Маленькая возлюбленная Дьявола

      

· · • • • ☆ · ⊳⊰ ⛧ ⁶⁶⁶ ⛧ ⊱⊲ · ☆ • • • · ·

«Люди охотнее верят в Дьявола,

чем в Бога и в добро. Не знаю, почему…

Может быть, разгадка проста:

творить зло гораздо легче. А говорить,

что человеком овладел Сатана,

— все равно что объявить его сумасшедшим.

Не нужно видеть беса своими глазами,

чтобы поверить в его существование.»

· · • • • ☆ · ⊳⊰ ⛧ ⁶⁶⁶ ⛧ ⊱⊲ · ☆ • • • · ·

      Чёрные тучи сгущались над Цитаделью, словно мрачная пелена, окутывающая мир. Они ползли по небу тяжёлыми клубами, закрывая последние проблески дневного света, – будто сама тьма решила поглотить город. Раскаты грома содрогали небесную гладь, отдаваясь эхом в каменных улочках, а молнии, вспыхивающие то тут, то там, на мгновение выхватывали из мрака очертания башен и шпилей, придавая им зловещий вид. Они предвещали неминуемое появление Дьявола – его приход всегда сопровождался такой бурей, словно сама природа восставала против его присутствия.       Воздух пропитался напряжением, запахом озона и едва уловимым ароматом серы – он оседал на языке металлическим привкусом, заставлял дышать реже, осторожнее. Ветер, холодный и колючий, швырял в лица прохожих капли начинающегося дождя, трепал полы плащей, задирал юбки, путался в волосах. Жители города, привыкшие к знамениям, спешили укрыться в домах: кто‑то торопливо запирал ставни, проверяя трижды, надёжно ли заперты засовы, кто‑то отчаянной молил Шепфу помочь, что, казалось, слова сами рвались в небо. Дети, испуганные грохотом, жались к матерям, прятали лица в складках их юбок, а те, гладя малышей по головам, шептали утешения, хотя в глазах у них читался тот же страх. Они знали: когда небеса гневаются, лучше не испытывать судьбу. Появление Сатаны никогда не сулило ангелам добра – это был знак грядущих потрясений, предвестник хаоса, способного разрушить веками выстроенное равновесие.       В зале совета Серафимы напряжённо смотрели в окна, их силуэты вырисовывались на фоне грозового неба, создавая зловещие тени на мраморном полу, испещрённом древними рунами. В глазах каждого читалась тревога – не за себя, а за хрупкое Равновесие, которое вот‑вот могло быть нарушено. Они уже поняли: демоницу не отдадут просто так.       Один из пяти членов Совета был против суда – он ясно видел, какими катастрофическими последствиями это может обернуться: война между мирами, гибель невинных, разрушение священных законов. Два – были полностью на стороне Торендо. Пятый занимавший место Эрагона: выполнял поручения Шепфа, и именно в его отсутствие разразился этот кризис и непонятно на чьей стороне он. Молчаливое напряжение повисло в воздухе – каждый понимал, что любое решение может стать роковым.       Никто из них ещё не знал, что это не просто демоница, которую пожелал Дьявол, и это было на руку демонам. Очередной просчёт со стороны Серафимов говорил об их недальновидности – возможно, они слишком долго полагались на стабильность, забыв, что Равновесие держится на тончайшем балансе сил. Один из тихо произнёс:             — Мы должны действовать осмотрительно. Одно неверное слово – и пламя охватит оба мира.       Фенцио, стоявший у окна, сжал кулаки так, что побелели костяшки. Его мысли метались между долгом и отцовской любовью, разрывая душу на части. Он успел забрать покалеченного сына, но теперь понимал: положиться на Серафимов не может. Речь шла о единственном ребёнке – о Дино, который так сильно напоминал ему Иду, покойную жену: те же ясные глаза цвета весеннего неба, та же улыбка, от которой теплело на сердце, тот же мягкий нрав, заставлявший всех вокруг тянуться к нему.       Ангел винил во всём демоницу – ведь его сын, его кровинка, не мог совершить того, в чём признался. Хотя… хотя Фенцио сам слышал эти слова — и от этого становилось ещё больнее, словно кто‑то вонзал нож в грудь и проворачивал его.             — Это бред, — твердил он себе, голос дрожал, а в груди всё сжималось от отчаяния. — Мой мальчик не мог…       Дино всегда следовал правилам, был добрым и отзывчивым – помогал младшим, защищал слабых, никогда не перечил старшим. Поэтому поверить в случившееся было крайне сложно. «Он не способен на предательство, — думал Фенцио, — это какое‑то наваждение, обман, магия демонов!» Всё это за гранью понимания, не хотелось думать, что сейчас последние минуты с сыном, а потом он так же потеряет его, как и когда‑то Иду.       Воспоминание о жене обожгло сердце – её улыбка, тепло рук, последний взгляд… Он не вынесет ещё одной потери. В памяти всплыли картины: вот Дино, совсем малыш, тянет к нему ручонки, вот подросток с горящими глазами рассказывает о своих мечтах, вот юноша, уже почти взрослый, обнимает отца и шепчет: «Я буду таким же сильным, как ты».       У мужчины не получалось оторвать взгляд от окна, наблюдая, как молнии рассекают небо, и понимал: конец близок. Дьявол не простит – его гнев будет страшен, беспощаден. Он сделает всё, чтобы защитить свою супругу, свою Вики. Но как ему защитить сына, который позволил себе прикоснуться к демонице?       Фенцио не верил в тот бред, что Дино пробормотал в невменяемом состоянии. В голове крутились вопросы: «Что с ним сделали? Кто заставил его так поступить? Как спасти его, не нарушив законов, но и не потеряв навсегда?» Внутри бушевала буря – страх, гнев, отчаяние и неугасимая надежда, что ещё есть шанс всё исправить.       В этот момент чёрная дымка рассеялась в коридоре Цитадели, оставляя после себя едва уловимый запах серы и странное ощущение нереальности – будто пространство ещё не успело «зарасти» после магического перехода. Вихрь частиц медленно оседал, кружась в последних спиралях, а воздух всё ещё подрагивал, словно отголосок мощного заклинания. Вики прижалась к Сатане, её пальцы вцепились в его пиджак, словно это был единственный якорь в бушующем мире. Она не хотела никуда идти. Её била мелкая дрожь, будто холод пронизывал до костей, и даже жар его тела не мог её согреть – страх был глубже, он шёл откуда‑то изнутри, из самых тёмных уголков души, сковывал мышцы, заставлял дыхание сбиваться.       В её глазах читался страх – не перед наказанием, а перед неизвестностью, перед тем, что ждёт за следующей дверью, за следующим словом, за следующим решением. Что, если всё пойдёт не так? Что, если даже его силы окажется недостаточно? Перед внутренним взором проносились картины: холодный зал суда, суровые лица Серафимов, приговор, произнесённый бесстрастным голосом…       Сатана чувствовал напряжение супруги – оно витало в воздухе, почти осязаемое, как электрическое поле перед грозой, заряжало пространство тревогой. Его рука мягко легла на её плечо, пальцы слегка сжали ткань платья, а затем ладонь скользнула вдоль спины, передавая тепло и уверенность. Он слегка притянул её к себе, вжимая в своё тело – так, чтобы она ощутила его твёрдость, его несокрушимость.       Только рядом с ним она могла позволить себе быть маленькой и уязвимой – опустить плечи, перестать держать лицо, перестать быть демоницей, готовой к бою. И в то же время именно он давал ей силы: его уверенность, его спокойствие, его неколебимая воля действовали как щит, отражающий все тревоги внешнего мира. От него исходила аура власти – тяжёлая, плотная, ощутимая физически, – и в её присутствии страх отступал хотя бы на шаг.             — Не бойся, — произнёс он тихо, почти шёпотом, нежно поглаживая её по спине круговыми движениями. Его голос звучал низко и ровно, как далёкий гул океана, способный унять любую бурю. — Никто не посмеет тронуть тебя. Я здесь. И я не позволю никому причинить тебе вред.       Но Вики не могла успокоиться. Она знала: когда гнев Дьявола обрушивается на кого‑то, последствия бывают необратимы. Подняла глаза на него, пытаясь найти в его взгляде уверенность, опору, что‑то, за что можно зацепиться. Но видела лишь холодную решимость – расчётливый блеск, сжатые челюсти, едва заметную складку между бровей. Это был взгляд правителя, готового идти до конца, а не мужа, утешающего жену. В нём читалась готовность к битве, к жертвам, к любым последствиям – лишь бы защитить то, что принадлежит ему.       Ангелы непредсказуемы. Они могут улыбаться, кивать, соглашаться – а потом нанести удар в спину. Их святость – лишь маска, за которой скрывается жажда власти.             — Я не хочу, — её голос дрогнул, сорвался на полуслове, выдавая всю глубину её страха. — Если они захотят слушать?             — У них нет выбора, — перебил он твёрдо, и в его тоне прозвучала сталь, от которой по спине пробежали мурашки. Его голос стал жёстче, но не злее – он звучал как приговор, как непреложная истина. — Я не позволю, маленькая.       Он говорил уверенно, непререкаемо, но не рассказал ей о разговоре с Шепфа и о том, что с ним уже всё было решено – это всего лишь формальность. Нужно было указать Серафимам их место, напомнить, кто здесь действительно держит баланс сил. Его план был продуман до мелочей: он предусмотрел все возможные ходы, все лазейки, все аргументы.       Она хотела верить ему. Хотела верить, что его сила способна оградить её от всего этого хаоса, от интриг, от вечного противостояния, от ненависти, копившейся тысячелетиями. Но страх, холодный и липкий, продолжал сжимать её сердце, сковывал дыхание. Вики не могла довериться ангелам, которые спят и видят, как поставить демонов и весь Ад перед собой на колени. В их глазах она всегда будет исчадием, угрозой, чем‑то, что нужно уничтожить ради «высшего блага». Она вспомнила, как в детстве ей рассказывали страшные истории про ангелов – как они карают грешников, как их мечи светятся праведным огнём, как они не знают пощады.       Впервые за этот долгий, страшный день Вики почувствовала, как ледяной ком в груди начинает таять, уступая место робкой надежде. Дрожь понемногу утихала, дыхание выравнивалось, а в душе зарождалось странное, почти забытое чувство – вера. Вера в него, в его силу, в их будущее. Она глубоко вздохнула, расправила плечи и слегка кивнула, впервые за долгое время позволяя себе улыбнуться – слабо, неуверенно, но искренне.       За окном гроза достигла апогея. Молнии сверкали одна за другой, освещая мрачные стены Цитадели резкими вспышками – на мгновение каменные блоки становились почти белыми, а затем вновь погружались во тьму, будто мир на долю секунды рождался заново и тут же умирал. Раскаты грома заглушали все остальные звуки, сотрясая стены так, что дрожали витражные стёкла в высоких окнах. В этой буре, в этом хаосе, Вики чувствовала себя крошечной, беспомощной – словно песчинка, подхваченная ураганом. Но рядом был он – тот, кто обещал защитить её. И это было единственным, что удерживало от паники: его присутствие, его тепло, его неколебимая уверенность, будто он был скалой посреди бушующего моря. Она слышала его дыхание – ровное, глубокое, – и пыталась подстроиться под этот ритм, чтобы унять бешеный стук собственного сердца.             — Я всё равно боюсь, — тихо призналась она, и её голос дрогнул, сорвался на последнем слоге. — Тебе легко сказать «не бойся», сон не выходит из головы.       В её голосе прозвучала такая уязвимость, что Сатана на мгновение замер. Он слегка повернул голову, изучая её профиль в мерцающем свете молний: дрожащие губы, ресницы, на которых повисли крошечные капельки влаги, бледные щёки. Сон давал о себе знать – веки тяжелели, мысли путались, но страх, ледяной и настойчивый, прогонял любую дремоту. Забыв про свой сон, ей было намного спокойнее. Но сейчас, стоя в этих мрачных стенах Цитадели, среди суровых лиц Серафимов и гнетущей атмосферы предстоящего суда, Вики искренне не понимала: почему только ангелы вершат судьбы? Почему в Совете нет демонов? Это казалось ей чудовищно несправедливым – особенно когда речь шла о демонах.

«Разве мы не имеем права голоса? Разве наши жизни менее важны?» — крутилось у неё в голове, но она знала: задавать эти вопросы здесь бессмысленно. В лучшем случае её просто проигнорируют, в худшем – сочтут за дерзость.

