Чешуя дракона

Моракс находит ее интерсным собеседником, хоть и с определённой спецификой, к которой нужно привыкнуть. Её видение мира отличается от его собственного, как чёрное от белого, и в этом главная её особенность. Конечно, быть может, с кем-нибудь из её предков было бы интереснее, но выбирать не приходится. К тому же, Сюин не столь убога, как он думал раньше. Не самая умная и не самая сильная, но состоит на пятьдесят процентов из острого скепсиса, а зубы её достаточно остры, чтобы подумать дважды, прежде чем класть палец ей в рот. — Ты не собираешься возвращать мне моё тело? — спрашивает она, лёжа на спине и сложив руки на груди. Трава под ней мягче любой подушки, а густые кроны приземистых сосен скрывают её от солнца, и день кажется на редкость сносным. Только Моракс занял её камень. — Не собираюсь, — Моракс порядком устал от этого вопроса, что она задаёт каждый раз, когда ей становится скучно. — Жаль. Знаешь, когда ты отпустишь меня, — мечтает, прикрыв глаза, — я в первую очередь пролечусь над теми скалами. И она машет лениво рукой примерно в сторону, где торчат из дымки верхушки скал Хуагуана. — А потом, — вздыхает, — вернусь в Сумеру. Или посмотрю другие места. Я слышала, где-то за морем есть земля, окружённая вечной грозой. Это правда? — Правда, – поправляет капюшон накидки, рассматривая кисточку её лазурного хвоста. — А ты был там? – Сюин поднимается на локтях, и весь образ её выражает по-детски искренний восторг. Моракс кивает, и уголки его губ ползут едва заметно вверх на долю секунды, прежде чем он берёт себя в руки, и лицо его вновь становится каменным. Сюин выдыхает благоговейно, представляя Моракса в таинственных громовых землях, окружённого молниями и чёрными тучами. В её воображении он каменными копьями останавливает электрические разряды, грозный и величественный, и глаза его сияют золотом в лиловой тьме. Сюин разглядывает сидящего на камне Моракса, а в голове её звучат торжественные ритмы барабанов, гремят раскаты грома, и лицо его кажется ещё более серьёзным. — Слушай, — внезапная мысль рождается в мозгу приступом белой горячки, — а почему у тебя нет хвоста? Моракс смотрит вопросительно из-под нахмуренных бровей. Вопрос странный, глупый, звучащий не в тему совершенно. — У тебя есть рога, — перечисляет, — есть чешуя, есть когти, но нет хвоста. Моракс прикрывает глаза. Вот она, та самая специфика. — Я просто… — продолжает неуверенно. — Я просто подумала, что тебе, верно, не слишком удобно? Хвост ведь… Да тебе ли не знать? Он тихо фыркает. Беззвучно почти, но она слышит. Происходящее кажется Мораксу сюрреализмом. Сюин поражает её своей беспрецедентной простотой. Ещё ни одно существо на его веку не задавало ему подобных вопросов, а она делает это каждый день с завидною частотой, не видя в нём ничего особенного, ничего священного, что стоило бы чтить и уважать. — Мне удобно. — пауза. — Тебе тоже стоит избавиться от него. Сюин хватает свой хвост, будто бы чтобы проверить, на месте он или нет. — Ни за что. Ни от хвоста, ни от рогов, ни от единой чешуйки не избавлюсь, даже если попробуешь заставить. Моракс смотрит выжидающе. Ему примерна ясна её позиция, но интересно послушать, как её аргументирует она сама. — Готова поклясться, ты не был бы счастлив расстаться со своей рукой или ногой, верно? Молчание. Сюин, впрочем, привыкла, что Моракс разговаривает только тогда, когда хочет, поэтому ответа не требует. Хотя обида всё ещё сочится вязкою желчью в желудке. — Ты могла бы начать жить среди людей, — говорит он вдруг. — Я? Ни за что. Мне никогда не будет места среди них. Точно так же, как не будет места и тебе. Странно только, что ты этого не понимаешь. Он хмурится. Шуршит накидкой и объемными штанами, меняя положение и усаживаясь в позу лотоса. — Ты ошибаешься, – и голос его ниже на полтона. Из уст Сюин вырывается звонкий хохоток. — Они никогда не будут любить тебя, Моракс, — говорит едва ли не весело, — потому что они боятся тебя. Невозможно по-настоящему любить того, кого боишься. — Не стоит дальше рассуждать на эту тему, — прерывает спокойно, хотя ему любопытно вдруг, кого боится она. — Как скажешь, — вздыхает, — но ты и сам поймёшь. Однажды. Жаль только, что меня, возможно, уже не будет рядом, чтобы взглянуть на твоё лицо. Она тихонько хихикает.