Дети лейтенанта Сарутоби, или Сказ о том, как Конохамару сенсеем стал

      Сарада внимательно осматривала преградившее им путь ущелье. Сравнивала с картой. Запоминала. Прикидывала пути к отступлению. Знала, что никто об этом не позаботится, и в решающий миг она блеснет интеллектом и всех выручит.       Хотя выручить получится навряд ли. От остального мира Зелёные Берега отделяла такая глубокая пропасть с бегущей понизу речкой, что смотреть было страшно, даже нахрапистый Боруто, подойдя к краю, отшатнулся. И единственной переправой оказался мост, сейчас поднятый. Поднимать и опускать его можно было лишь с одной стороны — из Зелёных Берегов. Ситуация нравилась всё меньше и меньше.       Конохамару-сенсей позвонил в колокольчик. Никакой цивилизации! На противоположной стороне, наверху обзорной башни, что-то сверкнуло. Бинокль, возможно, Сарада прищурилась, но не рассмотрела. На зрение ей рассчитывать нельзя. А унижаться и спрашивать у окружающих она не будет.       Мост начал опускаться. Большой, надёжный, выполненный в традиционном стиле.       — Крутяк! — восторженно выдохнул Боруто. Чего уж тут крутого?       — Пойдемте, — позвал Конохамару-сенсей. — Держитесь позади меня, глядите в оба. Позже сопоставим наблюдения.       Сарада послушно двинулась вслед за всеми. Настороженная, как и мальчишки. Старалась держать спину ровно и идти прямо, игнорируя дискомфорт внизу живота. Как не вовремя! Когда год назад мамуля усадила её на диван и рассказала о грядущих изменениях с телом, Сарада немного шокировалась. Это представлялось глупой шуткой природы, чем-то непрактичным. Сарада всегда казалась себе идеальной, и тут каждый месяц (Небеса, почему так часто?) ей предстоит истекать кровью? И она даже не сможет контролировать процесс? Ну нет, она не хочет, с ней такого не случится!       А вот случилось. И правильно мамуля говорила: «Запомни железное правило: эти дни приходят по расписанию, но всегда не вовремя!» Ещё и Мицуки выдал её секрет, кто его за язык тянул? Везёт мальчишкам. Хорошо хоть мамина таблетка, выпитая утром, помогла: живот уже не болел, как вчера, только тянулись какие-то тонкие нити внутри и завязывались узлом. Но это терпимо.       За мостом их встретил седой усатый дедуля, весь из себя добренький, тоже подслеповатый, но не носящий очков и отчаянно щурящийся.       — Приветствую, значица, шиноби из Конохи, — разулыбался он. Обращался исключительно к Конохамару-сенсею, будто они, дети, и внимания не стоят. Это подбешивало. В последнее время Сараду почему-то раздражало абсолютно всё, а уж тупой Боруто — троекратно. Вот и сейчас тот вертел головой по сторонам, наверняка в поисках ларька. Мицуки поодаль прислушивался к свисту ветра из ущелья. Жутковатый звук. И как только люди здесь рядом живут?       Мицуки тоже раздражал. Когда они позавчера ждали Боруто и мокли под дождём, чтобы пойти брать первую миссию, тот сказал, что отныне будет присматриваться и к ней. И не соврал. Сарада ловила на себе его изучающий взгляд и чувствовала себя как под микроскопом. Ещё и эти дни! Кровь оказалась предательской субстанцией, яркой, заметной и пачкающей вообще всё, что придётся, даже то, что не ожидаешь. А этот Мицуки так и норовил что-то заметить!       — Госпожа Кири ждёт вас, я провожусь, — вещал между тем дедуля.       — Конечно, — Конохамару-сенсей как всегда говорил вежливо, уверенно. Он единственный в команде производил впечатление человека, на которого можно положиться. — А это у вас что такое?       Сарада проследила за его взглядом. У длинного приземистого строения с открытой галереей толпились селяне в дорожных шляпах, с тюками и сумками. Вот где было людно и оживлённо, а на седьмую команду никто и внимания не обращал.       — Дык из соседских деревень платют за пользованье мостом, — пояснил дедуля. — Селение у нас бедное, почва не родит, вот и построил прежний глава мост к большой земле, штоб, значица, соседи ходили торговать и платили нам.       — Наверное, он был мудрым лидером, — предположил Конохамару-сенсей.       — А то ж! Сичаз таких нету. Заботился обо всех, как об родных.       Это живо напомнило Седьмого Хокаге и его поучения, когда Сарада так глупо сбежала из дома в поисках отца. Правильные идеалы. И она будем им следовать, это то поле боя, где она сумеет приложить все таланты.       Невольно Сарада покосилась на копию Седьмого из их команды. Боруто слушал речи дедули, широко распахнув глаза, но, заметив взгляд Сарады, состроил кислую мину.       — И что же стало с предыдущим главой? — спрашивал между тем сенсей. — Ушёл на пенсию по выслуге лет?       — Помер три луны назад, — дедуля помрачнел. — Жалко-то как! Делами заправлят евонная дочка, госпожа Кири.       — Если не ошибаюсь, именно три месяца назад ваши хранилища начали грабить? — ловко подметил Конохамару-сенсей. Сарада так быстро не сообразила. Судя по тому, как Боруто открыл рот, он тоже не сообразил. Мицуки было пофиг.       — Агась. Тогда и вружилися нападать, — согласился дедуля.       — Не грабить амбары, а нападать? — наседал сенсей.       — Ну как… Спервась то стёкла в адиминис…срации разобьють, то сейфу вынесють, сараюшку госпожи Кири пожгли, давеча вон сторожевую башень камнями забросали.       — Но мосту наверняка не вредят?       — Дык вроде нет покамест. Теперича письмо с угрозами прислали, чегось там, нам не сказывали, но явно ничё путного…       — И что вы по этому поводу думаете? Чьих рук дело?       — Дык… Из тутошних деревень это. Хулиганють.       — Понятно. Хорошо, ведите нас к госпоже, нельзя заставлять даму ждать, — в их миссии всё сиюминутно перевернулось, а Конохамару-сенсей оставался спокойным.       Жители Зелёных Берегов, предпочитающие в одежде зелёные же цвета, с виду не паниковали и на оголодавших из-за пустых закромов не походили. На ниндзя смотрели заинтересованно, гербы их кланов здесь ничего не значили, а вот протекторы люди узнавали. Сараде не нравилось чувствовать себя зверюшкой из зоопарка, зато Боруто наслаждался вниманием.       Местечко оказалось чистеньким, ухоженным, белые домики под зелёными черепичными крышами сменялись зацветающими садами. Всё дышало тишиной и покоем, и даже воздух был прозрачным, горным, свежим и вкусным. В шумной Конохе никогда не дышалось так, полной грудью. Сарада тряхнула головой и собралась. Она на миссии, нельзя расслабляться. Может, их бдительность специально усыпляют? Кто знает, какие в этом месте подводные течения? Чо-Чо, знаток сериалов, в том числе детективных триллеров, уж порассказала бы.       Их привели в просторный павильон. Они разулись перед входом и босыми ногами прошлёпали внутрь, в светлое помещение с надписью «Переговорная». Конохамару-сенсей первым преклонил колено, вроде и с уважением, а с другой стороны, было в его позе что-то непокорное, делающее его похожим не на подобострастного чиновника, а на воина, готового в любой миг ринуться в бой из низкого старта. Хорошее умение, Сарада постаралась скопировать его позу. Вряд ли получилось. Надо улучить момент и просканировать шаринганом.       Боруто сбоку старался не шуршать пакетом с орешками за пазухой, которым он разжился по пути в переговорную. Мицуки замер истуканом.       Вошла госпожа Кири в сопровождении двух мужчин. Почему-то Сарада представляла себе внушительную даму вроде Цунадэ-сама, как ещё могут выглядеть руководительницы? Но это оказалась девчонка не сильно-то их старше, хрупкая, с коротко стриженными тёмными волосами. Красивая. А такие, как правило, тупые курицы.       — Приветствую в Зелёных Берегах, — церемонно произнесла Кири, остановившись посредине. Слева и справа от неё свои места заняли мужчины. Один, в очках, тоже не сильно старый, ровесник Конохамару-сенсея наверное. Другой грузный, щекастый, Сарада терялась в определении его возраста. Всё, что старше сорока лет, попадало в пенсионную категорию.       — Вы из Скрытого Листа? — Кири смотрела на них сверху вниз с помоста.       — Да, — отрывисто сказал Конохамару-сенсей. Вроде и не договаривались они, как вести себя во время переговоров, но само собой негласно передали бразды правления сенсею.       — Прежде чем я начну, позвольте задать вопрос. Почему ваше руководство направило сюда детей?       Сама такая!       Сарада скрипнула зубами, а Боруто подскочил, как мячик, и заполошно придержал рукой куртку, из-под полы которой показался уголок падающей цветастой упаковки.       Конохамару-сенсей резко выкинул руку, останавливая подчинённых. Только воздух свистнул, как от удара мечом. Они замерли. На миг стало страшно.       — Мои бойцы справятся, — жёстко сказал сенсей.       Боруто вернулся в прежнюю позу. Изнутри его так и распирало.       — Поверю вашим словам, — Кири уселась на циновку. — Что ж, перейдём к делу. В этом сезоне у нас неурожай, амбары грабят жители соседних деревень, — она говорила так, будто отвечала урок у доски. Ну какая из неё глава?       — Это нам известно, — ответил Конохамару-сенсей. — Потому мы и здесь.       — Ситуация изменилась, — в голосе госпожи Кири засквозили нотки пренебрежения.       Да ну? Сарада чуть было не хмыкнула. Сейчас начнёт рассказывать про разбитые стёкла и письма с угрозами? Почем раньше умолчала? Точно тупая курица.       Советник в очках заметно нервничал, так обычно выглядели пациенты в очереди на анализ крови. Возможно, он просто не привык к переговорам. Другой, щекастый, наоборот стоял с каменным лицом, с каким ожидают в очереди к проктологу. А глаза у него были… редкого фиолетового цвета, как глаза Кири. Может, они родственники? Может, он внебрачный сын прежнего главы и метит на её место? Или действительно в маленьких деревнях все друг другу родня и немного похожи?       Но следующие слова госпожи Кири вышибли из головы мысли:       — Наши соперники из Сизой Долины тоже наняли шиноби.       Что?       Внутри похолодело, и живот потянуло сильнее.       Даже Конохамару-сенсея выбило из колеи:       — И вы умолчали об этом? Вы понимаете, что это ранг В? Что генинов уже не хватит на выполнение этого задания? Это… — он глянул на них. — Выйдите. Оставьте нас.       — Но… — начал возмущаться Боруто. Сарада не могла позволить ему всё испортить, потому быстро схватила за шкирку и потащила к выходу. Боруто сопротивлялся для вида. Он тоже любил выглядеть круто, но у него были какие-то свои представления о крутости, потому получалось всегда по-идиотски.       Мицуки спокойно замыкал шествие. Вот уж кому на всё было чихать.       Они остановились у тонкой побелённой стены. Боруто сложил руки на груди и прислонился спиной к зелёному столбу, держащему козырёк над входом. Сарада ковыряла носком землю перед собой. Сейчас их, как несмышлёнышей, с позором отправят обратно. И как они друзьям об этом расскажут? Уязвлённая гордость вопила, а с другой стороны тянуло домой. Сарада предпочла бы провести ближайшие дни в своей комнате, под присмотром мамули, а не среди двух малолетних придурков и одного малознакомого мужчины. Правда, этот мужчина за сегодняшний день раза три умудрился тихо спросить, как она себя чувствует, Сарада вежливенько отвечала, что нормально, добавляя про себя раздосадованное: «Шаннаро!» Не хотела она такого повышенного внимания к себе.       А хотелось к маме… В переговорной налево от входа Сарада приметила старенький телефонный аппарат, но не станет же она звонить домой и жалобно блеять: «Мамуль, у меня началось...» Та же не бросит пациентов и не примчится сюда, чтобы что? Сопли доченьке утереть? Ну нет!       — Вот и выполнили задание, ттебаса, — протянул Боруто. — Чего они там наедине перетирают? Мож, братюня её охмуряет?       — Сенсей не такой!       — А, ты тож в него втюрилась?       — Дурак!       — И что теперь будем делать? — не обратил внимания на её выпад Боруто.       — Сомневаюсь, что нам позволят сражаться с другими ниндзя, — заметила Сарада.       — Струсила? Мы чё, так долго сюда пёрлись, чтоб тупо свалить?       — Задание обязано быть выполненным, — подал вдруг голос Мицуки. — Родитель утверждал, что в этом долг шиноби.       — Предлагаешь остаться? — Сарада поправила очки. Внутри, где-то очень глубоко, что-то очень надеялось на возвращение. Но для приличия следовало поломаться. — Не думаю, что Конохамару-сенсей согласится. Мы могли бы попробовать его убедить, но…       — Он сейчас и соглашается, — Мицуки прищурился. — Кажется, обсуждают, где нас разместят.       — Ты их слышишь? — не поверила Сарада.       — Нечётко, — ответил Мицуки. — Обрывки фраз. О, Конохамару-сенсей идёт сюда.       Тот и правда показался на пороге.       — Это, щеглы… Пойдём осмотрим место нашего базирования.       Местом базирования оказался двухэтажный дом ближе к окраине. По пути Сарада успела запомнить местонахождение продуктового магазинчика, медпункта и почтового отделения. Никаких строений, похожих на амбары, в округе не наблюдалось.       Провожала их хозяйка гостевого дома, она же сестра щекастого советника, которого представили как Иори. Рыжая, с забранными в высокий пучок волосами и фиолетовыми, как у брата, глазами. Трещала по пути о том, как любила всё, что связано с шиноби, как мечтала побывать в Конохе, Сарада слушала её россказни и пыталась думать как детектив, искать зацепки. Боруто распечатал орешки и хрустел на ходу. Никаких манер.       — А правда, что Коноха такая большая, что там паровозы есть, чтоб с края на край добираться? — спрашивала их провожатая, глядя через плечо на Конохамару-сенсея и кокетливо заправляя выбившуюся прядь волос за ухо.       — Правда, — ответил сенсей. — А не расскажите нам, чем вас донимают жители соседних деревень, Умэ-сан?       — Ой, да разве ж донимают! Так, баловство. Пустое это, глава Кири зря панику подняла. Конохамару-сама, у вас такое имя, такое патриотишное, такое шинобское! Это так мило! С таким именем только Хокаге быть! — Умэ усмехнулась. Сараде уже надоели её звонкие смешки после каждой фразы. Ни разу не натуральные.       — Дед так же считал, — чуть улыбнулся сенсей.       — Третий Хокаге, который вправлял генинам мозги и запрещал менять команды? — уточнил Мицуки.       — Ах! — Умэ всплеснула руками. — Конохамару-сама, так вы наследный принц!       Боруто закашлялся, пытаясь замаскировать смех. Сарада врезала ему по спине.       — Эй, ты че? — возмутился он.       — Подавился? — участливо спросила Сарада.       — Хокаге — должность выборная, — пояснил сенсей, не обращая на них внимания. — Им может стать любой, независимо от происхождения.       — А в Суне не так, — Умэ снова обернулась через плечо, стреляя глазками. — Там передаётся от отца к сыну, это уж точно, да и у нас так заведено. Мы хорошо это знаем, от нас до Суны ближе, чем до Конохи. Но Коноху мы больше любим! Ой, Конохамару-сама, вы меня обманываете, вы просто скромничаете!       Боруто с хрустом разгрыз очередной орех.       — Вы бы всё-таки рассказали про нападения, — напомнил сенсей.       — Да ну, дело житейское. С Сизой Долиной мы завсегда цапаемся. Мы даже полицию из города не вызывали, сами всегда разбирались, это госпожа Кири, глупышка, боится. Уж братец говорит ей, говорит, но куда там! Не бабское это дело — управлять!       — А вражеские шиноби?       — Бросьте вы, какие шиноби! Никто их в глаза не видал!       В гостевом доме Умэ деловито включила электричество, проверяя, всё ли работает, протестировала краны, открыла окна, чтобы проветрить. На первом этаже, кроме стойки у входа, кладовки и маленькой столовой на два столика, ничего не было, сама хозяйка проживала не здесь, а вместе с братом. За стойкой красовались на крючках ключи от комнат, но так как других постояльцев не наблюдалось, то и с ключами заморачиваться не стали, предложили занять любой номер на выбор. Из кладовки вручили четыре комплекта постельного белья, сероватого и пахнущего пылью. Боруто опять скривился, Сарада не жаловалась.       На втором этаже обнаружились три пустые комнаты с футонами и тумбочками, они заняли первую. Санузел оказался не во дворе, как уже подумалось Сараде, а под лестницей. Совмещенные туалет и душевая кабина. И маленькая раскладная сушилка для одежды в углу, на три перекладины. Сарада вознамерилась разместить здесь своё бельё. Вчера на ночёвке она не стала вешать выстиранное на кустах, хотя Конохамару-сенсей и повторяющий за ним Мицуки сделали именно так. Боруто, к слову, как и она, на кустах ничего не сушил, а упаковал бельё в водонепроницаемый пакет на герметичной молнии.       — В Конохе, поди, лучше, — оправдывалась Умэ, поминутно взрываясь показушным смехом после каждой фразы сенсея.       — Мы привычные, — успокоил тот.       — Ужин занесу в семь часов. Ну, как говорится, милости просим!       — И чего делать будем в этом беззвёздочном отеле? — протянул Боруто, когда они остались одни. И полез за консолью. Мицуки залип на жуков-оленей на подоконнике. Конохамару-сенсей норовил оторваться от коллектива, чтобы изучить все закутки их обители.       — Располагаться, — скомандовала Сарада. Приходилось брать бразды правления в свои руки, раз остальные тормозили. А дела сами себя не сделают. Если бы не Сарада, её команда прямо у стойки и засела бы, ленясь и обсуждая вопросы миссии. Пришлось пинать всех, чтобы умылись с дороги, разложили вещи, выбрали места для ночевки. Знала она, к чему это приведёт, к тому, что на каждой миссии она будет слышать: а ты мой кошелёк не видела? а не одолжишь иголку с ниткой? а куда аптечку положить?       Конохамару-сенсей находился вне её организаторской деятельности, делал всё по-своему, но в то же время в унисон. Подстраивался и наблюдал. А мог бы ведь и поруководить. Но так уж повелось — никому ничего не надо, кроме Сарады.       