            — Ну‑ну, милая, на то он и сон, чтобы им и остаться, — мягко произнёс Сатана, и его рука медленно поднялась к её лицу. Он провёл тыльной стороной ладони по её щеке – прикосновение было почти невесомым, как крыло бабочки, – затем обхватил подбородок двумя пальцами и слегка приподнял её голову, заставляя посмотреть ему в глаза. В его взгляде не было ни раздражения, ни нетерпения. — Ты сильнее, чем думаешь. Ты – моя жена, а это значит, что в твоих венах течёт сила, которой нет у ангелов.             — Это просто какой‑то абсурд, понимаешь? — её голос дрогнул, но она не отвела взгляда. В этих словах была вся её боль, всё непонимание. — Меня обвиняют в том, чего я не совершала. Как можно судить демона, не выслушав, не попытавшись понять? Почему они заранее решили, что я виновата? Почему не дают шанса объясниться? — она почувствовала, как слёзы всё‑таки покатились по щекам, оставляя холодные дорожки. — Разве справедливость не должна быть для всех?             — Вики, ты – жена Дьявола, — произнёс он твёрдо, но без нажима, без приказа. Его голос звучал как наставление, как напоминание о её силе, которую она порой забывала в себе видеть. — Ты не можешь позволить себе демонстрировать ангелам, да и вообще кому‑либо свой страх. Они ждут от тебя слабости, ждут, что ты дрогнешь. Не давай им этого. Покажи им, что ты не просто «жена Дьявола» – ты личность, достойная уважения. Он сделал паузу, давая ей время осознать его слова, а затем продолжил, чуть смягчив тон: — Только за закрытыми дверями нашей спальни, находясь со мной наедине, можешь дать волю слезам и своему страху. Ты у меня сильная девочка. Соберись. Я рядом и не позволю тебе навредить. Мы это уже обсуждали, — в его голосе прозвучала лёгкая укоризна, но она была лишена злости – скорее, это было мягкое напоминание о том, что она не одна. Его большой палец нежно поглаживал её подбородок, стирая слезу.       Его прикосновение, такое простое, вдруг дало ей ощущение защищённости. Но страх не уходил – он лишь притаился где‑то внутри, готовый вырваться наружу при первом же признаке опасности. Вики глубоко вздохнула, пытаясь выровнять дыхание. Воздух пах озоном и серой, но сквозь этот запах пробивался знакомый аромат его одеколона – древесные ноты с лёгкой горчинкой, которые всегда ассоциировались у неё с безопасностью.             — Они ведь не станут меня слушать, — прошептала она, пытаясь отвернуться, избежать этого уверенного взгляда, который будто видел её насквозь. Её плечи слегка дрогнули, и она сжала кулаки, стараясь удержать себя в руках. — В их глазах я всего лишь глупый ребёнок. Твоя очередная игрушка, — произнесла она с такой обидой, хотя он много раз доказывал ей, что это не так. В груди защемило от этой мысли – неужели для всех остальных она действительно лишь тень своего мужа?       Сатана глубоко вдохнул, затем медленно выпустил воздух. Он понимал её страх, понимал, что для неё это не просто суд – это испытание, которое может изменить всю её жизнь. Но он также знал: если она покажет слабость, если позволит страху взять верх, всё будет потеряно. Он слегка сжал её подбородок, заставляя снова посмотреть на него, и в его глазах она увидела не только уверенность, но и глубокую, почти отцовскую заботу.             — Не станут, именно поэтому, девочка моя, бери себя в руки, — его голос стал чуть тише, но от этого звучал ещё весомее. — Сегодня отличная возможность показать свои зубки. А то демонстрируешь их только мне, — Сатана усмехнулся, игриво подмигнул.       В его голосе звучала не насмешка, а скорее подбадривание –попытка разрядить напряжение, окутавшее Вики, как плотная пелена. Он знал: ей нужно увидеть в нём не только Владыку, но и того, кто верит в неё безоговорочно.             — Тебе весело? — Вики закатила глаза, шлёпнула его по твёрдой груди и отошла на шаг. Как он может улыбаться в такой момент? Перед ними – зал Совета, где её ждут не вопросы, а приговоры. — Ты хоть понимаешь, что сейчас решается моя судьба?       Но в глубине души она чувствовала: эта его лёгкость – не безразличие. Это щит. Щит, за которым он прячет все свои эмоции, чтобы никто не мог их распознать. Он правитель, и в его существовании не было места для слабости.       Схватив её за локоть, он резко дёрнул на себя, прижимая обратно к своей груди. Тепло его тела, твёрдый ритм сердца – всё это вдруг стало якорем. Вики невольно вдохнула – его запах, ставший таким родным. Она почувствовала, как его рука скользит вдоль её спины, успокаивающе поглаживая, а вторая мягко обхватывает затылок, притягивая ближе.       Он чувствовал её внутреннюю тревогу, её дрожь, пробивающуюся сквозь показную стойкость. И старался передать ей свою уверенность – не словами, а прикосновением, ритмом дыхания, силой объятий.             — Я знаю, как тебя успокоить, — лукаво произнёс он, чуть склонившись к её уху. Его дыхание коснулось мочки, посылая волну мурашек вдоль позвоночника. В его голосе зазвучали те самые нотки игривости, которые она слишком хорошо знала.       Вики распахнула глаза. Её возмущению не было предела. Они находились в Цитадели, вот‑вот начнётся суд, а в голове Дьявола блуждали мысли о близости. Но к своему ужасу, она почувствовала, как дыхание начинает сбиваться, а по коже бегут мурашки. Аура вокруг пары мгновенно изменилась.             — Даже не думай!       К ним медленно приблизился ангел. Он старался не смотреть на пару – взгляд его скользил по стенам, по узорам на полу, словно он боялся случайно встретиться глазами с Дьяволом. В его позе читалась смесь страха и долга: плечи чуть сгорблены, крылья едва заметно подрагивали, выдавая внутреннее напряжение, а пальцы нервно теребили край белоснежного одеяния, оставляя на ткани едва заметные складки. В воздухе повисло напряжение – даже гроза за окном, казалось, притихла, прислушиваясь к происходящему. От ангела исходил едва уловимый аромат небесного света – тонкий, почти эфемерный запах лаванды и утренней росы, резко контрастирующий с тяжёлой атмосферой Ада.             — Господин, вас ожидают в главном зале, — произнёс он, склонив голову так низко, что светлые волосы упали на лицо, закрывая его черты. Его голос звучал ровно, но в нём угадывалась натянутость – будто каждое слово давалось ему с усилием, как будто он проталкивал его через невидимый барьер страха. В интонации слышалась едва уловимая дрожь, а на лбу выступила тонкая испарина, несмотря на прохладный воздух коридора. Он говорил так тихо, что даже Вики, стоявшая рядом, с трудом разобрала слова.       Камаэль двинулся дальше, стараясь не привлекать внимания, но, поравнявшись с Владыкой, тихо, еле слышно добавил, почти беззвучно, так, чтобы услышала только пара:             — Фенцио спрятал Дино, но я нашёл их местонахождение.       Сатана даже не дрогнул. Его лицо осталось непроницаемым, лишь в глазах мелькнул холодный блеск – как лезвие, вынутое из ножен, острое и смертоносное. Она не расслышала слов ангела, но уловила перемену в муже. В этот момент он напоминал хищника перед прыжком – внешне расслабленного, но готового в любой момент нанести сокрушительный удар.             — Сообщи Астароту, он нужен мне живым, — бросил он коротко, не поворачивая головы. В его тоне не было ни вопроса, ни сомнения – только приказ, чёткий и безжалостный, от которого у Камаэля по спине пробежал холодок. Ангел коротко кивнул и поспешно отступил, почти растворяясь в полумраке коридора. Его крылья слегка дрогнули, когда он развернулся, и Вики успела заметить, как он украдкой вытер ладонью лоб, прежде чем исчезнуть за поворотом.       Он знал: Астарот справится. Знал, где демон ожидает его. Знал, что каждый шаг уже просчитан – как шахматная партия, где все фигуры расставлены, а ходы продуманы на много шагов вперёд. В голове Сатаны крутились десятки вариантов развития событий, но внешне он оставался невозмутимым.             — Что-то случилось? — прошептала она, глядя ему в глаза.       Он медленно повернул голову к ней. На губах появилась та же лёгкая, почти беспечная усмешка, но Вики уловила в его взгляде что‑то ещё – холодный расчёт, сталь, спрятанную за маской спокойствия. Он слегка приподнял руку и аккуратно заправил прядь волос ей за ухо – жест, который всегда означал для неё особую близость и доверие.             — Идём. Пора показать им, кто ты есть на самом деле. Не просто жена Дьявола – а сильная, умная, достойная. Ты не тень, не дополнение ко мне. Ты – самостоятельная личность, и сегодня они узнают об этом.       Она глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахами озона и древней магии, оседающими на языке металлическим привкусом. Где‑то вдалеке снова прогремел гром, и вспышка молнии на мгновение осветила коридор. Зал Совета ждал. Она знала: она не одна. И это знание, хрупкое, но реальное, стало её оружием. Оно согревало изнутри, давало силы расправить плечи и поднять подбородок.       Вики выпрямилась, расправила плечи, чувствуя, как в груди зарождается непривычное ощущение – не страх, а решимость. Её пальцы разжались, больше не цепляясь за рукав его одежды, а легли на ладонь Сатаны. Лёгкое прикосновение, но оно говорило больше любых слов.             — Просто будь рядом, — единственное о чём просила.             — Всегда.       Его губы дрогнули в одобрительной улыбке. Он слегка коснулся её ладони, передавая часть своей несокрушимой уверенности, и повёл её по коридору – навстречу судьбе, навстречу суду, навстречу тому моменту, который изменит всё. Их шаги звучали уверенно и ровно, эхом отдаваясь в пустых залах Цитадели, а за их спинами всё так же бушевала гроза, словно сама природа отмечала начало новой главы в их истории.

· · • • • ☆ · ⊳⊰ ⛧ ⁶⁶⁶ ⛧ ⊱⊲ · ☆ • • • · ·

      Ранее семья Камаэля занимала высокую должность в Цитадели – их имя звучало с почтением, их мнение уважали, их верность Шепфе не подвергалась сомнению. Ангелы чистой крови, они гордились своим происхождением, но ещё больше – принципами. Они стояли на стороне Равновесия, верили в справедливость и не боялись высказывать правду, даже если она шла вразрез с решениями пяти верховных Серафимов.       Камаэль, глава семейства, был человеком непоколебимых убеждений. Его слово имело вес, взгляд – проницательность, а поступки – твёрдость. Он искренне верил: если следовать заветам Шепфа, мир останется целостным, а зло не возьмёт верх. Но эта вера, столь чистая и непорочная, в итоге стала их проклятием.       Предупреждения Эрагона не возымели действия. Тот, кто когда‑то считался другом, теперь смотрел на Камаэля с холодным равнодушием. «Ты слишком прямолинеен, — говорил он. — Мир меняется, а ты остаёшься прежним». Но Камаэль не мог – не хотел меняться. Он продолжал следовать прямым указам Шепфа, не замечая, как вокруг него сгущаются тучи.       И чтобы убрать неугодную семью, Верховный Серафим обвинил их в предательстве. Обвинение прозвучало как удар грома – внезапно, беспощадно, и как обычно без доказательств. Никто не стал разбираться. Ни один ангел не поднял голос в их защиту. Никто не пошёл против Эрагона. В считанные часы арестовали его жену, схватили двух сыновей.       Камаэль вернулся с задания и застыл на пороге опустевшего дома. Тишина, которая встретила его, была оглушительной. Он провёл рукой по стене, словно пытаясь найти следы их присутствия, но нашёл лишь холод камня. Его крылья, ещё вчера горделиво возносившиеся над землёй, теперь казались свинцовыми от горя.       Он метался по Цитадели, стучался в двери к Серафимам, просил, умолял, но слышал одно и то же:             — Нужны доказательства. Где ваши доказательства?       Доказательства чего? Что они не предатели? Что их верность не подлежит сомнению? Но как доказать то, что не нуждается в доказательствах?       Эрагон, встретив его в коридоре, лишь холодно бросил:             — Поменяй свои взгляды на моё правление. Тогда, возможно, я постараюсь найти выход из сложившейся ситуации, — звучало уклончиво и вроде признание, но в тоже время его не было.       В этот момент Камаэль осознал, насколько прогнили ангелы. Не в их крыльях, не в сиянии их нимбов – а в душах. В том, как легко они отвернулись от тех, кто всегда стоял за правду. Он смотрел на Эрагона и видел не друга, а чужого, холодного, расчётливого правителя, который вершил судьбы исходя из своих интересов.       Он не мог отказаться от своих убеждений. Не мог предать память жены, будущее сыновей. Кем он будет если откажется от своих убеждений? Что тогда останется у него? И тогда, совершенно отчаявшись, он направился в Ад.

