Adumbrari

— Давай встретим Новый год, Марк, — раздаётся голос в памяти парня. Это, казалось бы, простое предложение крутится в его голове весь день. Затяжка. Лёгкие заполняются никотином. Папироса медленно тлеет в руке Марка, пуская плотный сизый дым. Парень пытается понять, что же так смутило его в предложении своего лучшего друга. Отметить Новый год… Это просто, но почему-то так непривычно. Ведь он ещё помнит, как лежал на старом грязном матрасе в подвале какой-то левой многоэтажки под очередной дозой дерьма, что вливал себе в вены. Помнит, как грохот салютов бил в виски, разрывая сосуды. Помнит каждый образ, стоящий перед глазами от громкого шума и радостных криков вокруг. Осложнялась ситуация ещё и тем, что у него практически не было воспоминаний о встречах Нового года в детстве. Да, Марку дарили подарки, но вот ёлку не наряжали, поскольку считали это пустой тратой времени и средств. Да и отец в это время нередко дежурил на работе. Долгая затяжка. Парень выдыхает дым в окно небольшого балкона. В его голове совершенно не было идей, как можно встретить наступающий праздник. К тому же, зная пристрастие Олега к алкоголю, в молодом человеке нарастает страх не уберечь друга от пагубной привычки. Щелчок. Олежа с трудом открывает дверь, ибо обе руки его заняты пакетами с продуктами. — Марк, помоги, пожалуйста, — произносит тот растерянным голосом. Марк выходит с балкона, и его глазам предстают два огромных пакета с едой и щуплый друг, что пытается перевести дыхание после похода в магазин. — Отнеси один пакет на кухню, а то руки болят пиздец, — отрывисто говорит Олежа, глотая воздух. Марк подходит и берёт один из пакетов за ручки, пытаясь его поднять. — Твою мать, что ты там набрал, — из уст парня вырывается ругательство. Со слабо скрываемым раздражением он относит ручную кладь на кухню. Следом за ним поспел и друг. Разбирая пакеты, Марк замечает, что ни в одном из них нет алкоголя. В сердце разгорается гордость за Олега, что решил избавиться от пагубной привычки. — Смотри, что я взял, — произносит Олежа, держа в руке маленький набор формочек в виде динозавров. — Ты не похож на ребёнка, Олеж, — бурчит в ответ парень. — Да ладно тебе. Сделаем печенье в виде динозавров. Будет весело, — Олег широко улыбается. Он находит забавным хмурое лицо Марка. Парень смеётся. — Будешь много хмуриться — быстрее постареешь. Марк вздыхает. — Твои шутки скоро сведут меня с ума, — голова невыносимо кружится, ибо тот относил пакет на кухню. Парень собирается уйти в комнату, но ноги подкашиваются, Олежа ловит его буквально в сантиметрах от пола. — Да мои шутки, как я вижу, сногшибательны, — произносит Олег. — Боже, Марк, прости, что заставил тянуть сюда эту тяжесть, — он помогает парню встать на ноги и сесть на стул за небольшим столом. — Зачем ты извиняешься? Всё в порядке, — Марк раздражённо вздыхает. — Да тебя ноги не держат, — обоспокоенно произносит Олежа. — Тут я виноват. Не стоило тебе… — Да заткнись уже. Ненавижу, когда ты начинаешь во всём обвинять себя. Я считал, что справлюсь с просьбой. Оба хороши, — перебивает его парень. — Переведём тему. Ты вроде печенье приготовить хотел. Давай сюда свои ингредиенты, будем пытаться, — Марк протирает воспалённые глаза и снова тяжко вздыхает. Олежа снова широко улыбается. — Учти, это сказал ты, — произносит Олег с остатком переживания в голосе. Парень достаёт из пакета муку, лоток яиц, сахар, молоко и масло, после чего принимается искать посуду. Приготовив всё необходимое, парень произносит: — Ты помнишь рецепт? — Понятия не имею, — прохрипел в ответ Марк. Он достаёт из кармана пачку папирос «Беломорканал», зачем-то стучит по её дну. Парень вынимает из пачки две папиросы, зажимает одну из них между зубами, а вторую переворачивает и кладёт обратно в пачку. Марк открывает форточку и прикуривает. — Значит, будем действовать наугад, — говорит Олег, нервно