Мужество жить

«Я думаю, что мы все узнаем смелость, когда видим ее. Ничто не заставляет меня улыбаться больше, чем когда я вижу человека, который полностью остается собой, с его индивидуальным стилем и характером, какими бы они ни были». ~ Анджелина Джоли Первый рассвет лета был великолепен. Утро выдалось прохладным и ветреным, солнечный жар еще не согрел воздух, по небу цвета индиго, которое постепенно становилось серым, бежали розовые облака, а над горами поднимался ослепительный оранжевый диск восходящего солнца. Северус наблюдал за изменениями в небе, устроившись на вершине зубчатой стены Северной башни и свесив ноги с края. Было всего половина пятого, но он не спал, что часто бывало на этой неделе. Подол его мантии развевался на ветру, волосы падали на лицо, и он, откинув их назад, наклонился вперед, чтобы посмотреть на землю внизу. Удивительно, но пугающая высота не вызывала у него страха; он был, пожалуй, единственным волшебником в мире, который мог столь спокойно сидеть над такой глубокой пропастью, зная, что ни за что не упадет, если только сам этого не захочет. Его тревожило, что всего два месяца назад он почти этого желал. Он едва ли мог считать свою жизнь легкой, по крайней мере в большинстве случаев, но хотел верить, что она стоила всех этих трудностей. Возможно, это было из-за всех тех смертей, которые он видел, но зельевар искренне верил, что в жизни есть нечто такое, чего нельзя обрести после смерти – ценность ее мимолетных мгновений и непостоянства, которое теряется, когда человек уходит в вечность. Не счастье само по себе… но что-то в его яркости, ради которой стоит держаться.   Северус чувствовал, что сейчас он ближе, чем когда-либо, к пониманию этого неописуемого смысла, хотя тот все еще ускользал от него. Ему хотелось верить, что это было причиной продолжать жить, осознанием ценности жизни, на которую он мог опереться, когда дела шли хуже некуда. Теперь ему было легче смотреть на это, без страха и чувства вины, которые снедали его каждый час, каждый день. Война закончилась. На самом деле закончилась. Двадцать лет он жил в страхе, что Темный Лорд затушит его, как мерцающую свечу, из-за какой-то ошибки, промаха, неправильно сказанного слова… и все это закончилось. Семнадцать лет он мучился, защищая сына Лили, своих друзей, коллег - все это осталось позади. Северус не был уверен, что до конца осознал, насколько сильно изменилась его жизнь за эти два месяца. Раньше он не задумывался о будущем, полагая, что у него его никогда не будет, а теперь задавался вопросом, что он хочет делать с жизнью, которая наконец-то снова принадлежала ему.   Зельевар знал, что та всегда ему принадлежала, но сейчас все казалось по-другому. Он беспокоился не о том, чтобы защитить мир или победить Темного Лорда, а о своих друзьях, карьере, о настроении на протяжении всего дня. Как же ему так повезло вернуться к нормальной жизни? Даже в своих мечтах, где он выживает в войне, он представлял себя в бегах, прячущимся от оставшихся Пожирателей смерти, а после смерти Дамблдора - и от самого Ордена. Как получилось, что он снова оказался здесь, в безопасности и желанным гостем? Северусу казалось странным, что его так восхваляют за работу против Темного Лорда. Из всего, что он теперь признавал своим выбором, работа шпионом была наименее значимой. Какой была бы альтернатива? Всецело вернуться в ряды Пожирателей? Ходили слухи, что Темный Лорд мог отслеживать своих последователей с помощью Метки, что мог заставить тех призвать его напрямую, несмотря на их защитные чары, и Северус верил в это. Ни одному Пожирателю смерти не удалось успешно уйти из-под его контроля; даже если бы Северусу не нужно было поставлять информацию Ордену, ему все равно пришлось бы присягнуть Темному Лорду. Альтернативой была смерть даже под защитой чар Fidelius. У него был бы шанс, если бы кто-то другой наложил на него это заклинание, чтобы его самого нельзя было заставить раскрыть местонахождение даже с помощью Метки, но Темный Лорд всегда находил способ убить своих последователей, которые пытались это сделать. Империус, магия, действующая на большую территорию, тайно пронесенный проклятый предмет — в конце концов, всегда находился способ убить кого бы то ни было. Единственным исключением был сам Темный Лорд. А теперь его не стало. Северус все еще не совсем понимал, как Темные предметы, за которыми охотился Дамблдор, а затем и Поттер, были связаны с бессмертием Темного Лорда, но он поверил Дамблдору, когда тот сказал, что этот человек мертв навсегда. Покойный директор никогда раньше не щадил его чувств, приукрашивая правду, и Северус не мог себе представить, чтобы он начал делать это сейчас. Темный Лорд ушел, чтобы никогда больше не вернуться. Северус смотрел, как над горизонтом поднимается ярко-оранжевое солнце, и с его губ сорвалось слово, которое он никогда раньше не произносил. — Волан-де-Морт, — прошептал он, слыша, как оно исчезает на ветру, и его пробрал озноб. На мгновение зельевару показалось, что он чувствует, как горит Метка, ведущая Темного Лорда к его местонахождению. Но секунды шли, и ничего не происходило, ветерок шелестел у его ног, а покалывание в левой руке постепенно угасало. Темный Лорд исчез — никакого возмездия не последовало. — Волан-де-Морт, — снова прошептал Северус. Он оттолкнулся вперед, от стены. Воздух несся мимо, захватывая дух, но он постепенно замедлился, пока не завис в пятнадцати метрах от земли, любуясь выветренным песчаником, из которого была сложена стена замка. Раньше полет на метле или другом зачарованном предмете всегда вызывал ощущение тяжести, но заклинание Темного Лорда… заклинание Волан-де-Морта работало по-другому. В некотором смысле, во время его применения, Северус сам был зачарованным предметом, магия воздействовала на его собственное тело, удерживая в воздухе. Самое близкое ощущение, с которым зельевар мог сравнить это, было погружение в воду, за исключением того, что он чувствовал себя совершенно бесплотным, лишенным веса, который тянул бы его в какую-либо сторону. Он мог свободно плыть или разгоняться в любом направлении, будь то вверх, вниз или вбок, и все ощущения были необычайно одинаковыми. Он мог ходить вверх ногами по потолку и чувствовать себя так, будто стоял на полу. С самого детства Северус был очарован идеей полета. Это было так освобождающе, так далеко от привычных ограничений веса и гравитации. Научиться заклинанию, позволяющему летать без посторонней помощи, было его мечтой с тех пор, как он себя помнил — и теперь он мог использовать эту почти уникальную магию, как ему заблагорассудится, освободившись от оков своей службы. Это было не совсем заклинанием, по крайней мере, таким, которому можно было бы научить кого-либо. Волан-де-Морт преподнес его как чувство, понимание, которое невозможно выразить словами; его нельзя было сформулировать, и его нельзя было применить без исключительного владения беспалочковой, невербальной магией. Это заклинание было ближе всего к тому, как он ощущал магию в детстве, когда та реагировала скорее на эмоции и желания, чем на сознательные мысли. Единственным недостатком было то, что поддержание полета в течение какого-либо периода времени было невероятно изнурительным, так что Северус никогда не мог продержаться дольше нескольких минут. Он практиковался в этом, будучи директором школы, полагая, что это может оказаться полезным в экстренной ситуации, и оказался прав: если бы он не привык к использованию этих чар, то вполне мог бы запаниковать, выпрыгнув из окна замка, и разбиться насмерть или получить тяжелые травмы. Даже опытные волшебники были склонны терять контроль над магией в критический момент, парализованные страхом и нерешительностью. Паря над землей, Северус с некоторым удивлением понял, что нагрузка от заклинания стала меньше, чем он помнил, причем значительно. Он