К Дьяволу.

Просить помощи.

      Это было одновременно смешно и страшно. Смешно – потому что он, ангел чистой крови, должен был преклонить колени перед Владыкой Тьмы. Страшно – потому что это означало признать: в Раю больше нет справедливости. Всё рушилось на глазах       Шепфа отказал ему в разговоре. Создатель, тот, кто дал жизнь Раю, не захотел даже выслушать своего дитя. И вот он – парадокс бытия: чтобы спасти семью, ангел должен спуститься в Ад.       Когда Камаэль переступил порог чертога Сатаны, его крылья дрожали не от холода, а от унижения. Но в глазах горела решимость. Он выпрямился, расправил плечи и шагнул вперёд.             — Вы вправе отказать мне, но мне больше не к кому обратиться за помощью, — произнёс он, глядя прямо в янтарные глаза Дьявола. — Но я прошу. Не ради себя. Ради моей семьи.       Сатана медленно поднялся со своего трона. Его тень, удлиняясь, накрыла фигуру ангела, словно пытаясь поглотить. Но в этот раз в его взгляде не было насмешки. Только холодный расчёт.             — Почему я должен помогать тебе? — спросил он, и в голосе не было ни злобы, ни радости. Только вопрос. Вопрос, на который Камаэль знал ответ.             — Потому что это справедливо, — ответил он. — Потому что даже в Аду есть те, кто понимает, что такое честь. К сожалению вынужден признать, что совет прогнил…       Тишина повисла между ними – тяжёлая, как свинец. Камаэль чувствовал, как пот стекает по спине. Он знал: если Дьявол откажет, его семья обречена. Ему нечего было предложить взамен. Всё должно быть равноценно.       Сатана сделал шаг вперёд, размышляя, в каком отчаянии находился ангел, что просит у него помощи. Везде и всегда у каждого свой интерес. Он не занимался благотворительностью, тем более разочарованных в своих ангелов.             — Так Вы поможете моей семье? — не выдержал такой длинной паузы. Аура Дьявола слишком была подавляющей, невозможно выдержать.             — Ступай, их отпустят, — безразлично бросил Владыка.       И это всё? — пронеслось в голове ангела, но не осмелился озвучить вопрос.             — Спасибо, Господин, но мне нечего предложить взамен, — отодвигая гордость, рухнул перед Владыкой Ада на колени.       Камаэль закрыл глаза. Он знал, что переступает черту. Но перед ним стоял выбор: сохранить чистоту души – и потерять семью, или продать часть себя – и спасти их.             — Если тебе нечего предложить, то и не стоило об этом говорить, ступай, — это не жест бескорыстности, нет, Сатана везде видел выгоду, даже в данной ситуации. Рано или поздно – это сыграет ему на руку.       И в этот момент Камаэль перестал быть просто ангелом. Он стал союзником Тьмы.       Смешно и грустно.       Потому что иногда справедливость можно найти только в самом сердце Ада.       И ведь он услышал. Помог.       Старший сын Камаэля, отважный и непокорный, встал на защиту матери и младшего брата. Он принял удар на себя – и Эрагон, с холодной усмешкой, лишил его крыльев. Лишил того, что для ангела дороже жизни. Того, что делает его ангелом.       Камаэль, узнав об этом, едва не рухнул на колени. В его глазах потемнело, а в груди разверзлась бездна. Он сжал кулаки, пытаясь удержать крик, но тот всё же вырвался – тихий, задушенный, полный боли. Он знал: даже если они спасут остальных, эта рана никогда не заживёт. Никогда не сравняется с тем, что они почти победили.       Остальных освободили – по воле Владыки Ада. Сатана не потребовал немедленной платы, не стал выторговывать условия на грани унижения. Он просто сделал. Потому что видел в Камаэле то, чего не видели Серафимы: честь, не сломленную даже отчаянием.       И всё же Камаэль считал своим долгом отплатить. Не из страха, не из корысти – из благодарности. Он верно служил, докладывал то, что могло быть интересно Владыке: о настроениях в Цитадели, о колебаниях среди Серафимов, о слабых местах в их системе. Каждый раз, переступая порог Ада, он чувствовал, как внутри него что‑то меняется. Но не ломалось – трансформировалось.       Однажды Сатана, глядя на него с той спокойной проницательностью, которой обладал лишь он, предложил:             — Если вас ущемляют, забери семью, приведи сюда и сделаю их падшими. Они будут жить. И будут твоими.       В его голосе не было насмешки. Только предложение – как вариант, как выход.       Камаэль замер. Мысль о том, чтобы вырвать семью из Рая, лишить их света, превратить в падших… Это противоречило всему, во что он верил. Его сущность, его природа, его я восставали против этого. Он не мог. Не мог предать то, что было заложено в нём с рождения. Это не унижало, просто было против его природы.             — Нет, Господин, — ответил он тихо, но твёрдо. — Но спасибо за столь щедрое предложение, я принесу больше пользы находясь в Цитадели.       Сатана не настаивал. Не упрекал. Не ухмылялся. Он понял. И никогда более не поднимал эту тему.       В этом молчании было больше уважения, чем в любых словах.       Теперь Камаэль жил на грани двух миров. В Раю его имя было запятнано, в Аду – принято. Он был связующим звеном, тенью, скользящей между светом и тьмой.       Иногда, глядя на звёздное небо, он вспоминал старшего сына – его улыбку, его смех, его непокорные крылья. И в эти мгновения ему казалось, что он проиграл, но продолжал испытывать гордость за сына, которого воспитал правильно.       Просто они не успели, пока Камаэль боролся с собой.       Но потом он видел жену и младшего сына – живых, свободных, пусть и опалённых этим миром – и понимал: он сделал всё, что мог.       Весть о смерти Эрагона не могла не порадовать, и Камаэлю ему посчастливилось увидеть ту, которая осмелилась это сделать – был крайне удивлён. Совершенно юная, хрупкая демоница, и стало понятно кто она Сатане. Это было видно по их взглядам

· · • • • ☆ · ⊳⊰ ⛧ ⁶⁶⁶ ⛧ ⊱⊲ · ☆ • • • · ·

      Вики сделала пару глубоких вдохов, стараясь унять бешеное сердцебиение. Воздух с трудом проникал в грудь, словно сама атмосфера Цитадели давила на неё, испытывала на прочность. Она мысленно повторила слова Сатаны: «Ты не имеешь права демонстрировать слабости». Это было нелегко – внутри всё дрожало, но она знала: сейчас нельзя поддаваться страху. Достаточно того, что о её тревогах знал он.       Собрав волю в кулак, она взяла супруга под локоть. Движения вышли чуть резкими, но она тут же заставила себя расслабиться. Выпрямила спину, гордо задрала подбородок – поза, которую она отрабатывала, с тех пор как стала его женой. Теперь это не просто жест – это броня.             — Умница, — тихо произнёс Сатана, и лёгкий поцелуй в висок словно прошил её теплом насквозь. В этом простом прикосновении было всё: признание, поддержка, обещание защиты.       Он махнул рукой – и массивные двери Цитадели распахнулись с глухим, зловещим скрипом. Звук эхом разнёсся по коридору, будто сам замок предупреждал: «Здесь вам не рады».       Вики переступила порог, и её сразу окутала плотная, почти осязаемая волна враждебности – словно воздух в зале сгустился, стал тяжелее, пропитался презрением и недоверием. В зале Совета сидели Серафимы: их взгляды, холодные и оценивающие, скользили по ней, словно пытались найти малейший изъян, зацепку, чтобы тут же использовать против неё. Она сглотнула, ощутив, как пересохло в горле, но не дрогнула – лишь чуть приподняла подбородок, заставляя себя смотреть прямо, не отводить глаз.       Доверие – хрупкое чувство. Либо оно есть, либо его нет. У Вики не оставалось выбора: она должна была полностью полагаться на супруга. Но Цитадель – территория ангелов. Они явились сюда одни. Без поддержки, без союзников. Вокруг – лишь мрачные стены, украшенные древними символами Света, которые словно насмехались над ней, напоминая, кто здесь хозяин.       «Неужели Дьявол настолько уверен в себе?» — подумала она, искоса взглянув на Сатану. Его лицо было непроницаемо, движения – размеренны, спокойны, будто он пришёл не на суд, а на светский раут. Он ничего не рассказывал, не делился планами, не объяснял, как действовать. Вики не знала, что говорить, нужно ли вообще что‑то от неё. В груди нарастала паника – липкая, холодная, сковывающая, – но она усилием воли загнала её вглубь, сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль помогла сосредоточиться.       Это её шанс, напомнила она себе. Шанс показать, что она не просто юная и, как они считают, глупая демоница, которую можно отбросить, как ненужную вещь. Что она – сильная. Что она достойна быть рядом с ним. Демоница вспомнила все годы, когда скрывала свои способности, боясь осуждения, все моменты, когда заставляла себя молчать, чтобы не вызвать гнев. Она научится быть бесстрашной и сильной как он, но в другой момент – ей нравилось быть его маленькой и слабой девочкой.       Но доказывать что‑то ангелам ей не хотелось. Их мнение не имело значения. Важна была лишь вера Сатаны. И он верил в неё – это чувствовалось в каждом его взгляде, в каждом жесте. Он не просто защищал её– он вдохновлял. Когда он незаметно сжал её ладонь, Вики ощутила, как внутри разгорается огонь. Не страх – сила. Не неуверенность – решимость. Тепло его руки передалось ей, разгоняя холод, сковавший душу.             — Какая честь лицезреть вас сегодня. А мы уж думали, приговор будет вынесен без юной Уокер, — Торендо не мог сдержать едкий тон, ненароком провоцируя Дьявола. В его голосе сквозила издёвка, тщательно замаскированная под вежливость. Он говорил с лёгкой улыбкой, но глаза оставались ледяными, изучающими. Он знал: любое неосторожное слово может обернуться катастрофой, но не устоял перед соблазном бросить вызов, проверить, насколько крепка выдержка Владыки Ада.       Они прошли в зал. Вики медленно обвела взглядом пространство, фиксируя каждую деталь. Четверо Серафимов восседали на возвышении – их позы были исполнены надменного величия, золотые крылья слегка подрагивали, словно подчёркивая превосходство. Одеяния из белоснежного шёлка переливались в свете магических светильников, а на пальцах сверкали перстни с камнями цвета утренней зари. Пятого не было – его место пустовало, и это настораживало. Пустота кресла казалась зловещей, будто кто‑то намеренно оставил его свободным, готовя какой‑то ход.       Её внимание привлекли два свободных места, отмеченные кругами у самого подножия тронов – украшенные рунами, которые пульсировали тусклым светом, словно живые. «Для виновных», — догадалась она. Пустота этих мест казалась зловещей, будто предвещала неминуемую расправу. Вики невольно сглотнула, представив, как могла бы выглядеть сцена суда: она и Дино, стоящие на коленях перед этими тронами, а над ними – приговор, произнесённый бесстрастным голосом.       Но больше всего её задело другое: Сатана, Владыка Ада, стоял ниже Серафимов. Это было не просто неуважение – это был открытый вызов, демонстрация превосходства Света над Тьмой. Внутри Вики вспыхнула ярость, древняя, как сама её демоническая сущность. Кровь забурлила, по венам разливалась горячая волна силы, а в груди зазвучал глухой рокот – голос её рода, голос тех, кто никогда не склонялся перед ангелами.       Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять бурю эмоций, и бросила взгляд на Сатану. Он стоял спокойно, но она уловила едва заметное движение его пальцев – знак, что он всё контролирует. И тогда Вики выпрямилась ещё сильнее, расправила плечи и посмотрела прямо на Торендо. В её глазах больше не было страха – только сталь.             — Ой, было бы чем думать, — прошипела она, едва разжимая губы. Слова прозвучали тихо, но Сатана уловил их – и в его глазах мелькнула усмешка. Его маленькая кошечка начинала шипеть.       В этот момент Вики была: больше не та испуганная девочка, что жалась к нему в поисках защиты. Теперь она – Дьяволица. Жена Владыки Ада. Его кошечка. И в ней достаточно силы, чтобы показать это. Он сам видел в ней это и каждый раз взращивал, давая свою протекцию.             — Ну, допустим, Денница, а не Уокер, — усмехнулся Сатана, глядя прямо на Торендо, видя как запал в его глазах меркнет, но ангел явно не до конца осознал услышанное.       Он знал свою упрямую девочку, знал, как она жаждет доказать свою силу. И сейчас он дал ей шанс. Лёгким движением руки он разблокировал её энергию. Вики почувствовала, как внутри неё вспыхивает пламя – сначала робко, затем всё сильнее, заполняя каждую клеточку тела. Её аура расцвела, окутывая её багровым сиянием, в котором мерцали искры чистого пламени.             — Рад представить вам мою супругу – Виктория Денница.       Серафимы переглянулись – в их взглядах читалось замешательство. Они ожидали увидеть испуганную демоницу, но перед ними стояла дьяволица, чья сила не уступала их собственной. Каждый из них невольно остановил взгляд на Торендо – именно он бросил вызов, и теперь ему предстояло столкнуться с последствиями.       Демоница – жена Сатаны. К тому они были не готовы.       Торендо попытался сохранить хладнокровие, но Вики уловила, как дрогнули его пальцы, сжимающие подлокотники кресла.       Сатана сделал шаг вперёд, и его голос, низкий и властный, наполнил зал:             — Вы хотели нас видеть. Что ж, мы здесь. Но предупреждаю: если вы осмелитесь оскорбить мою жену, вы оскорбите меня. А это… — он сделал паузу, позволяя каждому прочувствовать вес его слов, — …может стать вашей последней ошибкой.       Вики подняла подбородок, встречая взгляды Серафимов без тени страха. Теперь она знала: они недооценили её. И эту ошибку им придётся исправить. Теперь они знали, что она не очередная в бессмертии Сатаны – она единственная законная супруга.             — Ты имел неосторожность обвинить мою жену в нарушении закона о Неприкосновении, при этом не имея прямых доказательств, лишь голословие, — голос Сатаны звучал ровно, почти лениво, но в этой мягкости таилась угроза. Его руки спокойно покоились в карманах, поза – расслабленная, но Вики знала: это лишь видимость. Он как всегда прикрывал её собой, став живым щитом между ней и враждебным взглядом Серафимов.       Она стояла чуть позади, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Каждый нерв в её теле кричал о несправедливости. Демоническая сущность бунтовала, рвалась наружу – пульсировала в висках, обжигала горло. Они сделали это с её мамой… с Ишет… Теперь хотят и её… Мысли крутились в голове, сливаясь в сплошной поток гнева.       Ни один архангел не осмелился подойти и связать ей крылья. Даже если Торендо прикажет – они не сдвинутся с места. Слишком рискованно. Каждый из них сейчас думал о себе, о своей семье, о том, как выйти из этой ситуации без потерь. В воздухе витало негласное понимание: если начнётся схватка, из зала выйдут только двое – Дьявол и его жена.             — Почему же – голословие, у нас есть свидетель… — наконец произнёс Торендо, но его голос дрогнул на последнем слоге. Он сам слышал, как неубедительно это звучит.             — Подставной свидетель, — тут же перебил его Сатана. В его тоне не было ярости – лишь ледяное презрение. Он даже не повернул головы, словно говорил с кем-то недостойным его внимания.       Серафим сжал сильнее подлокотники кресла так, что костяшки побелели. Он злился – не на Вики, не на Сатану, а на себя. На свою поспешность. На то, что не просчитал всё до конца. Совет никогда не поддержит его решение казнить эту демоницу – это слишком опасно. Но и отпустить Вики безнаказанной означало признать поражение.       Пока ждали Дино и «свидетеля», Торендо лихорадочно искал выход. Его взгляд метался между членами совета, но ни в чьих глазах он не находил поддержки. Все молчали – кто‑то из страха, кто‑то из расчёта. Но все осознали абсурдность данной ситуации, но вот только пути обратно не было. Никто не был готов столкнуться с правдой.       Вики чувствовала, как внутри неё нарастает жар. Её демоническая природа требовала выхода: когти чуть удлинились, глаза начали мерцать багровым. Она с трудом удерживала себя в руках, но каждая секунда в этом зале, наполненном ангельским высокомерием, становилась испытанием.       Сатана на мгновение прикрыл глаза, сохраняя маску спокойствия. Внутри него бушевала ярость – не только из‑за обвинений, но и из‑за того, что Вики теряла контроль. Он чувствовал её напряжение, слышал учащённое дыхание. Нужно было срочно успокоить её… Сейчас явно не время для подобной вспышки.       Он чуть повернул голову, не глядя на неё, но так, чтобы она уловила его намёк:

