Ты ведь на самом деле еще не расстался с Имсом? — Подожди, я должен ответить, — говорит Артур, притворяясь, что отвечает на звонок, и, как трус, ныряет в коридор на урок. Он не знает, как долго планирует продолжать в том же духе. Может быть, как только эта чертова боль в груди пройдет, он покончит с этим. Затем в тот же день приходит тренировка, и все меняется. Поскольку Артур не участвует в соревнованиях против Лоусона, он снова остается с новичками. Они делают пробные круги по трассе, добиваясь довольно приличного прогресса, пока Артур подбадривает их, когда слышится рев толпы, доносящийся с соседнего футбольного поля. Артур поворачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как Имс отбрасывает свой шлем в сторону и швыряет другого игрока на землю. Это вовсе не тренировочная борьба; раздаются удары, и Имс кричит на парня, который просто что-то орёт в ответ, и вдруг Артур видит, как из носа Имса течет кровь. Он несется к ним сломя шею, в его голове нет никаких мыслей, кроме того, что ему нужно вытащить Имса оттуда к чертовой матери. Остальная часть команды кричит и пытается разнять парней, но только когда Артур обнимает Имса за грудь и поднимает его, в то время как главный футбольный тренер удерживает другого игрока, драка прекращается. — Что, черт возьми, происходит? — ревет тренер. Имс задыхается, борясь с хваткой Артура. — Отпусти, — шипит он, наконец вырываясь. Он расправляет плечи, каждый дюйм его тела покрывается потом, когда его плечи вздымаются. Кровь размазана по всему его подбородку. — Ничего страшного, тренер. Другой парень — Гэвин Сэйерс, которого Артур знает по уроку английского языка, — смотрит на Имса и фыркает, вытирая кровь с уголка рта. У него здорово подбит глаз. — Если кто-нибудь не расскажет мне, что произошло, в эту самую секунду, вы оба отстранены до конца сезона, — угрожает тренер, скрестив руки на груди и глядя на Имса и Гэвина. Над ними нависает зловещая тишина, но никто не произносит ни слова. Господи, Имс, ну же, в отчаянии думает Артур. Он не может себе представить, чтобы Имс позволил отстранить себя от четырех игр. Но Имс просто стискивает зубы и ничего не говорит. — Отлично, — говорит тренер, — вы оба отстранены. Убирайтесь к черту с моего поля. Имс поворачивается на пятках, отталкивая Артура плечом с дороги. Он бросается обратно в раздевалку, но Артур бежит за ним. — Что, черт возьми, это было? — кричит он, задыхаясь, хотя это не он только что участвовал в драке. — Не лезь не в свое гребаное дело, — огрызается Имс, распахивая дверь раздевалки и сердито снимая тренировочную майку. — Ты, блядь, весь в крови. — О, Артур, да ты просто гений, — Имс бросает окровавленную, мокрую майку на пол, расхаживая вокруг скамеек, как разъяренный лесной кот. — А теперь отвали и оставь меня в покое. Артур фыркает и запускает обе руки в волосы. — Тебя только что выгнали из команды. Ты хоть понимаешь, что только что… — Да, я, блядь, знаю! — кричит Имс, внезапно бросаясь Артуру в лицо и прижимая его к ряду шкафчиков. — Мне не нужно, чтобы ты здесь указывал мне на чертовски очевидные вещи. Ты мне, блядь, не нужен, и точка, так что отвали — черт возьми — прочь, — чеканит он последние слова, толкая Артура в грудь достаточно сильно, чтобы причинить боль. Сердце Артура бешено колотится. — Зачем тебе понадобилось портить остаток сезона, чтобы драться с таким парнем, как Гэвин? Ты не дерешься с парнями, ты умнее этого. Гэвин… — Что Гэвин, Артур? — рявкает Имс. — Пожалуйста, превознеси его добродетели надо мной, чтобы я мог осознать свою