Загадочный Лес ч.6 Излом

Слёзы застилали Ольге глаза. Она почти уже не видела ни спиц, ни петель. Девушка прижала к губам недовязанную пинеточку и, не выдержав, разрыдалась. Не её, не её детка наденет этот крохотный башмачок на свою малюсенькую ножку. Не ей достанутся все эти чепчики, распашонки, костюмчики, которые она с такой любовью сшила, связала для Неллиной дочурки… Ну почему так немилостива к ней судьба? Ещё месяц пролетел, и снова её мечте, её надежде не суждено было сбыться. Ольга отложила вязание в сторону. Отчаянье овладело ею. Сколько их впереди — месяцев, лет безнадёжных ожиданий? Ибо ни на что уже она не надеялась. За какой грех перед Небом наказаны они бездетностью? Они с Лауром не дошли ещё до того, чтобы обвинять в бесплодии друг друга, но Ольга со страхом чувствовала, что это время — не за горами. Лаур стал сплошным комком нервов. Недавно он из-за чего-то вдрызг разругался с Камиллом, и вообще стал невыносим; хотя для окружающих это и было незаметно. Что ждёт их завтра, послезавтра? Сегодня Лаур дружелюбен и ласков. Но потом перенервничает на работе, или из-за этой мерзавки Катрин, и опять начнётся: почему пыль в углу? Что её блузка на стуле делает? Кто ей сказал, что покрывало должно быть застелено сикось-накось? В десять вечера ему может взбрести в голову, что пол вымыт недостаточно чисто, или заставить её пришить пуговицу на рубашку, которую он не надевал с тех времён, как перестал быть Старшим, и скорее всего больше уже не наденет… И вновь пойдёт-поедет — его упрёки, её упрямство, взаимные обвинения и, наконец, неизбежный недельный бойкот. Ольга будет глотать слёзы, проклинать судьбу, которая связала её с Лауром, а потом боль утихнет, и останется только жалость к себе и тоска по его объятиям — до той минуты, пока она вновь не окажется в них… Им нужен ребёнок, чтобы не размениваться на пустяки! И потому, что она очень этого хочет. Но сколько ещё можно терзаться такими мыслями и по-прежнему бесплодными попытками? Наверное, всё безнадёжно. Вытерев слёзы, Ольга вдруг осознала, что есть только один способ решить эту проблему. Если в том, что у них нет детей, виноват Лаур, то она должна попробовать в подходящее время разделить ложе с другим мужчиной… Её ужаснула эта мысль, порождённая отчаяньем. Она никогда, ни одной минуты в своей жизни не помышляла об измене. Ведь это будет предательством! За столько лет, прожитых вместе, они привыкли полностью доверять друг другу. «Но если нас не будет связывать ребёнок, — с горечью сказала себе Ольга, — не пройдёт и полутора-двух лет, как наши дороги с Лауром разойдутся окончательно. И какой тогда будет прок от этой моей верности?» Ещё недавно подобные соображения никогда бы не пришли ей в голову. Но, видимо, жизненный опыт, а может быть, вынужденное общение с циником Даниэлем — заставили её пересмотреть своё наивно-преданное отношение к Лауру, к Лесу, и к жизни вообще. …Несколько дней Ольга ходила подавленная, стараясь примириться со своим решением и борясь с остатками совести. И лишь потом задумалась — как же найти подходящего партнёра для этой цели? Он должен знать её достаточно хорошо, чтобы не осудить, а понять — что ею движет. Словом, она, конечно, сразу подумала о Камилле. Какая ирония судьбы! После столько лет дружбы… Выходит, все эти годы Лаур ревновал её к Камиллу совсем не напрасно? Но любовь к этому синеглазому юноше давно уже не тревожит Ольгу. Она переросла в какие-то другие формы — радушие, признательность, доверие… Отнюдь не страсть движет ею, и Камилл должен, он просто обязан её понять…