«Девочка моя, держи себя в руках.»

      Прозвучал бархатный голос в её голове – спокойный, властный, тот самый, который она научилась узнавать даже сквозь пелену гнева.       Вики старалась. Правда старалась изо всех сил, стискивая зубы так, что на скулах проступили желваки. Но это оказалось чертовски сложно – особенно когда тяжёлые двери зала с грохотом распахнулись, и архангелы ввели Дино и Фенцио в сопровождении Астарота. За ними следовал ещё какой‑то ангел, лицо которого она не могла разглядеть из‑за пелены ярости.       Но самоконтроль давался ей с трудом. Каждая мышца была напряжена, каждый вдох – как борьба. Она закрыла глаза на секунду, представляя, как её сила сжимается в комок, прячется за маской спокойствия. Ровно так, как учил её Сатана, понимала, что нельзя показывать не слабости, не несдержанность, супруга Дьявола и королева Преисподней должна уметь хорошо владеть собой. Пару раз моргнула и её глаза вновь были голубыми.       Серафимы напряглись всем телом – их крылья едва заметно дрогнули.. Появление Астарота заставило их вспомнить: демон не просто опасен – он непредсказуем. Каждый из них мысленно просчитывал варианты, прикидывал, сколько ангелов понадобится, чтобы сдержать его, если ситуация выйдет из‑под контроля. Ни сколько, его сила неудержима. Не просто так – он управляет легионами.       А Вики… Её взгляд метнулся к знакомому ангелу – и в тот же миг голубые глаза вспыхнули кроваво‑красным, постепенно темнея, как ночное небо перед бурей. Она едва сдержала рвущийся из горла рык – тело уже готовилось к трансформации, начало нагреваться, когти врезались в ладонь. Ещё секунда – и Дьяволу пришлось бы вмешиваться.

«Вики, я кому говорю? Тебе понравилось быть выпоротой?»

      Твёрдый, как закалённая сталь, голос Сатаны ворвался в её сознание, мгновенно остужая пыл. Перед глазами вспыхнули воспоминания: холод каменной скамьи, жгучая боль, унижение, от которого до сих пор сжималось сердце. Нет. Этого повторения она не желала. Ни за что.       Эти слова, словно ледяной душ, пробили её гнев. Она сглотнула, усилием воли загоняя демоническую сущность вглубь.       Она не ответила вслух – лишь чуть склонила голову, показывая покорность. Но Сатана и так почувствовал перемену: её энергия, ещё миг назад давящая, словно тяжёлый свод пещеры, стала тише, сдержаннее. Однако ангелы успели заметить всплеск – их взгляды скользнули по ней с новым интересом, оценивая силу, скрытую за хрупкой оболочкой.       Сатана наконец повернулся к Серафимам, и в его взгляде теперь не было ни тени насмешки:             — Ты думаешь, что прав, Торендо. Ты думаешь, что можешь вершить суд над моей женой. Но ты забываешь, кто я. И кто она, — предупреждая. — Виктория, рождённый высший демон – у вас попросту нет прав.       Его голос звучал тихо, но каждое слово било точно молот. Он никогда не прогибался и сейчас не позволит прогнуть им демоницу.             — Если ты не отступишь сейчас, последствия будут необратимы. И Шепфа вам не поможет.       В зале повисла тишина. Даже ангелы перестали дышать. Если Сатана был сдержан, то Астарот не имел в себе подобного качества. Его раздражало всё, что сейчас происходило. Он чувствовал острое желание разорвать всех присутствующих – лишь бы защитить Вики. Его помощь не требовалась, Дьявол справился бы сам, без особого труда, но разве гоже Владыке марать руки, когда на это есть его сын.             — И долго это будет продолжаться? — не выдержал Астарот, демонстративно зевая. Но одного молчаливого взгляда Сатаны хватило, чтобы демон осёкся. — Всё‑всё, молчу, — подмигнул Вики, и в этом жесте читалась не только насмешка, но и негласная поддержка.             — Думаю, будет уместно выслушать всех для более чёткой картины, — Торендо попытался вернуть разговор в формальное русло, старательно сохраняя маску беспристрастности. Его голос звучал ровно, но Вики уловила дрожь в последней фразе – он боялся. Боялся её. Боялся Сатаны. Боялся того, что может случиться, если они перегнут палку.       Вики не сдержала короткого, резкого смешка:             — Какая честь! Меня даже выслушают, — закатив глаза, она шагнула вперёд, вставая рядом с супругом. Её движение было вызывающим, но в то же время – идеально рассчитанным. Она не пряталась за его спиной, но и не отрывалась слишком далеко. Они были едины. И это понимали все.       Дино, стоящий на выделенном месте для обвиняемых, не мог отвести взгляда от демоницы. Даже сейчас, в этом зале, полном враждебности, он видел только её. Она была красива до жути – как пламя, которое манит, несмотря на то, что оно может сжечь. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки: он помнил прикосновение её кожи, запах её волос, звук её голоса. И эта память терзала его сильнее любых обвинений.       Торендо, заметив его взгляд, нахмурился. Он хотел было что‑то сказать, но Сатана опередил его:             — Говори, Торендо. Мы слушаем. Но помните: каждое слово имеет цену. Особенно здесь.       Его голос прозвучал тихо, но в нём было столько силы, что даже свечи в зале замерцали, словно подчиняясь его воле. Вики улыбнулась – едва заметно, краешком губ.             — Что Вы делали в заброшенном городе? — голос Торендо прозвучал резко, словно удар хлыста. В его глазах читалось не просто любопытство – там пылало желание уличить, поймать на слове, заставить запнуться.             — Где? Я даже не знаю, где он находится, — и тут была чистейшая правда. Вики говорила спокойно, почти равнодушно, но внутри всё сжималось. Каждый вопрос, касающийся того дня, пробуждал в ней липкий, удушающий страх – тот самый, что она так отчаянно пыталась похоронить. — Я люблю полетать в одиночестве, а в силу моего положения – не всегда это получается. Зачастую ко мне прилипает Дино со своими дурацкими вопросами. Так и в тот день он опять увязался следом. Я просто хотела оторваться от него – не более.       Она говорила, а перед глазами вставали картины того полёта: бескрайнее небо, свист ветра в ушах, ощущение свободы… и тень, неотступно следующую за ней. Вики сглотнула, усилием воли отгоняя воспоминания. Сатана много раз заставлял её пересказывать эту историю – не из жестокости, а чтобы она научилась говорить об этом без дрожи в голосе. Чтобы страх не смог взять верх.             — Решив, что улетела достаточно далеко, остановилась возле парящей скалы, чтобы передохнуть, и зашла в пещеру, — продолжила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Дальше она не планировала продолжать – слишком уж это было унизительно. Слишком больно, да и им это было не нужно. О подобном, она могла говорить только с супругом.             — А дальше прилетел Дино, и вы… — Торендо намеренно сделал паузу, давая волю воображению присутствующих. Его насмешка была настолько ощутимой, что Вики захотелось отправить его к Эрагону. В зале повисла тяжёлая тишина, наполненная немыми обвинениями.             — И мы ничего не делали, в особенности то о чём думают ваши скудные умы! — поморщилась от отвращения и резко выпрямилась, её глаза вспыхнули гневом. Она прикрыла веки на мгновение, борясь с накатывающей паникой и чёртовой злостью, разъедающей изнутри. — Как уже сообщалось ранее, я – законная жена Владыки Преисподней. И вы правда считаете, что мне нужен какой‑то ангел? Серьёзно? Это даже звучит бредово, не находите? — она хохотнула, но смех вышел резким, почти истеричным. — Не думаю, что какой-то ангел сравниться с Дьяволом.       Да, Вики только, что признала превосходство своего супруга, хотя ей и сравнить, то не с чем. Но тут и не нужны какие либо сравнения. Сатана отец грехов и пороков – равных тут и быть не может.       Сатана, стоявший рядом, был приятно удивлён. Но чувствовал, как внутри неё бушует ураган эмоций – страх, гнев, унижение. Она держалась достойно, несмотря на то, что балансировала на грани истерики. Его собственная ярость закипала при мысли о том, что кто‑то посмел даже предположить… Но он держал лицо. Спокойное, непроницаемое.       Совсем скоро он заберёт свою девочку в Ад. Незаметно скользя взглядом по её профилю. Там она сможет выдохнуть, забыть об этом кошмаре. А этого ангела… его ждёт наказание. Медленное, мучительное. За каждое слово, за каждый взгляд, за каждую секунду её боли       Торендо, явно раздосадованный её уверенностью, попытался сменить тактику:             — Но ведь вы не можете отрицать, что находились в одном месте с обвиняемым ангелом?             — Не отрицаю, — Вики пожала плечами, изображая безразличие. — Но это ничего не значит и ничего не доказывает. Я могла оказаться где угодно – это не делает меня преступницей. Или в вашем понимании, если ангел оказался рядом со мной, значит, я его совратила или мы обязательно занимались чем-то непристойным?       В зале раздался сдержанный шёпот. Некоторые Серафимы переглянулись, явно не зная, как реагировать. Её дерзость, её уверенность сбивали с толку. Она не выглядела виноватой. Она выглядела… оскорблённой.       Сатана чуть наклонил голову, давая ей знак – «достаточно». Вики замолчала, но в её взгляде ещё пылал вызов. Она выдержала. Она не сломалась. И это было главное.             — Дино, хотелось бы услышать тебя, — произнёс Серафим, и в его голосе сквозила едва уловимая напряжённость. Он знал, как это выглядит со стороны – словно он отчаянно пытается найти хоть малейшую зацепку, – но признать свою ошибку не мог. — А то ты так и не отводишь взгляда с Виктории.       Эти слова были сказаны неспроста. Торендо не просто указал на заинтересованность со стороны ангела к демонице, но и намеренно провоцировал Сатану, прекрасно понимая его собственническую натуру. Не единый демон не позволит так разглядывать свою вторую половину.       Слова точно попали в цель. Дьявол прикрыл глаза, неторопливо разминая шею. Движения вышли плавными, почти ленивыми, но в них читалась скрытая угроза. Он чувствовал аромат вожделения, исходящий от Дино – тягучий, навязчивый, будто липкая паутина. «Безумие какое‑то», — пронеслось в голове Сатаны. Какой‑то ангел помешался на его девочке. Как мужчине это льстило – подтверждение её притягательности. Но как собственнику… Внутри клокотала ярость, едва сдерживаемая воля не позволить себе оторвать этому юнцу руку прямо здесь.             — Мы с Вики… — начал Дино, и в его голосе звучала странная смесь робости и уверенности, будто он наконец‑то получил шанс высказать то, что копилось годами.             — Да нет никаких «МЫ»! — выкрикнула Вики, резко выходя вперёд. Её голос дрожал от гнева, глаза вспыхнули багровым. Но муж тут же придержал её за локоть, мягко, но непреклонно возвращая на место. — Есть ты и твои больные фантазии!       Она метнула на него горящий взгляд – полный протеста, непокорства. Но Сатана лишь покачал головой: «Не сейчас. Не так». Вики с трудом сдержала рвущийся наружу крик, выдохнула, прикрыла глаза. Внутри всё кипело, но она знала: если даст волю эмоциям, только усугубит ситуацию. Приходилось мириться.       Серафимы наблюдали за этой немой сценой, всё больше осознавали, что сами себе вырыли глубокую яму. Сатана не пытался её подавить, а наоборот взращивал в ней черты характера под стать себе и выходило у него достаточно хорошо. Слишком сложно сдержать молодого демона, чья демоническая сущность рвётся наружу. Это как человеческий ребёнок в период полового созревания.             — Вики всегда улетала первая, а я за ней, — продолжил Дино, словно не замечая её вспышки. — И встречались мы в той скале. Просто… она боится гнева и осуждения со стороны Господина.             — Да, что ты несёшь? — прорычала она.