ожидал, что сможет продержаться минут десять, или хотя бы восемь. Все же он применил это заклинание с таким расчетом, чтобы не истощить всю свою энергию до конца дня. Держась в вертикальном положении, зельевар спустился по наклонной вокруг замка, и его тапки заскользили над рябью озера, а легкий ветерок овевал его тело, когда он направился к травянистому берегу. Рассвет становился все ярче, и его позабавила мысль о том, какое ужасающее зрелище он бы представлял, если бы появился на полчаса раньше, плывя сквозь густой туман. Северус мягко приземлился на лужайке и оглянулся на разросшиеся кусты и большой бук, который стоял на том же месте, что и более двадцати лет назад. Он не знал, почему захотел вернуться сюда, но эта идея крутилась в его голове еще с четверга, как неуверенная мысль о том, что, возможно, посещение этого места поможет ему разобраться в тех бурных эмоциях, которые всплыли на поверхность. Он прошел мимо места, где Лили сидела на берегу, мимо кустарника, где сидел и читал он сам много лун назад, и подошел к нужному месту. Это был ничем не примечательный участок травы, такой же, как и все остальные вокруг, но он отпечатался в его памяти так же четко, как и все детали того дня. Не совсем понимая, что делать, Северус сел, скрестив ноги, и уставился на траву, по которой он полз под проклятием Блэка, после того, как рухнул на землю, как птенец, неспособный летать. Раньше он не задумывался о своих страданиях; они казались такими несущественными по сравнению с потерей дружбы Лили. А теперь... Мысль о том, что он потерял ее еще до того, как успел сделать вдох, чтобы выкрикнуть те слова, заставляла его чувствовать себя потерянным, непонимающим, о чем именно ему нужно сожалеть. Он лишился симпатии Лили… но почему? Что он сделал, если то непростительное слово было всего лишь последней каплей? Зельевар не понимал, как совместить мнение Аркадии о Лили со своим собственным. Он всегда был уверен, что Лили дорожила им, пока он все не испортил и не оттолкнул ее. Северус мог понять, что с кем-то можно порвать из-за серьезной ошибки; он никогда не оспаривал ее решение расстаться с ним. Он сам навлек это на себя и принял этот факт, как бы больно ни было. Но мысль о том, что Лили не просто разозлилась, а уже поставила на нем крест… он не знал, как это принять. Неужели он действительно стал настолько отвратительным, что она вообще не хотела с ним дружить?   Северус всегда знал, что его любовь к ней безответна. Если быть честным, он мог даже признать, что она, вероятно, никогда не ценила его так же сильно, как он ее. Он был лишь одним из ее многочисленных друзей, но она была для него всем; он знал это. Вот почему он старался проводить с ней как можно больше времени, завоевать свое место в ее жизни, чтобы она не оставила его. Он так старался сохранить их дружбу живой и крепкой, несмотря на различия между ними и давление окружающих… так старался показать ей, что ему неважно, что думают другие, главное, чтобы они могли справиться с этим вместе. Он чувствовал, как их дружба ускользает, и боролся, чтобы спасти ее, думая, что Лили тоже боролась. Он ни разу не задумался о том, что, возможно, она вообще перестала испытывать к нему какие-либо чувства. Северус почувствовал, как слезы скользят по его щекам, но не сделал ни одного движения, чтобы остановить их, устремив взгляд на озеро, как будто оно могло дать ответ на этот мучительный вопрос. Почему? Что он сделал? Он не мог представить, что можно стать к кому-то равнодушным без веской на то причины, значит, должно быть, он дал ей такую причину. Но что? Было ли это кульминацией мелких обид, поступков, на которые он не обращал внимания, но которые беспокоили ее? Или... это было что-то более глубокое? Неужели он стал человеком, которого она не любила настолько, что не могла считать другом? Он знал, что в шестнадцать лет был проблемным подростком — ему не нужны были напоминания со стороны старших коллег, чтобы понять это. Он всегда был другим, даже среди волшебников: более резким, более грубым, более придирчивым, отклоняющимся от нормы, не вписывающимся в какую-либо категорию. Ему хотелось верить, что с тех пор он сильно изменился, стал лучше, более уравновешенным человеком, но что, если в нем было что-то, что не изменилось? Что-то глубинное, что она не смогла не заметить? Смог бы он это изменить, если бы знал? Северус заправил волосы за уши, чтобы те не лезли ему в лицо и не прилипали к коже из-за влажности. На сегодня у него назначена стрижка, организованная Нарциссой; после обеда нужно попытаться вздремнуть, иначе он будет совершенно измотан, когда настанет пора отправляться в салон. Он плохо спал уже несколько дней, но его мучили не кошмары, а скорее сны, причинявшие боль, которую может причинить только тоска по прошлому. Зельевар не мог вспомнить, когда в последний раз так много думал о Лили. Обычно он прятал эти воспоминания поглубже, пока не возникала необходимость вновь их высвободить, но сейчас ему не удавалось их заглушить. Они были его тайной опорой во время войны, напоминанием о том, почему он сражается, почему он еще не сдался перед лицом невыполнимой задачи. Он всегда считал их источником силы, как бы болезненны они ни были, потому что они доказывали, что в мире есть добро, которое стоит защищать, даже когда он этого не видит. Но теперь... Северус никогда раньше не испытывал такого страха перед тем, что он по своей природе неприятен, что в нем есть что-то, что отталкивает других. Лили была его ближайшим другом, самым дорогим человеком в жизни — если она перестала испытывать к нему симпатию, как он мог быть уверен, что его нынешние друзья не поступят так же? Он уже сталкивался с этим, будучи директором, когда коллектив школы отвернулся от него. В любой дружбе есть грань, и он боялся, что оказался к ней ближе, чем предполагал. Ему нужно прилагать больше усилий; он должен быть уверен, что, если его снова бросит друг, то это произойдет не из-за того, что он что-то не то сделал или не смог сделать. Он понимал, что иногда вещи просто не складываются, но он хотел сделать все возможное, чтобы все получилось. Он ценил своих друзей больше, чем что-либо на свете, и уж определенно больше, чем себя самого. Но, похоже, это привело к тому, что он стал пренебрегать собой еще в одном смысле. Если бы он не был человеком, с которым стоило дружить, никто бы не захотел остаться рядом с ним. Аркадия не раз повторяла ему, что он достоин дружбы, что это не то, что нужно заслуживать… но Северус точно знал, каково это - быть настолько отталкивающим, что никто не хочет с тобой общаться. Он не хотел снова чувствовать себя настолько ненужным, чтобы цепляться за первого же человека, проявившего к нему уважение и привязанность. Это превратилось в замкнутый круг; только с возрастом он смог его разорвать, и то больше потому, что коллеги были так сплочены, а не потому, что он стал тем, с кем большинство людей хотели бы подружиться. Он вырос в их глазах, но насколько он вырос как личность? Действительно ли он изменился настолько, как ему самому казалось? Когда начал накрапывать мелкий дождик, Северус встал и шагнул в воздух, не обращая внимания на капли воды на лице. Он уже много лет не чувствовал себя настолько неуверенным в себе, но в центре этих эмоций начало формироваться твердое ядро решимости. Он станет человеком, достойным дружбы. Он должен стать таким, иначе он никогда не избавится от этого страха. Он станет человеком, за которого ему не будет стыдно… человеком, которым он сможет гордиться. Он хотел быть уверенным, что он достаточно хорош, чтобы люди оставались с ним, даже когда он не мог дать им ничего в ответ. Дождь шел до самого полудня, гармонируя унылой серостью с его подавленным настроением, но, направившись без четверти шесть к камину, Северус не потянулся за своим непромокаемым плащом. В Косом переулке