усмехаясь. Парень берёт пачку муки и раскрывает её. Мелкие частички из неё попадают Олеже в нос, из-за чего тот чихает прямо в пачку. Четверть всей муки разлетается по воздуху и медленно оседает на столе. По кухне раздаётся смех, сменяющийся надрывным кашлем. Марк делает затяжку и выдыхает дым в открытую форточку. Олежа издаёт протяжное «э», после чего тоже смеётся. — Весело пиздец. Ну, большая часть муки у нас всё равно осталась, так что жить можно, — произносит Олег, вытирая опавшую муку со стола. Марк тушит окурок об оконную раму, после чего выбрасывает его в мусорку. Олежа разбивает два яйца в миску, после чего добавляет большой кусок масла и сахар. Он передаёт миску другу, чтобы тот перемешал ингредиенты между собой, ибо у него самого руки всё ещё болели. Марк взял венчик трясущейся рукой. — Как же хочется курить… — бубнит себе под нос парень, перемешивая продукты. — Ты же только что курил, — произносит Олег, всыпая в миску часть муки. — Хочу ещё… — Марк вздыхает. Олежа достаёт доску для разделки, слегка посыпает её мукой, после чего кладёт на неё получившееся тесто. Он берёт скалку и раскатывает его пластом. Парни раскрывают набор формочек. Олежа смазывает противень маслом, пока его друг вырезает из текста динозавров. — Ещё пара штрихов, и всё будет готово, — произносит Олег, как вдруг снова чихает, но этот раз от запаха жидкого масла. — Ебать, у нас будет печенье с твоими микробами, — бурчит Марк. Олег тихо смеётся. Он подходит к Марку, что упорно пытается получить ровных динозавров, и обнимает того сзади. Тело в руках прошибает дрожь, всё же его хозяин не привык к прикосновениям. — Ты такой милый, когда бурчишь, котя, — произносит Олежа и утыкается носом в плечо друга. — Я закончил, — говорит Марк и откладывает в сторону формочки. — Они выглядят… кривыми, но красивыми, — отвечает Олег. Парень отстраняется, берёт доску с убогими динозаврами и выкладывает их на противень. Он убирает печенье в печь. Через время они начинают покрываться румяной коркой. — Отлично, теперь у нас есть два часа, коть, — произносит Олежа и снова обнимает Марка сзади за талию. Тот покорно терпит тактильность в свою сторону. Тело снова предательски дрожит, а тремор рук усиливается. В голове проносятся кадры из прошлого, с которыми ныне ассоциируются прикосновения. Марк помнит, как его прижали к стене. Помнит холодные руки, что скользнули ему под одежду. Твою мать, это произошло семь лет назад, почему он всё ещё держится за эти воспоминания? Ничего ведь в итоге не произошло, он же успел сбежать. Марк не ответит на этот вопрос даже самому себе. Друзья так засиделись за просмотром отупляющих шоу и советских фильмов по телевизору, что совершенно забыли про печенье и вспомнили о нём только в тот момент, когда из кухни начал доносится непонятный запах. И вот приходит момент, когда они достают из печи обугленное, бесформенное нечто, что совершенно не похоже по своим очертаниям ни на что. Выкладывая получившихся «динозавров» на тарелку, Олег произносит: — Это… выглядит немного не так, как я ожидал…

***

Темнота. За окном не видать ни черта. В голове Марка сразу всплывают слова из песен Виктора Цоя. Парень делает глубокую затяжку. Долгий выдох. В горле неприятно жжёт, но ему даже нравятся эти ощущения. — Марк, — доносится голос из комнаты, — иди сюда, там уже поздравление Путина начинается. Марк спешит потушить окурок и выходит с балкона. Его накрывает приступ кашля, он достаёт из кармана платок, подносит его ко рту и тот мгновенно покрывается алыми каплями крови. В горле невыносимо печёт. — Иду, — сквозь кашель отвечает Марк. Парень чувствует на плече руку друга. — Ты в порядке? — обеспокоенно произносит родной голос. — Да, я в норме, — лжёт Марк и быстро убирает платок обратно в карман. Он понимает, что Олег успел заметить кровь и просто делает вид, что ничего не видел. Олежа берёт его за