Дети лейтенанта Сарутоби, или Сказ о том, как Конохамару сенсеем стал

      В восемь часов утра в столице Страны Огня малолетний сынишка даймё собрал из банковского чека бумажную галку и запустил с балкона навстречу восходящему солнцу. Никогда ещё деньги не тратились столь легко и бездумно.       В восемь часов утра в заброшенном убежище неучтённый и всеми забытый эксперимент Орочимару стоял перед зеркалом с букетом ромашек, находил себя весьма привлекательным и готовился предложить самому себе правое верхнее щупальце и сердечную мышцу.       В восемь часов утра на берегу реки в Долине Завершения расцвёл горечавник меланжевый необыкновенный, не знающий, что он последний в своём роде.       И ровно в восемь часов утра перед резиденцией Хокаге Конохамару Сарутоби ждал свою первую команду генинов. Ждал уже полчаса. Без особого успеха.       Как говорил дружище Мугино, есть три причины для опоздания: забыл, запил или забил. Какая причина задержала его подопечных, Конохамару не знал. Он вообще не хотел становиться наставником, увиливал от этих обязательств, как мог, но в этом году отвертеться не получилось бы. Выпускались подросшие Шикадай, Иноджин и Чо-Чо, а по традиции их наставником должен стать представитель клана Сарутоби, что логично: Ино-Шика-Чо не работают со стихиями, для уравновешивания им нужен мастер в этом деле, а Сарутоби славились как лучшие стихийники. А так как родной клан сильно поредел после Четвёрной войны, в джонинах числился один Конохамару, ему и отдуваться. Ушлый Удон в утешение предложил посчитать надбавку к жалованию за наставничество, в результате решил, что, учитывая его ипотеку, ему такая надбавка тоже не помешала бы, и записался в сенсеи. А с ними за компанию вызвалась и Моэги. Но то, как в итоге распределились их тройки, не ожидал никто. И Конохамару заранее чуял, что ему подложили свинью. Или трёх поросят.       Вот и сейчас он не горел желанием идти на первое задание. Он хотел выспаться. Вернувшись с разведывательной миссии четыре дня назад, он мечтал о душе и чистой постели, и чтобы никаких будильников, и чтобы сон до обеда. Но вместо заслуженного отдыха его вызвали помогать с выпускным экзаменом в Академии, растянувшимся на два дня и одну ночь, за которую толком поспать не удалось. Конохамару и рад был отказаться, но ещё его дед взял за правило помогать Академии, проводить открытые уроки, курировать практики, всегда выкраивал на это время, и как-то само собой получилось, что Конохамару продолжил традицию. После экзамена он планировал наконец-то отдохнуть дома, но тут его изловили Удон и Моэги и потащили отмечать назначение в наставники. Отмечали долго, бурно, словно прощались с беззаботной жизнью, и их мальчишник с вкраплениями девичника завершился далеко за полночь. Жарким утром следующего дня ни свет ни заря нагрянул посланник от Хокаге с заданием сопровождать модного нынче режиссёра на премьере фильма. По негласным тупым обычиям премьера была назначена на поздний вечер, считай, на ночь, Конохамару маялся на красной дорожке в кинотеатре, морщился от громких звуков и старательно прятал под хенге следы вчерашней попойки. Держать лицо ему уже надоело.       На следующий день было запланировано распределение команд генинов, Конохамару рассчитывал по-быстрому закруглиться с официальной частью и пойди домой наконец-то спать, но, во-первых, в кабинете Хокаге его ошарашили с выбором тройки, а во-вторых, уже в Академии, его ошарашила сама тройка, а конкретно недовольная Сарада, которая вздумала поменять сокомандников. Пришлось импровизировать, врать, что это возможно, надо лишь отдать лично в руки Хокаге свиток-запрос о смене команды. Свиток Конохамару пожертвовал из своих запасов, там был запечатан походный котелок и прочая кухонная утварь, сама мастерица Тен-Тен над ним колдовала, оставалось только надеяться, что мелкие его не прошляпят, вернут в целости и сохранности.       Пока Сарада и Боруто ускакали со свитком к резиденции, Конохамару успел сотворить клона, который генинов опередил, выяснил, что Хокаге на полевом испытании, и развоплотился, передавая тем самым информацию оригиналу. И этот самый оригинал направил ещё одного клона на полигон, чтобы тот объяснил, в чём дело, и подключил к разыгрываемому представлению сестрёнку Мирай.       А пока клоны мельтешили туда-обратно, сам Конохамару попил водички, украдкой приложив холодный кувшин ко лбу, и побрёл к полигону, чтобы успеть до начала стычки Мирай с недовольной молодёжью. Мицуки, как ни странно, ни в какие бега не пустился, что вообще-то говорило о том, что в тройке согласия не наблюдалось, а топтался рядом с Конохамару. Вроде ничего не делал, не мешал, был тише воды ниже травы, но его молчаливое присутствие странным образом напрягало. Заметил только:       — Это вы хитро придумали, чтобы их сплотить.       — Это не я придумал, — признался Конохамару. С одной стороны, можно было не откровенничать и покрасоваться, но с другой, хвастаться на пустом месте не в его правилах. — Мне дед рассказал. Однажды одна команда тоже захотела разойтись, и их наставник вручил им свиток с якобы прошением к Третьему Хокаге. И тот вправил им мозги, — при воспоминании о дедушке на душе потеплело.       — Для чистоты эксперимента сохраню данные сведения при себе, — прошелестел Мицуки. — Пожалуй, я присоединюсь к сокомандникам, — и умчался навстречу приключениям.       А Конохамару призадумался, как бы сплотить подопечных, чтобы решения они принимали общие, а не каждый своё собственное по раздельности. Дядя Асума считал, что коллектив складывается только в неформальной обстановке, а ещё лучше за выпивкой, но пить им рано. Зато можно пригласить в один из любимых нынешней молодёжью общепитов. Только не в фастфуд, а, например, в настоящую бургерную с настоящими бургерами из прожаренного натурального мяса, и чтобы музыка играла соответствующая, и интерьер побрутальнее, и подача блюд атмосферная, на разделочной доске с воткнутым ножом. Пусть почувствуют разницу. Да, так он и сделает.       