всегда была одна и та же погода, независимо от того, насколько неприятной она была в остальной части Лондона. Нарцисса ждала его, сияя от волнения, и зельевар попытался улыбнуться, увидев, что она одета еще наряднее, чем обычно, в бледно-зеленое платье и летний плащ. — Я рада, что ты здесь, мы должны успеть, — произнесла она, таким же возбужденным тоном, как и в их последнюю встречу, но тут же нахмурилась, когда он подошел ближе. — Боже мой, ты вообще спал? Ты выглядишь выжатым как лимон. — Спасибо, — сухо сказал Северус, хотя она была права: фиолетовые мешки под его глазами почти соответствовали цвету сливовой мантии, которую он надел в полусерьезной попытке выглядеть менее мрачным. — Ты не можешь так появляться на публике, — покачала головой Нарцисса, глядя на его лицо. — Люди подумают, что ты болен. Вот, давай я их подправлю. Он поморщился, когда женщина призвала маленькую баночку крема и нанесла того немного под его глазами, а затем, придержав за подбородок, чтобы он не мог отвернуться, добавила немного розовой пудры на его щеки и одобрительно кивнула головой. — Так лучше. Давай пойдем, пока мы не опоздали. Для перемещения в Переулок они воспользовались камином, чтобы укрыться от дождя, и Нарцисса повела его по главной улице с такой безупречной уверенностью, что он почти поверил в ее искренность. Мужчина не мог не заметить, что сегодня ее волосы выглядели особенно безупречно, волнистыми и блестящими, а не прямыми, как обычно. Нарцисса не была платиновой блондинкой, как Люциус и Драко, но ее волосы были удивительно светлыми, с золотистым отливом. Северус раньше никогда не обращал на это особого внимания; она всегда так красиво укладывала волосы, что все образы сливались воедино, но теперь он понял, что не видел, чтобы она делала прическу, уже много лет.   — Твои волосы красиво выглядят, — сказал зельевар в тот редкий момент, когда они были вне пределов слышимости других людей, прогуливающихся по улице, полагая, что она ждет комплимента, и Нарцисса просияла. — Правда? Я не думала, что ты заметишь. Конечно, их нужно подстричь, но они далеко не так плохи, как у Люциуса. Он не стригся уже несколько лет, это ужасно. Северус подумал, что бы сказать на это, но быстро решил не тратить время на то, чтобы попытаться придумать ответ, не оскорбляющий его самого. В конце концов, он сам не считал, что его стрижка хорошо выглядит. Именно поэтому он и согласился на эту прогулку. Нарцисса договорилась о встрече в одном из салонов Косого переулка, где любезно согласились принять зельевара после закрытия, чтобы он мог избежать пристальных взглядов других клиентов. Северус полагал, что ему следовало бы удивиться тому, как быстро она добилась этого, но он уже начинал привыкать к своей славе. Он был просто рад, что не оттеснил другого клиента. Он редко бывал на этой элегантной улочке, где сосредоточились салоны красоты, спа-центры и другие элитные заведения, и поэтому, идя по ней, оглядывался по сторонам, любуясь сверкающими витринами, покрытыми металлизированной краской, и нарядными навесами. Несколько клиентов, задержавшихся в вечерние часы, удивленно узнавали его, и их взгляды и шепот следовали за ним по пятам. Северус намеренно шел на несколько шагов позади Нарциссы, чтобы создать впечатление, будто они не вместе — не из-за стыда за то, что его видели с матриархом Малфоев, а из циничной практичности. Если бы кто-то сфотографировал его и Нарциссу вдвоем рядом с ювелирным или цветочным магазином, ему бы ни за что не дали больше проходу. Лучше не дать прессе очернить их дружбу, если это возможно. В конце улицы Нарцисса свернула в салон, выделявшийся алым навесом, и Северус поднял бровь, взглянув на него, а затем последовал за ней. — Добро пожаловать! Пожалуйста, входите, — раздался мужской голос, когда дверь захлопнулась, и Северус, посмотрев в другой конец комнаты, увидел волшебника, который выглядел так, будто сошел со страниц одного из каталогов моды Септимы. Он выглядел обманчиво молодо, что выдавало магически подкорректированную внешность, но не пытался скрыть этот факт — более того, он, казалось, активно подчеркивал это. У него была короткая, торчащая прическа, отливавшая серебристо-голубым, и кристально-лавандовые глаза, и мужчина носил эти неестественные цвета как аксессуар, но каким-то образом все это странное сочетание смотрелось гармонично. Нарцисса твердо направила его к креслу, рядом с которым стоял волшебник, и Северус с опаской сел, чувствуя себя совершенно не в своей тарелке в этом стильном заведении. У кресла имелась перекладина, чтобы держать его ноги над полом, и он не мог не подумать, что эта деталь удивительно точно подходит ко всей этой ситуации. — Меня зовут Орион, но вы можете звать меня Ори, — представился парикмахер, его отражение в огромном зеркале улыбнулось и помахало рукой. Салон казался пустынным, если не считать их троих, но Северус все равно чувствовал себя немного неловко. — Нарцисса сказала мне, что вы впервые делаете профессиональную стрижку, верно? Северус бросил на нее краткий взгляд, раздраженный тем, что она поделилась этим фактом, но прочистил горло и сказал: — Да. — Отлично! Позвольте сказать, для меня большая честь помочь вам с вашей первой стрижкой, — произнес Ори таким энергичным и дружелюбным тоном, что это казалось почти лестным. Северус мог легко представить, как он многие часы весело беседует с клиентами; ведьмы средних лет, наверное, его обожают. — Поскольку это ваш первый раз, я быстренько объясню вам весь процесс, и тогда мы сможем приступить к делу! Ори положил руки на спинку кресла, и Северус вздрогнул, когда то слегка повернулось, и он оказался прямо перед зеркалом.   — Сначала мы посмотрим на ваши волосы в сухом состоянии и поговорим о том, какую стрижку вы хотите, в каком стиле планируете укладывать волосы, а также обо всем, что вы хотите изменить или подчеркнуть. Затем, когда вы определитесь с тем, что вам нужно, мы быстро помоем и подстрижем волосы. После этого мы их высушим и уложим, и тогда вы сможете увидеть, как выглядит ваша новая прическа. Согласны? — Хорошо. Если Северус и ожидал, что стилист будет озадачен столь сдержанной реакцией, то его ждало горькое разочарование. Ори владел искусством обслуживания клиентов даже лучше, чем мадам Малкин. — Итак, что мы думаем? Кардинальные изменения? Длиннее? Короче? Окрашивание или мелирование? — спросил стилист, и Северус напрягся, когда волшебник расправил волосы из-за ушей, не будучи готовым к прикосновению. — Э-э... Я обычно ношу волосы до плеч. Я собирался их подстричь до этого уровня, — ответил он, и Ори, сжав губы, наклонился, чтобы осмотреть кончики. — Хороший выбор, хороший выбор. Кто вам раньше стриг волосы, если не секрет? — Я сам. — Ммм. Понятно, — сказал стилист, явно стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, что было особенно заметно после его предыдущей экспрессивности. — Здесь, сзади, немного неровно, если вы можете заметить. Северус почувствовал, как у него покраснела шея, когда мужчина приподнял две соседних пряди волос на затылке, показав, что одна из них была на добрый сантиметр длиннее другой. Он действительно ходил так все это время? — Кончики определенно нужно подправить. Когда вы в последний раз стриглись? — спросил Ори, опустив пряди и расправив волосы у лица, чтобы увидеть, насколько неровны концы. — В феврале.   — И вы просто подрезаете их? Я не вижу никаких слоев или чего-то, что нужно отрастить, за исключением некоторых мест. Стилист подцепил у его лба небольшую прядь более коротких волос, которые слегка завивались, и Северус кивнул, борясь с желанием отстраниться. Поскольку его волосы не были отягощены маслом, он отказался от попыток уложить их ровно, и поэтому не мог укротить более короткие пряди, сколько бы их ни зачесывал. — Это признак раннего истончения волос, но для большинства людей это нормально. Мы вполне сможем отрастить их так, чтобы они соответствовали остальной длине. Итак, вы хотите, чтобы они были длиной до плеч, или чуть выше?   