Грамматика любви.

Вероника любила Арсения за то, что он был собой в любой ситуации. Он всегда был холоден, когда от него что-то требовали, но так же быстро превращался в булочку, как только от него что-то требовала Ника или Катя. Он был строг в школе и мил в стенах своей квартиры. Строгий, грозный и требовательный учитель превращался в любящего и понимающего молодого человека как только переходил порог своей квартиры. Иногда девушка даже шутила над ним, что живёт с двумя разными людьми. Вероника Арсения просто любила. За его существование, за то, что появился в её жизни и перевернул её с ног на голову, за то, что однажды чуть не сбил её у ворот школы, за то, что кормил её шоколадками из буфета на зло всем старшеклассницам и Инессе Геннадьевне, за то, что он просто есть. Арсений Веронику тоже любил. До чертиков в голове, до сумасшествия. Любил каждый ей взгляд и укор, обожал каждую ямочку на щеке, её улыбку и смех. Но кое-что он терпеть не мог — её слёзы. Хотя девушка никогда не плакала по пустякам: даже смотря фильмы, Вероника пыталась держать себя в руках, мужчина всё равно чувствовал, когда девушке грустно и она изо всех сил пытается совладать с чувствами и скрыть дрожащий голос или же глаза на мокром месте. В такие моменты Арсений превращался в самого что ни на есть обходительного человека в мире, пытался угодить, помочь, развеселить — сделать все, чтоб только его Вероника улыбалась. Но в этот раз делать ничего ему не хотелось. Признание девушки было «слишком». Во всех смыслах — Слишком личным, слишком грустным, слишком больным, слишком их, чтобы мужчина забыл это и продолжал жить дальше. У него самого в тот момент мир внутри разрушился. Да так больно, что глаза начало щипать. Поэтому в машине они ехали под капли дождя, а смотреть на Веронику, что сидела на переднем сиденье, отвернувшись к окну, не хотелось и вовсе. Если он — человек, который узнал о их ребенке только сейчас, — чувствует себя ужасно, то что уж говорить о той, что вынашивала его под сердцем, пусть и не долго. Лучшем решением в этой ситуации, по его мнению, было просто перемолчать этот момент вместе, поэтому машина замерла около его их дома, а мужчина, в полном молчании вел Нику под руку к квартире.

