Чешуя дракона

— ...тебе нет места среди них... — Никто знает, как повернётся однажды судьба.

***

Его тянет к людям. С каждым возвращением с Церемонии Сюин замечает всё больше деталей, всё больше деталей, сближающих его с людьми. С каждым возвращением с Церемонии он отдаляется от неё. Медленно, маленькими шажками. Моракс – её надзиратель. Тот, кто запер её в убогом теле и заставил прожить с собой столько лет. Моракса нужно ненавидеть за это, нужно желать порвать его глотку, попробовать его кровь и лишить жизни собственными...клыками. И всё же...Сюин не чувствует ненависти. Она привязана к нему по-своему, дорожит им частично. Моракс стал для неё чем-то вроде необходимости, без которой жизнь представить можно, но не хочется. Проклятье. Не дай он ей имя, не заточи в этом поганом Пределе, не обращайся он с ней так сносно, не дай он, в конце концов, повода привязаться к себе, и всё было бы куда лучше. Сюин нервно сглатывает, смотря на свои чешуйчатые руки, чувствуя длинный драконий хвост. Его тянет к людям, а она и близко не человек. Его тянет к людям, и рано или поздно он покинет Предел – вот что имелось в виду тогда, под поворотом судьбы. Каждая чешуйка, отливающая лазурью, отчётливо чувствуется, когда она проводит пальцами по своей коже. Сюин научилась кое-каким штучкам у Моракса, так что знает, как именно осуществить задуманное. Жаль только, что его каменной воле научиться не успела. Сюин зажмуривается. Больно?

***

— Ты вернулся, – замечает она, когда Моракс возвращается в человеческий свой облик. Делает он это быстро, меняясь по щелчку пальцев, и Сюин восхищается непроизвольно. Моракс ничего не отвечает, и ей становится как-то особенно неприятно. Теперь, после стольких лет, такое пренебрежение с его стороны кажется ей ранящим. Хотя, может, так было всегда, а она не обращала внимание. В конце концов, он и не обязан вести себя иначе. Наверное. — Я не предмет декора, Моракс, – тон её по-обиженному злой, – и то, что ты заточил меня здесь, твоей собственностью меня не делает. Моракс поворачивается к ней. В глазах его разливается расплавленное золото, и злобы в них нет, но есть какая-то тусклость. Он смотрит на неё несколько секунд, будто бы оценивая, и весь вид его кричит, что слова вот-вот вырвутся из глотки, но он молчит. Тишина висит слишком долго. — Твоё заточение заканчивается сейчас, – говорит наконец спокойно. Сюин кажется, что где-то ударила молния. Заточение? Заканчивается? Она садится медленно, не сводя с него глаз, и тишина между ними висит напряжённая. Впервые за долгое время. Она должна радоваться? Сейчас он вернёт ей её тело, она взлетит впервые за столько лет, разомнется хорошенько и...полетит к тем скалам, которые хотела посмотреть? А потом в Сумеру или к таинственным громовым землям? Моракс подходит к ней, и каждый его шаг в её голове кажется в несколько раз громче, чем есть на самом деле. Они смотрят друг другу в глаза, и он нахмурен немного. — Смотри прямо, – тон его почти приказной, и Сюин повинуется молча. Моракс обходит её. Приподнимает копну запутанных волос, оголяя затылочную часть шеи. Крохотная золотая метка сияет на её коже элементом Гео. Его элементом. Он накрывает метку ладонью. Сюин вздрагивает. Вспышка света. Сердце колотится в груди ритмом скерцо. — Ты свободна. Можешь вернуться в свою форму. Она смотрит на него, раскрыв глаза широко-широко. Моракс окидывает её взглядом в последний раз и собирается уходить, когда замечает кое-что. Её руки, не скрытые рукавами ханьфу. Её руки, человеческие совершенно.