Ори взял пальцами волосы по обеим сторонам лица и осторожно натянул их, а Северус смотрел, как мужчина демонстрирует две длины, не видя функциональной разницы. — А это имеет значение?» — спросил он, видя, что стилист ждет ответа. — Ну, это просто предпочтение, но я думаю, что сантиметр или два выше будет смотреться особенно хорошо, чтобы волосы не ложились на плечи. Что скажете? Северус изо всех сил старался составить свое мнение, но быстро сдался и пожал плечами, так и не определившись. — Что бы вы ни считали, это будет выглядеть лучше. Я никогда не обращаю внимания на то, где отрезаю. — Да, мы заметили, — бросила Нарцисса со своего места в зале ожидания, не отрывая взгляда от журнала, и Северус, взглянув на ее отражение, увидел на губах женщины легкую улыбку. — И я думаю, у меня неплохо получается. Я мог бы помочь Люциусу подстричься, — произнес он, снова посмотрев вперед. — Избавь его от необходимости куда-то ходить. — Ты этого не сделаешь! — воскликнула она, хлопнув журнал себе на колени, а зельевар ухмыльнулся, делая вид, что не замечает ее возмущенного выражения лица. — Мы рассматриваем многослойную стрижку? Придание формы лицу? Челку? — спросил Ори, и Северус снова сосредоточился на своем отражении, пытаясь представить, какая стрижка ему бы понравилась. — Никакой челки. Это будет выглядеть ужасно, — твердо сказал он, будучи уверенным только в этом, но в остальном не имея ни малейшего представления о чем говорит парикмахер. — Э-э… а что такое слои? — Слои — это более короткие пряди волос, которые ложатся поверх длинных, что помогает придать стрижке объем и текстуру. Они делают прическу более интересной, — объяснил Ори, и Северус нахмурился, не в силах это представить. — Позвольте привести вам пример. Он призвал журнал из зоны ожидания, и Северус внимательно посмотрел на фотографию, которую открыл Ори, изучая слегка небрежную стрижку модели. — Вы думаете, мне это пойдет? — он всегда стриг волосы на одну длину, но, возможно, стоило бы попробовать что-то новое. — Думаю, это могло бы значительно улучшить вашу прическу, — ответил Ори и провел рукой по волосам слева от лица Северуса, позволяя им скользить сквозь пальцы, как вода. — У вас невероятно тонкие и прямые волосы, поэтому придать им объем и текстуру будет непросто. Любое решение, которое поможет сделать стрижку немного легче и свободнее, будет хорошим, к тому же мы можем создать обрамление с помощью более коротких прядей спереди, чтобы придать интересный вид сбоку. У вас удивительно выразительные черты лица, поэтому мы можем использовать эти же короткие пряди, чтобы подчеркнуть их и добавить немного веса линии подбородка. Северус не понимал, как именно это должно было работать, но ему показалось, что в теории все звучит неплохо. — Хорошо. — Есть ли какие-то конкретные варианты укладки, которые вы планируете использовать на своих волосах? Что-то, для чего вам может понадобиться длина? — спросил Ори, и Северус покачал головой, наблюдая, как его волосы рассыпаются по плечам при этом движении. Он не часто стриг их выше плеч; ему было любопытно посмотреть, как это будет выглядеть. — У вас должно будет остаться достаточно длины для низкого хвоста или пучка, хотя некоторые пряди, обрамляющие лицо, будут недостаточно длинными, чтобы их зачесать назад. Многим нравится такой вид, но вы всегда можете закрепить их шпильками или пригладить, если захотите. Пробор вы обычно делаете посередине? — Да. Они сами так ложатся, — добавил Северус, а стилист зачесал его волосы назад, чтобы проверить линию роста. У него был небольшой «вдовий мыс», но он редко был виден, так как волосы обычно падали на лицо, как занавес. — Хорошо, я подстригу их симметрично, так обычно проще всего укладывать, — сказал Ори, для пробы взъерошив волосы Северуса у корней, но те сразу же вернулись на место. — Обычно для темных волос я рекомендую мелирование, но вашем случае оно должно быть едва заметным, чтобы выглядеть естественно. У вас прекрасный цвет, почти истинный черный, но из-за этого сложно осветлить волосы, не придав им искусственный вид. Можно было бы сделать кончики цвета эспрессо, чтобы выглядело, как будто они осветились на солнце... — Это будет хорошо смотреться. Ты должен попробовать, — заметила Нарцисса, и Северус взглянул на нее в зеркало, на мгновение засомневавшись. — Хорошо, — согласился он, решив довериться ей по этому вопросу. — Похоже, у нас есть план, — ободряюще произнес стилист. — Я быстренько отращу эти волоски, и тогда мы сможем начать. Северусу не нравилось, когда незнакомец держит палочку близко к его лицу, но он справился с этим, сидя неподвижно, пока Ори отращивал слишком короткие пряди у линии роста волос. — Теперь позвольте мне отклонить кресло назад, и мы помоем вам голову. Северус напрягся, когда кресло откинулось, а за ним появился тазик, и слегка вздрогнул, когда теплая вода коснулась кожи головы. Ори массирующими движениями нанес шампунь, и от такой фамильярности прикосновения Северуса передернуло, но стилист просто ополоснул волосы и быстро нанес кондиционер, явно привыкший к этой процедуре.   Тщательно смыв кондиционер, он аккуратно выжал воду из волос Северуса и снова поднял спинку кресла, накинув ему на шею большую черную ткань. Это выглядело довольно нелепо, как будто зельевар надел плащ задом наперед, но Северус быстро понял, что это было сделано для того, чтобы защитить его одежду от обрезанных волос, и внимательно наблюдал, как стилист достал из банки перед зеркалом ножницы, расческу и несколько больших зажимов.   — Я начну с общей длины, а потом добавим несколько слоев и придадим форму передней части. Если вы сможете не шевелиться, я просто... Северус сдержал дрожь, когда стилист отрезал прядь его волос, и проследил взглядом, как она упала на пол. Он никому не позволял стричь ему волосы с тех пор, как это делала его мать, когда он был маленьким… и даже это едва ли считалось, так как волосы всегда отрастали к следующему дню. Зельевар понимал, что по сути это ничем не отличается от того, чтобы стричься самому, но почему-то это казалось более значимым, более серьезным изменением, чем в обычной ситуации.    Он держался неподвижно, пока Ори разделял его волосы на секции и закреплял их заколками, подстригая небольшие пряди и проверяя симметричность длины. Стрижка постепенно обретала форму, понемногу, но с каждой минутой Северус видел, как сильно она изменилась. Кончики его мокрых волос свисали чуть выше плеч, спереди они были короче, так, что самые передние пряди оканчивались почти на уровне подбородка, а слои выглядели как почти незаметные разрывы в чернильной завесе. Только теперь его волосы не выглядели как завеса, как это обычно бывает. Они выглядели... легче, не такими плотными, и не скрывали его лицо, а скорее дополняли его, ниспадая по бокам вдоль скул. — Выглядит неплохо, — с удовлетворением заметил стилист, и слегка повернул кресло в обе стороны, чтобы Северус мог рассмотреть стрижку. — Думаю, если слегка осветлить кончики, это визуально придаст волосам объем и будет хорошо сочетаться с вашим цветом кожи. — Давайте попробуем, — согласился Северус, теперь уже искренне, поскольку убедился, что этот человек знает, о чем говорит. — Отлично! Мы просто нанесем вот это на несколько секунд... Ори наносил на небольшие участки волос средство с резким запахом, смывая его парящим шариком воды, который быстро стал черным как смоль. Северус не видел разницы в обработанных волосах, но внимательно наблюдал, пытаясь уловить происходящие изменения. — И... мы закончили! — Ори потянулся к полотенцу, которое, как понял Северус, было того же типа, что и то, которым он сам сушил волосы, и, действительно, его волосы сразу же распушились при соприкосновении, открывая новую прическу во всей красе.   