Потом случилась возня с Мирай на мосту, в ходе которой Конохамару отметил, что мало он в своё время двоюродную сестру гонял, а после торжественное переименование их из третьей команды в седьмую, благо номер «семь» оказался вакантным. Конохамару вознамерился было отвести подопечных в бургерную, но тут Боруто подорвался к Шикадаю, чтобы опробовать какую-то игру, Сарада сказала, что обещала сходить в кондитерскую с Чо-Чо, а Мицуки… нет, не решил повидаться с Иноджином (напрашивалась такая логическая цепочка), а заторопился домой. И Конохамару решил, что умывает руки. И можно было бы добраться наконец до любимой кровати, казавшейся уже пределом мечтаний, но фиг вам. Заявилась Ханаби Хьюга с официальным подарком от дома Хьюга и с официальными же пожеланиями наставлять их отпрыска, то бишь Боруто, а попутно с неофициальной просьбой от себя позаботиться о племяннике. А после растерянная Моэги потащила его в Ичираку, на этот раз расспрашивать об Ино-Шика-Чо, которые с какого-то перепугу достались не ему, а ей, и она понятия не имела, что с ними делать, зато была уверена, что лучший друг в курсе. Пришлось делиться знаниями. Всё-таки не зря про Конохамару говорили, что он готов ради друзей на всё, а о себе забывает. Но это его суть, он такой, какой есть, и изменять себе не будет. В итоге он опять не выспался, но заставил себя встать утром вовремя и не опоздать на встречу с генинами у резиденции Хокаге.       Он-то не опоздал, а вот его ученики явно не спешили. Что их задержало? Зарядивший час назад, но уже закончившийся дождь? Под него, кстати, так сладко бы спалось… Но когда из переулка на полной скорости вылетели подопечные, стало ясно, что их задержало, если, конечно, дедукция Конохамару не изменяла. Волосы и одежда Сарады и Мицуки были влажными после утреннего дождя, тогда как запыхавшийся Боруто оказался абсолютно сухой. Значит, мелкие условились встретиться где-то заранее и пойти вместе к сенсею. И пока Сарада и Мицуки мокли под дождём, Боруто наглым образом проспал. Опять эти его бунтарские замашки!       — Ну здравствуйте, — брякнул Конохамару. Потому что надо с чего-то начинать разговор, а он в отряде непривычно для себя самый старший и по возрасту, и по званию, и должен задавать тон. — Не особо вы спешили. И это, — он кашлянул, чтобы выждать паузу и подобрать слова. Не хотелось в первый день отчитывать подчиненных, но следовало поставить их на место, иначе на шею сядут. А конфликтов Конохамару терпеть не мог, и козырять джонинским званием не любил. Ну вот какой из него командир? — Это, вы имейте в виду, детство кончилось, тут вам не там, тут нянькаться с вами не будут. Раз был приказ встретиться в полвосьмого, он должен быть исполнен в…       — Это всё Боруто! — выпалила Сарада.       Конохамару не понравилось, что его перебивают, тем более от умницы-отличницы Сарады он такой подлянки не ждал. Пока соображал, как выказать своё недовольство, Боруто затараторил так, что слова не дал вставить:       — Чё сразу я-то? Удобно на меня все косяки вешать, да? А я уже говорил, что помогал малому, который потерялся…       — Всё ты врал!       — Чем докажешь?       — А ты чем докажешь?       — Мне на камеру надо каждый шаг снимать, ттебаса?       Что Конохамару ещё не умел, так это перебивать кого бы то ни было. Это невежливо как минимум, во всяком случае дедушка именно так воспитывал. Потому и считали Конохамару хорошим слушателем, и злоупотребляли этим, и на уши присаживались, и, и… Да гори оно всё!       — Молчать! — рявкнул он. Боруто надулся, Сарада отвернулась, вздёрнув нос. Один Мицуки помалкивал в сторонке. — Мне всё равно, из-за чего вы опоздали. Оправдания слушать мне неинтересно, факта неисполнения приказа это не изменит. В следующий раз чтоб это не повторялось. Понятно?       — Тебе понятно, Боруто?       Да что ж Сарада заведённая такая? Конохамару предпочёл проигнорировать:       — А теперь быстро за заданием. Мы и так самые последние, остальные ваши одноклассники уже разошлись по миссиям. Первое задание по традиции выдаёт сам Хокаге.       — Отстой, — прокомментировал Боруто и поплёлся к резиденции.       Бардак какой-то. Да уж, с такой командой лёгкой жизни не жди. Об этом Конохамару задумался снова, когда в кабинете брательника Наруто наблюдал очередную перепалку Боруто с отцом, Сарады с Боруто, и вообще… Лишь Мицуки вёл себя прилично, что внушало осторожный оптимизм, хотя, как известно, в тихом омуте водятся самые жирные демоны.       С миссией им не повезло. Разобраться с ворами, не дающими покоя деревушке Зелёные Берега — это твёрдый ранг С, если не весь В, потому что обычная шпана, разгоняемая парой-тройкой простых техник, на поверку может оказаться мордоворотами и душегубами, а это уже совсем другой коленкор. В одиночку Конохамару справился бы, даже если бы из деревенской гопоты кто-то владел навыками шиноби, но теперь под ногами будут путаться три неоперившихся птенца, и придётся следить, чтобы им не прилетело, и отвечать за их жизни и здоровье, самому отвлекаться и подставляться… Нет уж, увольте!       Но делать было нечего. Конохамару слишком хорошо знал Наруто — тот никогда не стал бы пользоваться служебным положением и подбирать сыну миссию поинтереснее. Скорее всего, совпадение. Но молодняку повезло, что первое задание окажется авантюрным и захватывающим. Для них конечно же, не для их несчастного наставника. Этот наставник предпочёл бы грядки полоть или собак выгуливать. Всяко спокойнее. Во времена своего генинства он о путешествиях и схватках мог только мечтать.       Впрочем, нашёлся ещё один плюс. Выдвигаться сей же час никто не просил, а значит, впереди замаячила перспектива долгожданного полноценного сна. Даже настроение повысилось.       — Точка сбора завтра у врат А-Ун в полдевятого утра, — распорядился подобревший Конохамару при выходе из кабинета, уже закладывая во время возможное опоздание. Расчёт у него был такой, чтобы в девять точно выдвинуться. — Путь неблизкий, с одной ночёвкой, потом три — четыре дня на выполнение задания, и дорога домой. Так что когда будете собирать вещи, рассчитывайте на неделю. Кодовый номер задания запомнили? Сейчас вместе пройдём на склад, назовёте себя, номер команды, номер миссии, и вам выдадут сухпаёк, набор боеприпасов, спальники. Спальники, кстати, можно запаковать в мой свиток с полезной утварью, тот самый, который вы Хокаге таскали. Так, насчет склада, сами смотрите, что предложат, и нужно ли оно вам. Кто-то предпочитает ходить на миссии со своими сюрикенами, Акимичи вон, — он кивнул на здоровенного дядьку у окна, — эти носят свои съестные припасы. Если нужна помощь, я подскажу.       