руку и ведёт к дивану за маленьким прозрачным столиком, на котором стоит две кружки крепкого чёрного чая и тарелка с приготовленным печеньем, до которого оба парня боятся даже прикоснуться. По телевизору показывают Кремль, доносится торжественная музыка, и на экране появляется Владимир Владимирович Путин. Парень нехотя отпускает холодную руку своего друга. Они присаживаются на диван. — Этот год был тяжёлым для всех нас, — говорит с экрана президент, — но вместе мы одолели все невзгоды. — Боже, он говорит одно и то же каждый год, — бурчит Марк. — Зачем мы это вообще слушаем? — Потому что потому. Путин хуйни не скажет, — отвечает Олег. — Этот год показал нам, как важно быть рядом с друг другом. Как важно поддерживать друг друга, — произносит Путин. — Да-да, мы поняли. Заканчивай, — голос Марка звучит раздражённо. Он вспоминает, как лёжа в притоне завидовал тем, кто в этот момент смотрит новогоднее обращение президента. Парень берёт пульт и переключает на рандомный канал, но всё равно видит лицо Владимира Владимировича и его покрытую снегом одежду. — Эта залупа сейчас везде, что ли? — Марк взрывается и замахивается пультом в телевизор. — Зай, успокойся, он скоро закончит, — реагирует Олег и успокаивающе кладёт руку на плечо друга. Он забирает у того пульт и кладёт его на небольшой стеклянный столик. Олежа с трудом успокаивает психующего Марка. Парни с горем пополам досматривают поздравление президента страны. С экрана бьют куранты, и Олежа разливает в кружки чай, берёт одну из них и встаёт для произнесения новогоднего тоста. — В этом году мы вели себя отвратительно. Если бы Дед Мороз существовал, он был бы в ужасе, как в прошлом году, даже хуже. Но сейчас не об этом. В Новом году я клянусь, что брошу пить. Клянусь, что смогу спасти тебя, Марк. Клянусь, что никто не причинит боль моим дорогим людям, в память о Роме. С Новым годом! Марк, я люблю тебя, — проговорил парень торжественным голосом. — Взаимно, — отзывается Марк. Куранты с экрана добивают последний двенадцатый удар. С улицы слышится грохот фейерверков. На телефон Олежи приходит сообщение с поздравлением от их общего друга Ивана, где тот извиняется, что не может позвонить. Марк вздыхает. Он достаёт из кармана пачку папирос и уходит на балкон. От грохота в его голове нестерпимо трещит. Парень прикуривает. Горечь табака разливается по горлу. — Обернись! — произносит в мыслях незнакомый голос. Марк не реагирует, ибо понимает, что этот голос всего лишь иллюзия, вызванная звуками взрывов за окном. Раздражает. Голоса всегда раздражают его. — Обернись! — произносит второй голос. Реакции не следует. Докурив, парень берёт кружку и отправляется на кухню, чтобы приготовить чай. — Обернись, блять! — говорит первый голос. Реакции никакой. В голове эхом раздаётся грохот. Парень протирает глаза и видит, как комната накреняется. Марк теряет равновесие и падает. — Лежи! Обернись! — кричат голоса. Парень не выдерживает. Он отвечает им вслух: — Да заткнитесь вы! На звук падения и крик прибегает его друг. Он помогает парню подняться на ноги и сесть на стул, а сам присаживается рядом. — Марк, у тебя снова галлюцинации? — произносит Олежа обеспокоенным голосом. Ответа не следует. Парень всё понимает, а потому берёт коробку таблеток, достаёт блистер и протягивает его Марку. Тот проглатывает две таблетки, не запивая их ничем. — Пойдём, тебе нужно поспать, — обеспокоенно говорит Олег. Он берёт друга под руку и аккуратно доводит до постели. За окном всё ещё гремит. Боль в голове Марка становится невыносимой, и тот буквально падает на кровать, не в силах пошевелиться. Олежа собирается уходить, но останавливается после того, как друг произносит хриплое «останься». Он ложится рядом с Марком и обнимает того сзади, крепко прижав к себе. — Всё будет в порядке. Спи спокойно. — С Новым годом, Олеж, — тихо хрипит Марк. — С Новым годом, моё солнце.