Глядя на готовую стрижку, Северус почувствовал себя почти ошеломленным. Его волосы мягко ниспадали вдоль скул и заканчивались примерно в сантиметре над плечами… зельевар на пробу покрутил головой, наблюдая, как они двигаются, струясь, словно шелк. Теперь он мог разглядеть изменение цвета: на самых кончиках, где на них падал свет, волосы имели насыщенный кофейный оттенок, плавно переходящий в чернильно-черный по мере приближения к корням. Он привык к ровной стрижке и раньше никогда особо не задумывался об этом, но работа стилиста произвела поразительный эффект: его волосы стали аккуратными и ровными на концах, но не казались обрезанными. Слойность действительно изменила ситуацию, создав тонкую текстуру, привлекающую взгляд, и сделав его волосы более легкими как на вид, так и на ощупь. Он даже почувствовал себя легче, как будто с него сняли груз, о котором он и не подозревал. И хотя логика говорила ему, что это лишь небольшое изменение во внешности, его отражение в зеркале вдруг стало выглядеть совершенно по-другому. Он как будто увидел себя таким, каким никогда раньше не видел. Никогда раньше не было такого, чтобы он не узнавал себя, хотя что-то в мужчине, которого он видел в зеркале, было похоже на него. Северус на мгновение почувствовал себя обескураженным, когда осознал все это. — Что мы думаем? Нам нравится? — спросил Ори, и Северус в нерешительности открыл рот. — Да, — сказал он, не в силах выразить словами свои эмоции. Казалось, он наконец-то стал выглядеть так, как всегда хотел, но гораздо лучше. На короткое мгновение зельевар почувствовал сильное чувство индивидуальности, его разум полностью соединился с образом самого себя.   — Хорошо! Давайте добавим немного текстуры, и я покажу вам несколько способов укладки, — весело ответил Ори, и нанес крем на волосы Северуса, а затем поднял палочку. — Есть несколько заклинаний, которые помогут с укладкой. Вот это создаст мягкое тепло вокруг вашей палочки, которое в сочетании с хорошим кремом для завивки может создать волны или кудри. Вам нужно плотно обернуть волосы вокруг палочки, а затем расчесать, чтобы получить более свободные локоны… Северус смотрел, как стилист закручивает его волосы, а затем расчесывает их, превращая в гладкие волны, а яркий свет студии отражается от черных прядей, как от атласа. Ему было трудно поверить, что его волосы — эти ужасные, раздражающие, непослушные волосы — действительно могли выглядеть так красиво и безупречно, но те легко поддавались Ори, и казалось, что они всегда были такими. — Это выглядит великолепно, Северус, — искренне сказала Нарцисса, подойдя к его креслу. — Замечательная длина. — Потрясающе, — согласился Ори, поднимая зеркало, чтобы зельевар мог увидеть идеально уложенную заднюю часть. Северус попытался оценить результат, понимая, что самостоятельно он, вероятно, никогда не сможет придать своим волосам и половины такого великолепия. — Если хотите, я могу порекомендовать вам несколько средств для укладки. Текстурирование станет вашим лучшим другом.   — Хорошо, — ответил Северус, подумывая, что лучше бы стилист выбрал другую формулировку. — Сколько за все? — О, нет, я заплачу, — сразу же сказала Нарцисса, и он бросил на нее недовольный взгляд. — Нет, я могу... — Только в этот раз, — заверила она, уже доставая кошелек. — Это мой подарок. Северус проследил, как Ори направился к кассе за сдачей, а затем осторожно спросил ее вполголоса: — Я смогу себе позволить приходить сюда? — Это не так уж и дорого, — тихо фыркнула Нарцисса с высокомерием, на которое способны только Малфои. — Я не хочу выставить тебя скупердяем. Это просто для того, чтобы ты захотел вернуться. Когда Ори возвратился, Северус все еще хмурился, думая, что ему скоро придется оказать Малфоям какую-нибудь услугу взамен. Хотя его состояние и составляет лишь малую толику их богатства, но он должен был отплатить им взаимностью, пусть даже и не материально. — Вы не против, если я сделаю фотографию? У нас есть стена знаменитых клиентов, — сказал Ори с надеждой в голосе и указал на пробковую доску, покрытую фотографиями людей, которых Северус смутно узнавал. — Конечно, — ответил он мужчине, решив, что это самое меньшее, что он может предложить в качестве благодарности. — Хотя еще два года назад люди даже не удостаивали меня взглядом. — Ну, — сказал стилист, с энтузиазмом доставая фотоаппарат, — могу вам сказать, что теперь вы будете привлекать к себе гораздо больше внимания. Вы выглядите восхитительно. — Это правда. Твои волосы выглядят великолепно, — восторженно произнесла Нарцисса, и он неловко заерзал, пока Ори поднимал камеру так, чтобы зельевар вместе со стилистом оказался в кадре. — Улыбнись же! Северус не привык улыбаться на фотографиях, но попытался слегка приподнять уголки губ, наблюдая, как печатает фотоаппарат. Признаться, выражение лица получилось не самым удачным, но зато волосы выглядели отлично. — Было честью познакомиться с вами. Записывайтесь на прием в любое время, я с удовольствием вас приму, — пообещал Ори, упаковывая в пакет красиво оформленные, несомненно, очень дорогие средства для волос и протягивая его с яркой улыбкой. — Надеюсь, вы хорошо проведете время со своей стрижкой. — Я... э-э, постараюсь. Спасибо, — ответил Северус, краснея, поскольку Нарцисса спросила, можно ли сделать для нее копию фотографии. Он считал, что все это и без того достаточно неловко. Однако стилист согласился, и, когда они вышли в Переулок, Нарцисса радостно призналась, что не может дождаться, чтобы показать фотографию Люциусу и Драко, когда те выйдут из своего угрюмого настроения и придут на ужин. Она предложила ему остаться, но зельевар отказался, опасаясь, что снова разгорится ссора, как в прошлый раз. Вернувшись в Хогвартс, Северус направился на ужин, стараясь не трогать свои волосы. Он не знал, насколько по-другому будет выглядеть стрижка для других людей, но на его щеках то и дело появлялся румянец, свидетельствующий о том, что сам он, безусловно, доволен ею. Если он и беспокоился, что его коллеги не заметят изменения, то это чувство быстро развеялось, когда на входе в зал он столкнулся с Септимой, которая так громко ахнула, увидев его, что идущая рядом с ней Роланда чуть не споткнулась, резко обернувшись в испуге. — Боже мой, твои волосы! Это что, локоны? Было непривычно получать столько положительного внимания после утренних переживаний, но коллеги отреагировали на эту перемену так же, как и на помолвку Бэзила, раз пятнадцать повторив, что он отлично выглядит. Северус больше оценил тихое «Хорошая работа» и подмигивание Филиуса, чем громкие восторженные возгласы молодых сотрудников, но не мог не улыбаться от комплиментов, которые стали бальзамом для его пошатнувшегося самоуважения. Помона и Батшеда острили о том, по какому же случаю это могло произойти, улыбаясь, чтобы он понял, что все это в шутку, а Септима умоляла — умоляла — показать, как ещё он может уложить волосы теперь, когда у него хорошая стрижка, с которой можно работать. Ужин прошел без сучка и задоринки, как только волнение несколько улеглось, и Северус сознательно постарался пообщаться с коллегами, расспрашивая, как решились проблемы, с которыми те сталкивались, и стараясь искренне выслушивать ответы. Он оказался между Минервой и Бэзилом, как это часто бывало в последнее время, и воспользовался этим, побеседовав с Минервой о шансах Кингсли на выборах и поинтересовавшись путешествиями Бэзила. — У вас есть паспорт, не так ли? — спросил он, вспомнив, что профессор трансфигурации прилетел в Великобританию на самолете, и Бэзил кивнул с озадаченным видом. — Вы не знаете, как его оформить? Мой истек в прошлом году. — Честно говоря, я не уверен, — признался тот. — У меня он был с юности, и я просто продлевал его. — Я тоже так делал. Но во время войны забыл об этом, — сказал Северус, сожалея о своей оплошности. Он мало что знал о магловских врачах, но знал, что во многих учреждениях немагического мира требуются немагические документы. У него еще были некоторые бумаги, такие как свидетельство о рождении, выдаваемое в Св.