Она заметила эту тенденцию ещё в Академии. Хотя и раньше именно Сарада наводила дома порядок, подсказывала всякие мелочи рассеянной мамуле, собирала ей бенто на дежурства, опекала, потому что мамуля… она неприспособленная к жизни, вечно в своей работе, в облаках витает, словом, девочка-девочка.       Но в Академии страсть к порядку проявилась сильнее. Взять хоть отдых на озере перед выпуском. Идеей зажёгся Боруто, но организовывать ничего не стал. Одноклассники подхватили, громко обсуждали, но как дошло до дела, стушевались. Мол, «идите-идите, мы за вами». В итоге Сарада подобрала день, который устроил бы всех. Она подсчитала, по сколько надо сложиться, что и где купить. Она распорядилась, кто что понесёт. Она приобрела билеты. И ужин был собран благодаря ей, и палатки. Пока остальные шатались в окрестностях озера, ржали как кони, рыбачили без особого успеха, резались в консоли и карты, она выцарапывала из общей бестолковой кучи то одного, то другого, и раздавала указания: развести костёр, промыть рис, включить музыку… да не эту, приличную подбери! Не присела ни на минутку, пока остальные отдыхали. И ладно бы пацаны, от них она другого и не ждала, но что девчонок будет так трудно растолкать — она не ожидала. Намида усвистала собирать цветочки. Васаби крошила салат и жаловалась, что миска маловата, салату тесно, она помешать нормально не может, и дальше последовали долгие перерывания сумок в поисках более глубокой миски, на что Сарада махала рукой, брала многострадальный салат и домешивала сама. Чо-Чо, как лучшая подруга, крутилась рядом, старалась помочь и даже исправно занималась нарезкой, но попутно схомячила половину. И даже умница староста Сумире, и от той, как оказалось, толка нет. Ей доверили отмыть контейнер от соуса для карри, а она принялась жаловаться, что без кипятка с жиром не справится, и ушла к мальчишкам искать, кто бы ей нагрел воду техникой Огня, в итоге с мальчишками же и зависла, шушукаясь под ивами. У Сарады, конечно, попросить огонька было нельзя. И в результате праздник не накрылся медным тазом лишь благодаря Сараде, но никто даже не понял этого и спасибо не сказал! Зато все вспоминали, как весело было общаться со старостой!       Нет, Сумире всегда подбешивала, хотя Сарада не могла взять в толк, почему. С другими одноклассницами у неё сложились ровные отношения. Хако была на своей волне, с Энко и Цуру Сарада особо не зналась, разные у них интересы, Намида и Васаби держались больше вдвоём, Чо-Чо — это Чо-Чо, родственная душа, а вот Сумире… Обе старательно делали вид, что хорошо общаются, но на деле присутствовала между ними некая прохладца. Это Сумире назначили старостой, это Сумире учителя ценили, не иначе, за глаза, это Сумире считалась первой красавицей, это ей признавались в любви и на неё засматривались. И даже когда староста показала истинное лицо, казалось, что от неё отвернутся, но нет, идиотина Боруто и прибабахнутый Мицуки первыми бросились ей на помощь. Если бы в беду попала Сарада, никому бы и в голову не пришло её спасать, это же Сарада, сама справится.       Из-за чего так? Из-за красоты? Себя Сарада красавицей не считала, во всяком случае ей любовных писем не вручали и на обеденном перерыве рядом не садились. И неприятно было осознавать, что каких бы высот она ни достигла, а в плане внешности так и останется посредственностью, которой вслед оборачиваться не станут. Наверное, поэтому она немножечко недолюбливала Сумире.       А вот с Чо-Чо получилось иначе. Мамуля рассказывала, что раньше система образования в Конохе была другая, после детского сада все поступали в Академию, мама с друзьями росли в её стенах. Сейчас дети в обязательном порядке сперва оканчивали начальную школу и только потом Академию. Это позволяло не тратить время на обучение письму, счёту, другим базовым знаниям, а сосредоточиться на техниках ниндзя. После Академии либо продолжали путь шиноби, либо шли учиться дальше, в старшие школы. Так вот, началок в быстрорастущей Конохе построили много, и Сараду отдали в ту, что ближе к госпиталю. Её будущие одноклассники по Академии учились в других начальных школах, и Сарада их особо не знала, праздники, на которых они пересекались — не в счёт. Наверное, ближе всего она была знакома с Боруто, Химавари, а ещё с Иноджином, потому что её иногда оставляли у тёти Ино. С Чо-Чо она тоже виделась, но близко сошлась только в Академии, с самого первого дня. Сарада по привычке молча присела за парту с краешку, и тут рядом приземлилась Чо-Чо со своим: «Йо, Сарада, и ты здесь? Будем дружить».       И они правда сдружились. Вот так сразу и вдруг. Они были разные, но с Чо-Чо не приходилось скучать. Любили ходить в одни и те же места, слушали одну и ту же музыку, а стоило о чём-то заговорить, и беседа не заканчивалась до вечера, а когда приходило время расставаться, оказывалось, что они ещё не всё обсудили. Раньше Чо-Чо приходилось несладко, дети жестоки, и её дразнили и за полноту, и за цвет кожи, в Конохе ни у кого такой больше не было. Она научилась считать это своими достоинствами и не унывала. Сарада иногда смотрела на мамулю и тётю Ино, которые норовили съязвить и уколоть друг друга, и не понимала, почему они считаются лучшими подругами. Она никогда не стала бы издеваться над Чо-Чо, хотя знала все её слабые места, наоборот! Как же жалко, что они не в одной команде, и как Чо-Чо не хватало именно сейчас!       Эти и многие другие мысли, никак не связанные с миссией, крутились в голове, когда Сарада отправилась инспектировать санузел. Сушилку уже оккупировали труселя с яркими логотипами «Кагемаса». Явно борутовские. Фи, ну нет, она теперь здесь даже чулки не повесит! Будет сушить всё техникой Огня на малой мощности. Она освоила навык подачи слабого пламени в последний месяц, чтобы быстро сушить одежду, как раз на такие случаи. Учила долго, в ванной, до мамулиного прихода успевая зачистить все следы, вымыть ванну от копоти и протереть очки от сажи.       Когда Сарада вернулась в комнату, Конохамару-сенсей над картой что-то обсуждал с мальчишками. Критически осмотрела, как они расположились. Мицуки молодец, не разбирая поставил подсумок у изголовья футона и сам чинно сел рядом, подобрав под себя ноги и сложив руки на колени. Сарада тоже разместила вещи на тумбочке по минимуму, чтобы по тревоге быстро побросать в подсумок и выдвигаться. Конохамару-сенсей рассовал по полкам термос, расчёску, дезодорант, мыльницу, складную зубную щётку с пастой и прочее. Не совсем аккуратно, но он бывалый шиноби, ему виднее.       Боруто валялся на футоне, сверзив постельное белье в мятую кучу. Опять рубился в консоль. Поодаль валялась початая упаковка орешков, некоторые нашлись в складках белья. Распотрошенный подсумок и его содержимое в тумбочке, протектор на подоконнике (он его всегда снимал при удобном случае), куртка на ручке двери. Как можно за короткое время развести такой срач? Хорошо, его мама этого не видит, а то кому-то не жить.       — Сарада, поговорим, — позвал Конохамару-сенсей, корпевший над картой, расстеленной прямо на полу, так получилось, что у ног внимательного Мицуки. Сарада подошла, на ходу подбирая с пола оранжевое полотенце в подсолнухах и швыряя на футон Боруто. Присела рядом с сенсеем.       — Мы делимся сведениями. Что ты заметила, что показалось тебе странным. И в чём вообще истинная цель нашего задания.       — Заказчики путаются в показаниях, пожалуй, — вкрадчиво поделился Мицуки. — Встречающий у моста говорил о хулиганских действиях, Умэ-сан утверждает, что ничего серьёзного, в официальном запросе значится, что грабят зернохранилища, а глава Кири утверждает, что её враги наняли ниндзя.       — Вот именно, — цепко глянул на всех Конохамару-сенсей. — Зачем нанимать ниндзя, если соседняя деревня хочет всего-навсего умыкнуть чужое зерно?       — Знаете, — подала голос Сарада, — я не заметила ни одного строения, похожего на зернохранилища. Они должны быть очень большими, их обычно издалека видно.       — Правильно, — одобрил сенсей. — Что ещё? Думайте, городские дети.       — Мы не видели полей по дороге, — наклонил голову Мицуки.       Сарада ухватила направление мысли:       — В горах не развито растениеводство. Животноводство ещё куда ни шло.       — Овец здесь много, — поддакнул Мицуки.       — Земледелие не является их основным доходом, — не отставала Сарада.       — Короче, — подал голос валяющийся на животе с консолью Боруто, — в официальном запросе нам набрехали. Нет у них никаких амбаров, и никто их не грабит. Кто составлял запрос? Кири с советниками?       — Бинго! — улыбнулся Конохамару-сенсей.       Нечестно! Они с Мицуки то же самое говорили, но другими словами!       — Вы у меня молодцы, — обратился ко всем сразу Конохамару-сенсей. — Это, формулировка запроса показалась мне странной уже с первого взгляда на карту. Смотрите. Мы находимся на горном плато, отрезанном от остального мира каньонами. Перебраться можно, но это долго и муторно. Но тут у Зелёных Берегов появляется мост, по которому очень легко дойти до городов на большой земле. Теперь другие деревни на плато, в том числе Сизая Долина, могут беспрепятственно торговать с остальным миром, а Зелёные Берега получают плату за пользование мостом. Это их источник дохода. Они не нуждаются в больших элеваторах и не зависят от неурожая, зерно они не возделывают, а покупают. Тем более вы правильно заметили, на здешней каменистой почве ничего дельного расти не будет. Едем дальше. Нападения на Зелёные Берега имеют место быть, об этом болтают жители, но это не грабёж. Скорее это похоже на устрашение. Под раздачу попадают административные здания, отсюда вывод — запугивают кого-то из должностных лиц. Но глава Кири об этом рассказывать не хочет, вместо этого выдумывает байки. Для нас, дурачков из Конохи.       — Шибздец! — заорал Боруто. — Ой, это я не вам, моего перса срезали. Вы продолжайте, продолжайте.       Сарада сжала кулаки. Этого дебила только могила исправит.       — В одном наши источники информации сходятся, — не повёл и ухом сенсей. — Нападения идут из Сизой Долины. И там же наняли шиноби. Для чего? Что там вообще происходит?       В воздухе повеяло скорыми приключениями. Сарада вскинула голову:       — Разделимся? Одна группа останется здесь, другая пойдёт на разведку в Сизую Долину?       Конохамару-сенсей покачал головой:       — Ни в коем разе. Я запретил вам разделяться, разве не помните?       — Тогда вышлем запрос в Коноху для подкрепления?       — Сарада, — Боруто подполз поближе на животе, беззаботно болтая в воздухе ногами. — Не переживай, братюня уже отправил в Сизую Долину лягуху.       — Полезный призыв, — подал голос Мицуки. — Если окажемся где-то без продуктов питания, всегда можно вызвать лягушку и съесть.       Сарада почувствовала неприятный комок в горле.       — Пфе-е, — Боруто высунул язык. — Гадость какая!       — Напротив. Думаю, к ним можно применить определение «вкусные», особенно лапки.       — Мицуки! — простонала Сарада. — Давай без подробностей!       — Призывных животных трогать нельзя! — припечатал нахмурившийся Конохамару-сенсей. — До ужина времени вагон, пойду пообщаюсь с местными. Если я правильно догадался, три месяца назад был достроен мост, потом скоропостижно почил прежний глава деревни, пост заняла госпожа Кири, и начались нападения. А на днях стало известно, что Сизая Долина наняла ниндзя, и тогда эта Кири обратилась в Коноху. Если всё действительно происходило в таком порядке… Это, я прогуляюсь по окрестностям, а вы сидите здесь! Поняли?       Сидеть в комнате с двумя мальчиками казалось пустой тратой времени. Не понимала Сарада противоположный пол. Так получилось, что в её окружении мужчин не наблюдалось, Хокаге не в счёт, давным-давно, когда он был просто дядей Наруто, а не господином Седьмым, он навещал их с мамулей или забирал Сараду из детского сада, трепал по голове и всегда приносил в карманах сладости, её любимые, со вкусом чая. Потом и он пропал, и Сараде пришлось составлять мнение о мужчинах из прочитанных книг. В начальной школе она не дружила с мальчиками, она вообще ни с кем не общалась, на уроках в отличие от некоторых училась, после уроков шла домой. А вот в Академии из-за каждодневных практических занятий до самого вечера ей поневоле пришлось тереться возле одноклассников. И книжные стереотипы разбились вдребезги.       Мужчины умные? Да ни разу, взять того же Ивабе.       Мужчины держат слово? Многие одноклассники нарушали обещания направо и налево, хорошо, что в итоге ни один из них в шиноби не пошёл.       Мужчины смелые и сильные? Конечно, особенно Денки.       Мужчины мало говорят, предпочитают делать? За примером далеко ходить не надо, вон один балабол в двух шагах на футоне валяется.       Мужчины не сплетничают, хранят чужие секреты и немы как могила? Главным сплетником в их потоке по праву слыл ходячая язва Иноджин.       Мужчины уверены в себе? Три раза «ха», привет, Метал.       Мужчины всегда готовы подать руку, донести тяжёлую сумку и повесить картину в прихожей? В мыслях тягуче пронеслось ленивое шикадаевское «гемор».       Что до Мицуки… Если честно, Сараду напрягали его вечное таскание за Боруто и фразочки про солнце, может, он вообще игрок женской команды? Спасибо Чо-Чо и ее любимым певцам и актёрам, к которым людская молва с завидным постоянством лепила ярлыки нетрадиционной ориентации, к дикому недовольству подруги. Просветили.       — Сарада, ты покраснела, — Мицуки вдруг оказался непозволительно близко. Она отшатнулась. — Смею надеяться, это не признак плохого самочувствия?       Они что, сговорились с Конохамару-сенсеем?       — Нет, — она отмахнулась, стискивая зубы от досады. — А впрочем, пойду пройдусь.       — Нам вроде запретили выходить, — Боруто перекатился с живота на спину и теперь лежал макушкой к двери, то есть и к Сараде, смотрел на неё, забавно запрокинув голову, так что упавшая чёлка открывала лоб. Протянул издевательски: — Нарушаешь приказы, Сарада-чан?       — Ещё раз меня так назовёшь, в глаз дам! — прорычала она.       — Вы двоё так хорошо… — завел старую песню Мицуки.       — Не начинай! — перебил Боруто.       — Но это правда, моё солн…       — И не надо этого слова!       — Если таково твоё желание, могу придумать другое. Какое тебе больше по душе?       В Мицуки полетело полотенце в подсолнухах.       Сарада фыркнула и вышла вон, оставив этих придурков препираться между собой. Что там Мицуки может выдумать вместо солнца? Мусик? Зайчик? Или вкусный лягушонок? Дурдом на выезде, а не команда. И как она к ним угодила? Чувствовала себя лишней.       На улице повеяло прохладой. Близился вечер, в ущельях уже хозяйничала ночь, но здесь, на плато, ещё ярко светило солнце. Но расслабляться нельзя, стемнеет стремительно, и тогда… А что тогда? Они станут патрулировать деревню ночью?       Сарада без особой цели дошла до персиковой рощи, потом обратно, повернула за угол и застыла. У почтового отделения в замешательстве стоял Конохамару-сенсей, а рядом с ним, спиной к ней, топталась… она сама. И даже что-то говорила, поправляя её жестом очки:       — Сенсей, пожалуйста, пройдемте, это очень важно!       Неужели это у неё, Сарады, такой противный голос? Она впервые слышала себя со стороны и не узнавала. А вот Конохамару-сенсею голос казался вполне себе сарадовским.       — Что случилось? — участливо спросил он.       — Я по пути расскажу, только пойдёмте же, это срочно! Мои друзья в беде! — лже-Сарада потянула его за рукав. Подбираясь ближе, заводя руку в подсумок.       Конохамару-сенсей вскинул голову над её плечом, встречаясь взглядом с настоящей Сарадой.       Всё замерло, как в замедленной съёмке.       Мысли бешено проносились в голове. Как доказать, кто настоящий? Как предупредить? Как успеть? И боеприпасы остались в комнате!        «Жалуйся сразу мне. Можешь даже не говорить, просто посмотри на меня и пальцами щёлкни у виска. Я пойму», — вспомнилось вдруг.       И Сарада вскинула руку, резко щёлкнув пальцами где-то у левого глаза.       Дура! Какая ж она дура! Разве кто сообразит?!       Конохамару-сенсей, не меняясь в лице, протянул руку, чтобы по-отечески положить на плечо самозванке. Из рукава в его ладонь скользнуло лезвие куная. И тут же крутанулся на месте, уходя от выброшенного в него сюрикена. Кунай разрезал пустоту: девчонка вихрем сиганула на крышу почты, промчалась по коньку. Черты расплывались, она на глазах прибавляла в росте и весе. Две бабули в конце переулка взвизгнули.       — Стой на месте! — бросил сенсей Сараде, кидаясь в погоню. Уже не за лже-Сарадой, а за высоким мужиком с жёстким ёршиком короткостриженых волос. Они оба были слишком шустрыми. Миновали по крышам почту, кроша зелёную черепицу, спрыгнули вниз и скрылись в зарослях.       А Сарада застыла столбом, не понимая, что делать. Она рвалась помочь, но растерялась.       Запахло пеплом, над крышами взметнулись брызги воды и пропали. Шиноби перешли на техники.       — Сарада! — к ней подлетел Боруто в наспех надвинутом на лоб протекторе, чуть поодаль остановился совсем не запыхавшийся Мицуки. — Чё творится? Мицуки сказал, на улице какой-то движ.       — Твоя сумка, — улыбнулся Мицуки, протягивая ей искомое.       — Э… спасибо, — Сарада в мыслях хлопнула себя по лбу, взяла себя в руки и быстро отрапортовала. — Здесь был вражеский шиноби. Принял мой облик. Конохамару-сенсей начал преследование, отдал приказ не мешаться.       