Дети лейтенанта Сарутоби, или Сказ о том, как Конохамару сенсеем стал

      Когда Боруто вылетел из гостевого дома в прохладную весеннюю ночь, наполненную ароматом магнолии, совсем как у маман в цветнике, он полагал, что знает, что делать. Но на первом же перекрёстке остановился в нерешительности. А где, собственно, искать братюню? И надо ли его искать вообще?       При мысли о том, что тот развлекается с этой Умэ, кулаки зачесались. Боруто прекрасно помнил историю, рассказанную мамой, о том, как незадолго до их с батей свадьбы Конохамару на задании подпалил свой любимый шарф, с которым никогда не расставался, а сестричка Ханаби уцелевшие обрывки собственноручно перешила в бандану. Чтобы сестричка кому-то что-то шила, сама! Это явно неспроста! И Боруто стоял на страже клановой чести!       Он попытался мыслить тактически. Следовало занять командную высоту и оттуда вести наблюдение. Впереди маячила почта, поднятая над землёй на столбовых опорах. Сойдёт.       Боруто сосредоточил чакру в ступнях, вбежал по стене и притаился на коньке крыши. Предвкушение приключений разгоняло кровь в жилах. Он прямо чувствовал жар внутри. Может, это и называется Волей Огня? Хотя братюня окрестил бы подобное «шилом в заднице».       Зелёные Берега, докуда хватало взгляда, мирно спали. Лишь два подвыпивших мужика плелись по дальней улочке. Боруто понаблюдал за ними, не заметил ничего подозрительного и вздохнул. Слежка оказалась не приключением, а скукотой. Никого. Ни следа Конохамару. Тишина. Даже сверчки и цикады не вышли ещё из зимней спячки.       В памяти всплыло, что клон братюни патрулирует деревню. А неплохая идея! Клоны быстрее обшарят каждый закуток! Правда, далеко от оригинала они отходить не умели, и Боруто приходилось держать их в поле видимости, чтобы не развоплотились, ну да ничего. С такой-то верхотуры он их точно не потеряет!       Он ещё не додумал, а пальцы сами сложились в знакомую печать. Чакра внутри ярко полыхнула, высекая три отражения Боруто.       — Йо! — поприветствовал Первый клон. Критично осмотрел себя. — Во отстой! Эй, Оригинал, а ты не мог куртку погладить, прежде чем напяливать? Она ж мятая, как из жопы!       Остальные клоны заржали. Боруто показал зарвавшемуся Первому язык:       — Скажи спасибо, что вызвал тебя не в зелёном трико Метала, под цвет деревни. Вот эт точно было б позорно.       — А какой баклан те насвистел, что сочетание чёрного и розового — эт по-пацански, прям крутотень? — презрительно бросил в ответ Первый.       — Что-то не устраивает? В следующий раз в образе девки призову! — мстительно усмехнулся Боруто.       Первый прикусил язык. Второй и Третий переглянулись и прыснули, так, чтобы Первый не заметил. Технику Соблазнения они знали хорошо и немного её стремались. Ну... потому что.       Впервые Боруто услышал об этой технике полтора года назад, на дне рождения бати и попутно годовщине победы в Четвёртой войне, когда гости уже изрядно приняли на грудь и высыпали во двор запускать в ранних осенних сумерках фейерверки. «Взрослые — это те же дети, нифига они не взрослеют, только притворяются», — повторял Шикадай. Маман была взрослой, тётя Сакура тоже, а вот набуянившийся и уснувший на качелях в обнимку с бутылкой дядя Ли, разговаривающий со своим псом дядя Киба, виснущие друг на дружке и хихикающие родаки Иноджина и горланящие песни батя и отец Шикадая точно застряли в детстве. Но зато из пьяных можно было вытрясти что-нибудь интересное, чего не вытрясалось из трезвых.       Выбор пал на Конохамару, который недавно за столом прикольно пародировал батю, а теперь сидел на крылечке и смотрел, как шипит и расцветает искрами сэнко ханаби у него в руке. У братюни Боруто и решил выведать какую-нибудь крутую отцовскую технику, чтобы потом её освоить и утереть всем нос.       Конохамару не пришлось долго убалтывать, спьяну он легко выдал:       — Техника Соблазнения. Ох, и весело было! И это… если подумать, это она Кагую прикончила.       — А что за техника? — у Боруто загорелись глаза. — Расскежь! Ну расскежь! Батя ж не научит, он щаз спать завалится! Пожалуйста-пожалста-пжста!       И братюня рассказал. И вопросов возникло больше, чем ответов.       — Братюнь, ну эт ж хенге но дзюцу! Так неинтересно!       — Не-а. Для каждого хенге надо время терять, вспоминать человека, чей образ натягиваешь. Нет, тут это, тут не так. Это максимально ты сам, но чутка другой. Ты только слегка себя ре… ретушру… шируешь… тьфу ты! Короче, ты так запоминаешь этот образ, что он у тебя раз! С пол-оборота получается.       — А почему девушка должна быть голой?       — Ну это… — братюня смутился. — Это чтоб враги видели, что оружие она нигде не прячет!       После Боруто разобрался, в чём смысл Техники Соблазнения, невозможно в чём-то не разобраться, если у вас в друзьях Шикадай. Но батя и Конохамару использовали эту технику тупо и в лоб. Появляющаяся из ниоткуда на поле боя голая девица — это полный бред, на такое разве что Ивабе клюнет. Но если подходить к делу творчески, с минимально чакрозатратной Техникой Соблазнения можно втираться в доверие и открывать ранее запертые двери.       С освоением возникли проблемы. Следовало в деталях держать в уме, как выглядит обнажённое женское тело, а Боруто мог представить разве что Химу. Но, во-первых, Хима ещё маленькая, а во-вторых, щеголять в образе сестры перед врагами совестно. Во времена бати нравы походу были попроще, а Боруто не мог даже разжиться журналом для взрослых, а что касается телевидения — тут царила цензура и бдительный мамин взгляд. В книжном отделе ничего такого без документов не продавали, а сотрудник оказался выпускником Академии и в два счёта раскусил их с Шикадаем, когда они явились под образами Шестого и Пятой. Не следовало, наверное, заходить с таких козырей, но Шикадай говорил, что чем крупнее ложь, тем охотнее верят.       Осталась ли в Конохе хоть одна работающая общественная баня, Боруто не знал. В принесённых Иноджином буклетах по искусству всё оказалось слишком скромно, а «Анатомию для художников» родители приятелю не дали. И когда Боруто совсем отчаялся, помощь пришла оттуда, откуда не ждали.       Его запрягли протирать дома пыль, и он случайно смахнул с полки мамины журналы по рукоделию. Один назывался «Купальники и нижнее бельё своими руками». Боруто медленно, чтобы не спугнуть удачу, заглянул под заманчивую обложку и понял, что откопал золотую жилу.       Журнал он оставил на месте, чтоб не спалиться, и штудировал его, когда маман уходила по магазинам. Модели не вылетали из рамок приличий, но встречались и весьма откровенные экземпляры. Например, топ из тонкого трикотажа так облеплял грудь, что все выпуклости и впадинки красовались как на ладони, оставалось лишь мысленно раскрасить. А уж трусняк из прозрачного белого кружева и вовсе являл все пикантные места. С таким же успехом это можно было не надевать. К тому же нашлись пеньюары и стринги (отсюда Боруто и узнал эти слова), короче, было, где развернуться. Журнал ему понравился, хотя выкройки следовало совсем убрать, чтобы места не занимали, а тётенек добавить. Но больше всех приглянулась пышная блондинка в полосатом вязаном купальнике, с неё-то он и лепил образ, зависая перед зеркалом.       — Любуешься собой? — застукала как-то Химавари, повиснув и раскачиваясь на ручке двери в ванную. Хорошо, что Боруто в тот миг не превращался, а всего лишь пытался для будущего образа стереть со щёк ненавистные полоски. Вот ведь неистребимое батино наследство! — Ма-а-ам, а братик в себя влюбился-я-а-а!       — Хима!       — Не приставай к брату, он взрослеет, — донёсся голос мамы. Оказывается, она уже вернулась от дедушки. А Боруто и проморгал!       Ему ни слова не сказали, но остаток дня он проходил пристыженным хомяком.       — Прикинь, наш Первый будет красоткой! — вернул в действительность звонкий голос Третьего клона.       Боруто со скучающим видом величественно взмахнул рукой:       — Хорош угорать! Марш на поиски братюни.       Первый и Второй переглянулись. Услужливый Третий заметался, стремясь выполнить приказ, оступился и сверзился с крыши, исчезая на земле с характерным хлопком. Боль от падения мигом прилетела Боруто, он цыкнул и запоздало поставил блок на обратку. Приходящие от развоплощенных клонов ощущения надо притуплять, но он частенько забывал это делать. Братюня говорил, что раньше тоже забывал.       — Лошара, — прокомментировал Первый. — Третий по жизни какой-то недоделанный. Туда ему и дорога, без него кислорода больше.       — Скверный у вас характерец, Первый-сама, — заискивающе-издевательски протянул Второй. С ним не поймёшь: то ли он стелется подо всех, то ли стебёт, причём так, что не поймёшь, что тебя послали.       — Чего вы раскудахтались, как курицы? — на самом деле Боруто знал, чего. Когда он был сосредоточен, его клоны тоже выходили серьёзными и покладистыми. А когда пребывал в раздрае, они принимались нести ахинею, пререкаться и вести себя совсем не круто. У других шиноби вышколенная армия клонов из молчаливых бойцов, а у Боруто — цирк с клоунами.       — Не кручиньтесь, многоуважаемый Оригинал, — Второй мило заулыбался. — Считайте, что мы уже торопимся по вашему поручению.       — Оригиналу влом, и мне тоже, — Первый уселся на крыше, скрестив ноги. — А ты, противный, если хочешь, вали.       — Будете таким букой, и вас понизят до Третьего, — напророчил Второй.       — А ты станешь Первым? — презрительно скривился Первый.       — Заметьте, не я это сказал.       — Да заткнитесь вы уже, ттебаса! — прикрикнул Боруто. — Мы ж тупо время теряем! — и сам плюхнулся рядом с Первым на крышу.       — Не стоит так нервничать, нервные клетки не восстанавливаются, только здоровые выживают, — Второй положил ему руку на плечо. — Мы прекрасно осознаём, почему вы на взводе. Задание не складывается, Мицуки глумится, Сарада нудит, братюня играет в начальника и запамятовал, что он, на минуточку, братюня. И ниндзя Ашимару этот, супостат, не к ночи будет помянут, нас знатно потрепал…       — Я спецом подпустил его поближе, чтоб прощупать стиль боя, — отрезал Боруто.       — Конечно-конечно, как вам будет угодно. Но не следует сидеть здесь истуканами, пока Конохамару вершит акт измены клану Хьюга. Послушайте совета, создайте Третьего, пускай ступает в патруль.       — Второй дело базарит, — поддержал Первый.       Боруто вздохнул. Клоны действовали ему на нервы, хотя окружающие считали эту технику его коронкой. Из-за отца, не иначе. В общем-то, батя ему Теневое Клонирование и показал, это было то немногое, чему он вообще обучил сына.       — Представь, чакра такая вскипает, и потом такая — ву-у-у-ух! — пронеслось в памяти. Они с батей стояли во дворе среди пожухлых маминых клумб. На грязной земле серели шапки тающего снега, такого редкого в Конохе, при дыхании изо рта вырывался пар. — Бам! И бьёт из тебя во все стороны, ну как лучи! И раз! И тебя много!       — Папка, я ничё не понимаю! — жаловался Боруто.       — Ками-сама, ты зачем его Теневому Клонированию учишь? — на пороге показалась мама в тёплом свитере. — Семь лет ребёнку!       — Ага, как Мягкой Ладони, так учить можно, а как Теневому Клонированию — так всё, маленький! — шутливо возмутился батя.       — Тайдзюцу тренирует тело, но ниндзюцу ему ещё рано. Чакра только формируется, он не умеет её контролировать. Боруто, живо домой! Простудишься!       — Так нечестно! — Боруто хотелось возмущаться и плакать одновременно. — Я ещё ничё не понял! Я ещё сделаю тыщу клонов! Миллиард миллиардов!       Но его всё равно загнали домой.       А вечером, когда он рисовал, какого снеговика они слепили, в комнату тихонько вошла мама, зачем-то держа в руках ночник Химы в виде зелёной пучеглазой лягушки. Выключила свет, чтобы горела только настольная лампа, присела рядом, не стала смотреть на художества Боруто, которые были не готовы, и он спешно закрывал их рукой. С улыбкой перевернула лист рисунком вниз и потрепала по голове:       — Обиделся, что не дала тебе клонов выучить? Но на улице холодно, я не хотела, чтобы ты потом чихал и кашлял.       Боруто надулся. Тогда мама мягко развернула его от стола и попросила:       — Гляди на стену напротив.       Отрегулировала настольную лампу так, чтобы туда падал круг света. Боруто нахмурился, ничего не понимая. И вдруг на стене на фоне яркого пятна возникла чёрная собачья голова. Собака разевала пасть и смешно хлопала ушами. Боруто восхищенно повернулся к маме, которая складывала из пальцев фигурки напротив лампы. Они заулыбались друг другу, а после Боруто снова перевёл взгляд на стену. Собака превратилась в кошку, а после в орла, который медленно взмахивал крыльями и парил на фоне яркого круга, словно перед заходящим солнцем.       — Представь, что свет лампы — это чакра. Она может освещать нечто и придавать ему любую форму, как моим рукам. Если она озарит придуманный образ в твоей голове, то получится хенге. А если чакра отразит самого тебя, словно изнутри подсветит, — на стене показался красивый мамин профиль, — то в итоге отразишься ты сам. Это и называется Теневым Клонированием.       — А я думал, клонирование теневое, потому что надо поднять с земли свою тень и сделать из неё человека, — призадумался Боруто. — Есть же водные клоны, они из воды. И песочные. И жучиные, они страшные, но клёвые!       — Это немного другое. Ты призываешь стихию и придаёшь ей форму.       — У Страны Воды клоны водяные, у Страны Земли — из каменюк, — загорелся Боруто. — А почему тогда у Страны Огня не из Огня?       Мама снова ласково улыбнулась, голос её был тихим и ровным, но не усыплял, нет. Боруто впитывал её слова как губка.       — Огонь непостоянная стихия, ему нельзя придать устойчивую форму, как, например, Земле. И Молнии нельзя, хотя некоторые умельцы практикуют. Теневые Клоны — это принципиально иная техника, её изобрёл ещё Второй Хокаге. Ты лепишь образ из чистой чакры. Теперь смотри, — она отошла в угол комнаты, где оставила ночник-лягушку, включила его. На стене смешались жёлтые пятна от лампы и зелёные — от ночника. Мама снова сложила руки, но на этот раз на стене возникла не одна птица, а две. И даже ещё несколько размытых, уже на птиц не очень похожих. Орлы взмахивали крыльями, синхронно повторяя действия друг друга.       — Если ты разделишь поток чакры на два, получишь двух теневых клонов, каждый из которых будет в итоге отражать тебя самого. Понимаешь? Или ещё раз объяснить?       — Понимаю, — кивнул Боруто. — А из Стихии Воздуха тож нельзя сляпать клона?       — Стихия Ветра, — поправила мама. — Исторически сложилось такое название. Нельзя. Ты можешь попытаться, но на удержание стабильного клона потратишь слишком много чакры. Результат не стоит затраченных усилий.       — А почему всё-таки Ветер, а не Воздух? — допытывался Боруто. Техники он обожал, хотя ничего не умел. Но болтать о них было жуть как интересно! — И почему по календарю идёт год Деревянного Петуха, а в основных стихиях нет Дерева? А почему нет стихии Металла?       — А вот об этом ты узнаешь, когда будешь учиться в Академии, — мама выключила ночник, стёрла сыну с носа след от карандаша. — Поздно уже, ложись спать.       Клона Боруто смог создать через три дня. Дальнейшее стало делом тренировок.       — Задумался о маман? — подначил вдруг Первый. — Домой, за её юбку захотел?       — Здесь совершенно нечего стыдиться, — вкрадчиво заметил Второй. — Мы тоже сохнем в меланхолии.       — Ну вас! — Боруто оглядел Зелёные Берега. В некоторых окнах зажигался свет, где-то загорались лампы над входными дверями. Словно светлячки вспыхивали в ночи. Было в этом что-то сказочное, уютное и до щекотки в горле напоминающее собственный дом, где всегда горел по ночам свет над крыльцом. Может, в Зелёных Берегах тоже кого-то ждали, как и они — батю? Маман говорила, что отец чувствовал себя одиноко и поэтому так полюбил Технику Теневого Клонирования, но раз ему было одиноко, почему он избегал их, своей семьи?       Плевать! Не время сопли на кулак наматывать! Боруто сложил печать, вызывая третьего клона. И уставился в своё собственное, слегка растерянное лицо.       — Здрасьте, Оригинал-кун, — обрадовался Третий. — Здрасьте, Первый-Узумаки-сама! Здрасьте, Второй-Хьюга-сан! Я вернулся!       Ну не дурак, а?       — Даров, Третий-сопляк-типа-Химы, — буркнул Первый.       — Злюка! — обиделся Третий. — Оригинал-кун, он меня опять обижает! А дай консоль погонять!       — Вам лишь бы отлынивать! — хмыкнул Боруто. — Так, живо разбежались по деревне!       — А пока мы будет работу работать, что вы намереваетесь делать, позвольте поинтересоваться? — заглянул ему в глаза Второй. — Восседать на крыше и предаваться чёрному сплину? В этом моё желание всецело совпадает с вашим.       — Можно я Второго-сан стукну? — предложил Третий. — А то разговаривает непонятными словами!       — Глупое дитя, бедный словарный запас лишний раз свидетельствует о твоей инфантильности.       — Меньшой, на старших варежку не разевай! — подорвался Первый.       — Чёй-т я меньшой? — задрал нос Третий. — Па-адумаешь, последним появился! Да я, я! Я выше тебя, даттебаса!       — В каком месте?       — И ты мне не батя!       — Да у нас ваще бати нет! Есть Хокаге всея деревни! Шикадая вон его старик тренирует. С Иноджином его предок на этюды таскается. А нашенский? Сидит как пень в своём кабинете! Ещё и по телику лыбится!       — Причём, позволю себе заметить, это клон.       Первый напыжился:       — А я о чём? Приходит домой пожрать и поспать! Нафиг он нам ваще такой спёрся?       — А раньше, а раньше, — заволновался Третий, — он же нам сувениры из дальних стран привозил! И про свои приключения рассказывал! А когда мы болели…       — Да когда эт было! — отмахнулся Первый, пока Боруто ошалело переводил взгляд с одного клона на другого. — Ты б ещё отцов-основателей вспомнил! Я-т чё, мне на старика по боку, мне Химу жалко, вот!       Клоны согласно закивали.       — А мне ещё маменьку, — Второй опустил глаза и принялся накручивать на палец вылезшую из полы футболки нитку. — Она улыбается, а сама печальная. Полагает, мы этого по малолетству своему не замечаем. Помните, как раньше-то бывало? Она накрывала ужин на четверых, а после еда до позднего часу сиротливо стояла, заветривала вся. И только в позапрошлом году прекратила она собирать ему трапезу. Со всеми праздниками поздравляет, обновки вяжет, гладит, вешает на вешалки, а он даж не носит. Забегает, поздравляет на ходу, и вот его уже и след простыл.       — Злые вы! — Третий всхлипнул. — Вы че все на одного папку набросились? У него работа трудная! Он ничегошеньки не успевает! И вы так говорите, будто он совсем домой не приходит, эт неправда! На той неделе кто весь выходной рассказывал про свою миссию в Стране Волн? Мы ж оттуда слямзили Технику Замены и провернули на экзамене!       — Ничё мы не слямзили!       — Слямзили, слямзили! И папка потом Химе сказку читал!       — Десять минут всего!       — Десять минут не считается!       — И мамку перед сном в щёку поцеловал, я видел!       — Надобно было ей в ответ угостить его сковородой по заветам тёти Темари!       — Эй, а мож, им развестись уже, а? — Первый уселся на корточки, подперев щёку кулаком. — И перестанут нам мозги компостировать. И мамке легче станет.       Боруто опешил. Второй спешно закрыл уши Третьему:       — Вы что себе позволяете при ребятёнке? Как развестись? А как же Хима?       — А как же… мы? — пролепетал Третий.       И стало тихо. Боруто смотрел на рассевшихся на крыше клонов, и руки чесались их развоплотить, чтоб не болтали всякого! Нормальная у него семья! Хотя маман действительно жалко, когда в пятницу она не идёт на встречу с подругами, а весь день убирается, заказывает еду из Ичираку, а после звонит телефон, и она спокойно выслушивает кого-то с другой стороны трубки. Чтобы потом задорно подмигнуть Боруто и нарочито бодрым голосом позвать Химавари укладываться спать. Но самым грустным был почему-то свет, горящий в прихожей допоздна, Боруто даже не знал, когда он выключался. Маяк в ночи, на зарево которого никто не приходил. Никому в сущности не нужный, но каждую ночь упрямо включающийся. Аж зло брало.       Но как… без отца-то, наверно, ещё хуже… Хотя Сарада как-то живёт. Правда, её предок однажды вернулся, и хоть Боруто так и не увидел легендарного Саске Учиха, он пытался расспросить одноклассницу. Та скорчила скучающее лицо, типа ниже её достоинства общаться со всякими Боруто, и бросила, что сначала она была рада, а после всё стало странно и сложно. Боруто из этих объяснений на отвяжись не понял ничего.       — Так, харе языками чесать! — скомандовал он. — Свалите уже в патруль!       Похоже, разъярился он нехило, потому что клонов как ветром сдуло. Разбежались кто куда, Боруто только затаился на крыше, стараясь не упускать из виду жёлтые макушки. А свет тем временем загорелся почти во всех домах. Полуночники. А говорят ещё, в деревнях ложатся и встают с петухами.       Если честно, спать немножко хотелось. Консоль, что ли, достать, а то настроение по нулям, всё испоганили. Он отвлёкся на минуту и вздрогнул, услышав слева от себя шаги. Развернулся волчком на месте, выхватывая кунай, одновременно почувствовав собственную чакру и одновременно расслабляясь. Притащился его клон.       — Чё, нашёл уже братюню? — прищурился Боруто.       — Да западло его искать, — фыркнул клон. Кажется, Первый. Пока клоны молчали, Боруто их не различал, но стоило им открыть рты, как разница бросалась в глаза.       — Оборзел? — прикрикнул Боруто.       — Задолбался, — клон плюхнулся рядом. — Я тут царь горы, пусть эта шушера носится. Там те мужики, которые алкашня, куда-то пропали.       — Пофиг.       — Пофиг так пофиг. Но ты держи в башке, что мы на задании. Мало ли какая лажа стрясется.       — Ну его, это задание, — буркнул Боруто. — Я не хотел быть шиноби, меня заставили.       — Везёт Химе, ей мозги не выедают палочками.       — Ну если родаки хотят, чтоб кто-то из нас стал шиноби, пусть уж лучше я отдуваюсь.       — А мы ей не завидуем? — осведомился Первый. — У неё и бьякуган, и ей сразу поверили, что он пробудился. А как мы сказали, что у нас в глазу имбовая шняга, нам хоть один поверил, а? Да ни разу! Загнобили, типа, сынок, ты гонишь! Да бьякуган надо долго пробуждать, ага, будто его Хима долго пробуждала!       — Ты чё завёлся? Да сдался мне этот бьякуган!       — Ну-ну. Мы всегда врали себе, что если чего-то у нас нет, то оно нам нахрен не всралось.       — Тьфу на тебя.       — Взаимно.       Боруто покосился на наглого клона. Задумался:       — Братюня распинался про командную работу. Вот я щаз всё брошу, и на кого Мицуки останется? Он вроде меня за пример для подражания держит.       — Смотри не навернись с пьедестала. Да не держит он тебя за пример, как вас в тройку поставили, он начал Сараде подпевать. «Пожалуй, соглашусь с Сарадой», «увы, Сарада права».       — Сараду тож бросать нельзя. У неё щаз… Блин, даже не знаю, мож, ей совсем препаршиво? Мне её жалко, чего-то сразу представил на её месте маман. Или Химу в будущем.       — Не бреши. Кто сегодня над ней зубоскалил?       — Когда? Эт личное, над таким не ржут!       — А когда раненого несли в медпункт, у тебя Мицуки чё спросил? Как мы теперь будем отличать настоящую Сараду от подделки. И ты чё ляпнул? «Проверим, есть ли у неё месяки!» А потом Мицуки ещё стремался, как наша команда будет противостоять Суйтону врагов, ведь по техникам Земли мы все лузеры. А ты ржал, что остановим вражескую Воду прокладками Сарады.       — Пф! А что я, виноват, что они правда хорошо впитывают? Случайно наткнулся в комоде на мамины, спёр одну, подставил под душ. Работает ведь! Да ты и сам в курсе!       — Наш Третий походу в тебя такой дятел.       Боруто промолчал. Внизу во всех домах горел свет. И даже некоторые люди толпились у дверей. Что-то тут нечисто. Ещё и туман откуда-то взялся, тонкой дымкой стелился по улицам. Боруто моргнул, туман пропал. Показалось?       — А чем жизнь ниндзя плоха? — рассуждал клон, уставившись в звёздное небо. — Ну кроме того, что эт подражание нашему старику. Берёшь лёгкие миссии, получаешь в табло за бабло, шинобствуешь себе помаленьку. Помнишь, как дружище Шикадай говорил про проложенный путь?       — А что меня ждёт на этом проложенном пути? — горько усмехнулся Боруто. — Заурядный джонин — эт мой потолок, что я, не вижу, что ли? Чакры мало, бьякугана нет, есть какая-то хрень в правом глазу, и та в последнее время не появляется. Ну и смысл жопу рвать?       — Ты даж не пробовал.       — А толку? Все будут жалеть: ну понятно, на детях знаменитых родителей природа отдыхает. Меня всегда, всегда сравнивают с батей! Ты так похож! Ты умеешь делать клонов! Такой же непоседа! И тут из меня вырастает рядовой серый шиноби. И начнётся! Да как же так! Не повезло, папенькин сынок! Да ты ничё не достиг, всё получил по блату! А вот твои родители в твои годы! Пошли они все! Я не мой батя! Мы ваще не похожи! И я… Я не знаю, кем хочу быть! И ваще! Задолбало всё, даттебаса! И задание это тупое задолбало, и дыра эта, и… — он тяжко вздохнул. — Ну вот, Третий навернулся в яму и развоплотился.       — А мож, это цаца Второй?       — Только Третий такой придурок. Но он же самый везучий. Он нашёл братюню!       И Боруто с превеликим удовольствием развеял оставшихся клонов.       Бег по ночной деревне хорошо проветрил мозги. Правда, на периферии чувств Боруто ощущал, как разливалось что-то в воздухе, но расступалось перед ним, словно растапливалось жарким огнём чакры. Иногда он словно воочию видел движение чакры и наблюдал, как витиевато она вплетается в техники. Копаться в этих лабиринтах было интересно. Может, в исследователи техник записаться, уйти из ниндзя в Институт назло бате? Только вставать каждый день с утра пораньше и работать по восемь часов в четырёх стенах — это тоска смертная.       Боруто вылетел на окраину, к сооружению, крытому соломой, где недавно ошивались алкаши и где, насколько он помнил из образов от Третьего клона, хранили сено для скота. Как такие постройки называются? Овин? Лабаз? На вид сарай сараем.       Он прокрался по стене на крышу, скользнул под разворошённую солому внутрь, притаился на балке. Потолка не было, и всё, что происходило внизу, в свете коптящей керосиновой лампы, виделось отчётливо. Именно сюда заходил братюня Конохамару, он же тут и обнаружился, хмурый, сложивший руки на груди. Рядом теребила выбившуюся из пучка прядку Умэ. Ну… курва рыжая!       — Конохамару-сама, неушто вы не привираете? — щебетала Умэ. — Не может быть, чтобы у такого видного мужчины не было девушки!       — Умэ-сан, оставим мою личную жизнь в покое, — ответил братюня. — Вы позвали меня, чтобы сообщить что-то важное о вашем брате. Которого вы так боитесь, что сказать можете только ночью, когда он уснёт.       — Ах… Ах, да! — Умэ показушно всхлипнула. Актриса погорелого театра.       — И? — поторопил братюня.       — И вы заберёте меня отсюда? — она заломила руки. Блузка с глубоким вырезом перекосилась и сползла с плеча. — Спасите меня! Мы уедем в Коноху или в столицу, вы не пожалеете!       — Чего вы так боитесь, Умэ-сан? — братюня разыгрывал роль неприступной скалы. Что мешало Боруто прямо сейчас свалиться им на головы и предотвратить грехопадение джонина Сарутоби, он и сам не знал. Как приклеенный, оставался на месте. Недозволенность происходящего щекотала нервы.       И потом, тут, кажется, всплывала какая-то информация об их задании.       — Здесь живут страшные люди, вы даже не представляете! — голос Умэ становился низким, глубоким. Надо взять на вооружение эти интонации для Техники Соблазнения. — Конохамару-сама, это не жизнь, это болото! Вы как луч света! — Она подбиралась всё ближе и ближе. — Вы же не бросите милую девушку, которая так любит шиноби? Так мечтала стать шиноби… Так верит вам… вверяет вам всю себя. Берите, — пошептала она ему чуть ли не на ухо, подходя уже совсем вплотную. Э, куда так близко? И чего братюня, как дурак, столбом стоит?       Умэ подцепила пальчиками его шарф, начала медленно развязывать. А ну не трогать рукоделие сестрички!       — Какая у вас косыночка миленькая. Как ваши синие глаза, так вам к лицу! Ну чего же вы стесняетесь? Это подарок куноичи из Скрытого Листа, я угадала? На что я вам, когда есть другие? — она почти коснулась щекой его щеки. — Но я лучше. Я докажу.       — Это памятка от матери, — Конохамару взял Умэ за плечи, отстраняя от себя. Она тут же провела ладонью по его руке. — Умэ-сан, не надо. Я на задании. Я тут с детьми…       — С детями? — она вдруг замерла, даже голос поменялся. — Так они ваши дети? Но они же непохожи!       — А мы от разных матерей, — презрительно бросил Боруто, спрыгивая с балки рядом со сладкой парочкой. — Вот такие у нас в Конохе нравы. У него в каждой деревне по жене, и каждая воображает, что единственная, и с вами так же будет.       Умэ раздраженно поправила блузку, сдула прядь волос с лица, потом хмыкнула, резко отвернулась и вышла вон. Боруто с видом победителя смотрел ей вслед.       — И что ты здесь делаешь? — спросил братюня, поправляя почти стянутую с шеи бандану.       — Даттебаса, — фыркнул Боруто.       Конохамару сначала затормозил, потом махнул рукой:       — Это, это… Ну так что?       — А ты чего? Морально разлагаешься! Вот правильные про тебя слухи ходят! И с Моэги ты по кабакам шляешься, и как Анко-сенсей в Академию позовёт, так сразу бежишь, и со столичной фифой переписываешься.       — Ками-сама, а о Каэдэ ты откуда узнал? — простонал братюня. — Она подруга детства! Учились вместе, потом она уехала с родителями в столицу, стала вице-советником даймё! Дружба с Каэдэ очень выручает Коноху в некоторых вопросах!       — Ври больше. Ты всё детство по ней сох.       — Тебе-то откуда знать? Что б ты понимал…       — Птичка на хвосте принесла.       — У этой твоей птички случаем не девять хвостов? — их перепалка набирала обороты.       — Ха!.. А сестричка Ханаби тебе ещё банданы шьёт!       — Так ты из-за тётки переполошился? — Конохамару расплылся в улыбке.       — Нет! Я блюду моральный облик Конохи! И хорош ржать! И не называй её тётей, она этого не любит. Так, совет на будущее.       — Свести своих сестричку и братюню — это дело святое. Но, Боруто, я не об этом спрашивал. Ты чего здесь, а не в комнате, как я наказал?       Боруто прикусил губу. Лопухнулся. Как всегда, он не всё предусмотрел. Но отмазки находились моментально:       — Я миссию выполнял, в отличие от некоторых! Патрулировал деревню, потому что знал, что ты зависнешь с этой Умэ! И вообще, чё ты раскомандовался? Слушаешь только Мицуки и Сараду, а меня опускаешь! А ещё говорил, что я тебе как брат! А сам начал из себя начальство корчить, и дружбу нашу забыл, и ваще, над детьми самоутверждаться легко, да?       — Боруто, — Конохамару очень серьезно посмотрел на него, — ты по-прежнему мой младший братишка. И я не должен с вами миндальничать так, как я миндальничаю. Но ты пойми, если я стану тебя выделять, каково будет Сараде и Мицуки? Давай договоримся, на время задания я джонин, ты генин, а на гражданке мы братья, хорошо? Да ты сам всё понимаешь! Когда-то называл меня братиком, а теперь по-пацански задвигаешь «братюня»! Ты растёшь, и всё вокруг не остаётся прежним. Ну?       Боруто склонил голову набок и стукнулся кулаком с протянутым кулаком братюни.       — Лады, — умом он понимал, только почему-то было немножко обидно. Самую капельку, на донышке. — С тебя бургер. И… братюнь, там чего-то людям не спится. Какой-то странный кипиш. Куда твой клон в патруле смотрит?       — Сидит на крыше госпожи Кири и наблюдает оттуда за вами и гостевым домом, но, видно, плохо наблюдает, раз ты удрал, — братюня прошёлся между скаток сена. После зимы их осталось мало. По кривым стенам в лучах керосиновой лампы зловеще заметалась его длинная тень. — Рассказывай подробнее, что там за кипиш. Хотя стой… Идёт, что ли, кто?       Дверь распахнулась, едва не сбив с ног остановившегося перед ней Конохамару. В сарай влетели два верзилы.       А Боруто ничего лучше не придумал, как использовать Технику Соблазнения. Оно вышло само. Батя же делал так. Помогало же.       — Э-э-э… — начал один мужик.       Конохамару глянул через плечо, встречаясь ошалелым взглядом с Боруто. Рывком дёрнул его, выставляя впереди себя как щит. Одной рукой оттягивая волосы, локтём другой прижимая к себе поперёк груди и приставив к открытой шее кунай.       Боруто сглотнул. Розовая блузка и деловая юбка в обтяжку стесняли движения и мешали нормально дышать.       — Это чё за овца? — не понял второй бугай. Они были на одно лицо, только у первого наличествовали усы. — А где рыжая?       — А чё, рыжая твоя жена, что ль? — похожим тоном отозвался братюня. — Какие проблемы? Я предпочитаю помоложе.       Боруто пискнул.       — Слышь, мужик… — первый полез за ножом.       — Не дури, — предупредил Конохамару, потянув за волосы сильнее, заставляя запрокинуть голову и ещё больше открыть шею. Сталь неприятно холодила кожу. — Я её прирежу.       — Мама… — тоненько пропищал Боруто. То ли подыгрывая, то ли реально пугаясь, он и сам не понял. — Помогите!       