Мунго для детей-волшебников, но ему нужно было обновить паспорт, если он хотел передвигаться по магловскому миру, не привлекая внимания. Сегодня, придя на работу с новой стрижкой, он решил, что займется этим завтра. На следующее утро Северус не стал мыть волосы, а просто тщательно расчесал их, чтобы сохранить большую часть вчерашних волн. Это было освежающе - иметь не прямые волосы, а что-то другое, и он с удивлением обнаружил, что новая стрижка выглядит так же выигрышно, как и вчера. Ему это очень нравилось, больше, чем он хотел признать. Он пожалел, что не попробовал профессиональную стрижку много лет назад, но, по крайней мере, теперь он знал разницу. Он начал замечать тенденцию: вещи, которые раньше он считал легкомысленными или тщеславными, на самом деле значительно повышали уверенность в себе; в будущем ему стоит не пренебрегать другими способами потенциально улучшить свою внешность, чтобы чувствовать себя комфортно.   Северус понимал, что, если он собирается вернуться к магловской медицине, ему придётся изучить, как именно это сделать. Технически он прожил в магловском мире практически всю жизнь, но Коукворт был полностью заброшен. Последний раз он общался с маглом где-то летом 1996 года, когда зашел в продуктовый магазин в Галгейте, а с врачом... Честно говоря, он не мог вспомнить ни одного случая. Зельевар предполагал, что в детстве его осматривал врач, но воспоминания давно стерлись, и он не мог вспомнить ни имени, ни места, которые могли бы послужить отправной точкой. Он мог бы спросить Аркадию о том, как найти магловского врача, на следующем сеансе, но она, похоже, считала, что он сам способен справиться с этой задачей, опираясь на имеющуюся у него информацию, и мужчина не хотел ее разочаровывать. После того как он рассказал правду о том, как расстался с Лили, Северус почувствовал странное отчаянное желание доказать ей, что он уже не такой невежественный, как в юности; он хотел вернуться на следующий сеанс, добившись такого же прогресса, какого добился бы магл, не спрашивая ее совета. Циничная часть его души сомневалась в том, что это реально, но он был полон решимости попытаться. Для волшебников практически не существовало никаких материалов, касающихся магловского мира, кроме простых брошюр Министерства о том, как одеваться по-магловски и использовать магловские деньги, и Северус знал, что Поппи посмотрит на него так, словно у него выросла вторая голова, если он спросит ее, как записаться к врачу. Поэтому он выбрал единственно разумный вариант. Он собирался пойти в библиотеку. Формально это была просто библиотека, но она находилась рядом с одной из точек аппарирования, которые он использовал, когда направлялся в Св.Мунго или в Министерство, так что зельевар привык думать о ней как о магловской библиотеке, в которую он всегда с любопытством заглядывал, проходя мимо, но никогда не посещал. В течение последних двух десятилетий он пытался подавлять свое любопытство, зная, что будет легче сохранить свою легенду перед Темным Лордом, если он просто воздержится от всего, что не связано с магией, но в душе Северус был ученым, и идея почитать о том, чего он никогда раньше не изучал, очаровывала его.   Итак, во вторник днем, после того как Северус закончил подготовку плана уроков и проделал немалую часть работы над проектом годового бюджета, он сказал Минерве, что ему нужно сходить по делам, и аппарировал в Лондон. Он одел подходящую для случая одежду: черную рубашку и черные брюки, чтобы отдохнуть от белых рубашек, в которых он ходил большую часть недели. Мадам Малкин упоминала, что в магловской моде обычно не скрывают подтяжки, поэтому, чтобы не выделяться, он отказался от жилета, зашнуровал купленные черные кроссовки и решил, что у него получился довольно гармоничный наряд. Он был доволен тем, как это смотрелось — его фигура стала более мускулистой, а темная рубашка сделала его плечи чуть более заметными. Благодаря новой одежде и стрижке Северус, выходя на улицы Лондона, чувствовал себя лучше, чем когда-либо за долгое время, а может быть, и вообще никогда. Наконец-то он смог быть самим собой, не играя никакой роли и не сдерживая любопытства, когда проходил мимо магазина, в который ему хотелось заглянуть, и ему казалось, что город стал более живым и красочным, открытым для его восхищения. На первом месте в его списке любопытных вещей о магловской библиотеке стояла машина, которая, как он слышал, может получить доступ к информации со всего мира. Он знал, что теперь они доступны в общественных местах, но никогда не видел, как их используют; Чарити рассказывала о них в учительской несколько лет назад, но тогда он воздержался от вопросов, просто слушая со стороны. Теперь он жалел об этом. Она была хорошим человеком, и ему нравилось слушать ее рассказы о магловском мире. Ему было больно думать о том, сколько моментов общения он упустил в своей жизни, потому что должен был сохранять свою легенду Пожирателя смерти. Но сейчас он был здесь, и не было смысла зацикливаться на этом. Он больше не позволит себе повторить эту ошибку — больше не будет скрывать, как сильно ценит людей в своей жизни. Хорошо это или плохо, но он будет честен в своих мыслях, а остальное придет само собой. Северус невольно напрягся, проходя мимо группы молодых женщин на тротуаре, но те даже не удостоили его взглядом, оживленно обсуждая свои планы на выходные. Несмотря на настойчивое чувство, что в любой момент кто-нибудь ахнет, узнав его, и на него набросится толпа, зельевар без происшествий прошел мимо матери с ребенком, компании подростков и доброй дюжины людей, одетых как офисные работники. Никто из них совсем не узнал его, их взгляды скользили по его лицу и переходили к следующему незнакомцу.   Это было… невероятно. Он забыл, каково это — идти по улице как обычный человек и не привлекать к себе внимания, и поймал себя на мысли, что эта прогулка стоила того только ради этого. Анонимность была прекрасна. Он без проблем добрался до библиотеки и бодрым шагом вошел внутрь. Было гораздо легче чувствовать себя уверенно, когда знаешь, что никто здесь не имеет ни малейшего представления о том, кто он такой, - словно впервые за несколько месяцев он мог делать или говорить что угодно, не боясь, что это обернется против него. За большим столом у входа сидела пожилая женщина, и Северус оглядел на ее веснушчатое лицо, пытаясь определить ее возраст по морщинам. Это было сложно после стольких лет общения преимущественно с ведьмами, но он предположил, что ей около пятидесяти пяти; судя по серебряному бейджу, прикрепленному к блузке, она была одним из дежурных библиотекарей. — Простите, — вежливо сказал он, и женщина подняла глаза от большого ящика, в котором он узнал именно ту машину, которую искал. Ряд таких же машин стоял перед книжными полками слева, очевидно, для общественного пользования, но он подумал, что будет лучше сначала спросить. — Можно я воспользуюсь одним из этих, э-э… Мозг его подвел; он никак не мог вспомнить, как называются эти машины для доступа к информации. — И компьютеры, и принтеры открыты для общего пользования, — ответила она любезно, проследив за его взглядом. — Вы можете распечатать десять страниц бесплатно, но за печать большего количества придется заплатить небольшую плату. — Понятно. Спасибо. Северус отошел, изо всех сил делая вид, что знает, что делает, и сел перед одним из устройств. Это не может быть так уж сложно, рассудил он. Маглы научились использовать новую технологию достаточно быстро. Он тоже сможет разобраться. У края стола находилась панель с кнопками, обозначенными буквами