«Успокойся! Своими эмоциями ты только подтверждаешь правдивость его слов.»

      Вики едва не задохнулась от возмущения. Мысли метались в панике. Это не могло быть правдой. Это сон, дурной сон, не более. Иначе как ещё объяснить этот кошмар, льющийся из уст ангела? Но опять покорно промолчала.       Наблюдающий за всем этим Астарот, был приятно удивлён, подмечая насколько изменились отношения между парой. Теперь между ними проскальзывало понимание и за этим было приятно наблюдать.             — Продолжай, — холодно бросил Торендо, и в его тоне не было ни капли сочувствия. Он жаждал подробностей, словно смаковал каждое слово.             — Она знала, как я люблю её, и чувства взаимны, уверяю вас, — выпалил Дино, несмотря на отчаянные попытки Фенцио заткнуть ему рот. Каждое слово было приговором – не только для него, но и для его отца.             — Дино, вы с Вики нарушали главный закон небес? Вы вступали в интимную связь? — уточнил Сариил, и его голос прозвучал как удар молота.       Демоница лишь покосилась на мужа. В её взгляде читалась мольба – не словами, а всем существом она просила его прекратить этот спектакль. Пусть это не правда, но стоять и смотреть как кто-то порочит тебя – невыносимо, в особенности когда ты не можешь это прекратить. Она понимала: всё это – либо чья‑то злая шутка, либо плод больного воображения Дино. Но самое важное – Сатана верил ей. Этого было достаточно. Пока он верит, ей ничего не грозит.       Владыка стоял неподвижно, но внутри него бушевала буря. Он видел, как бледнеет Вики, как её пальцы сжимаются в кулаки, как в глазах мелькает страх, который она изо всех сил пытается скрыть. Он знал: она не лгала. Но и Дино… тот был искренне убеждён в своих словах. «Он болен», — понял Сатана. — «Помешательство. И это делает его опасным».             — Ответьте на вопрос, Дино, — повторил Сариил, не сводя с него пристального взгляда. — Вы нарушали закон Неприкосновения?       Ангел поднял глаза, полные странной, почти фанатичной уверенности:             — Я люблю её. И если это грех – пусть так. Но я не жалею.       В зале повисла гробовая тишина. Даже Серафимы замерли, осознавая, что только что прозвучало признание – не просто в нарушении закона, а в открытом бунте против него. Вики сжала руку мужа. Он ответил лёгким пожатием – молчаливое обещание: «Я с тобой. Никто не посмеет тебя тронуть». И в этот момент она почувствовала, как страх отступает, сменяясь тихой, но твёрдой уверенностью. Она не одна. И этого было достаточно.

«Самаэль…»

      Мысленно позвала Вики, едва сдерживая дрожь в пальцах. Ментальная связь с мужем была её тихой гаванью в этом бушующем море лжи и обвинений. Только так она могла говорить с ним, не привлекая лишнего внимания Серафимов, не давая им повода уличить её в «сговоре с Тьмой».

«Спокойно, Вики. Пусть говорят. Я знаю правду»

      Откликнулся Сатана, и в его мысленном голосе она уловила не только уверенность, но и ту особую, почти осязаемую теплоту, которая всегда заставляла её сердце биться ровнее.       Демоница тяжело вздохнула, опустив взгляд на свои сцепленные руки. Ей так хотелось, чтобы всё это закончилось – чтобы они с Сатаной могли просто уйти отсюда, вернуться в Преисподнюю, где нет этих холодных, пронизывающих взглядов, где не нужно каждое слово взвешивать, как на весах правосудия. Но она знала: сейчас нельзя показывать слабость. Ни на миг.             — Дино, ты отвечаешь уклончиво. Прошу дать чёткий ответ на заданный вопрос, — вмешался Уриил, и в его тоне прозвучала стальная нотка. Он не просто спрашивал – он требовал. Его крылья слегка дрогнули, выдавая внутреннее напряжение, но лицо оставалось непроницаемым. — Между вами была интимная связь?       С самого начала он был против этого заседания, понимая всю бредовость обвинения. Ещё когда узнал, кого именно Торендо пытался лишить крыльев, Уриил почувствовал: что‑то здесь не так. Всё это напоминало фарс – нет чётких доказательств, одни домыслы и наветы. В груди нарастало неприятное ощущение, будто он стал частью чего‑то грязного, нечестного. Он провёл ладонью по лицу, пытаясь отогнать эти мысли, но они цеплялись за сознание, как колючки.       Мысли Уриила невольно вернулись к тому, как всё началось. Когда Торендо приказал взять под стражу Викторию Уокер, Гавриил отдал ему чёткий приказ – выведать всё об этой демонице. И он взялся за дело.       Это оказалось не так просто, как хотелось бы. Он подливал особое зелье в напитки – и ученики, и учителя, сами того не осознавая, делились своими наблюдениями. Но больше всего рассказал Геральд – тот, кто с детства участвовал в жизни Вики.       Из собранных свидетельств вырисовывалась чёткая картина: Вики не приемлила ложь, казалась другим справедливой, избегала тем о близости, не была развращена в сексуальном плане. Она не была той, кого описывал Дино – не была соблазнительницей, не была нарушительницей законов. Демоница была… просто собой. А главное – верна своему Господину. Уриил вспомнил слова Геральда: «Она никогда не играла по чужим правилам. Делала то, что считала правильным, даже если это шло вразрез с ожиданиями других».       Уриил сразу же доложил обо всём Гавриилу и Шепфа. Он помнил тот разговор до мелочей: стоял перед ними в зале с высокими сводами, где свет проникал сквозь витражи, окрашивая всё в цвета радуги, и излагал факты – спокойно, чётко, без эмоций.       Уриил, сидя в зале Совета и наблюдая за происходящим. В его душе боролись противоречивые чувства: долг перед Советом и личная убеждённость в невиновности Вики. Он покосился на Торендо, который с самодовольным видом восседал на своём троне, и стиснул зубы. В этом человеке он видел не служителя Света, а политика, готового пожертвовать правдой ради своих целей.       Когда Сатана представил свою супругу официально, Уриил невольно выпрямился. Он внимательно слушал её слова – уверенные, взвешенные, – и в груди разливалось странное чувство гордости. «Она права, — подумал он. — Так и должно быть. Каждый имеет право говорить от своего имени, независимо от происхождения».             — Если вы хотите судить – судите по делам, а не по происхождению. Если хотите обвинять – предъявите доказательства, а не предубеждения. Я готова ответить на любые вопросы, но только если они будут заданы с уважением, — произнесла Вики, и её голос прозвучал так твёрдо, что даже Торендо на мгновение потерял свою насмешливую маску.       Уриил поймал себя на том, что незаметно кивнул в знак одобрения. Он почувствовал, как внутри него что‑то меняется – будто рушится старая система убеждений, построенная на догмах и предубеждениях.       Он посмотрел на Сатану – тот стоял рядом с супругой, прямой и невозмутимый, но в его глазах читалась гордость. В зале снова повисла тишина, но теперь она была другой – напряжённой, полной ожидания.             — Дино, мы ждём, — продолжал давить Сариил.             — Да, и не раз, — произнёс ангел, и в его голосе не было ни тени сомнения, ни капли раскаяния. Он явно не ведал, что творил, – тянул за собой не только себя, но и Вики, не понимая, что каждое его слово может стать для неё приговором.       В зале повисла тяжёлая тишина. Даже Торендо на мгновение замер, словно осознавая, что игра вышла из‑под контроля.       Вики почувствовала, как внутри неё поднимается волна паники. Она метнула быстрый взгляд на Сатану, это всё что имело значение – его лицо оставалось спокойным, но в глазах пылал недобрый огонь. Он знал правду. И он не позволит этому безумию продолжаться.

«Ещё чуть-чуть, девочка моя, — прозвучал в её сознании его голос, твёрдый и уверенный. — Скоро всё закончится».

