Глава 7
13 января 2022 г., 09:49
Было его дежурство во дворце, когда Артур нашёл его и предложил немного переговорить наедине. Сердце Кристиана гулко подпрыгнуло; он согласно склонил голову и вошёл вслед за королём в комнату, которую во дворце называли Белой.
— Садись, — предложил Артур, закрывая дверь.
Юный Старший поблагодарил и присел на золотисто-белой обшивки стул.
— Здесь нам никто не помешает, — король садиться не стал. — Хочу поговорить с тобой, Крис… Видишь ли, ты как-то переменился в последнее время, и я не могу понять причины того. Ты иначе стал одеваться — эти сверхкороткие туники, завитые кудри, новая стрижка… Нет, я не хочу сказать, что это выглядит как-то вызывающе… то есть именно это я и хочу сказать. Ты, конечно, красивый юноша, и мне понятно твоё желание подчеркнуть свою привлекательность…
Артур остановился и взглянул на лицо Кристиана, дабы понять — как тот воспринимает его слова. Он удивился, увидев на лице юноши не смущение, а странную полуулыбку.
— В чём дело, Крис? — спросил король немного резко. — Будь ты сатиром — я ничего бы не стал говорить. Но ты — служитель Закона, и должен одеваться и выглядеть достойно Старшего. Я не стал делать тебе замечание при всех, ибо надеюсь, что ты — умный парень, и подумаешь над моими словами.
Кристиан всё-таки смутился и, опустив глаза, пробормотал извинения.
Увидев это, Артур смягчился.
— Ладно, хорошо, — сказал он. — Но всё-таки я хочу знать — из-за чего с тобой произошла такая перемена? Я хочу понять тебя. Доверься мне, Крис. У тебя проблемы с Камиллом? Может быть, тебе показалось, что он прохладней стал к тебе относиться, и ты стараешься снова обратить на себя его внимание? Если так, то…
— Нет, Артур, — негромко возразил Кристиан. — Дело вовсе не в Камилле.
— А в чём же тогда? — слегка нахмурился король.
Юноша поставил на карту всё. Больше такого случая ему могло не выпасть. Потому он собрал воедино всё своё обаяние и очарование и заговорил. Он рассказал Артуру, что очень давно был безнадёжно влюблён в одного человека, что чувство это росло и переполняло его, пока, наконец, у него не стало хватать сил с собой бороться; скрывать любовь, возросшую до небес. Камилл? Он был только попыткой заглушить неразделённую любовь. И вдруг… (Кристиан постарался как можно убедительнее придать голосу оттенок трагичности) — вдруг ему становится известно, что пока он только терзался бесплодными мечтами, Камилл уже несколько лет…
— Что ты там плетёшь? — оборвал его Артур, подходя совсем близко.
Тот осёкся. Увлечённый рассказом, он сам почти верил уже в то, что говорил и резкий окрик Артура сбил его с мысли.
— Уж не хочешь ли ты сказать… — тяжело дыша, сказал король.
— Да, Артур, — Кристиан опустил глаза, стараясь выглядеть как можно более невинно. — Ты — человек, о котором я грезил и который совершенно меня не замечал. Это твоё внимание я пытался обратить…
Артур вцепился двумя руками в тунику на его груди и рывком потянул вверх. Ткань затрещала, и растерянный Кристиан увидел прямо перед собой не чёрные, а какие-то вишнёвые от гнева глаза короля.
— Ты просто мерз-завец… — процедил тот сквозь зубы и толкнул его от себя.
Кристиан упал и повалил стул. Потом поднялся, со страхом глядя на Артура.
Стиснув руки в кулаки, тот продолжал, не разжимая зубов:
— Если бы ты не был другом Камилла — я превратил бы твою наглую физиономию в отбивную котлету! Ты подонок, неблагодарная скотина! Заруби на своём слишком длинном носу — если бы у меня было желание найти себе партнёра — я никогда бы не оставил Камилла! И тем более не променял его на такую сволочь, как ты!