ошибку. — Он не стоит того, чтобы портить твою школьную футбольную карьеру. — А, я понимаю, — Имс смеется, но это звучит гадко и неприятно. — Тебе не нравится, что я придираюсь к твоим приятелям, верно? — Мы не друзья, у нас просто общие уроки. — И все же ты пришел ему на помощь. — Я пришел, чтобы остановить тебя от гребаного самоубийства, чертов идиот! — Мне не нужно, чтобы ты меня спасал! — Тебе что-то нужно, и я не просто… — Нет, ты ничего не можешь сделать, потому что ты уходишь. Убирайся. Он пытается подтолкнуть Артура к двери, но Артур не двигается с места. — Расскажи мне, что случилось, — снова просит он, на этот раз мягче. Имс вытирает кровь с подбородка. — Я сказал, убирайся к чертовой матери, — его плечи немного опускаются, как будто он не может полностью удержать борьбу внутри себя, но Артур смягчается. Его руки дрожат, когда он возвращается на трассу. К тому времени, как тренировка заканчивается, Артур больше не может этого выносить. Он не может оставить так. Подъездная дорожка пуста, когда Артур паркуется перед домом Имса. Он задается вопросом, дома ли Рейф, видел ли он окровавленный нос Имса. Он задается вопросом, как Имс собирается объяснить тот факт, что он больше не будет играть в футбол. Входная дверь не заперта, и на нижнем этаже дома темно и тихо. Артур тихо зовет, чтобы обозначить своё присутствие, но когда его встречает тишина, он медленно поднимается по ступенькам в комнату Имса. Пульс стучит в его ушах, когда он пытается придумать, что сказать. Дверь в комнату Имса приоткрыта, но Артур не слышит ни звука. Он протягивает руку, распахивает ее до конца и задерживает дыхание. Имс лежит на кровати, без футболки, но все еще в грязных тренировочных шортах. Его ноги подтянуты к груди, лицо уткнуто в сложенные на коленях руки. Сердце Артура странно колотится. Он сглатывает, затем шепчет: — Имс? Имс тихо рычит себе в руки, приглушая ими звук. — Ты что, блядь, меня не слышишь? — Я прекрасно слышу, но только тогда, когда кто-то не ведет себя как идиот. Имс поднимает голову и свирепо смотрит на него. Его нос больше не кровоточит, но он красный, распухший. Его взгляд на самом деле пугающий, но Артур не боится. — Ты вообще не имеешь права находиться здесь, — говорит Имс. — Что ты собираешься сделать, выгнать меня? — Это мой гребаный дом. — Тогда тебе следует запереть входную дверь. Имс спускает ноги с кровати и встает, направляясь к Артуру. — Ты не мой друг, ты не мой чертов наставник и не мой гребаный парень, ты для меня ничто. Я легко мог бы сделать с тобой то, что сделал с Гэвином, даже не задумываясь. Артур выдерживает его взгляд, отказываясь отступать. — Но ты этого не сделаешь, — отвечает он и, как ни странно, верит в это. — Пошел ты, Артур, ты меня не знаешь! Ты ни хрена обо мне не знаешь и никогда не узнаешь. — Я знаю, что ты бы не выбил дерьмо из какого-нибудь парня только потому, что тебе так захотелось. — Может быть, мне действительно этого хотелось. — Может быть, ты полон дерьма. — Может быть, я мог бы врезать тебе прямо сейчас и покончить с этим. Артур наклоняется вперед, пока их носы почти не соприкасаются. — Ты хочешь подраться, Имс? Тогда, блядь, давай, покончи с этим. Я никуда не собираюсь уходить. Они пристально смотрят друг на друга, пока Имс наконец не отводит взгляд. — Ты, блядь, того не стоишь, — шепчет он. Артур ухмыляется. — Отлично, я так и думал, — и у него остаётся достаточно времени, чтобы моргнуть, прежде чем кулак Имса врезается ему в челюсть. Все происходит так быстро, что Артур не успевает сообразить. Удар вызывает