* * *

Старший молчал, оглушённый просьбой Ольги. Он просто ушам своим не поверил. Сразу же пламенем вспыхнули в голове слова Лаура: «…Если однажды ей надоест моё общество, то первый, о ком она вспомнит — будешь ты!» Буря чувств обрушилась на него: растерянность, изумление, запоздалое раскаяние. Как же ему быть? Наверное, действительно, пора всё рассказать Ольге. У Камилла больше не было ни малейшего желания изворачиваться и лгать ей. Сейчас она не оставляла ему выбора. Но какими словами он сможет признаться? Ольга, измученная стыдом, исподлобья смотрела на побледневшее и растерянное лицо своего друга. — Пожалуйста, не осуждай меня! — взмолилась она. — Но ради всего хорошего, что когда-то у нас было… Единственный раз ты можешь мне помочь?! Я никогда в жизни ни о чём тебя не просила! — истерические нотки зазвучали в её голосе. Камилл шагнул к ней и зажал ей рот рукой: — Тише! — взмолился, оглядываясь на окна своего дома в Обители; потом подвёл к дивану и насильно усадил на него девушку. Ольга вырвалась и, отвернувшись от Камилла, разрыдалась, закрывая лицо руками. — Оля, — Старший сел рядом с нею и обнял её вздрагивающие плечи. — Оля, послушай меня… Я всё понимаю и не собираюсь тебя осуждать. Это твоё право — иметь ребёнка, — он помолчал и закончил обречённо. — Но в этом я не могу тебе помочь… При всём своём желании. — Почему?! — Ольга лихорадочно стёрла слёзы и поглядела на него в упор. Отчаянье придало ей сил. — Потому что я — дрянь, решила изменить мужу? А ты, чистый и безгрешный, боишься запачкаться об меня? Презираешь, да? — Ну, что ты такое говоришь?! — он стиснул её плечи. — Как ты можешь? Мне нужно кое-что рассказать тебе, ты просто не оставляешь мне выбора… После этого, боюсь, не я, а ты будешь меня презирать… И он всё ей рассказал. Впрочем, не всё. Имя Артура ни разу не сорвалось с его губ. Камилл только открыл правду о себе и Кристиане. Но Ольге и этого было более чем достаточно. Совершенно круглыми глазами она глядела на него, не веря. — Ты… придумал это нарочно, — проговорила девушка, запинаясь. Он отрицательно покачал головой: — Я тебя не обманываю. Кристиан в самом деле мой… возлюбленный. И я никогда в жизни не был близок с девушками. Я всегда был таким, Оля. Пришёл её черёд ошеломлённо молчать. Оглушительная новость просто не помещалась в ней, всё вокруг словно встало с ног на голову. — Думаешь из-за чего меня не выносит твой Лаур? — продолжал Камилл. — Если он и терпел до последнего времени моё общество, то только ради тебя. — Лаур… знал? — пролепетала Ольга. — Так какого же… вы оба молчали столько лет? За дурочку меня держали? Камилл хотел вспылить, но взглянул в глаза девушки, полные слёз, и остыл. Он вновь ощутил себя виноватым. — Да, Лаур убеждал меня открыть тебе правду, — опустив глаза, признал он. — Но… я был связан словом… с одним человеком. Лучше не проси меня открыть его имя… Ты рано поняла, что любишь Лаура, и я готов признать, несмотря ни на что — лучшего выбора ты не могла бы сделать. Я посчитал, что ни к чему тебе знать правду. Прости меня, Оля. Пожалуйста… Теперь они оба молчали. Камилл тяжело вздохнул: — И не думай, что я и Крис — единственная такая пара в Лесу… Теперь ты понимаешь, почему я не могу тебе помочь? — Мне только одно обидно, Камилл — что ты столько лет мне не доверял, — сказала она с упрёком. — Я могу ещё тысячу раз извиниться, — сказал он грустно. — Ты просто убил меня своей новостью. Я не скоро смогу прийти в себя… Ты тоже должен меня понять. Всё это слишком неожиданно… — Да, Оля, конечно, — снова вздохнул он. — Пусть этот разговор останется между нами — ладно? — Ну, об этом ты могла бы и не просить… Хотя знаешь, я считаю — ты зря затеяла всё это. — Камилл! — Нет, я не для осуждения так сказал, — заметил Старший. — Просто, по-моему, ты слишком рано отчаялась. У вас с Лауром всё ещё может быть хорошо. — Камилка, милый мой! — Ольга, всхлипнув, обняла его за шею. — Ты всю жизнь меня утешаешь — такова, наверное, моя судьба. Но только я, кажется, скоро разучусь надеяться на хорошее…