      И в этот момент Вики поняла: неважно, что скажет Дино, неважно, какие обвинения прозвучат. Пока Сатана рядом, пока он верит в неё – она выдержит.       Астарот сжал руки в кулаки – так сильно, что костяшки побелели. Внутри него бушевала ярость, горячая и неукротимая. Такого похабного, грязного обвинения в адрес Вики он не мог потерпеть. Каждое слово Дино резало слух, словно нож по стеклу. Но он вынужден был молчать – пока Сатана не подаст знак. В глазах демона горела немая клятва: «Я разорву любого, кто посмеет её задеть».       Дальше какой‑то ангел что‑то говорил – монотонно, размеренно, – но Вики уже не слушала. Она погрузилась в себя, отгородившись от этого зала, от этих лиц, от этого фарса. «Это не суд. Это отрепетированный спектакль», — билась в голове горькая мысль.       Четыре Серафима восседали на возвышении, словно боги, вершащие судьбы. Они слушали – но слышали лишь то, что хотели услышать. Их взгляды скользили по ней с холодным любопытством, будто она была не живой женщиной, а экспонатом в музее грехов.       В какой‑то момент Вики ощутила почти физическое желание – прижаться к супругу, спрятаться от всего, ощутить его тепло, укрыться в кольце его рук. «Почему Шепфа позволяет им так много брать на себя? Почему не вмешивается?» — мысленно вопрошала она, но ответа не было. Лишь тишина, давящая, как могильная плита.       Её начало подташнивать – не от голода, не от слабости, а от этой грязи, от этого произвола. Взрослые мужчины, которые на многие века старше – набрасывались, старались всячески подавить, засадить и уничтожить одну маленькую и хрупкую демоницу. Как же преувеличены были истории об ангелах! В её памяти всплывали рассказы о чистоте, о свете, о милосердии… Но здесь, в этом зале, не осталось ничего подобного. Только лицемерие, только жажда власти, только желание растоптать того, кто слабее.       Она сжала кулаки, пытаясь унять дрожь в пальцах. Сатана, стоявший рядом, едва заметно повернул голову. Его взгляд – короткий, но пронзительный – коснулся её лица. И в этом взгляде она прочла всё: уверенность, защиту, обещание. «Я с тобой. Никто не посмеет тебя тронуть».       Астарот, уловив этот обмен взглядами, чуть расслабил пальцы. Он знал: Сатана не допустит, чтобы с Вики что‑то случилось. Но даже это не могло погасить огонь в его груди – огонь, который требовал возмездия.       Тем временем ангел продолжал говорить – его голос звучал всё монотонно, словно он сам устал от собственной лжи. Но Вики уже не слышала его. Она смотрела только на Сатану, и в этом взгляде было всё: страх, боль, надежда… и непоколебимая вера.             — Как всё это омерзительно, — резко перебила Вики, не дожидаясь, пока Торендо закончит свою, без сомнения, тщательно выверенную речь. Её голос прозвучал как лезвие – чистый, холодный, режущий. Терпение демоницы лопнуло, и даже мысленный окрик Сатаны – едва уловимое «Успокойся» – уже не мог её остановить. — Как замечательно выходит: вы услышали ровно то, что захотели услышать. Дино сказал, значит это правда. То-есть ангелы не могут врать, а словам демона не верят, я правильно понимаю? — продолжила она, и в каждом слове звенела горечь. Глаза её, прежде скрывавшие бурю, теперь вспыхнули багровым – не яростью, нет, а холодной, почти ледяной решимостью.       Демоница сделала шаг вперёд, не обращая внимания на предостерегающий жест мужа. Сейчас ей было важнее сказать правду – пусть даже эта правда никому не нужна. А точнее, она нужна ей. Почему должна отмалчиваться, когда её обливают откровенной грязью?             — Дино несёт откровенную чушь, — её голос стал тише, но от этого звучал ещё опаснее. — Ведь все были в курсе наших с ним стычек. Он вечно путался под ногами, лез с ненужными вопросами, пытался навязать своё мнение… Но и это мы опустим. Потому что так удобно. Правда?       Её взгляд метнулся к Дино – тот стоял, выпрямившись, с выражением почти святого смирения на лице. Вики едва сдержала презрительный смешок. Единственное о чём она жалела – что не прикончила его. Никому и в голову не пришло перепроверить его слова.             — Так называемый свидетель толком ничего не видел, — продолжила она, поворачиваясь к Серафимам. — Ибо если бы он остался, то услышал бы, как я просила ангела остановиться. Как повторяла, чьей женой являюсь. Но увы… как‑то странно получается, не правда ли?       Она выдержала паузу, позволяя словам осесть в сознании присутствующих. В зале повисла тяжёлая тишина – не та благоговейная, что бывает в храме, а давящая, липкая, словно туман над болотом. Серафимы понимали, что демоница права и им так было удобнее… но не всем…             — А главное, никого не смущает, что Дино осознанно идёт на собственную смерть, — Вики чуть склонила голову, изучающе глядя на ангела. — Он знает, что нарушает закон. Знает, что его ждёт наказание. И всё же упорствует. Почему? Потому что влюблён? Или потому что кто‑то повлиял на него?       Её голос дрогнул на последнем слове, но она тут же взяла себя в руки. Внутри всё кипело – от обиды, от гнева, от ощущения несправедливости. Но она не могла позволить себе сорваться. Не сейчас.       Сатана, стоявший рядом, едва заметно напрягся. Он чувствовал, как её энергия пульсирует – то вспыхивает, то гаснет, словно пламя свечи на ветру. Он знал: ещё немного – и её выдержка даст трещину. Но в этот раз он не стал её останавливать. Потому что она была права.             — Виктория… — Торендо попытался что‑то сказать, но демоница не дала ему шанса:             — Вы хотите справедливости? Тогда слушайте. Слушайте не то, что вам удобно, а то, что есть на самом деле. Я не нарушала закон. Я не соблазняла ангела. Я вообще презираю ангелов после того, что вы сделали, для меня унизительно находится в одном помещении с вами, — подняла голову выше показывая своё превосходство и презрение одновременно. — В тот день я просто хотела побыть одна. Но вы не желаете этого слышать. Вам проще поверить в красивую сказку о запретной любви, чем признать, что кто‑то из вас ошибся. Да, Торендо?       Она замолчала, переводя дыхание. В глазах горел огонёк решимости. Она не просто Высший демон, дочь Адмирона Винчесто. Она жена Владыки. И в первую очередь хотела доказать Сатане и самой себе, раз уж судьба так распорядилась, что она всё же достойна его. Не та импульсивная юная девочка, а именно королева Ада.       Вики сказала то, что должна была сказать.       И теперь оставалось только ждать.             — Разве хоть один виновный вот так открыто сознавался в своих грехах, вот так открыто, при том осознавая, что идёт на собственную смерть? — голос Вики звенел, как натянутая струна. В нём смешались горечь, гнев и едва уловимая насмешка. Она смотрела прямо на Торендо, не отводя взгляда, словно бросала ему вызов.       Сатана больше не вмешивался, а стоял за её спиной, давая молчаливую поддержку. Она хотела выговорится и это были слова – не в порыве истерики, нет. Наоборот, осознанные, имеющие не только вес, но и несут правдивую историю.             — А у ангелов входит в привычку брать через силу то, что им не принадлежит? Да, Торендо? — её слова ударили точно кнут. Била и била точно в цель, не собираясь останавливаться. — Дино пытался взять меня через силу, и хвала Дьяволу, я смогла воспользоваться своими силами. Но совету же удобно, чтобы наказание понесла именно я – как некий такой ответ за смерть Эрагона? Или вы видите во мне угрозу и намеренно хотите устранить меня, — склонила голову в бок, с большим удовольствием наблюдала, что каждое сказанное слово попадало точно в цель. — И заодно ударить по Владыке, — подытожила она.       Внутри неё бушевала буря. Каждая фраза давалась с трудом – приходилось сдерживать рвущуюся наружу ярость, подавлять желание швырнуть в Серафимов огненным шаром. Спалить их крыльи и поставить перед собой наколени. Но она держалась. Старалась оставаться хладнокровной – в точности как Сатана. В какой‑то степени ей хотелось соответствовать ему. Быть не просто женой, не обузой, приносящей проблемы, а равной. Достойной его.             — И почему при долбанном Равновесии, которого больше не существует, совет состоит только из Серафимов? По какому праву вы возвращаетесь сидя на своих местах, в то время, когда один из создателей должен стоять ниже и что-то доказывать? Откуда такое неуважение? — она сделала шаг вперёд, и в этом движении читалась не угроза, а чистая, неприкрытая правда.       И в этот момент даже брови Дьявола поползли вверх, мимолётно переглянулся с Астаротом, который был удивлён не меньше. Вообще-то он прибыл сюда отстаивать интересы своей супруги, в какой момент они поменялись ролью? И теперь она будучи оскорблённой до глубины души высказывала за явное пренебрежение со стороны Серафимов.             — По какому праву ангелы вершат судьбы демонов? Вы слишком много на себя взвалили, Торендо. Слишком много. И эта ноша для вас непомерна, — осуждающе покачала головой.       Торендо дёрнулся, словно от пощёчины. Он хотел ответить, но слова застряли в горле – настолько неожиданной была эта прямая атака. Демоница не боялась, её бунтарская натура чувствовалась всем. И вскоре это станет для всех большой проблемой.             — Это не тебе решать. Ты слишком юна, но уже дерзишь, — наконец выпалил он, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Сатана, тебе бы стоило заняться её воспитанием.             — Не тебе указывать, чего мне стоит, а чего нет, — голос Сатаны прозвучал тихо, но в нём была такая мощь, что даже свечи в зале замерцали. Он не смотрел на Торендо – его взгляд был прикован к Вики. В нём читалось одобрение и гордость. — Лично меня всё устраивает. Виктория полностью права, Торендо, — добавил он, и в уголках его губ мелькнула едва уловимая ухмылка.       В этот момент двери зала распахнулись с тихим скрипом. Все взгляды обратились к входу.       Наконец-то в зал вошёл высокий мужчина. Его движения были плавными, почти ритуальными. Он прошёл вперёд и учтиво склонил голову перед Владыкой. Хоть он и служил Шепфе, но и Дьявол являлся создателем – не выразить ему уважение было бы непростительной грубостью.       Его плащ шелестел при каждом шаге, а в глазах читалась мудрость, отягощённая веками. Он занял своё место – то самое, что пустовало всё это время, вот только он стоял. Сесть на своё место, в то время когда сам Владыка Ада стоит – являлось неслыханной дерзостью. Тишина стала почти осязаемой. Даже ангелы замерли, осознавая: теперь расклад сил изменится.       Вики почувствовала, как внутри неё что‑то дрогнуло. Она не знала, кто этот незнакомец, но его появление вселяло надежду. Может быть, теперь кто‑то услышит её? Может быть, теперь правда выйдет наружу?       Сатана чуть повернул голову, словно говоря: «Смотри. Это только начало».

И она поняла – он знал. Всё это время – он знал.

Знал, что этот бессмертный придёт. Знал, что он скажет.