Команда согласно покивала, но помощью никто не воспользовался. Ребята ему достались сами с усами. А когда Конохамару уже было расщедрился на «сходить в бургерную», Боруто его опередил, заявив, что ему пора на обед, который собирает его дед в честь назначения внука, Сарада бросила «я на полигон», Мицуки со своей обычной улыбкой уведомил, что пойдёт домой. План по сплочению команды снова провалился. Ну и пускай расходятся, идиоты, сами не понимают, от чего отказываются. Хотя почему отказываются, если Конохамару ничего предложить не успел? В любом случае он на всё махнул рукой и отправился спать. Наконец-то.       На следующее утро ситуация повторилась. С той лишь разницей, что теперь Конохамару ждал не один, с ним топтались Сарада и Мицуки. Не разговаривали, Сарада раздражённо притоптывала ногой, Мицуки безмятежно подставлял лицо ветру и щурил невозможные огромные глазищи, Конохамару видел такие только однажды — в океанариуме в Стране Волн, у оливковых морских змей. Такие же жёлтые, немигающие, с круглым зрачком.       Почему-то он был уверен, что ребята совершат ту же ошибку, что и большинство начинающих путешественников: возьмут слишком много вещей, и нужных, и ненужных, навьючатся большими рюкзаками, но не тут-то было. Его подопечные пришли налегке, значит, передвигаться будут быстро. Надо сказать, вошедшие лет десять назад в обиход новые подсумки оказались вместительнее предыдущих, плюс на Сараде красовались практичные шорты с большими карманами, сейчас оттопыренными, а Мицуки… не исключено, что прятал что-то в широких рукавах. Кто знает, какую подготовку он прошёл в Деревне Скрытого Звука? Может, такие переходы для него не в новинку? Конохамару присматривался к нему и никак не мог разобрать. То, что Мицуки из Деревни Звука, и что там живёт его опекун, и ещё то, что в Академии мальчишка показал себя на голову выше остальных — вот и всё, что было известно. Поневоле вспоминался Орочимару, а к проклятому саннину у Конохамару накопилось много претензий, он до их пор не смирился, что у Листа с Змеем перемирие. На практических занятиях в Академии Конохамару игнорировал Мицуки, но теперь, когда мальчишка попал в его отряд, игнорировать не получалось. Лучшее решение — абстрагироваться, ну правда ведь, Мицуки не выбирал, где ему родиться, и вообще неправильно судить о человеке по его происхождению! Но нечто в нём настораживало, а ещё напрягало, как он в свою очередь присматривался к Конохамару, наблюдал, что-то для себя решал и даже не пытался это скрыть.       Сарада поначалу казалась самой беспроблемной умницей в очёчках. Отличница Академии, Шино-сенсей её нахваливал. Конохамару её ещё младенцем помнил: сталкивался на праздниках, которые закатывал Наруто, где обязательной гостьей была Сакура с дочерью. Но куда больше в душу запал другой образ, когда Сарада уже подросла, лет пять ей было или, может, шесть. Конохамару тогда угодил с ранением в госпиталь и ясно запомнил один из вечеров, когда проходил по коридору мимо ординаторской. Дверь оказалась открытой, рыжий закатный свет широкими полосами струился через окна, и в этом зареве на кушетке сидела маленькая девочка, которая ногами до пола не доставала. На коленках у неё лежал большой медицинский атлас, и она осторожно переворачивала страницы. Сараду частенько было не с кем оставить, и она коротала мамины дежурства в ординаторской. Тот вечер, больничная тишина, пляшущие пылинки в лучах света… от всего так и веяло умиротворением, а ещё одиночеством, не печальным, а стойким, гордым. Конохамару, рано потерявший родителей-АНБУ, тоже нередко оказывался предоставлен сам себе, тоже просиживал в уголочке кабинета деда, пока тот вершил государственные дела. К Сараде он тогда не подошёл, потому что сам кривился при виде взрослых, которые лезли к нему в душу со своей жалостью. Но почему-то соотнёс девочку с собой, а ещё с Мирай, та тоже росла без отца, тоже была такая же темноволосая и красноглазая, хотя Сараде красные глаза светили только в перспективе.       Во время распределения команд, да и вчера, прилежная Сарада вдруг показала себя властолюбивой занудой и немного истеричкой, и Конохамару насторожился. Такая Сарада будет раздражителем в коллективе, а этого очень не хотелось бы.       Ну и вишенка на торте — Боруто. Конохамару знал его как облупленного, взаправду никогда не сердился, всё-таки тот и Химавари ему как родные. Главное — не выделять мало́го среди троицы, не допускать панибратства. Сарада и Мицуки не должны чувствовать себя обделёнными. Никакого блата, никаких любимчиков, никаких поблажек, и выволочку за опоздание Конохамару приготовил самую настоящую, завидев несущегося на всех парах Боруто, но его снова опередила Сарада:       — Опять проспал, тупень! Сенсей что вчера говорил?       Боруто точно выдал бы ответный выпад, но он слишком запыхался:       — Я… это… ттебаса…       — Ты портишь нашу общую репутацию, и мою в том числе, как будущей Хокаге!       — Я рад тебя видеть, моё Солнце, — прошептал Мицуки, а Конохамару малость окосел. Это ещё что такое? Он даже про выволочку забыл.       — Я не… специально! — Боруто судорожно вдохнул. Да, дыхалку ему надо бы подтянуть. Конохамару сделал себе мысленную заметку. — Просто мама… и Хима…       — Не сваливай на других! Это ты налажал, шаннаро! — напирала Сарада. Тянет одеяло на себя. Маленькая злая собачка, которая лает на всех, потому что маленькая? Или Конохамару ошибается? Может, она всего лишь нервничает перед миссией?       — Вы так хорошо ладите, — заметил Мицуки. Из какого дешёвого романа подцепил он эту фразу? В жизни, когда двое ругаются, они, как правило, терпеть друг друга не могут.       Стражники у ворот уже посмеивались. Конохамару напустил на себя менторский вид, выработанный за годы помощи Академии:       — Это, Боруто, если ты пытаешься доказать, что не хочешь быть шиноби и здесь лишь потому, что родители тебя запихали, то опоздания — это не лучший способ. Плохо ты делаешь только себе. Понимаешь? Это не твои родители выглядят в глазах других хуже, это ты выглядишь тупым. Как Сарада заметила. Не позорься, ладно?       — Братюнь…       — Сенсей!       — Братюнь-сенсей, не надо меня учить, да?       — Боруто! — Сарада опять его опередила. Вот как ей донести, что это нормальная манера общения между ним и Боруто? Ещё с тех пор, как Конохамару учил мелкого кунай держать.       — Сарада, — как можно мягче обратился он, — не ведись на его провокации. Если хочешь от него чего-то добиться, ты ему по полочкам разъясни, что тебе нужно. Он так лучше поймёт, чем ты будешь повышать голос, — какая-то не очень умная речь вышла, и не очень грамотная. Конохамару даже раздосадовался на себя. Опять у него мысль бежит впереди слов, не давая этим самым словам складываться в нормальные предложения. — Выдвигаемся!       День для путешествия выдался — лучше не придумаешь. Вчерашний дождь разогнал жару, которая целую неделю окутывала Коноху душным одеялом, словно на улице стояло лето, а не ранняя весна. Впрочем, в Конохе редко когда бывало прохладно, даже зимой температура не часто опускалась ниже плюс десяти градусов, а уж снег и вовсе считался чудом несусветным. Академии следовало бы вывозить учеников в холодные страны на экскурсии, чтобы привыкали, а не на курорты Страны Воды.       Конохамару наслаждался нежарким деньком, высохшими лужами (вчера месить грязь на дороге было бы не очень приятно), молодой травой. Вскоре дорога свернула под сень леса, трели птиц стали громче, лучи раздробились в листве и нарисовали пятнистые узоры под ногами. Конохамару запрокинул голову, глядя, как плывут в вышине переплетённые в кружево ветви, а за ними мелькает чистая лазурь неба. Путешествия — это романтика, это свобода, это то, что составляет дух шиноби. Спутники его восторгов не разделяли. Они дремали на ходу. Вроде и время он выбрал не раннее, чтобы все выспались, но, видимо, не помогло.       Он оглянулся через правое плечо на Мицуки, но по тому ничего нельзя было понять. Болезненно-бледный, но он всегда такой. Вроде.       Посмотрел через левое плечо. Сарада зевала, закрыв рот рукой.       Впереди плёлся Боруто, ворчащий себе под нос, что их турнули в какую-то глухомань, куда даже поезда не ходят, и потому, видите ли, они прутся пешком как лохи. Конохамару подавил в себе раздражение. Выискался тут, крутой житель мегаполиса! Проще надо быть, Боруто, проще. И не бунтовать так упёрто против всего прежнего. Впрочем, дурь из пацана потихоньку выбивалась. Вон, у него новый костюм, давно пора, из старого Боруто вырос, но не в этом дело. На теперешней куртке красовался герб Узумаки вместо привычных брендов спортивной одежды. Красный круг с Водоворотом. Это герб принесла в Коноху жена Первого Хокаге, и с тех пор само собой повелось, что стал он негласным символом Листа. Завитушку Узумаки размещали везде: от жилетов чунинов и печатей на официальных документах до мебели и рекламных вывесок. Этот герб могли носить на одежде даже те, кто родителей и семьи своей не знали, и по иронии судьбы брательник Наруто тоже взял себе этот символ, не понимая тогда, что имеет на него больше прав, чем кто-либо другой. Боруто камон Узумаки не носил никогда, и вдруг — на тебе. Хороший знак.       Водоворот у Боруто, красно-белый веер у Сарады, повязка с гербом Сарутоби на плече у Конохамару, и Мицуки опять ломал систему, так как не было у него ни камона, ни фамилии. Может, ему одиноко?       В это самое время отпрыск древнего клана Узумаки, клевавший носом, в очередной раз споткнулся о кочку, и Конохамару решил, что пора встряхнуть его сонное и оттого молчаливое царство, пока они окончательно не задремали.       — Бегом марш! Не отставать! — скомандовал он.       Возмущаться никто не стал, даже Боруто. Точно спали на ходу. Послушно потрусили за наставником, возглавившим марш-бросок и периодически проверяющим, не отстал ли кто. Бежали быстро, ровно, даже когда Конохамару приказал двигаться по верхам, проверяя, владеют ли они умением прыгать по веткам бешеными белками. О построении речи не шло, тут уж их сенсей сам заленился и выстраивать никакой порядок не стал. Но дорога была проверенной, от Конохи недалеко, нападений ждать не приходилось. Разлитая в природе чакра дышала спокойствием, хотя Конохамару в сенсорике был не силён.       К одиннадцати часам выбрались на проселочную дорогу и снова перешли на шаг. Опять хаотичной кучей. Передвигаться по открытой местности их явно не учили, в Академии вообще особых занятий в поле не проводилось, в смысле не в рисовом поле, мимо которого они топали, а на природе. На полигоны учеников выводили на один день, но что такое один день? Лёгкая прогулка с пикником. И Конохамару сделал себе новую заметку: сводить мелких в бургерную и устроить вылазку в поле на неделю. Пообвыкнуться. Выработать слаженность действий, режим, дежурства, да просто отточить бытовые моменты до автоматизма, чтобы, если придется вскакивать с лежаков по тревоге, не путаться, с какого бока и в какую сторону и не стукаться лбами. А то был такой случай у Моэги и Удона.       К слову, о бытовых мелочах. Наличие девочки в команде привносило неловкости. В миссиях с бывалыми куноичи проблем у Конохамару не возникало, а Моэги выросла с ним и Удоном, что неизбежно, когда дети одного возраста и живут по соседству. Как говорится, на соседних горшках сидели, в один детский сад четыре года отходили, дембельнулись тоже вместе. Эбису-сенсей, приставленный нянькой к Конохамару, с пелёнок их воспитывал. В результате Моэги никто не стеснялся, да и она — никого. Заснуть в сырой пещере, сбившись в кучу, потому что так теплее — да не вопрос. Вывозившись в грязи, раздеться догола и сигануть отмываться в реку — пожалуйста. Может, такое отношение и оскорбляло Моэги, ведь так в ней женщину не видели, но зато с ней было легко.       С Сарадой легко не было. Она казалась правильной девочкой в очках и с книжкой, которую ни Конохамару толком не знал, ни, наверное, Мицуки. Да и с Боруто у неё особой связи не возникло. Их родители дружили, дети поневоле пересекались, но по одной только указке взрослых друзьями не станешь.       