что-то внутри него, и внезапно он валит Имса на пол, вжимаясь коленом в его живот, отчаянно пытаясь соединить костяшки пальцев со скулами Имса, и терпит неудачу, как только Имс зажимает его в тиски. Они борются, Имс шипит о том, какой Артур слабак, гребаный трус, и, несмотря на то, что сердце Артура переполняет гнев, в глубине его сознания тихий голос нашёптывает: «Да. Я знаю, что это так». Каким-то образом Артур оказывается придавлен спиной к краю кровати, колено Имса больно вжимается ему в бедро, а рука сжимает подбородок Артура, когда Артур тщетно пытается оттолкнуть его назад. Это слишком больно, и он едва осознает, что издает тихий болезненный стон, который вдруг заставляет Имса опустить руки и, задыхаясь, рухнуть обратно на ковер. Артур откидывает голову на матрас, морщась от боли в челюсти. — Я не просил тебя останавливаться, — выдыхает он. Имс закрывает глаза, склонив голову. — Я не собираюсь, блядь, убивать тебя. — Я бы не позволил тебе зайти так далеко. — Конечно, ты бы не позволил, — Имс потирает тыльной стороной ладони ушибленный нос. Затем тихо спрашивает: — Почему ты на самом деле здесь, Артур? — Я не знаю, — Артур смотрит в потолок, думая о том воскресном дне, когда он был здесь, рассказывая о своих бабушке и дедушке. — Я… я хочу знать, почему ты ввязался в ту драку. — Почему? — Потому что… — Потому что это на тебя не похоже. — Если бы мы поменялись ролями, разве ты не хотел бы знать? Имс поднимает голову, встречается взглядом с Артуром. — Нет, — говорит он очень прямо. — Чушь собачья. — Что ты хочешь, чтобы я сказал? Что я достаточно забочусь о тебе, чтобы последовать за тобой домой и затеять драку? Потому что я этого не делаю, — Имс осторожно поднимается с пола. — Тебе больше не нужно притворяться, что я тебе нравлюсь. Мы с этим покончили. — Я не притворяюсь, — Артур с трудом встаёт, свирепо глядя на Имса. — И если это не имеет большого значения, почему бы тебе просто не рассказать мне? Что, Гэвин назвал тебя педиком? С каких это пор тебя волнует такое дерьмо? Все знают, что тебе всё равно. — Ты бы хотел, чтобы это было так просто, не так ли? — бормочет Имс себе под нос, прежде чем отвернуться, но Артур хватает его за руку. Имс отскакивает, снова толкая Артура, и внезапно они снова дерутся, пока Имс не валит Артура на кровать, на спину, и его голова не ударяется о стену. — Черт, — орет Артур, изо всех сил стараясь ударить Имса, чтобы ему тоже было больно. — Черт возьми, черт возьми, ты такой… ты такой… — Какой? — Имс сплевывает, прижимая руки Артура к кровати за запястья, оседлав его бедра, пока полностью не заключает тело Артура в клетку. Артур ненавидит тепло, которое волнами исходит от Имса, мускусный запах его пота. Даже сейчас, сцепившись с Имсом, ненавидя его всей душой, Артур все еще хочет, блядь, поцеловать его так сильно, что у него болезненно сводит всё тело. Он хочет так многого, что выпаливает, задыхаясь: — Ты эгоистичный гребаный ублюдок. Рот Имса кривится в усмешке, и Артур ждет еще одного удара. Но вместо этого Имс говорит, крепко сжимая запястья Артура: — Я эгоистичный ублюдок? Ты молодец, Артур, ты действительно молодец. Ты ни о чем, блядь, понятия не имеешь. — Ты гребаный придурок, почему ты всегда все так чертовски усложняешь? — Я все усложняю? Боже, ты… ты даже не знаешь… ты думаешь, что я просто должен сидеть сложа руки и позволять Гэвину называть тебя плаксивым придурком прямо мне в лицо? Артур застывает совершенно неподвижно, если не считать кроличьего сердцебиения. — Ч-что? Имс внезапно выглядит разбитым, брови