Записки о семейной жизни.

Очнулась наша компания в непонятно каком месте, но одно можно было сказать точно, что были они в лесу. Необычайно красивом лесу, полном красивых деревьев, самых что ни на есть различных. Оклемавшись, страны почувствовали интересный такой холодок. Очень…неприятный и знаете, все разом поняли, от кого он «исходил». Ванюша же у нас не просто морозоустойчивый, он ещё и маг неплохой. Хорошее такое наследство от мамы, которым он редко очень пользуется. Так вот он маг, по большей части стихийник, хотя и «травник» тоже неплохой, вот только его коллегам об этом факте было неизвестно, всем, кроме Гилберта. Прусс сразу понял, что надо бы что-то предпринять, а то превратятся они тут все в ледышки. Пока остальные ушибленные, кое-как отходили от болезненного приземления, да мёрзли, Иван, который быстро пришёл в себя, встряхнул Англию «за грудки» и начал вопросы задавать несчастному недо-магу. — Артур, скажи мне, пожалуйста, где ты вычитал это заклинание? — голос русского был обманчиво приветлив, но все понимали, что он сейчас очень «не в духе». — Отпусти меня! И вообще почему я должен… — договаривать он не стал, так как «встретил» настолько проницательный взгляд русского, что у бедолаги аж мурашки по коже побежали.—…я в-вычитал его в одной старой рукописи, века так девятого… Но я не собирался использовать его против кого-то, это вышло…случайно, уверяю! Гилберт подумывал было вмешаться, но решил немного повременить. Уж больно нравилось ему смотреть за страданиями такого чёрствого существа, как Артур Кёркленд. — Ой блядь, конечно же случайно, да Артур? Все твои проёбы это случайность, ты совсем конченный или прикидываешься? Я что, по-твоему, на идиота похож и не понимаю, что ты хотел от меня избавиться в очередной раз, а, жертва неудачного аборта нашей планеты? — тут Ванина интонация была именно такой страшной, что все невольно боялись. — В любом случае, вот именно из-за тебя мы оказались у чёрта на куличиках. Потому что я даже толком ничего не «чувствую», ни своей, ни чужой земли. Спасибо Артур, отлично порешали вопросы и поговорили о мировых проблемах, самое то! Он «отпустил», хотя по факту бросил Артура и отошёл куда-то подальше от всей «компании стран-неудачников, застрявших хрен знает где», как бы пошутил Паша. А ведь все остальные «застрявшие» отчасти разделяли Ванины претензии, что уж скрывать. Артуру сейчас было тоже несладко, ведь очередной его план, по устранению России провалился. Пока Ваня куда-то удалился от всей компании, которая активно беседовала и временами паниковала, Гилберт, пошёл за русским. Всё же в таком состоянии его одного бросать нельзя и прусс это прекрасно понимал. Сидел Ваня на каком-то большом камне, похожем на маленькую и «тупую» скалу. Экс-Пруссия аккуратно подсел к нему и более чем осторожно, даже как-то успокаивающе, обнял Ваню. А русский просто молча положил свою голову ему на плечо. — Ваня, — таким тихим голосом произнёс это прусс, что Иванушка успокоился почти сразу. Он вообще-то не сильно был зол, более расстроен. — успокойся, всё будет нормально. Мы найдём отсюда выход и вернёмся домой. Гена даже и подумать не успеет, что мы куда-то пропали, правда, niedlich. — для большей достоверности, произнося все эти слова, в которых он сам немного сомневался, Гилберт старался «поддерживать зрительный контакт» даже это пресловутое смазливое «милый» произнёс. Где-то он слышал, что именно этот «контакт» и подобного рода слова помогают успокоить человека. — Ммм, да я понимаю, что ты сейчас совершенно прав. Просто… — он подвинулся ещё чуть ближе к Экс-Пруссии и очень тихо произнёс — Мне кажется я догадываюсь, где мы. И я знаю, кого мы скоро встретим. Честно, мне сложно будет смотреть ей прямо в глаза. Я…волнуюсь, видимо? И мне стыдно, сильнее, чем когда-либо… Но, ты же понимаешь о чём я, сам-то скоро кое-кого важного увидишь. Только ты почему-то совершенно спокоен, Гил. — Вань, ты же ей не чужой, тебе не должно быть стыдно. И если ты действительно не ошибся, то…я бы хотел увидеть своего старика. — прусс вздохнул, а Иван не мог оторвать взор от своего немца. — Он наверное, как был таким же серьёзным и дерьмовым родителем, таким и остался. Но видимо…видимо я тоже по нему скучал, как и ты по своей… — тут он резко встал и взял Ваню за руку — Так, ладно, что-то мы задержались тут, пойдём к нашим утыркам. А о том что будет потом, сейчас не думай, ты же не самый первый с этим столкнёшься.

* * * * * *

— Так, давайте для начала подумаем, где мы? — по-обыденному громко высказал Людвиг. — Mon ami, боюсь никто из нас не знает, на что похоже это место, но оно определённо не выглядит враждебным, здесь довольно…мило. — «вставил свои пять копеек» француз. — Ару, было бы неплохо не сидеть сложа руки, а что-то делать, ну или как-минимум не стоять на месте. — ворчал китаец. — Я согласен с Яо-саном, можно…попытаться довериться случаю и потихоньку продвигаться вперёд, а не «топтать землю» на одном месте. — Отлично, мы продвигаемся дальше, а если что, Я, как настоящий герой, беру ответственность за безопасность нашего «предприятия»! — задорно подал голос Альфред. — Что ж, значит единогласно. Эх Запад, чую, что-то интересное дальше нас определённо ждёт, хотя я предпочёл бы сейчас сидеть дома, ксе-се-се… А ты что думаешь, Вань?..

