Adumbrari

Звон струн. Звучный гитарный бой раздаётся эхом по квартире. Олег нехотя открывает глаза, пусть он уже давно привык к подобному. Он с трудом поднимается, потирает заспанные очи. В голове стоит гул, в висках противно пульсирует. Всё же вчера он явно перебрал с вином. Дрожащая рука тянется к банкам пива и энергетика. Олег смешивает вместе два напитка и выпивает полученную жидкость. В голове всё ещё раздаётся сердцебиение, и парень решает выпить обезболивающие. Щелчок. Дверь комнаты медленно открывается. Олежа слышит хриплый, сиплый голос своего друга и замирает на месте. При всём желании он не сможет объяснить, почему это каждый раз вызывает у него ступор. Вроде, парень должен был давно привыкнуть к этой манере исполнения песен, но проклятое сердце ускоряет частоту ударов всегда, когда Олег слышит надрывный вокал. Парень проходит по коридору и останавливается в дверях комнаты, глядя на Марка. Он смотрит на то, как пальцы друга ловко скользят по струнам, издавая мелодию так хорошо знакомой ему песни. Хриплый голос отчаянно бьёт мимо нот, но Олежу поражает его искренность. Казалось, что исполняющий отдаёт песне остатки своей души, вдребезги разбитой и искалеченной психическим расстройством. Перед Олегом будто находился тот самый бог войны, о котором идёт речь в песне. Всё же этот образ прекрасно ложится на Марка. Фальшивая нота. Обычно Олег, как человек, закончивший консерваторию, сразу указал бы на ошибку, но сейчас он не замечает, что так на него не похоже. Он знает, что другу плевать на неё, знает, что для него исполнение на последнем месте, а потому воспринимает фальшь как должное. Да, это неидеально, но чертовски красиво в своей форме. Последняя нота. — На Марсе классно, — произносит Марк, завершая исполнение. Парень с гитарой берёт блокнот и что-то в нём записывает. Висит молчание. — Это было красиво, — говорит Олег, как только парень отвлекается от блокнота. — Доброе утро, Марк.