* * *

Кристиан уже больше месяца пребывал в состоянии сильнейшего потрясения. В такое состояние привела его новость, что Камилл девять лет был близок с королём. Подумать только! Артур дал его другу всё. Привилегии, своё покровительство, помог заработать авторитет и занять достойное положение в Обители. Причём досталось это Камиллу не за многолетний упорный труд Старшего, а именно, как говорится — за красивые глаза. Во всяком случае, так ему сейчас казалось. До последнего времени Кристиан, как и никто в Лесу, не знал о связи Камилла с королём, и считал, что привилегии его друга — результат усердного служения Фемиде. Теперь же он понял, что всё в жизни обстоит куда проще, и усердие это было совсем другого плана… Кристиан был восхищён. Той лёгкостью, той обезоруживающей простотой, с которой его возлюбленный приблизился к королевской персоне. Камилл — наивный человек, похоже, совсем не ценил данных ему благ. Его заботила только любовь к Артуру и горечь утраты. Он не хотел понять, что этот разрыв не имеет уже никакого значения — по крайней мере, для его положения среди Старших. Кристиан же при горячем сердце имел холодную голову. Ему, чтобы занять прочное и достойное положение, придётся много поработать — во фриалах и на постах: ведь у него не будет такого могучего покровителя. Сейчас Камилл как-то помогает ему, и свет от его заслуг озаряет и Кристиана. К нему в Обители пока относятся благосклонно. Но это пока. Разум подсказывал юноше, что всё проходяще. Возраст его Камилла неуклонно приближается к роковым тридцати. Став Бывшим, Камилл покинет Обитель и больше будет своему воспитаннику не помощник. Бывший Старший не имеет прежнего влияния в Обители. Справедливо это или нет, но власть и почести принадлежат в Лесу более молодым и дерзким, а Совет Мудрейших — это уже совсем другой уровень… В том, что всё обстоит именно так, Кристиан убеждался неоднократно на примере других Бывших Старших, того же Лаура. А этого человека он считал своим врагом номер один. Его задевали презрительность и высокомерие Лаура, и были некоторые вещи, которых он ему никогда не простит. Отказ от поручительства и то вызывающее предупреждение по поводу его щенка Освальда, которое передал ему Камилл… «Я тебе это ещё припомню, — подумал тогда Кристиан. — Пока не знаю, как, но припомню…» Мысли его, качнувшись в сторону, опять вернулись к Артуру и Камиллу. …Итак, став Бывшим, Камилл будет ему не помощник. За оставшееся до ухода друга время Кристиан не успеет завоевать твёрдый авторитет, как бы он к этому не стремился. Вот если бы у него был покровитель, который не уйдёт на покой в тридцать лет, а будет поддерживать его на протяжении всей карьеры Старшего!.. Так жадно шептал ему рассудок и Кристиан, не переставая, думал об Артуре. Улыбнувшись мысленно, он вспомнил, как тот предложил ему сеанс массажа. «Крис, ну я же не собираюсь тебя соблазнять? Оставайся в своих шортах…» По правде говоря, он был бы вовсе не против того, чтобы король его соблазнил. Камилл сказал ему, что Артур расстался с ним окончательно. Но ведь была же эта последняя их встреча? Значит, короля продолжает влечь его истинная натура. Может быть, — игриво подсказывало ему подсознание, — Артур расстался с Камиллом не только потому, что женился? Всё-таки девять лет близости… Королю могла просто-напросто надоесть эта связь. Если Кристиан собирается чего-то добиться в этой жизни — он должен начать действовать немедленно…