В стороне раздался крик. Боруто хищно раздул ноздри и рванул туда. Мицуки послушным хвостом двинулся следом.       — Куда? — взревела Сарада. — Сказали же оставаться здесь!       И сама поспешила за сокомандниками. Отставая на полшага из-за клятого живота.       Расталкивая прохожих, миновали колодец и вылетели на площадь перед переговорной. Посреди, выставив перед собой русоволосого паренька из местных, замер давешний ниндзя в закрывающей лицо маске и с перевёрнутым красным треугольником во весь лоб. Если это и был опознавательный знак какого-то клана, Сарада его не знала. Ниндзя отгораживался селянином, как щитом, приставив ему к горлу длинный клинок.       — Дай мне уйти, или я его прирежу! — рявкнул ниндзя.       Сарада проследила за его взглядом. На крыше ближайшего дома замер Конохамару-сенсей.       Заложник? Что делать? Как их там учили? Они будут вести переговоры?       Неожиданно пленник пнул пяткой по колену ниндзя. Тот цыкнул, оступаясь, полоснул клинком по жертве, попадая между шеей и плечом. Замешкался.       — Сдавайся, мразина! — заорал Боруто, кидаясь с кунаем на ниндзя.       Враг отшвырнул пленника в Боруто. Тот увернулся, и раненый упал на Мицуки, придавив того к земле.       Боруто пёр напролом, с разбегу проводя прямую атаку. Ниндзя махнул клинком наотмашь перед собой, Боруто заблокировал его кунаем и от отдачи отлетел назад. Ниндзя надвигался, рубя с левого плеча, Боруто блокировал, от силы удара приседая и едва сохраняя равновесие. Вцепился в кунай обеими руками, резко распрямляясь и нанося удар исподнизу, и снова натыкаясь лезвием на вражеский клинок. Оступился, заваливаясь назад.       Всё происходило слишком быстро. Кричали прохожие. От звона стали гремело в ушах. Или это стучал пульс?       — Боруто, назад! — завопила Сарада. Устремила в кулак чакру, чтобы провести удар, когда-то сшаринганенный у мамули. Изо всех сил прянула вперёд и замерла как вкопанная.       Не из-за боли, хотя лучше бы было больно.       На внутренней стороне бедра стало вдруг очень тепло. А затем тепло обернулось холодным влажным ощущением.       Сарада не испытывала такого никогда. Но почему-то сразу сообразила, что произошло.       Ниндзя надвигался на Боруто, метя в открытую шею. Мицуки, уже уложивший раненого на землю, метнулся на помощь. Не успеет же! Где твои длинные руки, болван! Но от шока она не могла ничего произнести.       Клинок ниндзя столкнулся с кунаем Конохамару-сенсея. Тот словно из воздуха возник перед Боруто и отражал атаку не в пример эффективнее последнего. Ниндзя отпрянул назад. Мицуки оттащил Боруто с передовой.       А Сарада продолжала стоять в оцепенении, чувствуя, как кровь пропитывает шорты. Готовая провалиться сквозь землю. Губы дрожали. В ушах шумело.       — Вы из Конохи? — выплюнул ниндзя. Завёл руку за спину, готовясь достать из перевязи второй клинок.       — Ашимару! — раздался окрик.       Последовала слепящая вспышка света, режа глаза, выбивая слёзы, на миг лишая зрения. А когда Сарада проморгалась, щурясь и вглядываясь вперёд, ниндзя и след простыл. Конохамару-сенсей ринулся было в погоню, но обернулся на своих подчинённых. Тяжело дышащий Боруто и Мицуки уже были на ногах, а Сарада… бледнела, одновременно краснела и люто паниковала. И он это почувствовал, заволновался:       — Сарада?..       — Всё в норме! — звонко выпалила она. — Честно! Не беспокойтесь обо мне, действуйте!       — Да без толку, — он спрятал кунай, ещё раз потёр слезящиеся глаза. — Ищи ветра в поле. Я не сенсор. Как раненый?       Около него уже хлопотали местные, кто-то звал фельдшера. Сенсей с мальчишками двинулись к раненому, а Сарада, сгорая от стыда, попятилась назад.       — Я… Я пойду… — промямлила она.       За общей суматохой её не услышали и не обратили внимания. Тогда она развернулась и на негнущихся ногах пошла к гостевому дому. Наверняка сверкая красным пятном на шортах. Не позволяя пролиться ни единой жгучей слезинке. Почему никто не предупредил, что крови может быть так много? Почему никто не сказал, что прокладки могут протекать? И что теперь, гордо пройти мимо толпы народа или бежать, поджав хвост? Ей казалось, что в спину ей смотрят все.       До ушей доносились возгласы:       — Кровищи-то скока!       — Рана не смертельна. Жизненно важные органы не задеты. Повезло, — это Конохамару-сенсей.       — Госпожа Кири, у нас беда! — кто-то из местных.       Заплакал ребёнок.       — Эй, малой, не реви! — кажется, Боруто. — Хочешь, сюрикен подарю? Смотри какой, настоященский!       Умеет же находить общий язык с детьми.       — Мицуки, я в Академии видел медицинские техники в твоём исполнении, поможешь? — опять сенсей.       — Увы, я могу лечить только себя, — это уже Мицуки.       — У меня с собой ранозаживляющий спрей. Последняя разработка нашего Института! — а это Боруто.       — Сгодиться. Но я с тобой ещё поговорю! Куда полез?       Глаза щипало то ли из-за вспышки света, то ли опять из-за нервов активировался шаринган. Толку от него! Шаннаро! Позорище! Она совсем ничего не сделала, пока остальные бились! Конохамару-сенсей из-за её испуга замешкался и не продолжил погоню. Она только тянет всех вниз!       Сарада не запомнила, как дошла. Заперлась в душевой, покрутилась перед зеркалом, положила на раковину очки, сняла перевязь с бедра, вытряхнула на пол содержимое из карманов шорт. Моток лески, влажные салфетки, таблетки, бинт, перекись, микрофибра для очков, упаковка прокладок. Такими темпами их не хватит, и придётся, сгорая от стыда, идти в аптеку, как на приступ вражеского города. Сарада шмыгнула носом, разделась и пустила воду. Пятно на шортах оказалось не таким большим, как ей думалось. Но всё равно! Знала бы заранее, надела бы что-нибудь чёрное. И длинное платье поверх, а не эту короткую тунику, которая ничего не закрывает! И сменные шорты обязательно прихватила бы!       Свежая кровь не сразу, но всё же отошла в холодной воде. Сарада высушила белье и шорты слабым огнём, переоделась в мятое, подобрала пожитки и сползла вниз по стене. Она отсюда не выйдет. Вот прямо здесь займёт оборону и носа не покажет наружу, туда, где она полчаса назад дефилировала в запятнанной одежде, как какая-то дикарка, ничего не знающая о личной гигиене!       В дверь легонько постучали.       — Сарада, — донёсся голос Боруто, — Мицуки почувствовал, что ты здесь. Братюня Конохамару зовёт в переговорную. Эта Кири снизошла до разговора. Надеюсь, на этот раз лапшу на уши вешать не будет.       Сарада не ответила.       — Эй, ты чего? — забеспокоился он. — Испугалась? Хочешь, и тебе сюрикен подарю?       Она поневоле усмехнулась. В сердце проклюнулась и начала расти уверенность, что никто ничего за Сарадой не заметил, а она сама себе надумала.       — Давай быстрее, — звал Боруто. — После беседы с Кири братюня мне ещё выволочку обещал за самоуправство.       Сарада взяла себя в руки. Всё-таки долг шиноби выше её загонов. Приоткрыла дверь.       — Ты в порядке? Бледная какая-то, — и Боруто туда же.       — В порядке я. Как там раненый?       — Жить будет. Если что, мы с Мицуки не выдали, что ты первая из комнаты слиняла. Так что если братюня будет спрашивать, не спались, лады?       — Не стоило меня выгораживать, — отвела взгляд Сарада. — Я сама могу нести ответственность за свои действия, и наказание готова…       Он хитро прищурился:       — Не надо лишних слов, хватило бы одного «спасибо».       Сарада смутилась. Принимать помощь от кого-то было странно. Благодарить — непривычно.       — А ты как? Испугался?       — Я? — Боруто продемонстрировал белозубую киношную улыбку. — Ага, щаз! После мечников Тумана какого-то задрипанного ниндзя маловато, чтобы меня испугать, даттебаса!       — Ну да, там было круче, — согласилась Сарада. И позволила себе улыбнуться в ответ. Умел всё-таки Боруто заряжать хорошим настроением. Спасибо ему за это.       Остаток дня Сарада провела как на иголках, боясь лишний раз сесть или встать. Не хотела повторения конфуза. И никак не могла сосредоточиться на миссии.       В переговорной Кири держала себя иначе, чем несколько часов назад. Исчезла напуская спесь, теперь перед ними сидела испуганная девчонка, старавшаяся держать хорошую мину при плохой игре. Такая Кири была проще и ближе. Такую уже хотелось защищать, как шиноби.       Советников рядом не наблюдалось. В сгущающихся сумерках тёплое зарево от свечей падало на грустное лицо Кири. Конохамару-сенсей говорил участливо и так же тепло, и если и после этого она им не доверится, то Сарада уже не знала, что этой Кири нужно!       — Всё дело в мосте. Главе Сизой Долины нужны документы на мост. Чтобы единолично им владеть и получать прибыль. Поэтому он запугивал меня.       — Мост настолько важен? — не поверил Боруто.       — Конечно! — так же эмоционально воскликнула Кири, становясь ещё больше похожей на обычную девчонку. — Этот мост построил мой отец! Я его не отдам!       Боруто упрямо выпятил подбородок. Жизнь и спокойствие людей он считал важнее мостов и прибылей.       — Боруто! — осадил Конохамару-сенсей. И повернулся к Кири. — А своим людям вы ничего не сказали?       — Я запретила им вмешиваться, это не их война! И вот теперь Хироши ранен.       — Не вините себя.       — Но я в ответе за своих людей! Я должна заботиться о них… как мать, понимаете? Это не какие-то громкие слова, — она прижала руку к груди, — так велит сердце. Мой отец… и прежнее поколение... все строили этот мост, а долг нашего поколения…       — Не просрать, — шепнул Боруто.       — …сохранить их наследие и приумножить, — продолжала Кири. — Я думала, выдержу это давление, Сизая Долина однажды отстанет... А потом моя двоюродная тётя увидела, как двое супостатов исчезают в дымке… как вы, шиноби, только и умеете… Я запаниковала. И обратилась в Коноху. Запрос составил советник Иори-сан, он предложил изложить всё, как налёты воришек, чтобы было меньше разбирательств и проволочек…       — Вы доверяете своим советникам?       — Конечно! Иори-сан близкий друг нашей семьи, а второй… ему я поручила хранить документы на мост.       Ужин им накрывала Умэ, поминутно низко наклоняясь над столом. Как нарочно на блузке на высокой груди распустилась шнуровка. Сарада и Мицуки взялись расставлять тарелки, и Сарада из солидарности предупредила о шнуровке. Умэ только усмехнулась:       — Ну что ты, деточка! Это не случайность. Так задумано.       Сарада, глядя вслед покачивающей бёдрами хозяйке, в очередной раз уверилась, что её окружают идиоты.       Боруто, уже сидя за столом, потёр руки и потянулся к декоративной тележке с солью, перцем, васаби, соевым соусом, лимонным соком и ёкай знает чем ещё. Принялся увлечённо рыться в приправах.       — Где твои манеры Хьюга? — поинтересовалась Сарада.       — Дома оставил, — откликнулся Боруто. — Как грит братюня, оставь всё ненужное, лучше возьми лишние сюрикены и взрыв-печати. Чё ты такая напряжённая? Приземляйся, заморим червячка.       — Не бросайся словами при Мицуки. Он тебе сейчас заморит в прямом смысле. И вообще, ты не думал, что всё может быть отравлено?       Конохамару-сенсей, взявший было пиалу с супом, замер. Мицуки принюхался, потом сделал плавное волнообразное движение запястьем. Из рукава выползла белая змейка и осмотрелась, пробуя воздух на вкус раздвоенным языком.       Боруто от неожиданности бухнул на гёдза всё содержимое перечницы. Сарада оцепенела, глядя, как змея зигзагами ползёт по столу, останавливаясь у каждого блюда. Потом изучила Сараду жёлтыми, как у Мицуки, глазами, и переползла на колени к хозяину.       Погодите… он всё это время таскал её с собой?       — Не отравлено, — ровным голосом объявил Мицуки.       — Никогда к ней не привыкну, — пробормотал Боруто.       Конохамару-сенсей, переменившийся в лице при виде змеи, тихо спросил:       — Она это… ядовитая?       — Разумеется, — обрадовал Мицуки.       — Но никого не трогала, — успокоил Боруто. — Пока.       Все переглянулись и, отмирая, медленно подползли к столу. Сарада тоже решила начать с супа. Боруто сдул горку перца со своих гёдза и теперь с удовольствием наворачивал. Мицуки не отвлекался на питомицу, которая просочилась через складки одежды вокруг его талии, спустилась на пол и заползла на ногу Сарады.       Сарада чуть не подавилась. Даже через чулки она чувствовала гибкое движущееся змеиное тело. Странно… Она всегда думала, что змеи холодные, а оказалось, тёплые.       — Змеи — твой призыв? — Мицуки немигающее уставился на неё. — Вы одной крови? Или ты представлена обитателям Пещер Рьючи?       Сарада нервно усмехнулась:       — Не было такого.       На самом деле она не поняла и половины сказанного, но решила расспросить позже, на досуге.       — В таком случае, пожалуй, ты ей просто понравилась. Родитель говорит, у Учиха особый магнетизм.       Да ну? Вряд ли родитель Мицуки говорил о Сакуре Учиха. Но именно мамулю и себя Сарада считала Учиха, остальные были именами в учебниках истории, не более. Мадара Учиха — один из основателей Конохи, Обито Учиха — один из Акацуки, тех Акацуки, которые развязали Четвёртую мировую войну шиноби. Учиха стояли у истоков полиции Конохи. Было два имени на гранитной плите с веерами: Фугаку Учиха и Микото Учиха, дедушка и бабушка, Сарада с мамулей каждый год навещали их могилу. Ещё в хрониках упоминался Итачи Учиха, сошедший с ума и перебивший весь клан. Больше Сарада ничего не знала. Туманно всё было в учебниках, события столетней давности описывались подробно, а недавняя история — несколькими абзацами.       Зато Сарада знала Сакуру Учиха. Главврач, лучший на свете медик и обладательница самого сильного удара. Мамулю частенько останавливали на улице и благодарили за спасённые жизни, за вылеченные недуги, за удачно проведённые операции. Когда Сарада шла за покупками, её узнавали по такому же гербу на одежде, как у мамули, отсыпали спелой хурмы и предлагали самые свежие мандзю, говоря при этом: «Передайте благодарность Учиха-сенсей за то, что спасла нашего сына от инвалидности, никто за его перебитые ноги не брался, а она взялась!» или «Как там твоя маменька, Сакура Учиха-сан? Моя бабушка, которую она от аритмии избавила, до сих пор о её здоровье молится!»       Сарада гордилась мамулей.       Но бывало и по-другому. В основном прилетало это от людей старшего поколения. Шептались ей в спину: «Вон, Учиха пошла». «Бедовая, как и весь клан». «Прокляты они все». Сарада только расправляла плечи и не замечала. Старики — они как дети, на них не обижаются.       И узнать что-то о своих предках было неоткуда. Квартал Учих на окраине разрушили ещё при нападении Пейна, и остались там только развалины храма. Остальное травой поросло, и Сарада использовала этот пустырь как полигон, оттачивая сюрикендзюцу. Однажды спросила подвыпившую Цунадэ-сама, приехавшую из очередного путешествия с кучей сувениров и заглянувшую к ним на огонёк:       — А какие они были, Учиха?       Цунадэ-сама поманила её пальцем и сказала тихо, чтобы не услышала мамуля, хлопочущая на кухне:       — А ты, малая, в зеркало глянь. Вот удивительное дело, Сакура тебя родила, воспитала, а ты вся в отца, и внешне, и по повадкам. Ну, чёрные волосы и глаза — это доминантные гены, против них не попрёшь, но характер-то у тебя откуда отцовский? Ты ведь его и не помнишь поди. Одно слово — порода.       Сарада ничего не поняла. От папули у неё был разве что герб. Она, сколько себя помнила, умела вышивать этот красно-белый веер, мамуля рано её этому обучила. По правде, вышивка — единственное рукоделие, которое удавалось у мамули хорошо. Она рассказывала, что этому её научил муж, который тоже с детства вышивал себе родовой герб на одежде. А больше и некому — вся папина родня погибла. Веер Сараде нравился. Просто так, ни за что.       — Конохамару-сенсей, — вдруг вырвалось у неё, — а вы не знаете ничего о клане Учиха?       Он шумно выдохнул:       — Откуда? Я был от горшка два вершка, когда их не стало. И это, я и отца твоего знаю не очень хорошо. Хотя постойте, — он призадумался, крутя в пальцах палочки. — Случалось мне видеть ещё одного Учиха, вот прямо как тебя сейчас.       Три пары глаз заинтересованно уставились на сенсея.       — Однажды в Коноху приходил Итачи Учиха, он тебе дядей приходится, если не ошибаюсь. И я его и его напарника из Акацуки случайно встретил на улице. Знаешь, забыл бы этих прохожих через пару дней, если бы тогда же мой дядя Асума не пострадал от их рук. Информацию особо не распространяли, но нас, как родню, поставили в известность.       Родной дядя Сарады состоял в Акацуки? А она и не знала. Думала, он ушёл из деревни и сгинул.       — А какой он был, этот Учиха? — подался вперёд Боруто.       — Ну, мне тогда показался высоким. И худым. Волосы чёрные, длинные, это… собраны в низкий хвост, из-под шляпы видно.       — И шаринган был? — допытывался Боруто.       — А то как же! На оба глаза!       — Врёшь ты всё, братюнь. Прям вот стал бы он расхаживать по Конохе с шаринганом.       — А ты не порть мне рассказ! Ладно-ладно, глаз я под шляпой не рассмотрел. А, вот что ещё вспомнил. Через несколько лет, когда Акацуки распоясались, мы с Моэги и Удоном расследование проводили. Нас, генинов, тогда задвинули на задний план, а мы хотели быть полезными. Часто в архиве помогали и попутно информацию нарывали.       — Сенсей, — Сарада кивнула на мальчишек, — они же сейчас наслушаются ваших баек и полезут грабить архив.       — Это вряд ли, — засмеялся Конохамару-сенсей, — вопросами безопасности занимается чета Яманака, у них не забалуешь. А прежний глава Яманака был, похоже, побезалабернее, да и тогдашний руководитель АНБУ… я его не знал, но госпожа Пятая величала его старым маразматиком. Ну и это, мы нашли отчеты с миссии в Суне, потом с моим дядей… короче, у всех Акацуки были перстни с камнями, и у всех камни разные, и на разных пальцах. На это никто внимания не обращал, а мы решили, что зря, что в этом какой-то смысл, типа техник фуин, символов, и сейчас мы как узнаем подоплёку, как поможем победить Акацуки… Бред, конечно, ничего мы не накопали. К чему это я? А, ну да, тогда-то я и вспомнил, что видел перстень у Итачи Учиха на безымянном пальце правой руки.       Дядя Сарады — сумасшедший и в перстнях? Типа эксцентричных злодеев из фильмов про Кагемасу? Ну дела!       — Выпендрёжник, — поставил диагноз Боруто.       А Сарада поняла, что по сути ничего и не узнала.       — И это всё? — спросила она.       — Всё.       — Ешь, а то остынет, — напомнил Боруто.       — Угу, — кивнула Сарада, потом вскинула голову. — Конохамару-сенсей, а что же мы будем делать? В смысле, с нашим заданием?       — Будем осторожничать. Мой клон патрулирует окрестности. Враг, предположительно по имени Ашимару, следит за нами, владеет хенге но дзюцу. Неплохо было бы придумать какие-то кодовые слова, чтобы мы сразу могли понять, самозванец перед нами или нет. Хм, дайте подумать…       — Даттебаса, — выпалил Боруто, показывая большим пальцем на себя.       — Шаннаро, — пожала плечами Сарада.       — М-м-м… Это? — предположил Конохамару-сенсей.       И все уставились на Мицуки, который безмятежно молчал.       — Увы? — закинул на пробу сенсей.       — Пожалуй! — подхватил Боруто.       — В таком случае вынужден согласиться!       — Мой родитель говорит!..       — Солнце, — хмыкнула Сарада.       — Вот только этого не надо! — взвился Боруто.       — Тихо! — примиряющее поднял руки сенсей. — Пусть Мицуки просто подмигнёт левым глазом.       — Конохамару-сенсей, — обратилась к нему Сарада, — это, конечно, здорово, но каковы наши действия в перспективе? Задание отменяется в связи со вскрывшимися обстоятельствами?       — А я думал, мы пошлём кого-нить в Коноху за подмогой, — протянул Боруто. — Или позвоним бате, хоть я и против. Если он ответит.       — А разве задание не превыше всего? — усомнился Мицуки.       — Наш противник ниндзя, — заметила Сарада, — и я не заметила у него протектора или отличительных знаков. Вдруг это нукенин? О таком ты не думал? И этот Ашимару явно не один, у него есть сообщник, который создаёт яркие вспышки света.       — Так эт ж ваще чума! — загорелся Боруто. — Навалять нукенину — эт тема! Эт вам не какие-то зернокрады!       — Это смертельно опасно! — возмутилась Сарада. — Я бы сто раз подумала…       — Угомонитесь, — подал голос Конохамару-сенсей. — Нукенины — это не обязательно беглые джонины. Это могут быть недоучки из каких-то местечковых Академий. И этот самый конкретный нукенин бросил нам вызов, неужели никто не понял? Теперь для нас дело чести выполнить задание! Но суть даже не в этом. Я смотрю, у вас опять согласия нет. Как с вами сложно! Говоришь вроде как с взрослыми, просишь сидеть на месте, а вы норовите расползтись по всей деревне. Я уже начинаю думать, что с вами нужно действовать от противного, ну вроде приказать обследовать Зелёные Берега, и тогда вы из духа противоречия засядете в комнате! Ребята, я понимаю, каждый из вас отличник Академии, каждый вправе полагаться на себя, но вы можете хотя бы попытаться действовать вместе? Доверять иногда и товарищу тоже? Давайте так. У нас есть общая цель — повязать каждого, кто угрожает госпоже Кири. Выполнить задание с блеском. Неужели вам от этого выгоды не будет?       Мицуки молчал и загадочно улыбался.       — За выполненные задания платят деньги, — предположил на пробу Конохамару-сенсей.       — И не придётся клянчить у маман на карты… — протянул Боруто. — Уболтали, я в деле.       — Чем быстрее выполним задание, тем быстрее вернёмся, — продолжил сенсей.       — Поддерживаю, — встрепенулась Сарада. И домой хотелось, и проигрывать нельзя. Она привыкла быть первой. Давно, ещё в начальной школе, поняла, что лучше остальных. Учёба давалась ей легко, она не зубрила, как некоторые, например, Сумире, ей было главное понять смысл, суть. Шикадай мыслил схоже, потому Сарада его уважала. И тренировалась она до седьмого пота не для того, чтобы доказать что-то одноклассникам, и не для похвалы, ей просто нравилось быть идеальной. Закалять своё тело как безупречное лезвие. Хорошие оценки, получаемые при этом, были всего лишь приятным бонусом.       — Договорились, — подытожил Конохамару-сенсей. — Чтобы достичь общей цели, надо объединить наши сильные стороны. Так что подумайте, кто что умеет и как это использовать. Сарада, какие плюсы у Мицуки?       Она покосилась на сокомандника:       — Их много. Техники Молнии. Техники Ветра. Руки-змеи. Владение кунаем. Кендзюцу.       — Достаточно, — кивнул сенсей. — Мицуки, что хорошего в Боруто?       Зря он это спросил. Сейчас Мицуки понесёт, его не остановишь. Лучше бы к Сараде обратились. Она вспомнила недавний бой, как Боруто отражал атаки. Он быстрый… ловкий. Гибкий.       — Непредсказуемый, — только и ответил Мицуки.       — Хм. Допустим. Боруто, назови сильные стороны Сарады.       — Шаринган? — он перегнулся через стол, заглядывая ей в лицо. — А покежь, а? Мне в своё время дома все уши прожужжали с этим шаринганом.       — Я тебе что, в цирке? — нахмурилась она. — Достал уже, в бою насмотришься.       Ей говорили, что она слишком полагается на своё додзюцу, но на деле Сарада его побаивалась. Не научилась пока контролировать, шаринган сам собой проявлялся, стоило только понервничать. И чакры съедал немерено, у неё и без додзюцу контроль чакры так себе, тратит её понапрасну.       И спросить не у кого. Единственный человек, который мог её обучить — папуля — пропадал на задании, и неизвестно, когда собирался пускаться в обратный путь, учитывая, что предыдущая миссия заняла у него десять лет.        «Боится твой папка возвращаться, у него дома столько супружеских долгов накопилось — вовек не расплатится», — ворчала Шизуне-сан, заправляя кабель под напольный плинтус. Они тогда проводили кабельное телевидение (ещё в свой прежний домик, до его разрушения), а у мамули, как назло, случилась внеплановая операция. Сарада считала, что и сама встретит телевизионщиков, проконтролирует их работу, подпишет документы, но мамуля держала её за ребёнка и вызвала на подмогу Шизуне-сан.       Супружеский долг по мнению Шизуне-сан включал в себя починку подтекающего крана в ванной, замену заедающего дверного замка, обрезку старой вишни в саду, латание крыши над энгавой, прибивание полочек на кухне, ну и ещё по мелочи.        «Живёте без мужика, ну куда это годится? — бурчала она, ползая с телевизионным кабелем по полу кверху попой. — Ну, с Сакурой всё понятно, одна надежда на тебя, Сарада».       А что Сарада? Гвозди она и сама вбивать умела, чинить розетки тоже — научил дядя Ирука. А для крана можно вызвать сантехника. Хорошо они с мамулей жили, ни в ком не нуждались. А потом на пороге новой квартиры, которую он же и снял, появился папуля. И всё запуталось.       Сарада не понимала, как ей реагировать. Её семья — это её территория, и тут в неё вклинился другой человек. Сарада обходила стороной огромные боты в прихожей, которые занимали куда больше места, чем их с мамулей маленькие сандалии, мирилась с засильем помидоров в холодильнике, морщилась, натыкаясь на чужую одежду в шкафу, пахнущую не так, как их, а в довершение всех бед обнаружила на своей полке в ванной чужую зубную щётку и принадлежности для бритья. На её полке! То, что на мамулиной полке бардак и некуда яблоку упасть из-за батальонов лосьонов-кремов-пенок — не оправдание! То, что на её, сарадиной, полке много свободного места — не повод! Не для того она пользовалась минимумом вещей и аккуратно их расставляла, чтобы кто-то после захапал свободное пространство! Да ещё потом нагло заляпал зеркало!       Ещё сложнее оказалось общаться. С одной стороны Сарада и радовалась, что папуля у неё на самом деле есть, а с другой присутствовала между ними неловкость. И ведь было в обоих что-то общее, такое холодное, остро отточенное, безупречное, и поэтому Сараду и тянуло к папуле, и одновременно отталкивало.       Папуля тоже не пытался сблизиться. Однажды утром на подходе к кухне она услышала разговор родителей.       — …не понимаю, — говорил папуля. — Легче было бы, будь она мальчишкой. Пацана я бы построил. Но девочка… она же ранимая…       — Ох, Саске-кун, ты её плохо знаешь. Она для тебя так и осталась двухлетней крохой. Она выросла. Мне казалось, что вы быстро споётесь, мне на зависть. Но вы такие… не падаете друг другу в объятия после разлуки, нет. Вам сначала присмотреться надо.       — Она за углом слушает, — прошептал папуля, и Сарада вспыхнула. И важно прошла на кухню.       Она не выказывала характер, потому что, во-первых, чувствовала, что папуля ей пока не по зубам, во-вторых, когда приходилось наблюдать, как он выкручивается в бытовых мелочах без руки (наверняка потерянной в героическом бою), её затапливала щемящая жалость, в-третьих, она же сама и заварила эту кашу с его возвращением, а в-четвертых, Сарада никогда не видела мамулю такой счастливой. Оказывается, её радость на днях рождениях или когда они гуляли в парке развлечений — это не высший уровень счастья, который возможен. Рядом с папой мама летала. Светилась. Становилась такой рассеянной, что даже смешно. И Сарада не ломала ей этот настрой. Улыбаясь, липла к папуле как любящая дочка, когда мамуля находилась рядом, и безропотно ела мисо с томатным соком и рис с кетчупом.       А когда папа ушёл, Сарада испытала смешанные эмоции. Печаль от разлуки с кем-то всё-таки родным (будто от сердца что-то отрывали), и скребущее чувство оттого, что они не поговорили толком и не узнали друг о друге нечто важное, и вместе с тем облегчение. Жизнь возвращалась в прежнюю колею, и это грело душу.       А теперь и Сарада будет пропадать на заданиях. Не станет ли мамуле совсем одиноко?       И вернётся ли папуля?       После ужина Конохамару-сенсей ушёл патрулировать деревню, строго-настрого наказав им сидеть в комнате.       — Нечестно, — фырчала Сарада, расхаживая между футонами. — Мог хотя бы поделить дежурства, как вчера. Мы сюда на миссию прибыли или на отдых?       Мальчишек следовало загонять умываться и спать, но Сараде надоело всех строить. Потому Боруто с ногами торчал на подоконнике, вглядываясь в ночь, а Мицуки аморфной массой растёкся посреди комнаты, таращась в потолок, и Сараде приходилось его обходить, перешагивая через вытянутые ноги. Обнаглевшая змея вместо того, что спрятаться у хозяина там, где он её прятал (то есть фиг знает где), свернулась кольцом у него на животе и дремала.       — А я знаю, куда братюня намылился, — Боруто повернулся к ним, скрестив ноги, — и знаю, почему нас не позвал. Слинял на свиданку с этой Умэ. Видели, как она ему глазки строила?       — У тебя пластинка заела? — обернулась Сарада.       — Да я дело говорю! Вы вот не в курсе, а знаете, что про него базарят? Что все клиентки от него без ума.       — Мужчины считаются полигамными по своей природе, — подал голос Мицуки. — Так что всё естественно.       Сарада поморщилась:       — Мне кажется, это от человека зависит, а не от природы. Вот вы можете представить бабником Шино-сенсея? Надеюсь, ему там не чихается.       Боруто прыснул, а Мицуки задумчиво произнёс:       — Я однажды слышал, как Шино-сенсей разговаривал в учительской по телефону. Он спрашивал у кого-то, есть ли у них рыжая курва.       Сарада споткнулась, а Боруто присвистнул:       — Не заливаешь?       — Ничуть. Но в учительской двери плотно подогнаны, слышно, увы, плохо. Я не разобрал всех слов.       Сарада потрясла головой. Как ни пыталась она представить Шино-сенсея со всякими девицами вроде Умэ, так и не смогла.       — А что он ещё говорил? — Боруто свесился с подоконника, едва не переваливаясь на пол.       — Ещё спрашивал пышку.       — Пышка? Типа Анко-сенсей? Это такие в его вкусе? Мож, между ними правда мутки?       Шино-сенсей, ведущий под одну руку Умэ, под другую — Анко. Сказать, что Сарада удивилась — ничего не сказать.       — А давайте ему сосватаем прежнюю Мизукаге? — в голос ржал Боруто. — И пышка, и рыжая, и курва. Всё в одном! Комбо-набор, ттебаса! Мицуки, что ещё вспомнишь?       — Ограниченная партия рыжих курв поступила в продажу. Пышка… шука… штука? Пышка — одна штука?       — Пышнохвостый Шукааку! — решил загадку Боруто. — И Рыжий Кураама, а не курва. Эт линейка умных игрушек, у меня Хима по таким загоняется.       — Игрушки-то Шино-сенсею зачем? — не поняла Сарада.       — Мож, это его маленьким жучатам? Прикольно, обязательно батиного Лиса так подколю. Но всё равно, — Боруто спрыгнул на ноги, подхватил валявшуюся рядом куртку, — пойду-ка я испорчу братюне малину.       — Нам запретили выходить! — напомнила Сарада без особо энтузиазма.       — Чья б корова мычала, — он пристегнул подсумок и натянул на лоб протектор. — Я ненадолго.       — Что будем делать? — спросил Мицуки после его ухода.       — Дрыхнуть, — отрезала Сарада. — Давай, укладывайся, хватит уже бездельничать.       Спала она не крепко, и видимо от переживаний ей привиделся путанный сон, из тех, что только выматывают, но не приносят отдыха. Будто шла она по Зелёным Берегам совсем одна. Хлестал проливной дождь, и дико свистел ветер в каньоне. А ей позарез хотелось найти свой дом, хотя почему она искала его в Зелёных Берегах — непонятно.       Затем она оказалась на мосту, но он был не большой, надёжный и прочный, а верёвочный. Доски раскачивались, Сарада вцепилась в тросы что есть силы и пыталась разглядеть что там, на другом берегу, но очков у неё было, и всё сливалось в серую пелену, которая раздражала. Так вовремя не разглядишь противника. Так не поймёшь, кому нужна помощь. А зрение ей никто не откорректирует, пока она ещё ребёнок и растёт, да и потом не факт что можно будет по медицинским показаниям.       А на другом берегу каньона, абсолютно точно, томились в плену Боруто и Мицуки, и она должна была их спасти. Несмотря на свое плохое самочувствие. Пусть все знают, что даже её худшие дни лучше борутовских самых хороших!       Рядом почему-то оказалась Умэ, которая говорила голосом Кири: «Другу семьи можно доверять. А второму я отдала на хранение документы на мост».       После Сарада вдруг очутилась в ювелирном отделе, где они вместе с Чо-Чо когда-то проходили практику на неделе профориентации. Сидела на диванчике возле витрины с кольцами, а рядом находился… её дядя, Итачи Учиха. Точь-в-точь такой, как папуля, тоже без руки, но с длинными волосами, забранными в низкий хвост.       — Может, бросишь их, Сарада? — спросил дядя. — Ты и одна хорошо справляешься. Они только мешают.       — Но у нас миссия… — возразила Сарада, — и командная работа. Мне некогда здесь сидеть в очереди. Я не успею…       — И что ты пытаешься этим добиться? Лучшей шиноби не нужно доказывать, что она лучшая, она и так это знает.       Сарада задумалась. Кроваво-красный закатный луч из витражного окна падал на лицо дяди.       — Полагаться можно только на себя, — мягко продолжал он, — тебе никто не нужен. Не могу выбрать новый перстень с шаринганом, старый твой папуля отобрал вместе с рукой. Поможешь?       Сарада молчала.       — Так и знал, что ты не сможешь принять решение, — он разразился типичным злодейским смехом. — Мямля. Домой она хочет. Нукенинов боится. Ссыкло, а не шиноби!       — Всё ты неправ! — взорвалась Сарада. — Никто не смеет учить меня жить, и никто не смеет меня ругать, только я сама могу на себя ругаться! И не думай, что ты меня знаешь, меня никто не знает! Свою команду я не брошу! Они мне помогали, хоть я не просила! Мицуки принёс сумку. Боруто выгородил перед сенсеем! Я их спасу!       Дядя наклонил голову. Снова засвистел ветер, завыли собаки, окружающее размазалось.       — Тогда чего же ты спишь в стане врага, а, Сарада?       Она вздрогнула, просыпаясь. За окном в самом деле выл ветер, и тявкала какая-то собачонка, но больше ничего не нарушало тишины. Под одеялом Сарада провела рукой под собой. Сухо. Вечером, пока Мицуки торчал в душевой, она положила на простынь полотенце с расчётом, что лучше его загваздать, чем простыню, и краснеть потом перед хозяйкой. На свой предательский организм она теперь не полагалась.       Бредовый сон. Она списала это на то, что заснула на правом боку. Дома привыкла спать на левом, но теперь на левом начинал ныть живот, снова закидываться таблетками не хотелось и пришлось искать другую, неудобную позу. Аккуратно, одним слитным движением Сарада встала с футона. Наученная, что быстрые рывки чреваты.       Конохамару-сенсея и Боруто не было. Мицуки не спал, положив локти на подоконник и водрузив подбородок на переплетённые пальцы.       — Что делаешь? — спросила Сарада. — Высматриваешь рыжих курв, полигамное создание?       — Бдю, — донеслось в ответ. — Сарада, ты не знаешь, людям свойственно собираться большими группами в полночь у колодцев?       — А они что, собираются? — сердце зачастило. — И сколько их?       — Почти все жители. Не знаю, куда они планируют направиться, но подозреваю, что сюда.       — Мицуки, это жуть как ненормально, — Сарада натянула поверх топа тунику, быстро собрала вещи с тумбочки. — Выдвигаемся! На всякий пожарный через окно вон на то дерево.