***

Вероника любила Арсения за то, что он не лез дальше дозволенного, не просил высказаться сиюминутно, а давал время пережить ей все внутри, а потом поделиться этим с миром, укутывая в свои объятия и нежно-нежно поглаживая по голове. Порой, девушка чувствовала себя с ним ребёнком, которого отец успокаивает от громогласных истерик. Сейчас он тоже не лез. Лишь обнял на пороге квартиры, довел до спальни и, сказав, что уехал за продуктами, оставил Нику в полном одиночестве осматривать квартиру, которая, пусть и не на долго, но стала холостяцкой. К удивлению девушки, Арсений ничего не изменил, все было так, словно они и не расставались: мебель привычно стояла там же, где и остановилась после последней привычной Вероникиной перестановки, полка для вещей девушки так же пустовала, а цветы, которыми были усеяны все комнаты, на удивление, не завяли — Арсений поливал их исправно, по расписанию. Иногда, правда, интересовался у Оксаны, что и как делать. Вероника не стала долго рассуждать о том, что произошло — она успела сполна сделать это в машине, пока лежала, отвернувшись к окну, поэтому взяла одну из Арсеньевских футболок и отправилась в душ, где стоя под кипятком пыталась смыть весь сегодняшний день. Мысли путались, не поддаваясь девушке, но одна из них четко врезалась в её ум ещё под струями воды, потом не давала покоя, когда та сушила волосы, а после и вовсе отказалась покидать мысли. «Надо поменять жизнь. Надо изменить себя. Больше я оставаться в этом не могу и не хочу» И девушка в миг нашла выход из этой ситуации. Точно! На изменит свою жизнь. Она уедет. Она позвонит в ту самую столичную гимназию, где ей предложили работать, и уедет далеко-далеко, оставив все слёзы и страдания здесь. Незамедлительно взяв телефон в руки и набрав номер из визитки девушка ждала, пока мучительно долгие гудки закончатся. — Алло! — громогласно и неожиданно произнес мужской голос в телефоне. — Здравствуйте! Что вы хотели? — Добрый вечер. Я — Вероника Владимировна Гончарова. Учитель обществознания. Я выиграла конкурс «Учитель Года» — затараторила та. — А Вы оставили визитку моему начальнику и предложили мне работу у вас в гимназии. — А-а-а-а-а-а — протянул тот. — та самая маленькая звездочка. Да, я вас помню. Я очень рад, что вы всё-таки решились позвонить мне. Пусть и так поздно. Я уже, сели честно, и не надеялся, но очень ждал. — Каковы условия работы? — решила не обмениваться любезностями перейти сразу к делу. — Мне нравится ваш настрой. — миловидно произнес тот. — давайте, вы к нам в середине мая приедете, мы проведем вам экскурсию по нашей гимназии и потом решим. В любом случае, вы начнете работать у нас только с начала нового учебного года. — Хорошо. На какое число? — сухо произнесла девушка — вы же понимаете, что у меня все ещё есть начальник и я должна взять либо отпуск, либо выходной. Просто так приехать к вам будет проблематично. — Да. Я все понимаю, Вероника Владимировна. — проговорил собеседник, зашуршав чем-то — раз уж я сказал «в середине мая», то давайте 15-го числа и встретимся. Это будет рабочий день, но если надо, то я могу позвонить Павлу Алексеевичу и договориться, чтоб выписал вам несколько выходных. — Не надо никому звонть! — отрезала Ника — Я сама предупрежу Павла Алексеевича обо всем. — Ну что ж… Тогда, до 15-го числа! — До 15-го числа! — проговорила девушка и бросила трубку. — А что у тебя 15-го числа? — послышалось из-за спины. — Командировка. В Москву — миловидно произнесла девушка, сдерживая дрожь в голосе — Павел Алексеевич сказал, что нужно съездить туда на форум и рассказать о победе в конкурсе. Очень уж хотят знать столичные учителя мой секрет к успеху. — Я рад, что ты развиваешь свои таланты к преподаванию — спокойно произнес мужчина и поставил сумки с продуктами на пол, заставив девушку громко выдохнуть с облегчением. Поверил.