Кристиан, кивая, пятился к двери. Король провожал его мрачным взглядом и добавил на прощание:
— Убирайся вон из дворца! И постарайся в ближайшие дни не показываться мне на глаза.
* * *
Кристиан был уверен, что при любом исходе их разговора с Артуром всё останется только между ними. Так убеждал его привыкший к изворотливости рассудок. Однако сознание Артура было не таким извилистым, как у него, и он предпочёл прямоту. Король обо всём рассказал Камиллу. Светловолосый Старший выслушал его, не проронив ни слова. Лицо Камилла стало застывшим, как у скульптуры. — Может, не следовало говорить тебе об этом? — с сомнением спросил Артур. — Но мне была невыносима мысль, что этот негодяй будет продолжать морочить тебе голову, мечтая за твоей спиной только о собственной карьере. — Да, — односложно согласился Камилл. В мозгу у него неотвязно крутилось: «Опять, опять он оказался прав! В который раз, разрази его гром, он снова оказывается прав…» Бывший приближённый короля, безусловно, имел в виду Лаура. — Что ты думаешь делать? — озабоченно спросил Артур, испытующе глядя на него. — Не знаю, — он обескураженно покачал головой. …Камилл впервые в жизни напился. Ему никого не хотелось видеть. Он взял домой домжан с вином и в полном одиночестве набрался до состояния скотства. В дыму винных паров он вдруг припомнил вещи, на которые прежде не обращал внимания. «Камилл, ты только не говори никому об этом, ладно? У меня… никогда не было девушки». — «Ну не было, и что? Почему ты говоришь про это с таким стыдом?» — «Что ты, Ами! Меня же все приятели засмеют… Я всем говорю, что расстался со своей девушкой» «Ну, и что ты думаешь о моём учителе?» — «Я думаю, что тебе повезло…» «Бельма у тебя на глазах, что ли? Ты не видишь, что твой Кристиан — бессовестный и наглый карьерист? Если ему понадобится, то он и через тебя перешагнёт». Почему он раньше не хотел этого замечать? Кристиан всегда был лицемером. Карьера Старшего означала для него всё. Он был горд до наглости, до грубости — вспомнить хотя бы случай с Освальдом… Но Камилл, влюблённый в своего ученика, смотрел на все его выходки через розовую дымку. Пелена спа́ла с его глаз слишком поздно. Циничная правда разрывала на куски сердце. Совершенно отчётливо Камилл понял — какую змею пригрел на своей груди… Он долго плакал, сидя на полу, один, в своём доме. А потом тяжёлый, мертвецки-пьяный сон сморил его.* * *
Итак, Лена тайком от Артура стала ходить к Даниэлю, осваивая «Битву Трёх Сосен». По дороге она, улучив минутку, забегала в укромную беседку и переодевалась в какой-нибудь незамысловатый хитон, дабы ничем не отличаться от любой девушки в Лесу. Тому, что никто её не узнавал в таком виде, способствовала последняя лесная мода — лёгкая плетёная из соломки шляпка с ажурной вуалью до середины подбородка. После нескольких занятий Лена научилась перевоплощаться быстро, за считанные минуты. Перед первым уроком Даниэль заметил слегка смущённо: — Вообще-то мне никогда не приходилось учить этому девушек… — А ты думай, что я парень, — предложила Лена. — О, — улыбнулся он. — Это будет очень затруднительно. Нет, Даниэль и мысли не допускал, чтобы возобновить свои ухаживания за девушкой. Он уважал её, прекрасно понимая — что́ ею движет, и, кроме того, просто не хотел излишних сложностей. Занятия проводились в глубокой тайне. Даниэль выбирал время, когда в Обители почти не оставалось народа; Лена покидала дворец, только когда была уверена, что никто неё не хватится в ближайшие полтора-два часа. Окна закрывались глухими шторами, а то и ставнями; из