нахмурены, щеки порозовели. — Я плохо сыграл, и Гэвину, ему… ему это не понравилось, поэтому он… начал говорить мне, что вы двое… что вы… Артур снова тяжело дышит, но это уже не от драки. — Мы даже не друзья, — шепчет он. — Я его почти не знаю. — Я, блядь, это знаю, ясно? Я знаю это, — Имс закрывает глаза, все еще сжимая запястья Артура. — Но я не мог… мысль о нем… о тебе… Артуру кажется, что он падает, проваливается во что-то, что слишком пугает его. Как будто какие-то блоки встают на свои места, один за другим, медленно и неуклонно. — Ты… Но почему? — спрашивает он, потому что не может ничего предположить, не может. Имс откидывает голову назад, уставившись в потолок. — Почему? — шепчет он. — Ты действительно хочешь знать, почему? — Ты сказал мне, что тебе все это безразлично. Что я не… не нужен тебе. Он снова смотрит на Артура, голубые глаза внезапно темнеют и выглядят опасными. — Ты такой гребаный идиот, — выдыхает Имс, а затем крепко целует Артура в губы. Артур ахает, слишком пораженный внезапным изменением в их противостоянии, чтобы сделать что-либо, кроме как застыть под грубой, жестокой силой поцелуя Имса. Его губы сухие, слегка потрескавшиеся, и мысли Артура испуганно мечутся, пока кровь шумит в ушах. Проходит несколько секунд, пока Имс не отшатывается, приоткрыв рот в тяжёлом дыхании. Его щеки заливаются краской, и он смотрит на Артура широко раскрытыми испуганными глазами, когда его дыхание прерывается. Его руки, прижимающие Артура к кровати, до сих пор не сдвинулись с места, но он медленно отпускает их. Артур поднимает руку, дюйм за дюймом, осторожно, ожидая, что Имс остановит его, пока его пальцы не обхватывают шею Имса сзади. Кожа там горит, покрасневшая и гладкая. Я могу прикоснуться к тебе, думает он, тепло разливается у него в животе, когда он тянет Имса обратно вниз, его глаза закрываются. Имс тихо рычит, как раз, когда их губы соприкасаются. Это гораздо больше, чем поцелуй на званом ужине. Они одни в комнате Имса, некому ими руководить, некому наблюдать и судить, реально это или нет. Артур может скользнуть языком по краю зубов Имса и знать, что быстрое выдыхание воздуха через нос происходит не потому, что Имс играет какую-то роль. Он может позволить себе наклонить голову, чтобы позволить Имсу проникнуть глубже, может тихо всхлипнуть, когда Имс нежно посасывает его нижнюю губу, и знать, что это его не выдаст. В тот момент, когда он чувствует, как мозолистые кончики пальцев осторожно проникают под подол его рубашки, Артур вздрагивает и прерывает поцелуй, стискивая зубы, чтобы не застонать. Рука Имса застывает, но его большой палец проводит осторожную линию по тазовой кости Артура. Артур открывает глаза. Он никогда раньше не видел Имса таким уязвимым, таким юным, пугливым. Он облизывает свои губы, которые непристойно красные, скользкие и припухшие. Большой палец на его бедре делает ленивый круг, и Артур позволяет своей руке скользить вниз по груди Имса — теплой, гладкой, такой нежной коже — кончики пальцев скользят по его соску. Имс вздрагивает, у него перехватывает дыхание. Артур снова касается соска, и Имс тихо стонет, наклоняясь, чтобы поцеловать Артура, на этот раз глубже и влажнее. В конце концов он отстраняется, чтобы глотнуть воздуха, но Артур тянется за его ртом; он клянется, что чувствует, как Имс улыбается. Каким бы глубоким ни был поцелуй, их прикосновения осторожны, они просто стесняются быть невинными. Артуру тесно в джинсах, до боли, и он чувствует Имса всякий раз, когда прижимается к нему. Они могли бы легко войти в ритм и кончить