и цифрами, явно предназначенная для рук, и он нажал несколько слов, которые, как он думал, могли подойти, в том числе «включить», «использовать» и «пробудить». Однако они, похоже, не дали никакого результата, поэтому он пересмотрел свою стратегию и изучил внешний вид машины в поисках подсказки, как ее включить. Найдя кнопку в правом нижнем углу экрана, Северусу удалось запустить устройство, судя по тому, как оно засветилось, но он совершенно не представлял, что делать дальше, когда на смену черному экрану пришел синий, усыпанный маленькими картинками. Предположительно, одна из них должна была привести его к нужной информации, но он не имел ни малейшего понятия, как это сделать. Повозившись с устройством несколько минут, он обнаружил, что передвижение небольшого прибора, расположенного справа от машины, приводит к перемещению маленькой стрелки на экране, и осторожно нажал на нем кнопку, когда стрелка оказалась над одним из значков. Зельевар вздрогнул, когда появился новый экран, а затем поспешно снова нажал левую кнопку и с облегчением вздохнул, когда вернулось исходное изображение. Он попробовал несколько других значков, но ни один из них не был тем, что он искал. Но это ничего не значило. Если честно, он понятия не имел, что именно ищет. Чарити описывала эти машины как простые в использовании, так что, очевидно, он что-то упускал, но что именно — было непонятно. Слева от него молодая библиотекарша расставляла книги по полкам, и Северус на мгновение замер в нерешительности, но затем решил, что попросить о помощи не помешает. В любом случае, она не могла знать, кто он такой. Он мог смело выставить себя идиотом, и никто в волшебном мире об этом не узнает. Отодвинув стул, он в последний раз внимательно посмотрел на компьютер, пытаясь понять, как тот работает, но устройство выглядело далеко не таким простым, как телефон или радио. Каждый значок на экране, казалось, выполнял свою функцию, словно это были десятки устройств, объединенных в одно. Он мог потратить на это целый час и все равно не раскрыть его секреты. — Мэм? Библиотекарь вздрогнула, сжимая книгу в руках, но быстро пришла в себя и улыбнулась ему. У нее были прямые черные волосы, длиннее и гораздо более жесткие, чем у него; как и в случае с Мадури, Северус подумал, что ее прохладный, темно-коричневый оттенок кожи лучше подходит к этому цвету, но он был рад обнаружить, что теперь не чувствовал себя неловко от этого сравнения. — Я могу вам чем-то помочь? — спросила она, глядя то на него, то на стул, который он только что освободил, и Северус кивнул в сторону компьютера, стараясь говорить как можно более непринужденно. — Не могли бы вы помочь мне найти кое-что в компьютере? Я не уверен, что правильно подхожу к делу. — Да, конечно. Что вы ищете? Она последовала за ним к компьютеру, таща за собой тележку на колесиках, и Северус по ее знаку снова сел на место. Он предположил, что девушка примерно его возраста — разве маглы в тридцатилетнем возрасте должны уметь пользоваться компьютером? Если да, то он не был уверен, что сможет выкрутиться из этой ситуации. — Я ищу информацию о том, как зарегистрироваться у нового врача общей практики, а также о том, где мне это сделать. Прошло... э-э, уже довольно много времени с тех пор, как я в последний раз этим занимался, и я не знаю, с чего начать. — Вы только что переехали сюда? — спросила она дружелюбно, взяла в руки передвижное устройство и принялась умело водить стрелкой по экрану. Она дважды щелкнула по одному из значков на синей полоске внизу, и на экране появилось белое изображение с прямоугольником в центре. — Нет, но я часто бываю в городе. Я живу недалеко от Ланкастера, — ответил зельевар, внимательно наблюдая, как она нажимает на прямоугольник. Было странно думать, что Лондон ему знаком больше, чем город, рядом с которым он прожил всю свою жизнь, но он почти никогда не бывал в Ланкастере, за исключением нескольких редких поездок в детстве. — О, круто. Вы работаете в Лондоне? — библиотекарь, чье имя, согласно бейджу, было «Натали», склонилась над ним, положив руки на большую черную панель. Она нажимала на кнопки с буквами так быстро, что он не мог разобрать ничего в этом вихре движений, но на экране в прямоугольнике внезапно появилась фраза «общий практикующий терапевт Ланкастер Англия», как будто она волшебным образом отправила ее туда. — Я преподаю в школе-интернате, — ответил Северус, полагая, что она решит, что это где-то поблизости. Он давно понял: правда — лучшая ложь. — Серьезно? Это шикарно, — заметила Натали, слегка улыбнувшись. Он завороженно наблюдал, как девушка нажала еще одну черную клавишу, и на экране появился список чего-то, похожего на заголовки статей с их описаниями. Она выбрала одну строку синего текста в странно оформленном заголовке, а затем сделала то же самое во внезапно появившимся списке. — Боже, как я ненавижу государственные сайты. Они совсем не интуитивны. Подождите минутку, я думаю… а! Регистрация новых пациентов. Наверное, проще всего позвонить им, здесь должен быть номер. Северус смотрел, как слова на экране перемещаются вверх, а снизу появляются новые абзацы, словно компьютер прокручивал свиток. Натали направила стрелку на номер внизу. — Это должно быть оно. Что-нибудь еще нужно? Бланки, наверное, есть в поликлинике, загляните туда, когда будете дома. — Ну, — нерешительно сказал зельевар, впечатленный тем, как легко она нашла информацию, — я хотел бы еще узнать, как подать заявку на получение паспорта. В этом году я был занят работой и пропустил срок продления, а мне никогда раньше не приходилось подавать заявление на получение нового. — Это довольно просто. Мы наверняка сможем найти форму в интернете, — бодро ответила Натали, и создала новый белый экран с такой же полосой, что и раньше; наверху рядом с вкладкой, которую видел Северус, появилась новая, что теперь было похоже на верхнюю часть папки с документами. Она написала «заявление на продление паспорта, Ланкастер, Англия» и снова приказала компьютеру найти информацию, а затем щелкнула по одной из статей. — Похоже, это то, что нужно. Мы можем распечатать все это для вас, но, если вам нужна помощь с его заполнением или что-то в этом роде, я бы порекомендовала обратиться в бюро консультирования граждан. Инструкции в интернете не всегда понятны, а если вы обратитесь в такое бюро в Ланкастере, там должны подсказать, где находится местный офис по приему заявлений. — Звучит неплохо, — ответил Северус, потянувшись за клочком бумаги и ручкой, чтобы записать название. Он был уверен, что без проблем запомнит большую часть информации, но может показаться странным, если он не будет делать заметки; у большинства людей не было такого дисциплинированного ума, как у него. — Это меньше десяти страниц? — Да, лишь пара листов. Вот, это займет всего секунду, — сказала она, щелкнула по квадратному значку, а затем подошла к столь же квадратному аппарату, который с громким жужжанием заработал. Северус знал о печати газет, но все же был удивлен, увидев, как машина за считанные секунды выплюнула несколько листов бумаги, понимая, что это было сделано без магии. Как ни странно, взяв бумаги, зельевар почувствовал, что они теплые, и он посмотрел на квадратную машину, гадая, что же, черт возьми, происходит внутри нее, что вызывает столь странный эффект. — Похоже, у вас куча дел, — заметила библиотекарь ободряющим тоном. — Переезды всегда такие, но, в конце концов, обычно все налаживается. Вам нужно срочно записаться к врачу? Оформление паспортов может занять некоторое время. — Не срочно, но я бы хотел получить паспорт как можно скорее. Я пытаюсь получить направление к психиатру, — признался Северус, надеясь, что она может помочь в этом вопросе. Это был рискованный шаг: он не знал, насколько распространена тема психического здоровья в мире маглов и насколько приемлемо об этом говорить. Но, к его приятному удивлению, библиотекарь кивнула в знак понимания, и на ее лице появилось сочувственное выражение. — Боже, я помню, как сама пыталась получить направление. Я всегда думала, что если его не дают мне, то вряд ли дают кому-либо еще, — заметила Натали, и Северус почувствовал, как его брови встревоженно поползли вверх. — Вам его не выписали? — Мне пришлось обратиться к частному специалисту, но это того стоило. Мне это было действительно нужно, — сказала девушка, и ее темные глаза на мгновение затуманились, но она тут же выдавила из себя улыбку. — В любом случае, удачи. Вы ходите на терапию? Психотерапия помогла мне гораздо больше, чем лекарства. — Э-э… да, хожу, — ответил Северус, невольно потрясенный. Она была на психотерапии? Он никогда не встречал других людей, которые посещали бы психолога, если не считать его неловких столкновений с другими клиентами Аркадии. Его беспокоило, что у нее возникли проблемы с поиском психиатра; зельевар рассчитывал на то, что рекомендации Аркадии будет достаточно, чтобы выпросить направление, но Натали наверняка получила такую же от своего психотерапевта.   — Вам нравится ваш психолог? Мне пришлось сменить трех, прежде чем я нашла того, кто мне подходит, но это изменило всё, — ответила Натали, по-прежнему ведя себя так, будто это была самая обычная тема для разговора. Она оперлась на стол, чтобы стоять к нему лицом, и почесала небольшую корочку на предплечье, а затем засунула руки в карманы, словно пытаясь остановить себя. По ее коричневым рукам тянулись мелкие точки темных отметин от этой нервной привычки, постепенно блекнущие.   — Я не могу представить, что можно найти кого-то лучше, — честно сказал Северус, вспоминая свою последнюю сессию, и библиотекарь улыбнулась, уже снова ковыряя пятнышко на руке. — Это хорошо. Я бы посоветовала остаться с ним, даже если нужно далеко ездить. Иметь подходящего психотерапевта — это действительно важно. — Я тоже так думаю. Кстати, у вас рука кровоточит, — добавил он, гадая, замечала ли она эту нервную привычку, и девушка быстро прижала ладонь к маленькой капельке крови, вытирая ее. — Да, бывает. Вы... эм, только что переехали в Ланкастер? — Я жил в Шотландии, — ответил Северус, будучи слишком проницательным, чтобы не заметить внезапную смену темы. На мгновение ему пришло в голову указать на это, просто чтобы дать ей понять, что это не было незаметно, но через секунду его охватило внезапное смущение. Было ясно, что она стеснялась этой привычки; разве он сам не чувствовал ужасной неловкости каждый раз, когда кто-то указывал на черту, которой он стыдился? Лучше оставить все как есть. — Вы бывали там? — Однажды я работала там несколько месяцев, — ответила Натали, явно испытывая облегчение от того, что он согласился с ее диверсией. — Библиотекарем? — ему было трудно представить себе карьеру в этой сфере, и, видимо, на его лице отразилось скептическое выражение, потому что она рассмеялась. — Нет, нет. Обычно я занимаюсь разработкой программного обеспечения. У меня есть химическое образование, поэтому помогала разрабатывать несколько программ для моделирования процессов в химических компаниях, но это, в общем-то, просто часть работы. Сейчас я работаю над диссертацией, а здесь неплохой график. Мне предложили остаться в одной компании на полную ставку, но я подумала, что если мне придется заниматься программированием целыми днями напролет, я сойду с ума. — Понятно, — сказала Северус, чувствуя себя так, будто она заговорила на другом языке. Что, черт возьми, такое программное обеспечение? Или программирование? Он никогда не слышал этих терминов, даже мимоходом. — Это сильно отличается от работы здесь? — Я бы сказала, что да. Мне не нужно слишком много думать, чтобы делать большинство вещей, таких как расстановка книг по полкам или переплет. Честно говоря, я думаю, что отчасти меня сюда наняли, потому что я IT-специалист, но это сработало, — ответила Натали, ее улыбка стала немного грустной, и зельевар моргнул. — IT-специалист? — он был почти уверен, что ослышался, но библиотекарь кивнула. — Да, например, помогаю с техническими проблемами. Я занимаюсь установкой и обслуживанием оборудования для этих ребят, а также обучаю персонал пользованию программами, что у нас есть, — сказала она, ласково погладив экран. — Часто приходится «выключать и включать», но так всегда бывает. — Вы компьютерный эксперт, — предположил Северус, вдруг поняв, почему не знал терминов, и она усмехнулась. — В каком-то смысле. Я не так хорошо разбираюсь в аппаратном обеспечении, но, как я уже сказала, это не слишком сложно. Могу я вам еще чем-нибудь помочь? — Думаю, нет. Спасибо, — добавил он, теперь понимая, насколько ему было не по силам самостоятельно разобраться с этой машиной. — Не за что, — ответила она весело. — Возможно я уже спрашивала, но как вас зовут? — Северус, — ответил он, подумав, что это звучит приятно обыденно в отсутствии всех этих пристальных взглядов и ахов, и кивнул на ее бейдж с именем. — Натали, верно? — Да. Северус, вы сказали? — спросила она, глядя на него с любопытством. — Круто. Постараюсь запомнить. — Кажется, людям трудно это забыть. — Возможно, я вас удивлю, — отметила она, и на этот раз рассмеялась более искренне. — Удачи вам во всем. Если понадобится помощь, обратитесь в бюро консультирования граждан - там отлично работают; а если вам будет нужен компьютер, то мы работаем с понедельника по субботу. Было приятно познакомиться. — Мне тоже. Спасибо, — повторил Северус, забрав клочок бумаги, на котором он записал несколько телефонных номеров и адресов, и засунув его в карман вместе с заявлением на получение паспорта. Он был поражен тем, насколько продуктивным оказалось это путешествие; ему казалось, что он добился значительного прогресса, гораздо большего, чем надеялся. Он вышел из библиотеки с чувством выполненного долга и ступил на тротуар, где было еще больше народу, чем раньше. Он чувствовал, что стал намного ближе к своей цели — получить направление к психиатру, — чем до посещения библиотеки, а также гораздо более осведомленным о магловском мире в целом. Раньше он никогда и не представлял, как приятно оказаться в мире, полностью оторванном от магии, оставив позади весь груз своей репутации и истории, и понял, что искренне ценит это. Зельевар почти утратил надежду на идею поговорить с незнакомцем, не касаясь своей славы или подвигов, но здесь он мог завести разговор практически с кем угодно, и его не спросят ни о Лили, ни о Гарри Поттере, ни о каких-либо аспектах войны.   В Лондоне он был просто еще одним маглом. Северус рассматривал витрины и привлекательные фасады магазинов, проходя мимо, а приблизившись к Косому переулку, свернул в боковую улицу, чтобы не столкнуться с волшебниками. С наступлением вечера район преобразился: дневные магазины сменились вечерними ресторанами и пабами, и он отметил для себя те, которые показались ему привлекательными, подумав, что, возможно, нашел решение своей проблемы — страха, что он не сможет никуда выйти. На мгновение у него возникло искушение посетить ресторан просто ради новизны, но он обещал Минерве вернуться к ужину, да и есть в одиночестве ему не особо хотелось. Если он снова пойдет в библиотеку, то, возможно, попросит несколько рекомендаций; Филиус и Помона, возможно, заинтересуются, а для Нарциссы и Драко это будет полезным опытом, если ему удастся их уговорить. Это, безусловно, было бы неплохо — возможно, он мог бы преподнести все как компенсацию за пропущенный ужин в честь дня рождения Драко. Было бы приятно отпраздновать это событие вне напряженной атмосферы поместья, и он смог бы в свою очередь чем-нибудь угостить Малфоев. Чувствуя себя ближе к перспективе нормальной жизни, чем когда-либо за последние годы, Северус шагнул в незаметный уголок, чтобы аппарировать, и направился домой.