      Но все присутствующие замерли в ожидании.             — Торендо, у тебя, как и других членов совета, нет столько прав выносить вердикт, точно так же, как и приговаривать законную жену Владыки Ада, — спокойно, но с нотками железной строгости начал Верховный Серафим. Его голос наполнил зал, словно густой туман, обволакивая каждого присутствующего. — Такой властью даже Шепфа не наделён! По какому праву вы ставите себя выше создателя?       По лицу Торендо было понятно сразу – он не доволен таким раскладом. Его губы сжались в тонкую линию. В глазах мелькнула тень бессильной ярости: он рассчитывал на иной исход, готовил аргументы, выстраивал стратегию – а теперь всё рушилось в одно мгновение. Но возразить он не мог: перед ним стоял не просто Серафим – Верховный, чья власть не подлежала сомнению.             — Шепфа и я ознакомились с произошедшим, и приносим свои извинения Виктории, за столь абсурдные обвинения, — Гавриил слегка склонил голову в знак извинения. Движение вышло почти незаметным, но в нём читалась искренность – или, по крайней мере, то, что он хотел показать как искренность. — Дино понесёт наказание, и так как речь идёт о правящей семье – его жизнь передаётся в руки Сатаны. Ты, Леоний, также будешь наказан за клевету и сговор.       Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинцовые гири. Вики почувствовала, как внутри неё что‑то дрогнуло – не радость, не торжество, а скорее изумление. Она не ожидала такого исхода. Всё это время она готовилась к борьбе, к отстаиванию своей правды, к тому, чтобы доказать свою невиновность… А теперь её просто признали правой. Без долгих споров, без новых обвинений.             — Господин, жизнь Леония так же в Ваших руках. А мы разберёмся внутри совета, и проведём беседу с Торендо, — Гавриил бросил многозначительный взгляд на советника, давая понять, что в курсе много.       Но прежде чем Вики успела осмыслить происходящее, раздался крик:             — Не‑е‑ет, Гавриил, ты не можешь! Мой Дино не виноват! Он явно не в себе, — взвыл Фенцио, вскакивая с места. Его лицо исказилось от отчаяния, глаза наполнились слезами. Он рванулся вперёд, пытаясь приблизиться к сыну, но не успел сделать и шага – тело ангела охватила чёрная дымка, перенося в камеру в Аду. — Нет! Сатана, прошу, отпусти его! Дино не виноват! — голос Фенцио дрогнул, превращаясь в хриплый шёпот. Он боролся с невидимой силой, но тщетно. Его крылья безвольно опустились, а плечи поникли под тяжестью безысходности.       В зале повисла гнетущая тишина. Даже Серафимы не решались нарушить её – они знали: теперь всё зависит от Сатаны.       Вики невольно покосилась на мужа. Его лицо оставалось непроницаемым, но она чувствовала – внутри него бушует ураган. Он не забыл. Не забыл ни унижения, ни лжи, ни попытки посягнуть на то, что принадлежит ему. Сатана медленно поднял руку, и чёрная дымка вокруг Фенцио рассеялась. Но это не было проявлением милосердия – лишь отсрочкой приговора.             — Ты думаешь, что твой сын невиновен? Вспомни разговор в кабинете Кроули, — голос Сатаны прозвучал тихо, но каждый в зале услышал его. — Он нарушил закон. Он лгал. Пытался забрать то, что ему не принадлежит. И ты хочешь, чтобы я пощадил его?       Фенцио упал на колени, сжимая руки в мольбе:             — Он молод… Он не понимал… Я умоляю…             — Понимание приходит с опытом, — Сатана сделал шаг вперёд, и его тень накрыла Фенцио, словно саван. — А опыт – с последствиями.       Вики почувствовала, как её сердце сжалось от… радости. В ней не было той жажды крови как в супруге, но знала, что каждый виновный должен понести наказание. Знала: Сатана не простит. Не сейчас. Не после всего, что произошло.       Гавриил наблюдал за происходящим, сохраняя внешнее спокойствие. Но в его глазах читалось нечто неуловимое – возможно, сожаление, возможно, осознание тяжести принятого решения. Он знал: этот день станет поворотным. Для всех. Сегодня Серафимы явно перегнули палку, чуть не переступили опасную черту, и этого могло обернуться непоправимыми последствиями.       Торендо же молчал. Его план провалился, его власть оказалась под угрозой, а теперь он был вынужден наблюдать, как Верховный Серафим перекраивает правила. В его душе кипела ярость, но он не смел её показать.             — Обвинение снято, ещё раз – приносим свои извинения, — Гавриил продолжал говорить, но Дьяволу было плевать. Ему не терпелось вернуться в Ад, наконец-то Дино у него в руках.       Демоница ещё не до конца осознала, что всё наконец-то закончилось. В груди всё ещё трепетало от пережитого напряжения, а сердце билось неровно, будто пытаясь наверстать упущенные удары. Ей хотелось вздохнуть спокойно – глубоко, свободно, – но для этого нужно было время, чтобы дрожь в пальцах улеглась, а мысли перестали метаться, как испуганные птицы.       Сделав шаг к супругу, вложив свою ручку в его, она прижалась всем телом, ища в его близости опору и утешение. Приобняв её за талию, прижал к себе. Их окутала чёрная дымка – вязкая, бархатистая, – возвращая домой, в их покои, где каждый угол хранил отголоски их общей истории.       На протяжении всего времени, девушка чувствовал не только поддержку, но и защиту супруга. Он позволял ей высказаться – и это ударило по самолюбию. Сатана позволял… Хотя с самого начала знал, что всё это фарс, только так могла объяснить его уверенность, в особенности после слов Дино. И даже тут утаил всё правду.       А вот только для Астарота ещё ничего не было закончено. Он так же оказался в гостиной их покоев – стоял у стены, ссутулившись, и нервно теребил край рукава. Как нашкодивший мальчишка. В глазах читалась смесь тревоги и упрямого вызова: он знал, что натворил, но ни о чём не жалел.       Сатана не бросает слов на ветер и ничего не забывает.       Демоница посмотрела на демона – его напряжённая поза, сжатые кулаки, взгляд, устремлённый в пол, – и сердце сжалось от тревоги. Затем перевела взгляд на супруга, который сел за свой стол из тёмного дерева с резными узорами, и не спускал тяжёлого взгляда с сына. В воздухе повисло напряжение – густое, почти осязаемое, словно предгрозовая тишина.             — Вики, иди в спальню, — холодный приказ прозвучал резко, как удар хлыста. Вот только холод предназначался для сына, но она восприняла это на свой счёт.             — Раз всё разрешилось, я лучше пойду к Адму, — возразила демоница, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё дрожало. Она соскучилась по сыну – по его звонкому смеху, тёплым объятиям, – и уже собиралась покинуть покои, но дверь не поддавалась: ручка лишь бессильно провернулась в руке. Она перевела вопросительный взгляд на супруга, который смотрел на неё холодно, бесстрастно, и от этого взгляда по спине пробежал ледяной озноб.             — Что в моих словах тебе не понятно? Я сказал – в спальню, — прорычал Дьявол, и его голос, низкий и вибрирующий, заставил стены слегка содрогнуться. А внутри Вики опять поднималась волна протеста – горячая, бурная, неудержимая. Кажется, они никогда не поймут друг друга: он – воплощение абсолютной власти, она – бунтарский дух, жаждущий признания. — Мы с тобой ещё не закончили, Вики, — добавил Сатана, и в его тоне прозвучала стальная непреклонность, от которой по коже побежали мурашки.       Они сверлили друг друга взглядом – два полюса, две стихии, столкнувшиеся в непримиримом противостоянии. Вики ощущала, как внутри всё кипит: обида смешивалась с яростью, а где‑то глубоко пряталась боль от осознания собственной слабости. Не получалось у неё пока на равных тягаться с Дьяволом – его аура подавляла, лишала воли, заставляла отступать.       Фыркнув с вызовом, она пролетела мимо демона, намеренно громко хлопнула дверью – звук разлетелся по помещению, словно последний аккорд её бунта. Энергия, рвущаяся наружу, захлёстывала всё вокруг: казалось, даже воздух заискрил от её эмоций. Вики прижалась спиной к двери, пытаясь унять дрожь в руках и учащённое дыхание – внутри всё ещё бушевала буря.       Сатана просто прикрыл глаза, натягивая маску равнодушия. Но за этой маской скрывалась буря не менее мощная: раздражение, досада, а ещё – что‑то отдалённо похожее на разочарование. «Пороть. Пороть. Пороть. И ещё раз пороть», — билась в голове упрямая мысль, но он усилием воли подавил её. Вспышка гнева не решит проблему – Вики лишь ещё больше замкнётся в себе. Хотя сам процесс приносил удовольствие.             — Ух, — весело присвистнул Астарот, явно не ожидая подобного накала страстей. Его глаза загорелись любопытством, на губах заиграла озорная улыбка. — Вот это характер! Настоящая буря в миниатюре!       Но как только он перевёл взгляд на отца, встречаясь с его пронзительным, ледяным взглядом, всё веселье вмиг улетучилось. Улыбка сползла с лица, плечи невольно ссутулились – Астарот вдруг почувствовал себя провинившимся маленьким демонёнком, пойманным на шалости.             — Весело? — голос Сатаны прозвучал тихо, но от этого стал ещё более пугающим. В нём не было крика – только холодная, всепроникающая угроза.             — Уже не очень, — Астарот почесал затылок, избегая смотреть отцу в глаза.       Он ощущал, как по спине пробежал неприятный холодок, а в груди сжался узел тревоги. Оправдываться смысла не было – он сделал так, как посчитал нужным. Да, осознанно пошёл против приказа Сатаны, но не мог смотреть на мучения Алланы. Перед глазами всплыло её бледное лицо, дрожащие губы, взгляд, полный мольбы… «Она достойна жить спокойно, без оглядки», — подумал он, и твёрдость его решения вновь окрепла, несмотря на страх перед гневом отца.       Астарот глубоко вздохнул, расправил плечи и поднял взгляд на отца – в его глазах теперь читалась не детская шалость, а осознанная решимость. Он был готов принять наказание, но не отречься от своего поступка. В груди тяжело билось сердце: он понимал, что переступил черту, но в то же время не мог заставить себя пожалеть о содеянном. Аллана… Её измученное лицо, полные страха глаза – всё это до сих пор стояло перед его внутренним взором.             — Несмотря на благородство твоих помыслов – это не даёт тебе права плевать на мой приказ и поступать как тебе вздумается, Астарот, — демон с первых ноток узнал этот тон, который не предвещал ничего хорошего. Тихий, безэмоциональный, но в то же время пробирал до костей, словно ледяные иглы пронизывали душу. Астарот невольно сглотнул, но остался стоять прямо, не опуская взгляда.             — Отец, Аллану мучили кошмары, она не могла спать, — и только когда он это произнёс, понял, насколько абсурдно это прозвучало, но было поздно. Прикрыл глаза и выругался про себя: «Глупо! Как можно было надеяться, что это станет оправданием?» Внутри всё сжалось от горького осознания собственной наивности.             — Как я и сказал, вне зависимости от твоих помыслов, ты поставил свои желания выше моего слова, — демона чуть не снесло с ног волной холодной энергии, которая исходила от Дьявола. Воздух вокруг словно сгустился, стал тяжёлым и давящим. Астарот почувствовал, как по спине пробежал неприятный озноб. — Оставив Адма на весь день, ты развлекался на Земле, прекрасно осознавая, какая обстановка в Аду, — он опустил голову, Сатана был полностью прав. Он мог ограничиться лишь походом к Гасиону, чтобы развеять страхи Алланы, но он сам захотел большего: долгих разговоров, прогулок под звёздами, смеха, который наконец-то прогнал тень с её лица.             — Отец… — начал было Астарот, пытаясь подобрать слова, которые смогли бы хоть немного смягчить гнев Владыки.             — Подумай дважды перед тем, как что‑то сказать, сын. Ложь не красит тебя, — перебил Сатана, осуждающе качая головой. Его голос звучал ровно, но в глазах сверкала сталь. — Ты помог ей, показав, что Гасион не несёт опасности, но ты пошёл дальше – в желании не помочь, а расположить демоницу к себе, а это уже совершенно другое. В другой ситуации я бы закрыл глаза, но не в данной.       Астарот сжимал и разжимал кулаки, чувствуя, как внутри него борются противоречивые эмоции: стыд за своё непослушание, гордость за то, что попытался помочь, и глухая обида на самого себя за опрометчивость. В какой‑то момент он действительно поверил в себя, считая, что Сатана закроет на это глаза, ведь он никогда не создавал проблем, в отличие от Люцифера. Сейчас он отчётливо понял: посчитал, что имеет право нарушить приказ.       Он мог переждать и потом провести с ней день, но захотел заполучить её расположение здесь и сейчас. Поставив это в приоритет, он совершил грубую ошибку – неуважение в сторону Дьявола. А такого он не прощает.       Вики, стоя за дверью, прислушивалась к каждому сказанному слову. Смысл до неё не доходил полностью, но она ясно уловила, что это было как‑то связано с Алланой и Астаротом. Конечно, подслушивать нехорошо – стыд и позор ей, – но Сатана и так всё скрывает от неё, и это жутко раздражало. Она закусила губу, чувствуя смесь вины и жгучей тревоги за тётю, которая переживала явно не лучшее время.             — Твоей первостепенной задачей был Адм, так как он мой сын, но ты посчитал, что можешь пренебречь им ради демоницы, — Дьявол был крайне раздражён тем, что приходилось объяснять элементарные вещи сыну. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а вокруг него заклубилась тёмная аура.       Он поднялся, медленно обошёл стол и приблизился к демону, который нашёл в себе силы заглянуть отцу в глаза. Не было смысла просить прощения или что‑то объяснять – это и так было ясно, как белый день. Астарот ощутил, как к горлу подступает ком, но заставил себя выдержать этот тяжёлый, пронизывающий взгляд.             — Восьмой круг? — переспросил он в слабой надежде, что наказание всё же будет более щадящим. В глубине души теплилась искра отчаяния: «Может, отец всё‑таки смягчится?» Но по взгляду Владыки он мгновенно понял – поблажек не будет… даже ему. В этот момент Астарот ощутил не столько страх, сколько горькое принятие неизбежного.       Демоница закрыла рот рукой, судорожно выдохнула – она не могла позволить наказать Астарота. В груди всё сжалось от тревоги: перед глазами встало измученное лицо Алланы, её дрожащие руки, потухший взгляд, который она так старательно прятала за напускной бодростью. Тётя слишком много значила для неё, и то, через что ей пришлось пройти, было по‑настоящему ужасно – ночные кошмары, леденящий страх, парализующий волю, одиночество, которое она носила в себе, как тяжёлую ношу.       Аллана никогда не жаловалась, всячески скрывала всё от семьи, натягивала на лицо улыбку, будто ничего не случилось, будто её душа не кровоточила каждую ночь. Вики искренне была рада за неё и за то, что делал для неё Астарот – демон не просто проявил участие, он рискнул всем, чтобы подарить ей хоть немного спокойствия, вырвать из когтей ужаса, который терзал её изнутри.             — Самаэль, нет, — произнесла Вики, сама не зная, правильно ли поступает.

