varié

В первый раз он увидел её среди солдат. — Аратаки Итто. Голос был похож на раскат отдаленного в вышине грома. От неё пахло властью, превосходством, озоном. Óни ощутил на кончике языка покалывание, словно от электричества. — По указу Её Превосходительства сегуна Райден мы, комиссия Тэнрё, конфискуем твой глаз бога, — женщина, натянутая, словно тетива лука, протянула раскрытую ладонь. — Предлагаю сделать это быстро. Отдай свой Глаз Бога, óни. Любая попытка воспротивиться решению сегуна Райден приведет к тюремному заключению. Итто прослушал большую часть слов, произносимые этой лучницей. Он наклонился вперёд, внимательно изучая нацеленную на него стрелу. Открывая рот, он произнёс: — Какие твои любимые цветы? В следующий раз он встретил её возле города после конфискации глаза. Он был зол, в ярости, в бешенстве, словно бык на арене, раздраженный красной тряпкой. Сара наоборот, была в полном спокойствии, с прямой спиной, словно находясь при исполнении, вышагивала по берегу в сторону цветущих кроваво—красных цветков. Он выскочил перед ней, словно чёрт из табакерки, указывая пальцем на собирающуюся грозовую тучу с фиолетовым отсветом молний во взгляде. — Я Аратаки Итто и я вызываю тебя на реванш, чёртова тэнгу! Сара лишь закатила глаза, обходя óни мимо, отмахиваясь от него, словно от назойливого жука. Итто ощутил на кончике языка покалывание, утонул на секунду в смешанном аромате кровоцветов, озона, сладкой дыни. — Не смей меня игнорировать, тэнгу! — У меня есть имя и звание, если ты не забыл, глупый óни. В следующий раз Итто громко зовёт Сару по имени, стоя под окном имения и нарушая полуночную тишину Инадзумы. Сжимая в руках уже перебитые кроваво–красные цветы, óни забирается на ближайшее к окну дерево, чтобы перемахнуть за распахнутые створки, оставляя грязные следы на деревянном подоконнике. Сара, всколоченная от внезапного прерывания сна, в бешенстве, разметывая перья цвета вороного крыла, выталкивает мужчину из окна. — Глупый óни! — с яростью захлопывая створки окна, погружая комнату в темноту и подбирая растоптаные кровоцветы, устало вздыхает, ища стакан с водой. — Так ещё и чётное количество принёс. Итто, ломая несколько веток, застревает на многострадальческом дереве до тех пор, пока проходящий мимо караульный не снимает его, приписывая нарушение общественного порядка и незаканное проникновение на территорию комиссии. Когда заканчивается Охота на Глаз Бога, мечник с тоской думает о том, что реванша точно не будет. Поэтому он начинает расклеивать новые послания. Он старательно выводит слова, посмеиваясь про себя и пририсовывая красную маску óни внизу. Глупая тэнгу, я — багровый óни, и я вызываю тебя на свидание. Он смеётся, когда Сара, взбешенная до белого каления, расправляя свои чёрные, точно сама Бездна, крылья, врывается в его дом, разметывая перья и молнии. — Чёртов óни! Она ему нравится. И он говорит ей об этом, широко улыбаясь и упирая руки в бока, глядя сверху–вниз на тощую, по сравнению с ним, женщину, но готовый покориться, пусть только она прикажет. Сара злится, щёки покрываются красными пятнами, и она протягивает ладонь. Он замечает, что мизинец у неё немного отведен в сторону и подрагивает, и это кажется ему безумно милым. Óни вкладывает в ладонь тэнгу раскрытый кровоцвет. Хрящики ушей у Итто заостряются по длине, напоминая тонкие треугольники, как багровые слезы на щеках. Лопатки у Сары острые, словно крылья ворона, готовые вырваться наружу из–под тонкой кожи, поэтому он, багровый óни, целует позвонки тэнгу между лопатками, словно она может улететь. Кудзё цыкает, когда Аратаки пытается что-то сказать, поэтому он послушно замолкает. Óни снимает с тэнгу перчатки, поглаживая дрожащие мизинцы и снова думает, как это мило, когда красная маска тэнгу остаётся на столе, отвернутая в сторону. Если бы у Итто спросили, как это целовать главу комиссии Тэнрё, он бы не задумываясь ответил, что это как лизнуть оникабуто в районе горна Микагэ. Нет, не потому что она была на вкус, как жук, скорее от касания к ней получаешь лёгкий удар током, словно она была заряжена молнией каждой клеточкой тела. Поэтому сначала багровый óни был удивлен, но после всё это стало неважным, незначительным. От неё пахло цветущими кровоцветами, и разряженным перед грозой озоном.