***

Недели летели, сменяя одна другую. Благополучно прошёл мимо них апрель и начался долгожданный май — время, когда цветет все не только на улице, но и в душе. А на душе действительно цвело. Отношения Ники и Арсения вдруг стали возвращаться на круги свои. Пара вновь чувствовала себя комфортно, уютно и влюбленно. Оба говорили о том, что у них начался медовый месяц без свадьбы. Все было так идеально, что иногда девушка вздрагивала — а правда ли это? А долго ли все продлиться? Ведь впервые все так спокойно — Сонечка не лезет, она вообще испарилась в миг из их жизни, Арсений любит и она тоже любит, вроде как. Все было хорошо, стабильно и прекрасно. За дверьми школы, правда. Ведь школа никуда не ушла. И пусть ещё не закончился учебный год и не началась пора экзаменов, но Павел Алексеевич уже во всю суетился. Мало того, что на носу предстоял последний звонок, так ещё и начальство не отстает от него — те отчеты им подай, то им скажи, это переделай. В общем, на нервах всё. На нервах. — Вероника Владимировна! — громогласно послышалось с конца коридора. — И как он только меня замечает! — произнесла шёпотом девушка в ответ подруге. — Удачи! — только и могла проговорить Оксана, ведь всю эту неделю директор будто с цепи сорвался. — Вчера он так поговорил с Ирой, что довел её до слез. И все из-за 4-го класса. Она ему не предоставила отчеты по оценкам. — Окси, у меня ведь не выпускники. — напомнила Ника. — и тем более, отчеты я уже сдала ему. Ну почти… — ВЕРОНИКА ВЛАДИМИРОВНА, мне долго вас ждать?! — рассвирепел мужчина. — А вот за что сейчас попадет. — грустно ответила девушка и незамедлительно последовала на ковер к директору. — Вероника Владимировна! Что за детский сад?! — все так же зло произнес директор. — Павел Алексеевич, простите, заговорилась. — миловидно произнесла девушка. — А я не про это! — громко ответил тот — Я не про это! А про то, что ТЫ, извините, ВЫ. Теперь же мы на ВЫ! — ерничал директор — решили покинуть нашу школу после нового учебного года! — ЧТО? — удивленно переспросила девушка. — Я? Да… Да, я… Откуда вы знаете? — А оттуда, моя дорогая, что директор этой самой гимназии буквально пару минут назад звонил и просил дать выходной его дорогой Веронике Владимировне, потому что она едет знакомиться с коллективом! — проговорил Павел Алексеевич настолько злостно, что папки, которые он держал в руках упали и с грохотом оказались не полу. — Что у вас тут происходит? — ввалился вдруг Арсений Сергеевич на шум — Ваш крик, Павел Алексеевич, слышно на всё крыло! — Арсений! Не лезь! — строго сказал директор. — Паш, реально перебарщиваешь уже — произнес Попов, пытаясь успокоить друга. — Это Я перебарщиваю? Я? — рассвирепел тот еще сильнее — Я не перебарщиваю! Я возмущаюсь, что учителя уходят от нас в начале нового учебного года, а директор узнает об этом только сейчас. — Да кото уходит, Паш? — со смешком проговорил литератор — мы ведь нашу школу ни за что не променяем! — А вот Вероника Владимировн так не думает! — язвительно сказал Паша и, увидев непонимающий взгляд своего оппонента, продолжил — Ах, ты не знаешь? — со смешком спросил тот — Так твоя любимая Вероника нас покидает в новом учебном году. Вот уже звонят и просят её с коллективом знакомить новым. В гимназии будет преподавать. Не то что мы — какая-то средняя общеобразовательная дребедень! — Это правда? — спросил Арсений, надеясь на то, что Паша просто сошёл с ума, но, не услышав ответа от девушки и увидев ее опущенные в пол глаза, встал в ступор — Понятно… — произнес тот мгновенно вылетел из кабинета. — А что ж ты ему тоже не сказала? — укоризненно поинтересовался директор — Ах, да. Это же просто, как его там? Служебный роман, да? Зачем его теперь продолжать, если это самая «Служба» закончилась… — Хватит! — отрезала девушка, а мужчина, увидев её глаза, полные слёз вдруг понял, что наговорил лишнего. Слишком лишнего. — Вероника Владимировна… Ник, я не хотел… — смиренно проговорил тот, протягивая девушке руки, но та лишь отвернулась и, словно пуля, выбежала из кабинета. — Тупой! Просто тупой! — корил себя мужчина, ударяя кулаком об стол, но вдруг в кабинет постучали. — ДА! — рявкнул директор. — Здрасьте! — шарахаясь произнес Сашка, ступая в кабинет. — Ну что ещё, Смородин? — молебно проговорил мужчина. — Скажи, что дверью ошибся, прошу. — Нет. Я по делу. По серьезному делу. — парень сказал это настолько серьезно, что аж Павел Алексеевич удивился. — Ну, давай. Говори. — Я по поводу Сонечки… Ну, этой. Как её. Что у Сергеевича… То есть, у Арсения Сергеевича опыта набирается. — тараторил тот. — Она, короче, это. Ну, типа… — Так, Смородин, ты у кого русскому учился? — не выдержал директор. — Давай, по-русски и по шустрее. — Ну, короче, она связалась с наркотиками. Более того, она ими однажды Арсения Сергеевича напичкала — на одном дыхании проговорил парень и уселся на стул — Вот! — Так, ребенок мой! — грозно начал мужчина — Ну-ка, встал! — скомандовал тот и Сашка сразу же подпрыгнул — Ты понимаешь, что за эти обвинения тебе грозит, если ты наврал? — сказал мужчина, наклонившись к парню — Ты понимаешь? — Да. И у меня есть доказательства. — смиренно проговорил тот. — я готов все рассказать, но только при одном условии. Вы Соне ничего не скажете, потому что, в противном случае, сядет не она, а я. — Да что тут происходит такое! — выругался мужчина. — не школа, а… Ладно! Говори уж. — Вы сначала Арсения Сергеевича и Веронику Владимировну позовите. — попросил парень. — Им будет очень интересно это, я вас уверяю. — Смотри мне, если это всё спектакль, я тебя сам в ментовку сдам. Уяснил? — грозно произнес директор и, увидев кивок, продолжил — Сиди здесь. Никуда чтоб. Понятно?