Чешуя дракона

У Сюин нет календаря, и считать месяцы и годы она не может, да и умеет с трудом. Никто не учил её счету, и она едва-едва справляется с простейшими задачами вроде посчитать количество деревьев вокруг пруда. Кроме того, Заоблачный Предел на то и Заоблачный, что всё происходящее внизу скрыто облачной дымкой. Время течёт как-то по-иному, и Сюин временами кажется, что она сходит с ума. У неё появляется возможность оценить примерно время, которое она провела здесь, когда случайно нащупывает вторую пару рогов, проклевывающуся чуть позади первой. Пока ещё только отростки, пока ещё не рога, а всего лишь рожки, они спрятаны под человеческими волосами, незаметные. И Сюин точно знает, что их не было, когда она только попала в Предел. И она не представляет, как реагировать на это новшество. С одной стороны, конечно, прекрасно: появление второй пары рогов есть полное становление дракона, признак долгой его жизни. А с другой, её первые рога появились незадолго до прибытия сюда. Только в этот момент она по-настоящему ужасается, понимая, сколько лет провела в обители богов. И ужас этот, это искреннее удивление заглушают злость, вязкой желчью сочащееся в желудке. Сюин сбили будто бы с ног резко, и она просто не знает, как реагировать. Когда она видит Моракса в следующий раз, её сбивают с ног снова. Только такое чувство, что теперь ещё и наступают на глотку, придавливая к земле сильнее. У него больше нет рогов. Она хмыкает и, ухмыляясь по-грустному, отводит от него взгляд. Сюин разочарована. Моракс встаёт неподалёку от её камня. Тишина висит несколько секунд. Они уже привыкли друг к другу достаточно, чтобы молчать вместе. — Зачем? — спрашивает она спустя какое-то время, не смотря в его лицо. Он, впрочем, и без этого может сказать, что зрачки её сужены. — Это было необходимо, — поясняет Моракс, не вдаваясь в подробности. — Идешь на поводу у смертных и уподобляешься им, — она презрительно усмехается, — волк пытается влезть в овечью шкуру. Это смешно, Моракс. Смешно и жалко. — Я не стану разубеждать тебя. Снова тишина. — Знаешь, Моракс, когда-то давно я видела барда. Самого настоящего, представляешь? — К чему это? — он слегка щурится. — Этот бард пел такие занимательные песни, — Сюин поднимает взгляд, — кое-какие мне запомнились. Мораксу интересно. Он не понимает, к чему завела она этот разговор, но знает точно, что неспроста. — Это неудивительно, — отвечает ей, — у многих бардов есть определенный талант. — Пожалуй. И всё же…иногда не мешает задуматься над тем, что они поют. Знаешь, какая песенка мне показалась особенно любопытной? — Не имею представления. Сюин прокашливается, прочищая горло. Голос её слегка фальшивит, но настроение тоскливое передаёт сносно. — Мне бы лютню в руках, а не меч, Не доспехи, а тряпки шута. Я б народ мог собой поразвлечь, Мне бы бубен вместо щита. Она улыбается. Моракс хмурится. — Никого тебе, Моракс, не напоминает? — Я уже высказывался на этот счёт. Сюин усмехается, зевая. — Ты ещё убедишься, Моракс. Ещё убедишься.