~ Flashback ~

— М-мама, мама, очнись, пожалуйста, мам, почему ты не просыпаешься? Мама! — маленький мальчик склонился над умирающей женщиной, сильно раненой и изрезанной. Она отчего-то ещё была жива, пускай, скорее всего и ненадолго. Видимо мальчик говорил все эти странные слова от того, что просто не верил. Не мог поверить, что его мать может умереть таким образом и не выстоять этот бой, с той «монгольской сволочью». — …Кхах…кха, В-Ваня, хороший мой…беги, прямо сейчас. А я… всегда буду рядом, у тебя в с-сердце…кха… Возьми это… — она еле-еле раскрыла руку и мальчик взял этот амулет, потёртый временем. Видимо коловрат. — де.дедушка, если тебе будет очень тяжело…он тебе поможет и Наташе и… Оле. Ты только не дай их никому…в обиду…я вас всех люблю, ты…мой наследник, не посрами честь с-семьи нашей… — в какой-то момент всё затихло, мёртвая тишина, и тяжёлые вздохи тоже утихли, а это означало только одно. — …мам… МАМА!..

~End Flashback~

— БРАГИНСКИЙ! Ты оглох, что с тобой вообще? — немного взволнованно спросил Прусс, хоть и пытаясь скрыть эту самую «взволнованность» перед остальными. Заметил её, из всех присутствующих помимо Вани, только Людвиг. Ну конечно, ещё бы он не знал об отношениях его брата и русского. Хотя, признаю, только узнав об этом он был…очень удивлён. И это ещё мягко говоря. —… А! Я…да нет, всё хорошо, просто задумался… Думаю, отсюда есть выход, но до него очень далеко идти, потому нужно выдвигаться прямо сейчас. На том наша компания и порешила. Они проходили различные причудливые кусты с необыкновенного вида цветами. Различные поляны и густые заросли какой-то странной травы, до тех пор пока… — Гермааан, ну чего ты так, кто ещё может оказаться здесь, так ещё и кто-то из посторонних. Никому из наших потомков пока «отдыхать» не нужно, да и тем более, войн масштабных пока нет. Время-то тихое и мирное, относительно. Значит пополнения не ожидается, а это же славно. Эх, вот помнится мне, славно я однажды провёл время с одной Гречанкой… — Рим, старый развратник, прекращай тараторить, я говорю серьёзно. Если сюда попал кто-то, кому «ещё рано», то нам нужно найти Ма… — второй мужчина произнёс имя какой-то женщины, но никто из нашей компании не разобрал, кроме русского. Наша компашка, наблюдая за этими мужчинами из-за кустов, затихла. Внешне эти мужчины были очень даже ничего, атлеты прямо скажем, красавцы. Жаль только «деды», потому как Италия сразу же узнал своего деда. А вот Гилберт как-то притих, посмотрев на своего отца. Людвиг же был глубоко удивлён, вспомнив кое-что, что ему рассказывал старший братом, про «деда». Только довести до конца мысль он не успел, потому как сидящий в кустах рядом с ним, Италия стремительно понёсся к своему родственнику. — ДЕДААААА РИИИММММ!!! — по’итальянски прокричал Феличиано. Кстати вот странность этого места, которую заметили наши попаданцы — все могут говорить друг с другом на своём языке, но всё равно будут понимать друг друга, даже если не знают язык собеседника. — Феля, внучек! — странам, которые тоже решили вылезти из-за кустов открылась милая картина: дед обнимает своего любимого внука, а друг этого самого деда стоит в шоковом состоянии, выискивая взглядом и своих «оболтусов». Пока все умилялись «итальянскому семейному воссоединению», Гилберт, взяв за руку Людвига, взглянув напоследок в глаза Ивану, который тоже был среди компании умиляющихся, но был очень серьёзный. А посмотрел он на русского так, будто искал поддержки. И ответный взгляд русского, мягкий и отчего-то очень уверенный унял некое волнение в душе немца. — Ну здравствуй, старик, всё-таки ты тоже здесь киснешь, а это вот Людвиг, тоже твой «внук». Но думаю тебе и до него дела нет, как не было дела и до меня. Ведь тогда бы ты не бросил меня одного в лесу, старый ты… — он не смог договорить, Дед Германия подошёл к своим «внукам» и очень крепко обнял их обоих. — Гилберт, ты же знаешь, что я не бросал тебя… Так было нужно, не должен же я объяснять тебе то, что ты знаешь и сам… — он вздохнул. — Я горжусь вами обоими, где бы вы не ошибались, что бы не предприняли…я бы не стал ненавидеть вас, тебя в особенности ты же…много чего сделал, сынок. — проникновенные слова деда, очень растрогали нашего Великого. Да так, что он «дал волю чувствам», а про Людвига тактично умолчим. Он же уже взрослый, суровый мужик, просто пустил скупую мужскую слезу, правда «в три ручья». Через некоторое время, Гилберт подошёл к нашим оставшимся попаланцам, прямо говоря им идти дальше, а немцы «их потом догонят». Но перед тем, как вернуться к отцу, прусс сказал кое-что важное и Ивану: — Ты помнишь, о чём мы говорили? Тебе не должно быть стыдно, она всё же твоя мать. Всё будет хорошо, Вань. Получив ответный кивок от русского, прусс наконец-то вернулся к Людвигу, которого во всю допрашивал «дед».