большой комнаты выносилась вся лишняя мебель, пол устилался одеялами. Лена, явившись, здоровалась со своим молодым учителем и, вторично переодевшись — на этот раз в бриджи и рубашку — приступала к очередному уроку. Даниэль учил её подсечкам, захватам и освобождениям от них, болевым и удушающим приёмам; объяснял, куда лучше врезать при случае и как победить противника меньшими силами. Лена внимательно слушала и очень удачно копировала все приёмы. Занятие кончалось учебным боем. Естественно, Даниэль работал в четверть своей силы, и всё равно изумлялся тому, что девушка может так быстро всё освоить. Он коротко хвалил её, она благодарно улыбалась и, откинув мокрую от пота чёлку, продолжала. Да, они соблюдали все мыслимые и немыслимые предосторожности. Потому что постороннему — объявись он — пришлось бы объяснять слишком много…* * *
Ольга сидела в мастерской за своим рабочим столом и шила платье по чьему-то заказу. Девчонки вокруг щебетали о чём-то, обсуждая то ли очередной спектакль в открытом театре, то ли достоинства и недостатки ухажёров. Обычные девчоночьи сплетни. Ольга привычно орудовала иголкой, а мысли её всё утекали далеко за пределы мастерской. Шить она научилась у Марты, очень давно, когда после окончания фриала они жили у неё вместе с Нелькой и Леной три года. Марта их всех учила шить, но лишь в Ольгином лице нашла старательную и усердную ученицу. Нелли вечно ныла и капризничала, норовя удрать на хоро и подглядывать за играми и танцами (сама она была тогда слишком юной, чтобы её допустили к общему веселью). А Лена вроде бы и не капризничала, не убегала; зато без конца путала линии и простейшие формулы, по которым рассчитывались силуэты выкроек. Она безнадёжно испортила несколько кусков материи, всё время забывая золотое правило — что семь раз отмерь, один отрежь. И Марта в конце концов махнула рукой на двух нерадивых учениц, стала учить одну Ольгу. Девушка внезапно подумала — каждая из них словно предчувствовала свою судьбу… Ольга вдруг вскрикнула, и девчонки испуганно обернулись к ней: — Оль, что случилось? Она виновато улыбнулась и поднесла к губам уколотый палец с капелькой крови. — Укололась? Надень напёрсток-то. — Да ну его. Мне с ним неудобно, я ткань не чувствую… Пожалуй, на работе лучше не думать о постороннем. Или повнимательней следить за стежками. Вон они какие неровные стали получаться… Ольга распорола десяток сантиметров и вновь принялась сшивать. Шок от того, что Камилл оказался сторонником однополой любви, прошёл у неё на удивление быстро. Что ж. Это его жизнь и его право — выбирать, в кого влюбляться. Она тоже сделала свой выбор много лет назад, и вот только теперь пришла пора ей за этот выбор расплачиваться. Если не Камилл, то кто ещё сможет помочь ей? Стать матерью очаровательного ребёнка, такого, как Неллина Евочка? Её залила нежность при воспоминании о девочке, а в следующий момент Ольгу обдало жаром. Потому что она поняла, какая мысль проскочила у неё в голове. Альберт? А почему бы и нет? Мало кто в Лесу знает её столько времени, сколько он. Альберт легко относится к жизни, он бесстрашен и не из болтливых… по крайней мере, когда надо. И кроме того — отец прекрасного ребёнка. А Нелли? — с ужасом подумала Ольга. Не сама ли она недавно возмущалась поведением Альберта из-за того, что он изменял подруге? А теперь сама собралась просить его об этом… Ведь собралась? «Я всё ей объясню… потом, — мучительно решила Ольга. — Если Альберт согласится, и если у нас всё получится. Не может быть, чтобы Нелли отказалась меня понять… и простить».