в течение нескольких минут, но воздух вокруг них слишком хрупок. Они даже не разговаривают, потому что бог знает, что сделали бы слова в этот момент. Вместо этого Имс просовывает обе руки под рубашку Артура и поглаживает его бока, в то время как пальцы Артура скользят по груди Имса, рисуя нежные узоры на мышцах. Ему хочется прикоснуться губами к впадинке над грудью Имса, лизнуть твердую линию его ключицы, но он не может заставить себя снова прервать поцелуй. И если то, как Имс вздыхает в рот Артуру, что-то значит, Артур почти уверен, что чувствует то же самое. Такое чувство, как будто они целуются часами, изучая вкус друг друга, время от времени останавливаясь, чтобы просто дышать друг другу в рот, дрожа от прикосновений. Артур никогда раньше не был с кем-то подобным образом, особенно с другим парнем; он никогда не думал, что просто прикосновения рук к коже будет достаточно. Он думает о том, каково было бы скользнуть рукой ниже, обхватить Имса за шорты и тереть его, пока он не кончит. Артур проглатывает стон, довольный тем, что прикусил мягкую нижнюю губу Имса и услышал, как он застонал в ответ. Момент заканчивается, когда хлопает входная дверь, и мать Имса зовет его по имени, поднимаясь вверх по лестнице. Их рты громко чмокают, когда Имс откидывается на спинку, проводя обеими руками по раскрасневшемуся лицу. Очень заметная эрекция проступает спереди его шорт. Желудок Артура сжимается от желания. — Я, наверное, должен идти, — шепчет он, моргая в шоке от того, как глубоко и хрипло звучит его голос. Имс, кажется, тоже это замечает; его глаза вспыхивают, когда он с трудом сглатывает. — Да. Все в порядке. Он неуклюже поднимается с кровати, и Артур делает то же самое, чувствуя себя неуклюжим, возбужденным и ощущая около миллиарда других эмоций, в которых он не в состоянии разбираться прямо сейчас. И все же у него остаётся последняя капля мужества. Хрупкое настроение не исчезло полностью, придав Артуру достаточно смелости, чтобы прижаться к Имсу и провести пальцами по латинской татуировке, нацарапанной на его бедре. — Что это значит? — шепчет он в шею Имсу, целуя его. Имс не прикасается к нему в ответ, но он дрожит от прикосновения губ Артура. — Переменчивый, ** — отвечает он, вздыхая в конце слова. Артур делает паузу, затем усмехается, глядя на его кожу. — Как Меркуцио**? Имс смеется прерывисто сквозь одышку. — Да. Именно. Его грудь кажется переполненной. Это немного пугает. Артур не знает, что еще сказать, поэтому он целует Имса еще раз, в уголок челюсти, прежде чем повернуться, чтобы уйти. Лора замечает его на лестнице прежде, чем Артур успевает выскользнуть за дверь. — Артур! Ты останешься на ужин? — Не сегодня, спасибо, — торопливо отвечает Артур, отчаянно желая, чтобы мама Имса не видела, каким напряжённым и покрасневшим он вышел из комнаты её сына. — Тогда в другой раз. Ты ведь не собираешься каждый вечер отказываться от ужина! — кричит она ему вслед. Сев в свою машину, Артур задается вопросом: может быть, только может быть, он действительно сможет снова поужинать с семьей Имса. Но ужин — это не то, о чем он думает, когда возвращается домой. Он вбегает в свою комнату, запирает дверь и сразу же опускается на колени на ковер, расстегивая джинсы и стягивая боксеры вниз. Он берет свой истекающий член в руку и крепко гладит себя, думая о широких, тяжелых руках Имса на своих бедрах, о латыни, нанесенной чернилами на его кожу, умоляющей лизнуть её языком… Требуется всего три движения, и Артур кончает, сильнее, чем за последние годы, с именем Имса на выдохе.