В голове метались мысли: «Имею ли я право вмешиваться в отношения сына и отца? Но если я промолчу, Астарот пострадает… А Аллана? Что будет с ней, если его накажут? Он ведь единственный, кто смог пробиться сквозь её броню, заставить улыбнуться по‑настоящему…»

      Ясно будет позже насколько правильный поступок, а пока она решила вмешаться. Встала между ними, невольно затаила дыхание и заглянула в глаза своему супругу. В его взгляде читалась холодная ярость, и от этого сердце забилось ещё чаще, а ладони вспотели. Она почувствовала, как под ногами будто исчезает опора – словно сама земля уходит из‑под ног.       Глаза Дьявола опасно сузились, а в голове уже пробегали мысли о всевозможных наказаниях – не только для Астарота, но и для той, кто посмела перечить ему. Воздух вокруг стал густым, почти осязаемым, будто сам Ад затаил дыхание в ожидании развязки. Тени в углах комнаты зашевелились, словно ожившие кошмары, готовые наброситься на того, кто вызовет гнев Владыки.             — Принцесса, не лезь, — тихо, но твёрдо произнёс Астарот.       Сейчас он боялся больше за демоницу, чем за своё наказание. В его голосе звучала мольба: он не хотел, чтобы Вики пострадала из‑за него. Он видел, как дрожат её плечи, как побелели костяшки пальцев, вцепившихся в край платья, и сердце его сжалось от боли.       Но Вики твёрдо стояла на своём. Она глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках, и повторила:             — Не надо, — сказала тише, и осторожно скользнула руками по груди Сатаны. Её пальцы слегка дрожали, но она не отступила. — Я знаю, что неправильно вмешиваться в отношения отца и сына, но Астарот ничего не делает просто так. Он не из тех, кто действует без причины. Он хотел помочь… помочь Аллане. Разве это достойно наказания?       Её голос дрогнул, но она заставила себя продолжить, глядя прямо в глаза Сатане:             — Разве милосердие теперь карается? Разве желание облегчить чужую боль – это грех? — сколько раз он сам спасал свою супругу, когда просыпалась в холодном потому, после встречи с Диббуком? Так же как и после неудачной попытки Дино притронуться к ней… Сатана ведь был рядом.             — Вернись в спальню и не смей больше никогда влезать, — сказал он таким тоном, что демоница задрожала. Его голос был низким, почти рычащим, и в нём звучала угроза, от которой по спине пробежал ледяной озноб. Вокруг него заклубилась тёмная аура, заставляя тени удлиняться и извиваться, как живые существа.       Ей стало обидно – до слёз, до кома в горле. Опять она как пустое место для него. Убрала руки от его груди и с обидой взглянула на него, в глазах заблестели непролитые слёзы. В этот момент она почувствовала себя маленькой и беспомощной, но гордость не позволила опустить взгляд.             — Не испытывай моё терпение, Вики, — добавил он жёстко, и от этих слов внутри всё оборвалось.             — Не испытывать твоё терпение? Не влезать? Я для тебя кто, Сатана? — её голос дрогнул, но она заставила себя говорить твёрже, несмотря на подступающие слёзы. — Жена? Или бездушная кукла, созданная для украшения твоего… трона! — конечно вместо трона демоница хотела сказать члена, но быстро осеклась вспоминая. что они не одни.       Её слова повисли в воздухе, словно вызов, брошенный в лицо самой тьме.             — Вики, иди, не нужно вмешиваться, — теперь Астарот пытался хоть как‑то защитить её и спрятать за свою спину. Он шагнул вперёд, пытаясь заслонить демоницу собой, но она слишком упряма, чтобы отступить. Он чувствовал её дрожь, слышал прерывистое дыхание и понимал: она не уйдёт, пока не скажет всё, что на душе.       Не будь Сатана сейчас в ярости – рассмеялась бы. Один пытается защитить другого и наоборот. Чудная картина, но в рамках данной ситуации. Он не терпел когда кто-то влезал в его отношения с супругой, точно так же как и не терпел.когда влезают в отношения с сыном.             — Выйди, Астарот, — смотря в глаза супругу, то ли попросила, то ли приказала Вики. В её голосе прозвучала непривычная твёрдость, почти вызов. Она выпрямилась, расправила плечи, и в этот момент стала похожа не на покорную жену, а на равную – ту, кто готов бороться за свои убеждения.       С губ демона сорвался истеричный смешок – короткий, горький, полный отчаяния. Это был тот момент, когда он не имел права ослушаться, но и выполнить приказ – выйти и оставить Вики одну перед гневом Сатаны – он тоже не мог. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, пытаясь сдержать рвущиеся наружу эмоции.       Дьявол прикрыл глаза, борясь с желанием свернуть ей шею – ярость бурлила в нём, грозя вырваться наружу. Он почестному досчитал до десяти, медленно вдыхая и выдыхая, пытаясь взять себя в руки. В комнате стало невыносимо жарко, словно пламя преисподней пробудилось от его гнева. Но как только открыл глаза, они вмиг окрасились в красный – знак того, что его терпение на исходе, а самообладание вот‑вот даст трещину. Воздух затрещал от напряжения, и даже тени притихли, ожидая, что будет дальше!

Вывела.

            — Астарот, ступай пока к Адму, — Сатана посмотрел кроваво‑красными глазами на супругу, и в этом взгляде читалась недвусмысленная угроза: любое дальнейшее неповиновение будет иметь последствия. Его аура пульсировала тёмной энергией, заставляя тени в комнате извиваться, словно живые существа. Воздух стал густым и тяжёлым, будто пропитанным напряжением.             — Отец, не надо, Вики просто на эмоциях… — начал Астарот, но тут же осекся. Голос его дрогнул – он почувствовал, как по спине пробежал ледяной озноб, несмотря на жар в покоях. Возможно, действительно лучше было молча отправиться подальше от этой ненормальной парочки – от накалившейся атмосферы, от которой даже воздух, казалось, потрескивал, как при грозе.       Демон схватился за шею, хватая воздух губами. Дьяволу надоело играться: никто не выполняет приказы с первого раза, предпочитая попытаться с ним договориться, убедить, разжалобить – как будто Владыка Ада был способен поддаться на подобные уловки. Вики, которая с ужасом за этим наблюдала, почувствовала, как сердце пропустило удар. Её пальцы непроизвольно вцепились в ткань платья, ткань натянулась, готовая порваться. Она не успела и шагу ступить, как он схватил её за горло. Её глаза расширились от страха, в груди всё сжалось – она почувствовала, как жёсткие пальцы сжимаются, перекрывая доступ воздуху. Перед глазами замелькали тёмные пятна, дыхание стало прерывистым.             — Пошёл вон отсюда, — прорычал Сатана, снимая внушение с сына. Его голос звучал глухо, но в нём отчётливо слышалась сталь, а в воздухе явственно запахло серой и раскалённым металлом.       Астароту ничего не осталось, как выйти за дверь. Сделал шаг, потом ещё один – но внутри всё разрывалось на части. Он опасливо оглянулся через плечо: Вики осталась наедине с разъярённым Дьяволом.       С одной стороны, он не тронет её… правда ведь? Астарот сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели, пытаясь унять дрожь в руках. Он знал отца: тот мог быть жестоким, но не бессмысленным. Однако сейчас Сатана был в таком бешенстве, что предугадать его действия было невозможно. В груди демона бушевала буря противоречивых чувств: страх за демоницу, вина за то, что втянул её в это, гнев на отца и бессилие перед сложившейся ситуацией.             — Сука! — прорычал Астарот, несколько раз ударяя кулаком в стену. Звук ударов гулко разнёсся по коридору, эхом отдаваясь в ушах.       Запустил пятерню в волосы, взъерошивая их, и тяжело выдохнул, пытаясь совладать с эмоциями. По сути, из‑за него сейчас очередной конфликт между парой. Вот только демоница юна и неопытна, совершенно не понимает, где нужно остановиться. Она действовала по велению сердца, не просчитывая последствий, – и это могло обернуться бедой. Он представил, как Сатана может наказать её, и от этой мысли внутри всё похолодело.       Вики пыталась убрать его руку, но мужчина лишь дёрнул её на себя, приближая к своему лицу. Расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров – она чувствовала его горячее дыхание, пахнущее серой и чем‑то древним, почти забытым. Видела, как пульсирует вена на виске, как подрагивают уголки губ, готовых искривиться в язвительной усмешке. Одним движением он мог свернуть ей шею и хоть на какое‑то время воцарится тишина. Каких‑то десять минут назад она была куда покладистее – что за очередной всплеск непослушания?             — Опять за своё? Тебе нравится, когда я с тобой груб? — его голос звучал низко, почти угрожающе, вибрируя в воздухе, как натянутая струна.       Нет, ей совершенно это не нравилось, и она боялась его в таком состоянии. Но в памяти всплывали другие моменты: как он улыбался ей наедине, как его взгляд теплел, становился не таким холодным, как он иногда говорил что‑то тихое и нежное, чего не слышал никто другой. Он умел быть другим… с ней…       Вики не терпела приказов. Не будет она подчиняться – не её это. Не хочет быть марионеткой в его руках, просто не собиралась. И ведь Сатана это знал с самого начала. А сейчас будто хотел сломать её, прогнуть, подчинить – заставить отказаться от самой себя. В горле встал ком, но она заставила себя не отводить взгляда, хотя колени предательски дрожали.       Дьявол отпустил её, и демоница наконец‑то могла вздохнуть. В её глазах стояли слёзы – не только от боли, но и от обиды, от разочарования. Она сглотнула, пытаясь унять дрожь, и подняла взгляд. Грудь тяжело вздымалась, дыхание было прерывистым, но в глазах горел упрямый огонёк.             — Ты не прав! И я не буду отмалчиваться, как другие! — её голос дрожал, но в нём звучала решимость, почти отчаянная. — Ты и сам знаешь, что Астарот ничего не делает просто так и не подвергнет кого‑то опасности. Он твой сын – не будь так жесток.       Больше всего она боялась за Адма: что его будет ждать та же участь, что и Люцифера. Думать о их совместных демонятах совершенно не хотелось – они не могли найти общий язык, какие дети? От этой мысли внутри всё похолодело, к горлу подступил ком. Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, пытаясь унять внутреннюю дрожь.             — Если ты забыла, то напомню: я – Дьявол, — его голос стал ещё ниже, почти шёпотом, но от этого он звучал ещё страшнее, вибрировал в воздухе, заставляя стены дрожать. — А он – демон, который, как и другие, обязан беспрекословно подчиняться. Ты защищаешь его, потому что речь о твоей тёте! Ты предвзято смотришь на ситуацию, не разграничиваешь личное. Есть приказ – и он должен быть исполнен. За нарушением следует наказание. И я не посмотрю даже на то, что это мой сын.       Возможно, он и прав, но должны же быть какие‑то поблажки… хотя бы капля понимания. Вики чувствовала как внутри закипает протест, как обида смешивается с гневом, образуя ядовитую смесь.             — То ты всем своим видом и действиями показываешь, что я тебе дорога, и хоть что‑то значу. Потом ты опять ведёшь себя так, словно я пустое место. Постоянно приказываешь, — она злилась на него и имела на это полное право. Её голос зазвучал громче, срываясь на крик, эхом отражаясь от стен. — Ты защищаешь меня от других, в то время как обижаешь сам! Кто меня защитит от тебя? Я не вещь, Самаэль. Если ты выбрал меня и заставил быть с тобой, так будь любезен считаться со мной! Да, я много могу не понимать, мне не несколько тысяч лет, как тебе, но и дуру из меня делать не нужно!             — Я не обязан нянчиться с тобой и постоянно объяснять элементарные вещи: что нельзя влезать и подслушивать мои разговоры, тем более когда ты ни черта не понимаешь, — в её глазах столько упрямства… Его бы в нужное русло, но она предпочитала тягаться с ним – заведомо проигрышное дело. Сатана сжал челюсти, чувствуя, как нарастает раздражение, как в груди закипает гнев, грозящий выплеснуться наружу. Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но воздух обжёг лёгкие.             — Нянчиться? Ну так верни меня отцу! Тебе все говорили, что я ещё ребёнок! — она отрицательно покачала головой, и несколько прядей выбились из причёски, прилипли к влажным от слёз щекам. Они никогда не будут на равных – он не позволял. То, что он демонстрировал её при ангелах, – обычная показуха. В Аду же Сатана не посвящал её ни во что, не позволяя участвовать в делах. — Я устала! С меня правда хватит! — её голос сорвался на всхлип, но она тут же сглотнула слёзы, стараясь сохранить остатки достоинства.       В её словах было столько боли и искренности. Вики стояла перед ним – маленькая, хрупкая, но такая несгибаемая. Её плечи дрожали, но спина оставалась прямой, взгляд не опускался. И в этот момент он вдруг отчётливо понял: она не собирается сдаваться. В воздухе повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Вики и тихим потрескиванием тёмной энергии вокруг Сатаны.       Вики развернулась и вернулась в спальню, демонстративно громко хлопая дверью – звук эхом разнёсся по коридору, словно последний аккорд их ссоры, резкий и болезненный. