varié

— Ты соскучилась по мне? — смеется Ху Тао, барабаня пальцами по столу, сидя напротив Янь Фэй. — Мы виделись буквально…вчера. Ты смертельно по мне скучаешь. О, Архонт, знала бы ты, насколько я по тебе скучаю. — На тебя третья жалоба за эту неделю, Ху Тао. И сегодня только вторник, — протягивая очередной исписанный лист, девушка устало мотнула головой. — Ну, что я могу сказать? Я пробираю жителей до самых костей своими акциями по ритуальным услугам. — В этом и проблема, Ху Тао, — говорит Янь Фэй, избегая прямого, слишком открытого и наглого взгляда владелицы бюро. — У меня есть более важные бюрократические дела, чем снова разбираться в вопросах, связанных с тобой и выписывать очередной штраф. Я хочу, чтобы все мои дела были связаны только с тобой. — Ты не могла бы быть менее настырной и шумной? Люди боятся тебя. Ху Тао смеется и Янь Фэй где-то в глубине души растекается огненно–маслянистой лужицей, пробираясь до самых позвонков этим хриплым, полным жизни, смехом. Ей хочется, чтобы это не кончалось. Чтобы смех владелицы бюро не стихал, продолжал и дальше раздражать тишину кабинета; чтобы пальцы в черных кольцах продолжали барабанить по лакированной столешнице; чтобы эти золотисто–карие глаза, с неровной радужкой, смотрели на неё. Но вместо этого она говорит: — Сейчас не до шуток. Она говорит: — Тебе правда стоит быть поспокойнее, иначе мне придётся увеличить размер штрафа. Ху Тао, наклоняя голову набок, смотрит прямо в сердце огненного пожара в зрачках консультантки. И улыбается. Так широко, так сладко, что Янь Фэй не выдерживает, закатывает глаза, лишь бы не растекаться лужицей дальше, лишь бы не пойти на поводу этих больших, лучезарных глаз. Вздрагивая от касания к руке, отдергивая руку и с распахнутыми в немом удивлении глазами, она замирает возле стола, глядя прямо на игривых, смеющихся огненных чертей в неровной радужке. Чувствует кожей дыхание, наполненное пеплом и смертью, и сладким ароматом граната. Ощущает на губах едва уловимое, но жаркое, прожигающее до самых кончиков нервных окончаний, касание обжигающе сухих губ. Только не уходи. — Испугалась? — смеется Ху Тао и Янь Фэй понимает, что она окончательно и бесповоротно пропала. — Твой штраф… Коленки предательски дрожат, сердце мечется в грудной клетке, больно ударяясь о ребра, подскакивая где-то в горле, перебивая дыхание. — Я до смерти хочу узнать, какой штраф ты мне выпишешь, Янь Фэй, — смеётся владелица бюро, соприкосаясь кончиком носа с носом консультантки, глядя прямо в расширенные зрачки. Я до смерти хочу тебя поцеловать ещё раз. — Я пришлю тебе уведомление о сумме штрафа. Переплетая пальцы, чувствуя приятный холод от чёрного металла, задыхаясь от запаха граната, с головой окунаясь в пепелище после пожара, Янь Фэй говорит: — Ты мне должна за сверхурочные. И Ху Тао, понимая с полуслова, снова целует, более сильно, более крепко, напористее. Задыхаясь жаром с чужих губ, с трудом держа себя в руках, зажмуриваясь под горячим напором, Янь Фэй крепче, до ощущения пульса под пальцами, сжимала ладонь, упивалась жаром чужого дыхания. — Я люблю тебя, — хочет сказать Янь Фэй прямо в губы, с сосущим изнутри желанием. — Я люблю тебя со всеми смертельными шутками, до самой погибели в огне. — Я люблю тебя, — хочет сказать Ху Тао, глядя прямо в широкораспахнутые глаза. — Я люблю тебя со всеми бирюкратическии замашками, до самых огненных взрывов. Но ни одна не скажет это вслух, не вывернет наизнанку всё нутро, не выставит чувства, потому что это будет неправильно, странно, недолгосрочно. — Я люблю тебя, — говорит закрытой двери Янь Фэй, сжимая в ладонях кодекс законов, всё ещё ощущая на губах привкус граната, в смятении и нерешительности переминаясь с ноги на ногу. — Я люблю тебя, — говорит Ху Тао под нос, прижимая к груди бумажку с тонкими, аккуратными буквами и цифрами, быстрыми шагами покидая кабинет. Они обе знают, что владелица бюро вернется вновь, с очередным штрафом, и может быть тогда одна из них наконец решится произнести три слова вслух. Я люблю тебя, как пожирающее лес пламя, как горький дым легкие, как феникс, восставший из пепла.