Локоть братюни здорово давил пусть на фальшивую, но на грудь. Это неожиданно оказалось больно. А вот в волосы Конохамару вцепился в самые настоящие, и это было во сто крат больнее. И досаднее. А главное, Боруто перестал улавливать суть происходящего.       — Мужик, ты с катушек слетел? — второй тоже потянулся за спину. — Отпусти малую.       — Сначала вы положите оружие и отойдёте к дверям, — рявкнул Конохамару прямо в ухо Боруто, и тот сморщился. — А потом расскажите, за каким хреном посылаете мне своих давалок.       Сердце бухало уже в ушах.       — Дяденьки, спасите меня! — захныкал Боруто. — Убиваю-ю-ют!       — Да режь эту малую, нам-то что, — сплюнул под ноги первый мордоворот, перехватил нож, бросился вперёд. Братюня, отпустив волосы, толкнул на него «малую». Кунай, который только что был у шеи, мигом оказался у Боруто в руке. Он отбил выпад врага, с поворота зарядил ногой в поясницу. Узкая юбка треснула. Мужик охнул, сгибаясь, Боруто перехватил его руку с ножом, выворачивая её, и резко пнул коленом в живот, и после в лицо, разбивая губу. Нож выпал. Боруто, выламывая противнику руку в захвате, передвинулся ему за спину, врезал ногой под колени и припечатал локтём в затылок. Чётко, как по нотам, как учили в Академии. Враг готов, можно вязать. Боруто разметал остатки хенге, глянул в сторону братюни. Тот уже справился со вторым верзилой, скручивал его леской.       — Могли б и сразу их порешать, без спектакля, — протянул Боруто.       — Всегда сначала оценивай соперника, мало ли какие могут быть у него козыри. И вытягивай сведения, сколько можешь. Классный образ, кстати, — он поднял вверх большой палец.       Заценил. Боруто аж засветился от гордости.       — Расспросим? — он кивнул на мужиков. Близнецы, что ли? — Братюнь, а я их видел здесь, у овина… в смысле, лабаза. Эт ж та самая пьянь! Только… перегаром чёт не несёт…       Конохамару вдруг побледнел.       — Боруто, к месту базирования! За мной!       — Что случилось? — Боруто спрашивал это уже на бегу. Они вылетели наружу, обогнули двух девочек в пижамах и с мишками в руках. Эти-то что ночью на улице забыли? Краем глаза Боруто уловил зарево справа. А что у нас на карте справа?       — Клон передал информацию. В гостевой дом пустили стрелу со взрыв-печатью.       Боруто словно окатили ледяной водой. На миг он забыл, как дышать. Отрывисто выдохнул:       — А наши?       — Выпрыгнули из окна за секунды до взрыва, — бросил через плечо Конохамару.       Отлегло. Но сердце всё равно неровно бухало в рёбра. Испытанный шок накатил мгновенно, а уходил постепенно.       Зарево, замеченное Боруто, окутало гостевой дом. Первый этаж был объят пламенем, удушливо пахло пеплом и гарью. Братюня зачем-то запрыгнул на яблоню неподалёку, Боруто поспешил за ним. События сыпались как из рога изобилия, он перестал их анализировать.       — Назад! — раздался дрожащий и оттого ни разу не грозный окрик Сарады.       — Здесь Даттебаса и Это, — послышался голос братюни.       — Шаннаро… — с облегчением донеслось в ответ.       Боруто продрался сквозь корявые ветки и оказался на одном суку с братюней. Выглянул из-за его спины и увидел Сараду и Мицуки в полном обмундировании. У Мицуки был закрыт один глаз, Боруто трухнул. Ранен?       — Мицуки, отомри, — вздохнул Конохамару. — Я увидел, что ты подмигиваешь.       — Докладываю! — влезла Сарада. — Мицуки засёк, что люди собираются у колодца. Мы решили разведать обстановку, а после внизу прогремел взрыв.       — Сарада предрекла пожар, — отметил Мицуки. Подхалим.       — Я сказала «на всякий пожарный», а не предрекла пожар! — Сарада двумя пальцами поправила очки. — Конохамару-сенсей, мы ослушались вашего приказа не выходить, но мы приняли единственное верное решение. И принимали его вдвоём… — Боруто поймал на себе её взгляд. — Втроем. А вы разрешили принимать решения втроём, если вас не окажется рядом, лишь бы не по одиночке.       Братюня сокрушенно покачал головой:       — Неслухи вы у меня. И не воспринимаете меня как главного. Будто мы с вами по-прежнему в Академии на практическом занятии.       — Рискну предположить, что вы заблуждаетесь, Конохамару-сенсей, — прошелестел Мицуки. — Мы вас уважаем за то, что вы уважаете нас. Пожалуй, если бы вы проводили политику муштры, наше мнение о вас испортилось бы. Но в Академии нас учили, и вы тоже кстати, что необходимо не только выполнять приказы, но и думать собственной головой.       Братюня перевёл взгляд на пожар. Почему местные не сбегаются?       — Стихией Воды вроде никто не владеет? — спросил он.       — Я… чуть-чуть… — признался Боруто.       — Попробуй с земли залить водой, я сверху засыплю пеплом, если дело выгорит… то есть если дом не сгорит… Э, ладно! Что ж, враги сделали следующий ход. Мой клон заметил нарушителя, но тот слишком резво перемещается. Возможно, шуншин но дзюцу…       — Да ё-моё! — воскликнул Боруто, потому как только что осознал. — Там ж мой кошелёк в тумбочке сгорит! И полотенце! И орешки! И все мыльно-рыльные принадлежности!       — Хорошо бы и консоль, — протянул братюня, Боруто едва удержался от соблазна боднуть его в спину.       — Консоль у меня с собой.       Прогремел новый взрыв, и седьмая команда едва не слетела с яблони. Пришлось пригибаться и держаться руками и ногами. Мелкие веточки и листья оцарапали открытые участки кожи, на миг дохнуло таким жаром, что, казалось, обуглились брови и ресницы.       — А это были мои взрыв-печати на тумбочке, — пояснил Боруто, цепляясь чуть ли не ногтями за ветку повыше. Даже вдыхать воздух стало горячо.       — Идиот, шаннаро! — рассвирепела Сарада, перекрикивая рёв пламени. — Они не должны сдетонировать от родственной стихии! Опять какие-то левые по дешёвке купил, а оставшиеся деньги спустил на карты! И я тебя предупреждала не разбрасывать барахло! Вот у нас с Мицуки всё с собой!       — Это… — братюня почесал затылок. — У меня не сгорело ничего, чего нельзя было бы купить в ближайшем магазине. Лосьон после бритья жалко. Только вчера его раскупорил. Эх…       — Не волнуйтесь, Конохамару-сенсей, — Сарада сняла очки и принялась их оттирать от копоти полой туники. — Мы вам на День Шиноби новый подарим.       — Как от сердца отлегло, заботливые вы мои, — съязвил он.       Один Мицуки ничего не говорил, он откашливался и отфыркивался. А Боруто вспомнил, что в пламени сгинуло и его сменное бельё, развешенное на сушилке. Вслух он об этом говорить не стал, но в мыслях порадовался, что теперь не придётся переживать, что в порыве драки швырнёшь в противника из подсумка вместо сюрикена свои труселя.       — Люди прибыли, — подал голос откашлявшийся Мицуки. С силой потёр нос рукавом. — Тушить пожар?       Внизу раздался крик. Впереди надвигающейся толпы шёл незнакомец в маске, держащий в захвате мордастого советника Иори.       Ну ошизеть теперь!       — Он ж его грохнет! — выкрикнул Боруто и сам не понял, как в один прыжок оказался за спиной противника. Кажется, вдогонку ему что-то кричали. Пинком отбросил мужика в маске от жертвы, крикнул:       — Беги, дядя советник! А с тобой, крыса, я ещё не закончил! Ты из Сизой Долины?       Мужик снял маску и оказался старичком, который первым встречал их возле моста. Всё чудесатее и чудесатее!       — Так ты предатель?! — выпалил Боруто.       Дед в ответ молча замахнулся кухонным ножом. Лицо у него было отрешенное, тупое, будто он спал на ходу. Иори тем временем улепётывал со всех ног, а толпа надвигалась.       — Деда, ты чё? — попятился Боруто. В стороне братюня выбивал скалку из пальцев какой-то необъятной тётки. Мицуки вытянул руки и отобрал у двух детишек вилы. Сарада сюрикенами разрезала брошенную в её сторону сеть.       — Ничесе у вас «хулиганють»! — присвистнул Боруто, но старик не слушал, пёр в атаку. Но не идти же с ним в столкновение! Он же штатский! И он старый, как дедушка Хиаши, может, у него сердце больное, и давление скачет? Нельзя ж так со стариками!       Боруто растерялся, уворачиваясь от ножа. Другие не сентиментальничали. Сарада ловко подкручивала сюрикены, и они, отражая в ночи красные всполохи пожара, проносились мимо, отбивая запущенные в их команду вязальные спицы и гвозди. Белая змея душила долговязого парня с багром. Конохамару выворачивал из рук очередной девчули лопату. И тут к нему женщины липнут!       — Что происходит? — срывалась на визг Сарада.       — Зомби-апокалипсис, ттебаса! Взбесились все! — проорал в ответ Боруто. Вспомнились собственные слова: «Собрались бы местные мужики с вилами и мотыгами, дежурили по ночам, накостыляли кому надо!» Накаркал. Кто бы мог подумать, что сельхозинвентарь — это страшное холодное оружие? И как им противостоять? Привычных клонов Боруто вызывать не рисковал, они сегодня бестолковые.       Вокруг мелькали знакомые лица. Советник в очах угрожающе размахивал канцелярским ножом в одной руке и степлером в другой. Пострадавший сегодня Хироши с повязкой, пропитанной кровью, надвигался со скальпелем в зубах. Где-то даже мелькнуло лицо Кири и рядом с ней Иори. И все невменяемые. Со стеклянными взглядами, без единой эмоции.       А вот у Боруто эмоции били через край. Попытался повежливее оттолкнуть от себя дедулю, и даже не понял, почему плечо вдруг намокло. Скосил глаза, на автомате скручивая деда в болевой захват и ставя на колени.       Рукав окрашивался красным. Вроде и больно особо не было, ну почувствовал он, как нож режет кожу, что опасного-то? Будто он никогда кунаи в спарринге не славливал!       Боруто раздраженно рассмеялся в лицо своим бедам и Футоном выбил из лап приближающейся бабульки серп. Услышал рядом шумное дыхание Сарады. А после в другое его плечо ткнулся плечом Мицуки. Да что ж происходит? Сначала поджог-покушение, теперь убить пытаются?       Боруто огляделся, сжимая потными ладонями кунаи. Раненая рука двигалась не очень ловко, пропитавшаяся кровью ткань неприятно холодила. Их команду согнали в кучу, окружили, но не нападали. Какие-то проблески сознания у сельчан остались, и они понимали, что противник им не по зубам.       — Сейчас решатся, — отрывисто предупредил братюня. — Будьте начеку! Они определённо под гендзюцу, им приказали уничтожить нас. Хорошо, что на нас контроль не действует.       Вон оно как!       — У нас слишком сильная чакра, разгоняет это внушение, — предположил Боруто. — Я чувствовал… Ну или видел гендзюцу сегодня, передо мной оно расступалось. Ну как туман. Или дымка.       — Я такого не заметил… — пробормотал братюня.       — Не до этого сейчас! — Боруто резко утёр рукавом пот со лба. — Чё делать-то?       — Убивать их, полагаю, нецелесообразно, — делал между тем какие-то свои выводы Мицуки.       — Попробую найти того, кто их контролирует! — вызвалась Сарада. Решительная какая стала! Боруто покосился на неё и впервые увидел это так близко. Шаринган. Красные, точно окровавленные радужки и лишняя чёрная точка в каждом глазу. Будто ещё один зрачок. Смотрелось это демонически. И потому было дико отпадно!       В их сторону полетели здоровущие садовые ножницы, а после целый град камней. Конохамару сбивал их сюрикенами, Боруто — кунаями, и в итоге они больше мешали друг другу. Тёмными гибкими змеями взметнулись руки Мицуки, замельтешили перед глазами, ловя пущенные в них снаряды.       — Обзор загораживаешь! — рыкнула Сарада.       — Прошу прощения, — извинился Мицуки и одновременно прянул вперёд, на кинувшегося на него с голыми руками фельдшера. Боруто рванул на помощь другу, не рассчитал, они столкнулись и оба кубарем свалились на несчастного фельдшера. Тот завыл, скорчившись на земле.       — Психи! — прошипела Сарада, за шиворот оттаскивая их обратно в построение спина к спине, пока Конохамару отбрасывал порывами ветра особо смелых, что лезли на рожон. Кто-то сбоку метнул в него топор.       — Братюня! — завопил Боруто, вырываясь из рук Сарады. Плечо запоздало обожгло резкой болью. — Братюня!!!       — …еиная Молния! — донеслось до ушей как сквозь толщу воды.       Жёлтая трескучая вспышка прорезала воздух, останавливая топор на подлёте. Братюня его, оказывается, тоже словил в петлю из металлизированной лески с кошкой на конце, сбив траекторию и швырнув в сторону. Но разряд молнии, оглушительно треща, пронесся через топор на леску и на руку Конохамару. Тот с шумом выдохнул сквозь зубы, сгорбился, отпуская леску из скрюченной трясущейся руки, которой досталось.       Сарада ойкнула.       — Пожалуй, я снова был неправ, — Мицуки дежурно улыбнулся.       Сельчане угомонились. Импровизированное оружие они не сложили, но и в драку не лезли. То ли молния их напугала, то ли сработала тактика «бей своих, чтобы чужие боялись».       — Я шаринганом ничего не засекла, — поделилась Сарада.       Боруто мог бы уколоть, что, пока все дрались, она со своим фамильным додзюцу ничего не навоевала, но ему было не до того. Плечо простреливало пульсирующей болью, рука немела. Да почему накатило только сейчас? Почему организм не мог подождать? Крутые парни не обращают внимания на царапины, Боруто тоже старался не обращать, но болело капец как сильно! Уже и пальцы сжать было нельзя, кунай жалко выскользнул из ладони.       — Гражданским не вредить! — ещё раз напомнил братюня, аккуратно встряхнул рукой. — Без паники! Думайте, как вычислить врага!       — А как насчёт минимального ущерба? — спокойно предложил Мицуки. — Я не идеально владею Стихией Ветра, максимум — могу уложить всех на землю. Не смертельно. Почти не больно.       — А кто устоит, тот и будет кукловодом? — нахмурилась Сарада.       Боруто не разделял уверенности. Будь он кукловодом, попадал бы вместе со всеми для отвода глаз. Но рука, сволочь, так болела, что ему было уже всё равно.       — Дерзай, — разрешил Конохамару. — Только в меня не целься. Или наоборот целься, так, возможно, ты в меня как раз не попадёшь.       — Стихия Ветра, — прошептал Мицуки, настраиваясь. Боруто почувствовал, как чакра преображается в потоки воздуха. Друг не лукавил — поток оказался нестабилен, слабоват, Боруто смог бы контролировать чётче. Зато у Мицуки лучше выходили техники Молнии, к которой, как показали тесты в Академии, Боруто предрасположен едва ли не сильнее, чем к Ветру, но разучивать было не с кем, и он её не практиковал. Может, попросить у Мицуки несколько уроков? Если они, конечно, переживут это долбанное задание!       Ветер свился вокруг друга в тугую спираль. Боруто на всякий случай пригнулся.       — Порыв! — Мицуки снял контроль, и воздух с рёвом вырвался из захвата, сметая всех вокруг, словно миниатюрный тайфун. Гражданских вырубило. Седьмая команда устояла. Никаких кукловодов не наблюдалось, или они себя не выдали.       Сарада перевела дух. Братюня почесал затылок непострадавшей рукой. Деревенские, кряхтя, приходили в себя, и, судя по осмысленным взглядам, гендзюцу с них спало. Многие удивлённо озирались, не понимая, как они сюда попали.       — Никого, — братюня критически осмотрел побоище. — Боруто, ты как?       — Плюнуть и растереть, — сквозь стиснутые зубы процедил он.       — Не геройствуй мне тут, — Сарада усадила его на землю (к огромному облегчению Боруто), устроилась рядом, сняла подсумок и принялась деловито раскладывать на нём бинты. — Снимай куртку, рану надо обработать.       Боруто молча подчинился, хотел поблагодарить за заботу единственную девчонку из их отряда, жутко вредную, но порой вроде ничего так, но тут на всю округу раздался вопль:       — Батюшки, люди добрые, да что ж это делается! — напротив горящего дома стояла очумелая Умэ. — Мой дом спалили! Я на такое не подписывалась!       — Я её не заметил среди попавших под контроль, — шепнул Мицуки.       Конохамару переглянулся с очухавшимся очкастым советником.       — Я ж его продать хотела и уехать жить в город! — причитала Умэ. — А теперича дома нету! Ну брат, ну услужил! И пошто я тебя послушала? Пошто ты мне сказки пел, что теперь мы заживём! Ах ты! — она вдруг, сообразив, где находится, обернулась на толпу и застыла. Взвизгнула: — Что, что вы стоите! Горим! Вражины мой дом подожгли! Тушите!       — Потушим, — уверил Конохамару. Даже Боруто весь обратился в слух, тем более руку уже не дёргало резкой болью после того, как Сарада прыснула на неё обезболивающего спрея. — Вы только расскажите, что планировали со своим братом, советником Иори-сан? Что он вам обещал и за какие услуги?       — Это… не… — запнулась она, лихорадочно оглядываясь по сторонам. Вряд ли она распустила бы язык, если бы не была уверена, что все вокруг под гендзюцу.       — Умэ-сан, хватит врать! — поддакнул второй советник. Среди деревенских послышался нестройный гул.       — Твари! — плюнула в них Умэ. — Быдло! Видеть вас не могу! — и бросилась бежать. Боруто было подорвался с земли, но Сарада шикнула, а Конохамару положил ему руку на плечо:       — Не отделяйся от коллектива. Мой клон всё ещё шатается где-то рядом, повяжет её. Хоть какой-то от него толк, а то зря чакру разбазариваю.       — Не дёргайся, — Сарада принялась накладывать повязку. — Чем меньше двигаешься, чем лучше затянется рана. Это я тебе как профи в медицине говорю. Я проштудировала весь медицинский атлас, другой интересной книги в ординаторской у мамули не нашлось. И вообще гордись, что тебе рану перевязывает главный эксперт по чистке предметных стёкол, нарезанию марли на бинты и сортировке медицинских карт по фамилиям и месту жительства. Не больно?       — Ерунда!       — Да неужели? — последний узел был затянут так резко, что Боруто охнул.       — Соглашусь с Сарадой, ты явно страдаешь, — вставил словечко Мицуки.       — Ну мужик, ну ты чего, и ты туда же! Я тебя теряю! — Боруто привык, что Мицуки всегда поддержит, но, наверно, не стоило относиться, как к должному, к тем, кто рядом. Их надо ценить, а Боруто только сейчас, видя, что Мицуки уплывает из-под его влияния, понял, что нисколечко его не ценил. — Мы ж друзья, ну? А ты ей поддакиваешь, — друзья… Другом был Шикадай, вот бы его сюда! Хотелось к себе в команду именно Шикадая и Мицуки. Но Сараду тогда куда девать, она ж не виновата? И почему нельзя составлять команды из четырёх человек, кто это придумал?       — Оклемались? — к ним подошёл братюня. — Сарада, пройдись по пострадавшим, проверь, нужна кому помощь или нет. Только не исчезай из моего поля зрения.       — Поняла, — кивнула она.       — Мицуки, Боруто, мы тушить пожар, пока он дальше не перекинулся. Схема прежняя, на Боруто и его Суйтоне нижние этажи, я засыпаю пеплом, перекрывая доступ кислорода. Если огонь начнёт сносить в сторону, Мицуки, перенаправишь его ветром?       — Попробую.       — Хорошо. Выполнять.       Пожар тушили долго, людей успокаивали тоже. Попутно обнаружилось, что Кири нигде не могут найти, а ещё пропал советник Иори. Тут-то Боруто и вспомнил, что видел их вместе, и рассказал об этом, сообразив, что, возможно, Кири похитили у них из-под носа.       — Кажется, этот Иори не попал под гендзюцу. Когда он был заложником, вид у него остался осмысленным, — заметил Конохамару.       Подъёмный мост оказался опущенным, скорее всего, его задействовал Иори и сбежал с Кири. Вражеские ниндзя исчезли, надо отдать им должное, прятались они хорошо. Умэ была связана и посажена рядом с двумя бугаями-близнецами в сенохранилище (вот как эта хибара называлась!), и туда седьмая команда, а также второй советник отправились на допрос. Выглядели измученными, ободранными, не выспавшимися, потому злыми, а ещё грязными от копоти. Самое то, уверил братюня, чем свирепее вид, тем быстрее злоумышленники расколются.       Боруто не был уверен, что хочет присутствовать при допросе. Это вмешательство в личное пространство, а потому низко, он считал себя выше допросов и обысков. Но у него не спрашивали. Утро выдалось по-весеннему прохладным, солнце только встало над отрогами дальних гор, косые лучи пробивались через бреши в бревенчатых стенах. Керосиновая лампа в углу погасла, пахло сеном и пылью, а ещё птичьим помётом. При их приближении из сенохранилища с громким кудахтаньем вылетели две курицы. Да уж, происходящее нисколько не напоминало сцену из блокбастера.       Побагровевшая от негодования связанная Умэ восседала в дальнем углу, то и дело отдувая с лица волосы. Два увальня-близнеца — ближе.       — Да это братья из Сизой долины! — удивился советник. — Уголовники! Сидели уже один раз за грабёж, вот недавно их вроде выпустили…       — Затухни, очкарик, — процедил один, который с усами.       — Молчать! — в голосе Конохамару прорезалась сталь. — Отвечать только когда спрашивают! Что вас связывает с Умэ?       — Ничё не связывает! — заторопилась та. — Знать их не знаю, первый раз вижу!       — Не гони, коза, — фыркнул усатый. — Братуха твой сказал, что ты отвлечёшь шиноби из Конохи!       Боруто хотел съязвить, но оглянулся на замерших рядом Сараду и Мицуки и не стал. Атмосфера стала слишком взрослой и серьёзной, и он стушевался. Вот если друзья первыми начнут высказываться, то и он в долгу не останется.       — Завались! — бросил вдруг брату второй бугай. — Чё ты блеешь перед ними, как шестёрка?       — Лошара ты! Я всё скажу, мне не надо, чтобы на меня чужое дерьмо навешали! Щаз нам и пожар пристегнут, и вчерашнего пастуха подрезанного, и набрехают, что мы вальнули прежнего главу.       — Вальнули? — побледнел советник.       — Врут они всё! — встрепенулась Умэ. — Не слушайте их, они вороги, им веры нету!       — А те, коза, есть? — хмыкнул усатый. — Главе нашенской деревни был нужен мост, а братухе этой рыжей — место главы Зелёных Берегов. Вот они и снюхались. Наш глава ему яда дал, чтоб тутошнего главу потравить. И нам заплатил за запугивание этой девки, Кири. А этот Иори нас тайком проводил. Цели указывал. А его сеструха помогала, чего харю воротишь, а? Мы так, слегонца порядок нарушали, статья «Мелкое хулиганство», до полугода условно! Никого не зажмурили, и чужого нам шить не надо! А потом нашему главе надоело ждать, и он нанял нукенинов. Конченные отморозки, мы не с ними! И вот они уже беспредельничали по-крупному. И кровь они пустили. И давешней ночью какую-то хрень мутили, пока нам наказали повязать шиноби из Конохи, типа на этой рыжей он будет неопасен. Один вроде народ дурманил, патлатый такой, а другой, утырок в маске, должен был сопляков подпалить.       — Господин советник! — в распахнутую дверь влетела незнакомая тётка со стрелой в руке. К древку была привязана длинная бумажная лента. — Гляньте, чегось мы нашли у переговорной!       Советник нахмурился и направился к выходу. Братюня Конохамару последовал за ним.       — Это всё поклёп! — взмолилась Умэ. — Наговоры! Клевета! Меня, бедную девушку, оболгали! Да выслушайте же меня, Конохамару-сама! Меня заставили, запугали!       — Полиция из города вас выслушает, — отрезал братюня. — Всех троих, а заодно главу Сизой Долины.       Боруто покосился на Умэ, привычно скривился и вышел вон. Всё это было так липко, противно, что даже злорадства не возникло.       На улице братюня уже развернул ленту, советник, поправив очки, громко зачитывал:       — «Из-за вашего сопротивления нам пришлось пойти на крайние меры. Предлагаем сделку: документы на мост в обмен на жизнь госпожи Кири. Встреча в полдень на Поляне Стоячих Камней».       Рядом собралась толпа зевак, начались бурные обсуждения.       — Знаете такую поляну, господин советник? — спросил Конохамару.       — Кто ж не знает, — тот опять нервно поправил очки. Вроде переживал, но Боруто в этой деревне уже никому не доверял.       — На карте сможете указать?       — Да. Да, конечно. А вы что же… А как… Вы её спасёте?       — Это наша работа, — успокоил братюня. — Госпожа Кири упоминала, что документы на мост оставила на хранение вам. Одолжите их?       — Оригинал? — испугался советник. В толпе заахали.       — Подделку изготавливать некогда. Мы постараемся вернуть и документы, и госпожу Кири. Но гарантировать этого не можем, и вы должны это понимать. Из-за того, что госпожа Кири утаила правду, ранг задания был неверно оценён, и к вам направили команду, боевого опыта которой недостаточно. Но мы сделаем всё от нас зависящее.       — Значит, всё из-за моста, — пролепетал кто-то.       — Почему же госпожа Кири не доверилась нам, промолчала? — сокрушено выдохнул советник. — Мы ведь предлагали помощь, мы бы её оберегли.       — Её можно понять! — встрепенулся Боруто, сам от себя такого не ожидая. — Она хотела всё решить в одиночку! Не вешать на вас свои проблемы! Защитить всех, как её отец когда-то!       — Предыдущий глава наоборот ко всем прислушивался, со всеми советовался, — возразил советник. — Любил повторять, что только вместе мы сила. Госпожа Кири, она совсем ещё юная, но мы ж все видим, как она старается, как защищает Зелёные Берега! Никакой мост не стоит её жизни, верно я говорю?       Деревенские одобрительно загудели. В этом Боруто был с ними солидарен.       — Это, бойцы, — окликнул Конохамару, — вы остаётесь оберегать деревенских от возможных диверсий со стороны Сизой Долины.       — Нет! — возмутился Боруто.       — Мы с вами! — подхватил Мицуки. — Ведь это командная работа, Конохамару-сенсей.       — И я! — вызвалась Сарада. — И не надо ничего говорить, знаю я, что вы думаете! И нечего на меня с жалостью смотреть!       — Мы и не смотрим, — спокойно возразил Мицуки, не сводя с Сарады пристального взгляда. — Мы наблюдаем.       Она отшатнулась, Боруто понимающе хмыкнул. Привыкай-привыкай.       — Я за свои слова отвечаю! — с вызовом бросила Сарада, но всё равно негромко, чтобы услышали только свои. — Я осознаю, что моё состояние может помешать выполнению задания. Поэтому со всей уверенностью заявляю, что готова пойти с вами, — и добавила ещё тише. — Мне сегодня намного лучше, правда, — покраснела и отвернулась.       — Раз так, то я принимаю вашу решимость, — Конохамару окинул их цепким взглядом. — И то, что наконец-то ваши решения стали едиными. Только это, под ногами не путайтесь.       — Есть!       — Спать вам сегодня не удастся, но привыкайте, недосып — обычное состояние шиноби на задании. Прогоняйте лишний раз ток чакры, чтобы не заснуть. Вот пустой желудок — это уже хуже. Господин советник, можно воспользоваться полянкой перед переговорной?       — Конечно, конечно, — не возражал тот, всё ещё теребя в руках злополучное послание.       — Бегом к колодцу умываться, после к переговорной на перекус. Сарада и Мицуки поделятся припасами с нами, погорельцами, верно? После выдвигаемся. Исполнять!       Уже сидя на газончике и жуя галету всухомятку, Боруто наконец осознал, как круто всё завертелось. Это не было похоже на предыдущие заварушки, куда он влезал ради приключений. Сражаясь с нуэ, постоянно чувствовал, что взрослые за спиной и если что — выручат, хотя и страшновато было. В Скрытом Тумане до последнего полагал, что идёт на стрелку с гопниками, а когда пошла конкретная драка, думать оказалось уже некогда. Но сейчас…       Может, прав был Шестой, когда на выпускном экзамене говорил, что сила дана шиноби не для прикола и веселого времяпрепровождения. Что он, Боруто, не готов чем-то жертвовать ради достижения цели, а потому и серьёзно его воспринимать никто не станет. Ключевым словом тут была цель. Боруто своей цели не видел. Но если вправду поставить себе задачу стать гениальным шиноби, превзойти батю? Да не-е-е, глупости, надо быть реалистом, ему такое не потянуть. И это как пахать придётся, выкладываться, ради чего? Были бы гарантии, что тяжкий труд будет вознагражден, он бы решился, а так… Что он, фанатик какой, вроде Метала? Да хоть наизнанку вывернись, а всё равно в глазах окружающих он не будет дотягивать до светлого образа бати.       Но, с другой стороны, он даже не пытался. А может, и попробовать? Дать себе два года тренировок, и если не получится превзойти батю, то бросить гиблую затею. Нет, два года — это многовато. Лучше год. Хотя… полтора. Пусть будет полтора года. Для кого-то и маловато, но Боруто считался гением, разве нет? И деда Хиаши всегда повторял, что внуки у него способные — жуть! Хотя, может, деда и привирал, ведь если объективно судить, то их с Химавари тайдзюцу было на порядок хуже, чем у представителей клана Хьюга. Ну так и Хьюга тренировались каждый день, а они с Химой достигли хорошего уровня всего-то за редкие занятия по выходным, в охотку.       И чего стоила Мягкая Ладонь без бьякугана, когда не видишь, в какие точки бить, а можешь судить лишь примерно. Но Боруто давно прикрутил к Мягкой Ладони Стихию Ветра и с успехом пользовал это как вариацию Ладони Шторма.       — Боеприпасы с собой взяли, ничего в гостевом доме не оставили? — нарушил тишину братюня, уже покончивший со своей порцией.       — Если не считать моих взрыв-печатей… — протянул Боруто.       — Ясно. Пока мы не вышли, скажу пару слов о тактике, — Конохамару откашлялся. — Так, дорогие мои, в Суне бы сказали, команда голубых кровей, в Кумо — дрим-тим, а как по мне, вы та ещё заноза в одном месте. Ладно, начну, как преподаватели всегда наставляли, с плюсов. В ночной переделке вы выжили. И даже окружающие не очень пострадали. Если не считать сгоревшего гостевого дома, фельдшера, которому вы руку вывихнули, когда на него свалились, — Боруто при этих словах сделал вид, что рассматривает чрезвычайно интересное облачко, — одного сенсея, которого вы чуть не поджарили, — братюня демонстративно помахал рукой, скрючив пальцы, — и одного ребёнка, который настолько испугался, что перестал заикаться. На этом плюсы заканчиваются. То, что вы продемонстрировали — это не командная работа.       — Братюнь, ты ж сам сказал использовать свои сильные стороны! — обиделся Боруто.       — И каждый в итоге действовал сам за себя! И не смотрел на товарищей, даже не пытался подстроиться! Вы же работали вместе на выпускном экзамене, я видел, и на мосту с Мирай, но, видно, это были разовые акции. Ладно, — он вскинул руку, останавливая поток возмущений. — Ладно, признаю, такие установки вам не подходят. Даю новое построение. Мицуки, в бою никуда не лезешь, следишь только за тем, чтобы Сарада была в целости и невредимости.       Сарада поперхнулась:       — Не надо меня опекать!       — Шиноби должен не только защищать товарищей, но и принимать их помощь, — мягко сказал братюня, не поучая, а как бы прося, и она остыла.       — Опекать Сараду? — уточнил Мицуки. — Не Боруто?       — Сараду. Сарада, ты в свою очередь следишь за Боруто. Чтобы он никуда не сунулся и не охватил по полной. Боруто, а твоя зона ответственности — это Мицуки. Оберегаешь его.       — Но подождите! — Сарада уложила остатки трапезы, упрямо сжала губы. — Тогда получается, что мы сидим в глухой обороне?       — Именно этого я от вас и добиваюсь. Вы же отличники. Докажите, что справитесь с таким построением.       — Но братюня! — заканючил Боруто, забывая в очередной раз, что на задании братюня не братюня, а джонин-наставник. — Так мы ничему не научимся!       — Смотрите, запоминайте, и научитесь. Не торопитесь. Элитными шиноби за полдня не становятся.       — Даттебаса! Рана уже не болит! Я теперь этих ниндзя мигом вздрючу, они глазом моргнуть не успеют!       — Боруто, хватит! Не лезь в пекло! Я за вас в ответе! Я не хочу приносить в Коноху вашим матерям бездыханные тела! Ясно, нет? Подумайте о родных, поставьте себя на их место, вы им этого хотите? Понимаю, с молодежью это всегда так, — он всё больше и больше распалялся, — вы не видели боли, не теряли кого-то по-настоящему близкого, не прабабушку, обитающую за сорок километров, и не соседскую собачку, а своего родного, с которым под одной крышей жили. Не заводили семьи, и связей и обязанностей у вас тоже нет, и потому вы жизнь свою не цените, и чужую тоже! Потому во время Войн и слали на передовую молодняк, потому что они самые жестокие!       — Ты чего, а?.. — опешил Боруто. Такого братюню он ещё не видел. Остальные, судя по удивлённым мордахам, тоже. — Да ничего мне враги сделать не успеют, где они и где…       — Молчать, когда старшие говорят! — отрезал Конохамару. — Это вам не игрушки! Зачем я тут перед вами распыляюсь, чего пытаюсь доказать? Вы ж всё одно меня не поймёте, пока сами кого-то не потеряете! Я вам этого не желаю, не подумайте! — спохватился он, потёр лицо руками. — Всё, это, я уже остыл. Психанул слегка. Держите в уме, пожалуйста, что мы на миссии. Наши противники шиноби. Мы все по грани ходим. Будьте предельно внимательны! Ладно, чего приуныли? Доели? Тогда вперёд.       Сарада робко подняла руку, кивая в сторону отхожего места за углом переговорной:       — Можно я только… на минуточку? Вы идите, я догоню.       — Конечно, — отпустил её братюня.       — Ты только опять полчаса не сиди, — крикнул вслед Боруто. — А то опоздаешь на главный бой!       — Сарада, не переживай! — громко подхватил братюня. — Вот наступит у них созревание, и ты отыграешься!       Боруто глянул на Конохамару как на предателя. Мицуки осторожно полюбопытствовал:       — А есть ли смысл обговорить возможные нюансы заранее, чтобы наше созревание не доставило никому дискомфорта, учитывая командную работу? Конохамару-сенсей мог бы поделиться личным опытом, как он с этим справлялся.       — Чувак, ты то ли отжигаешь, то ли прикидываешься, — с чувством ответил Боруто.       Но обстановка слегка разрядилась. А впереди их ждала неизвестность.