В общем, чего ходить вокруг да около: банально отлучиться в кусты уже становилось проблемой. Время подкатывало к полудню, но из подопечных никто не просился. Гордые и терпят. Конохамару, к слову, не сильно-то и хотелось, вполне мог подождать до обеда, но опять же он наставник, он взрослый, он должен (проклятое слово!) своим примером показывать, что и как. Почему-то ничего лучше не придумалось, чем ляпнуть глупое:       — Я на минуточку.       Ребята понимающе промолчали. Но после сначала Боруто, а ещё через час и Мицуки воспользовались фразой «На минуточку». Пацаны могли бы и вместе сходить, но, кажется, в их интеллигентном отряде складывался не тот тип отношений, когда от девушек-сокомандниц просто отворачиваются и дружно ссут на обочину. Здесь аристократично и по одиночке убегали в отдалённые заросли. Ну и пусть, главное — коммуникация в команде налаживалась.       После полудня дорога снова свернула в рощицу, и Конохамару скомандовал перекус. Полноценный приём пищи откладывался на ужин, когда они будут оборудовать ночёвку, а пока все дружно жевали галеты и запивали из термосов. В воздухе повеяло чаем. Во времена Конохамару пили воду из самодельных тар из бамбука, а тут, видите ли, прогресс. Затем последовало полчаса отдыха, но не бестолкового, потому что Конохамару заставил всех ещё раз изучить топографическую карту Зелёных Берегов, куда они направлялись. Как же его допекла ответственность! Некоторые рвутся к власти, пусть даже такой эфемерной власти наставника над генинами, некоторые принимают власть не думая, не заморачиваясь об ответственности, спихивают её на других или пускают всё на самотёк. Конохамару власть никогда не была нужна (пост Хокаге не в счет). Ответственность он осознавал и относился к ней, простите за тавтологию, ответственно. К мелким надо присматриваться, мелких надо учить, с мелкими надо носиться, как курица-наседка. Как же он этого не любил! И никак не мог понять, справляется или нет.       Боруто тем временем вольготно развалился у тиса, рядом неподвижно сидел Мицуки. Вернулась отлучавшаяся Сарада, странно напряжённая, до этого она была как-то повеселее. Аккуратно села неподалеку от Боруто, обхватила коленки руками. Сжалась в комочек в защитной позе. Точно нервничает на первом задании.       — Ещё раз напомню суть нашей миссии, — начал Конохамару. — Урожай в прошлом сезоне был скудный, амбары деревни Зелёные Берега почти пусты, как и амбары соседних деревень. В результате наших заказчиков из Зелёных Берегов грабят жители других поселений, предположительно, Сизой Долины. По ночам совершают набеги на хранилища. Наша задача — это пресечь эти безобразия. Охранять амбары, повязать воришек и передать правоохранительным органам.       — А сельчане сами не могут разобраться, даттебаса? — пробурчал Боруто. Котелок у него варил и когда надо, и когда не надо — тоже. Последнее случалось чаще. — Собрались б местные с вилами и мотыгами, дежурили по ночам, накостыляли кому надо.       — А вот это нам и предстоит выяснить. И это, брательник Нару… то есть Седьмой вам уже говорил, но я повторюсь, что самое главное — это командная работа и…       — Я в курсах, — зевнул Боруто. — Одно и то же.       — Молчи и слушай сенсея, — ткнула в него пальцем Сарада, не понимающая, что сейчас этому самому сенсею не даёт и слова сказать.       — Ладно-ладно, — Боруто закрыл глаза и откинулся назад, показывая, как устал от мирской суеты. Конохамару актёрской игры не оценил, проходили уже. Спокойно, хотя и нехотя, озвучил прописные истины, повторить которые лишний раз не помешает:       — Вы должны учитывать сильные стороны друг друга. А самое важное для миссии, — он поднял палец вверх. Мелкие мигом заинтересовались. Дешёвый трюк, а работает, — не пытайтесь справиться со всем в одиночку. Делимся информацией. Обсуждаем вместе. Или если я занят, это, решайте втроём. Но не в одиночку!       — Слышал, Боруто? — снова встряла Сарада. — Про тебя сейчас говорят.       — Чё? Опять меня крайним назначила?       — Потому что ты самый безответственный!       — Я? — совершенно искреннее изумление.       — Увы, вынужден согласиться, — заметил Мицуки.       — И ты туда ж?       — Всё понятно? — перебил Конохамару.       — Да… — нестройным хором протянули подопечные. И тут же подорвались на ноги, услышав шорох. Из ближайших зарослей выступила кабаниха с выводком поросят. Конохамаровский выводок разочарованно выдохнул и повалился обратно на траву.       Дети. Какие же они всё-таки дети.       — Если даже не умеете оценить уровень опасности, — он позволил себе улыбку, — нечего и говорить о самостоятельной работе. Всё, перерыв окончен.       После привала путешествие стало вялым. Так всегда бывает — работоспособность понижается, а весь настрой уплывает в сторону скорого ночного отдыха. Фраза «Я на минуточку» во второй половине дня прочно вошла в обиход и набила оскомину. Как ни странно, чаще всех отпрашивалась Сарада, и пропадала тоже дольше всех, да и двигалась иначе, чем утром: походка стала деревянной с минимумом движений, от былой прыткости не осталось и следа. Может, у неё ноги с непривычки болят? Но Боруто и Мицуки не жаловались. Конохамару переживал, что пацаны сдружатся — общие интересы, мужская солидарность, все дела — и будут третировать Сараду. Или что Боруто и Сарада вспомнят, что знакомы с детства, и будут третировать Мицуки. Или Сарада и Мицуки объединятся против блатного Боруто. Но этого не происходило. Скорее, в его команде каждый был сам за себя, мнил себя умнее других и с остальными не считался.       В пути разговаривали мало — не сбивали дыхание, перейдя на экономный режим. Каждый переваривал что-то внутри себя. Конохамару вспоминал, как брательник Наруто сообщил, что ему достаются не Ино-Шика-Чо, а другая команда.        «Чуть-чуть проблемные, но ты с ними справишься. А кроме тебя и доверить некому. Понимаешь, они крутые, потому самонадеянные. Если научишь их работать в команде, у тебя будет лучшая тройка в Конохе, отвечаю! Ну не сына ж Каминаримона тебе отдавать, так? Забот потом с его папашей не оберёшься. Помнишь Денки, малец давал показания вместе с Боруто, когда они в скалу с ликами Каге вмазались?»       Ещё бы Конохамару не помнил, он сам снимал с той скалы довольного собой Боруто и полуобморочного Денки.        «Девочку из клана Оникума я б тоже тебе не советовал, у неё ж лапки. А самый страшный вариант — тройка феминисток. Не, Конохамару, третья команда — верняк, не сомневайся».       В силу бывшей третьей, а ныне седьмой команды с каждый часом верилось всё слабее. На ум шло сравнение с котами, которые не слушают приказов и гуляют сами по себе. Сарада — чёрный гладкошерстный котёнок, Боруто — пушистый рыжий… с полосками… и Мицуки… сфинкс. Точно, его щеглы не послушные щенята и уж точно не отара овец, но как собрать в одну кучу котов и заставить их действовать сообща? Уж что-что, а о котах Конохамару знал всё, в молодости целую свору переловил. И вроде по раздельности каждый подопечный являлся силой. Мицуки — полная загадка с кучей тузов в рукавах, и всех козырных, Боруто в плане техник ниндзя Конохамару сам же и натаскивал, у Сарады вообще шаринган. Как она зыркнула им на экзамене, когда Конохамару схлестнулся в битве с ней и Сумире! Жутковато смотрелось горящее огнём додзюцу падшего клана в глазах маленькой девочки. И, наверное, для полноты впечатления, когда Конохамару отражал кунаем атаку Сумире, он услышал за спиной треск искр и запах озона. Чидори?! Он пригнулся, уходя от высокого выпада Сумире, оглянулся через плечо…        «Стихия Молнии — Шаровая Молния!»       Не Чидори, но тоже эффектная техника. От сердца отлегло. Где Сарада её только выучила, Конохамару не видел, чтобы в Конохе такое практиковали. Пока он уворачивался от разрядов, девчонки сбежали. И когда спустя два дня Конохамару плёлся по коридору резиденции, ошарашенный составом своей команды, он столкнулся с Шестым и от шока обнахалился и мигом его окликнул, хотя раньше бы заробел. Прямо в лоб и спросил у Шестого, как у крупнейшего специалиста по Учиха, что делать с шаринганом в своей команде. Какаши Хатаке поднял глаза к потолку, несколько секунд думал, а после выдал лаконичный ответ:        «Постарайся, чтобы Учиха не расстраивался».       И всё. Не прибавил больше ни слова. Конохамару фразу запомнил, но не разгадал.       С наступлением ночи стали укладываться на ночлег на полянке неподалёку от реки. Расчистили место для костра, Сарада расстелила спальники, Конохамару достал из подсумка грузило, леску, крючки.       — Ну что, — объявил он, когда Боруто вернулся с охапкой хвороста, а Мицуки — с котелком воды, — кто хочет на ужин не сухпаёк, а жареной рыбы?       — Я не употребляю в пищу рыбу, — Мицуки присел у площадки для костра устанавливать перекладины, чтобы повесить котелок с водой.       — Почему? — спросил Конохамару, потому что больше никто не спрашивал.       — Она с чешуёй.       Логика железная. Конохамару понял бы «невкусно» или «костей много», но чешуя тут при чём?       Сарада и Боруто переглянулись. Кажется, они привыкли к нестандартному мышлению приятеля.       — Хошь, грибов нажарим? — предложил Боруто. — Я приметил тут рядом, когда ветки эти дурацкие собирал.       Сарада фыркнула:       — Мицуки, я бы тебе не советовала. Это же Боруто, он поганками накормит.       — В таком случае, пожалуй, я предпочту рыбу. Родитель говорит, что надо быть как все.       — Вот и славно, — подбодрил Конохамару. — Это, если какой-нибудь добрый человек сейчас отыщет мне подходящий бамбук для удилища, я вам…       — Пожалуй, я быстрее наловлю, — не дал блеснуть умениями Мицуки.       — Жахнешь молнией по воде, и вся рыбища кверху брюхом всплывёт? — выпалил Боруто.       — Не обязательно, — и Мицуки удлинил руку, протягиваясь через всю полянку и поправляя сбившийся уголок спальника. Показушник. — Модификацией тела удобнее.       — А ну слушать сюда, салаги, — Конохамару произнёс это мягко, как бы полушутя. — Это, конечно, замечательно, но чакру лишний раз тратить нельзя. Когда вы в поле, нападения можно ждать когда угодно и откуда угодно, и вам может понадобиться вся чакра, до донышка. Никаких молний, клонов, чтобы собирать хворост... — при этих словах Боруто отвернулся, будто он не при делах. — Ну ладно, — смилостивился Конохамару. — Мицуки, у тебя этот трюк с руками вроде не очень энергозатратный, так что разрешаю наловить рыбу.       — Сколько килограмм? — уточнил Мицуки, будто собирался идти на рынок.       — Сам прикинь. Представь, что это порции в ваших любимых общепитах. Сколько тебе на тарелке в ресторане подадут? Так, а кто нам покажет искусство разведения костра с одной спички?       — У меня не имеется спичек, — доложил Мицуки.       — Как так? Ты же знал, что предстоит пеший переход…       — Я не владею стихией Огня, но у нас есть Сарада. Она разожжёт. Так я полагал, пока не услышал вашу речь о сбережении чакры, — и подчёркнуто-вежливо добавил, пробуя обращение на вкус: — Конохамару-сенсей.       — Всё приходится делать самому, — проворчал Конохамару. — Ладно уж, иди за нашим ужином, рыбак.       Ужин получился на славу, хотя не без приключений, потому что Сарада и Боруто, оба умеющие худо-бедно готовить, колдуя над рыбой, разругались вдрызг. Каждый считал, что сокомандник всё делает неправильно. Конохамару не вмешивался. Главное, что ужин они не запороли, да и не могла плохо получиться ароматная зеркальная форель. Мицуки буквально понял слова о ресторанах, выудив откуда-то не плотву и окуней, а настоящую форель. А приправы к ней у Конохамару были припасены с собой. После они сидели у костра, допивали заваренный чай и смотрели, как искры взлетают в тёмное небо. И чесались от укусов москитов, которых даже дым не пугал. Конохамару расслабленно прикрыл глаза и тут услышал электронный писк. А скосившись в сторону, не поверил сам себе. Боруто резался в консоль.       — Это ты откуда взял?       — У меня с собой. Хотите?       — Боруто, ты собирался на миссию и вместо того, чтобы положить лишние сюрикены и взрыв-печати, потащил с собой консоль?       — Я ж говорила: идиот, — Сарада прихлебнула из бордовой кружки, что навинчивалась на термос.       Бойцы. Один Катоном собрался костры разжигать, другой в игрушки будет в засаде зарубаться, чтобы не скучно было. Чтоб у него батарейки сели!       — Ты хоть звук выключи, — посоветовал Конохамару. — А то тебя все враги вычислят.       — Вот и круть, нам их искать не придётся, время сэкономим. Я им мигом наваляю!       — Враги меня тоже беспокоят, — покивал Мицуки. — Сарада, ты в порядке? Ты с ними билась?       — П-почему ты так решил? — запнулась она.       — Ты промолчала, возможно, чтобы мы не волновались, я уважаю твоё решение. Но нам сказали делиться информацией.       Конохамару, даже не будучи сенсором, уловил захлестнувшую её панику. Что происходит?       — От тебя пахнет кровью, — продолжил Мицуки.       — Эт-то не… — она залилась краской.       — Сарада, ты чего? — подался к ней Боруто. — Ты ранена? На тебя напали? И нам не сказала?       — Ранение может помешать командной работе, о которой говорил Конохамару-сенсей, — добавил Мицуки.       Конохамару лихорадочно соображал, пока не сложил два и два. И сразу пресёк дальнейшие разговоры:       — Так, всё, неважно, проехали. Давайте повторим наши задачи...       — Я не подведу! — звонко выкрикнула Садара. Голосок дрожал. Вскочила с места, тут же прикусила губу, неловко переступила ногами. — Это не скажется на миссии. Я… я мыть посуду!       И умчалась с котелком в сторону реки.       — Эт чё щаз было? — не понял Боруто, переглядываясь с Мицуки. Конохамару прижал ладонь ко лбу:       — Ничего, всё забыли. Работаем в прежнем режиме. Если из вас, оболдуев, кто-то хоть заикнётся о Сараде…       — Да чё такого-то? — допытывался Боруто.       Вот как им объяснить? Дурацкая ситуация. Как нарочно неприятности сыпались одна за другой, а Конохамару разруливать.       — Мне это, может, лекцию прочитать о том, что такое подростки, перестройка организма, чем девушки отличаются от девочек?       — Можно и нужно, — с невинным видом согласился Боруто. Вот только верить ему нельзя было ни на грош. — В Академии такого не рассказывали.       — А родители?       — Братюнь, ты про батю сейчас? Да он скоро ваще дорогу домой забудет. А мама у меня строгих правил… — он наткнулся на скептический взгляд Конохамару и развернул игру под дурачка в другую сторону. — Не, ну мне на прошлую днюху сестричка Ханаби задарила энциклопедию для мальчиков, но маман её первая посмотрела, потом наказала до половины прочитать, а дальше носа не совать. Там в первой половине было про доисторических животных, про то, как в диких условиях выживать, про то, как телевизоры и холодильники устроены…       — А во вторую половину ты не заглядывал? — спросил Конохамару.       — Не-а.       — Да ну?       — Её маман фуином запечатала.       — У тебя в семье экспертов по фуиндзюцу нет. И типа ты не нашёл способ, как снять печать?       — Как можно? — Боруто смотрел кристально-честными голубыми глазами. Кто другой и повёлся бы. И тут активировался Мицуки:       — Это менструация, правильно? А почему об этом прямо не сказать? Это естественный процесс.       — Не обязательно ляпать всё, что думаешь, — Конохамару сложил руки на груди. Где только Мицуки воспитывался, там вообще нормальное общество имелось? — На некоторые темы не говорят. Сараде неудобно, она стесняется, ну она же девочка, будьте тактичнее! Хоть слово услышу — отметелю обоих!       — Да что ж мы, звери что ли… — проворчал Боруто.       — Всё равно не понимаю, — не унимался Мицуки. — Почему надо стесняться процессов своего тела?       — Ой, Мицуки, — разошёлся Боруто, — ну если бы ты… э… траванулся грибами и блевал прям у нас на глазах, а мы б эт обсуждали, тебе б приятно было?       — В таком случае я препятствовать бы выполнению миссию, но Сарада не препятствует.       Конохамару махнул рукой. Бросив напоследок Боруто, чтобы он вдолбил Мицуки в голову нормы поведения, направился к реке, куда убежала Сарада.       По правде, он не был уверен, необходимо ли ей его общество или лучше её не трогать. Она нуждается в поддержке или молчании? Молчание можно трактовать как равнодушие, а седьмая команда, хотелось бы верить, не были равнодушными, они переживали. И потом, он, как командир, обязан знать, чем состояние Сарады аукнется, что от неё ждать и что ждать не следует. Проклятая ответственность!       Если подумать, Моэги этот период переносила легко, они с Удоном даже не знали, какой у неё там день по календарю.       У Мирай болела и кружилась голова, а тренировки с кузеном ограничивались сидением за столом и оттачиванием простейшего гендзюцу.       Но что Конохамару точно уяснил, так это то, что месячные у всех протекают по-разному. Сколько лет Сараде? У неё день рождения через пару суток после дня рождения Боруто, то есть через две недели ей исполнится двенадцать. Ну в общем-то, чего и следовало ожидать.       Выходя к берегу, Конохамару покашлял, чтобы Сарада знала о его приближении. Мало ли чем она занималась? Но Сарада и вправду начищала песком котелок, и без того уже блестящий в свете яркой луны. Вопросительно вскинула голову.       — М… Ну, это, — он замялся. — Сарада, я пацанам мозги вправил, они донимать не будут. А если ослушаются, сразу жалуйся мне. Можешь даже не говорить, просто посмотри на меня и пальцами щёлкни у виска, вот так. Я пойму, — она не отвечала, Конохамару тоже помолчал, собираясь с мыслями. Чувствовал он себя донельзя неловко. — Это… Извини, что лезу, я просто сказать хотел, что тоже буду молчать, но если ты хочешь, чтобы не молчали…       — Я поняла, — серьёзно ответила Сарада, глядя из-под выбившейся пряди волос. — Спасибо, Конохамару-сенсей. Простите…       — Не извиняйся, не за что ведь, — от облегчения, что никто не обижался и вроде в себе не замыкался, Конохамару потянуло на болтливость, хоть он и обещал молчать. — При завтрашнем переходе у нас на пути три крупных селения, аптеки там тоже будут. Это, если что надо, намекни, я куплю, под хенге — запросто!       — У меня всё есть, — она потупилась, отчаянно краснея. Говорила всё тише и тише. — Мама мне всё с собой дала на всякий случай. Я вас не подведу, я в строю. Я правда никого не хотела подводить, я не знала, что так получится…        «На всякий случай», «не знала, что так получится». Стоп! У неё это впервые что ли? Час от часу не легче! Значит, она сама не в курсе, каким боком ей это выйдет?       — Ну ладно, — нахмурился Конохамару. — Я тогда возвращаюсь, ты тоже подтягивайся, ага?       Остаток вечера прошёл спокойно. Правда, витала над полянкой некая неловкость, словно маленький секрет Сарады стал общим маленьким секретом и всех сплачивал.       — А мы охранять стоянку ночью будем? — деловито спросила она. За нарочито громкими разговорами пряча смущение.       Конохамару призадумался. Наруто и Шикамару, когда выдавали миссию, предупреждали, что в пограничном районе неспокойно, орудуют шайки на дорогах, да и тревожили слухи о банде Бьякуя в обезьяньих масках. С одной стороны, завтра седьмая команда прибудет в Зелёные Берега и приступит к исполнению, хорошо бы быть свежими. С другой, пара часов без сна никого не вымотает, тем более молодёжь. К тому же неплохо бы потренироваться и установить график дежурств, который позже можно будет использовать на всех заданиях.       — Тогда слушай мою команду. С десяти вечера до полуночи дежурит Сарада, — всё равно она вся на нервах и быстро не уснёт. Пусть посидит в тишине, приведёт мысли в порядок. — С двенадцати до двух Мицуки, — самое сложное время досталось самому надёжному с точки зрения Конохамару. — С двух до четырёх Боруто, с четырёх часов я. В шесть подъём, — всё равно он был уверен, что Боруто проспит, и тогда Конохамару был готов проснуться в два и заступить на дежурство. Четырёх часов сна ему должно хватить. — Очередность не обсуждается. А теперь отбой.       Ночь, как и следовало ожидать, прошла спокойно. Настолько, что убаюканный покоем Конохамару проспал смену Мицуки и Боруто и пробудился только глухой ночью, по внутренним часам около трёх. Резко сел и тут же услышал свистящий шёпот с соседнего спальника, напоминающий змеиное шипение:       — Спите, Конохамару-сенсей, всё тихо.       — Как Боруто? — прошептал Конохамару в ответ.       — Бдит, — кудрявая макушка приподнялась со спальника и кивнула налево. Там обнаружился сгорбившийся Боруто, сидящий к ним спиной. Звуков слышно не было, но вокруг дрожало синеватое свечение. Режется в консоль, чтобы не задремать. Ну молодец, что уж там. Конохамару не ожидал.       — А Сарада? — дальний спальник оказался пуст.       — Ушла по своим девушкиным делам, о которых нельзя говорить, — поведал Мицуки. — Скоро вернётся. Всё благополучно, спите.       И Конохамару со спокойной душой урвал ещё час законного сна.       Наутро собрались быстро. Странное дело — в состоянии недосыпа, особенно с утра, чувствуешь себя намного бодрее. Установился ещё один внутренний распорядок: первой к реке на водно-гигиенические процедуры отпустили Сараду, а после уже они гурьбой пошли умываться. Быт налаживался.       Солнце опять палило, дорога начала забирать в горы, растительность стала сухой, а почва — каменистой. Ветер всё чаще приносил жару и пыль из пустынь близкой Страны Ветра, тех самых великих пустынь, где Конохамару когда-то получил жилет чунина.       Боруто разболтался насчёт того, как он сейчас разгонит воришек, и вообще ему это на один зуб. Всё «я», «я» и не одного «мы». Хвастовство Конохамару раздражало.       У Сарады будто груз с плеч упал, она меньше огрызалась и порой улыбалась, и это делало её похожей на Сакуру, хотя улыбки Сакуры часто сменялись тумаками, Конохамару их до сих пор помнил. Украдкой выпила какую-то таблетку и больше ничем не донимала, хотя походка осталась по-вчерашнему неловкой.       Мицуки, как оказалось, тоже сидел на таблетках, да не на одной, и проглотил их утром, в отличие от Сарады, не таясь. На вопрос, что это такое, ответил, что родитель приказал принимать, чтобы тело нормально функционировало. Конохамару не стал копать дальше. Больным Мицуки не выглядел, и то хлеб.       Чем ближе маячила цель пути, тем сильнее Конохамару беспокоился. Как всё сложится? Насколько опасными окажутся воры? Его подопечные слишком зелёные, неопытные, чистенькие, даже протекторы ярко блестели на солнце, без царапин, грязи и вмятин. А если дело дойдёт до убийства? Смогут ли они отнять жизнь? Да, был инцидент с нуэ, да, была серьёзная заварушка в Деревне, Скрытой в Тумане, правда, заварушку эту засекретили так, что Конохамару ничего выяснить не смог, что свидетельствовало о нехилом замесе. Но убивать ребятам явно не приходилось. Да, они потомственные шиноби, а не гражданские, им дали в руки оружие, как только они встали на ноги, они спарринговались уже тогда, когда пешком под стол ходили. Других детей надо ломать, чтобы они начали бить противника в полную силу, детей шиноби на такое натаскивать не нужно — их ещё ничего не понимающими карапузами учат лупить со всей дури. Когда ты мал, ты не умеешь ставить себя на место других, ты не осознаешь, что твоему противнику в спарринге может быть больно, ты не сопереживаешь. В результате навык безжалостно наносить удары вживается на уровне рефлексов.       Но поединки — это одно. А убийства? Конохамару очень хорошо помнил, как позорно мялся, никак не мог собраться с духом, чтобы ударить в спину на поражение, ударить, чтобы наверняка убить одного из Пейнов. Лишь только когда Пейн сжал шею клона Конохамару, ломая шейные позвонки, нахлынувшая с исчезновением клона жуткая боль застлала глаза, прошила тело насквозь, выбила все мысли, и Конохамару с бешеным криком жахнул расенганом.       Нет, лицо того Пейна ему не снилось. Нет, он не помнил тех, чьи жизни отнял. Это его служба. Но детей прогонять через ад не хотелось, хотелось, чтобы их мирная жизнь продолжалась.       Но без этого им не стать шиноби.       Так, к бесам самокопания, план действий будет такой: запереть Сараду в комнате, пусть с комфортом коротает свои критические дни. Рядом запереть этого «даттебасу», чтобы чего не наворотил. Ну и Мицуки с его таблетками запереть. И самому без суеты выполнить работу.       — Да я из них отбивную сделаю, вот увидите, — по десятому кругу завёл Боруто.        «Надоел. До зуда под кожей надоел».       — Кто о чём, а ты о бургерах, — уколола Сарада.       — А ты корчишь из себя училку. Братюнь!        «И никак из него не выбьешь это панибратство. А ну как остальные почувствуют себя лишними?»       — Ну чего тебе?       — Я на пять минуточек.        «Ох уж эти минуточки!»       — Чего на пять-то?       — Ну блин, я за минуточку не успею!       — Сри быстрее! — крикнул ему в спину Конохамару.       — А об этом разговаривать тактично? — осведомился серьёзный Мицуки.       Конохамару закатил глаза. Сарада рядом пыталась сдержать смешок.       К полудню они вышли к Зелёным Берегам.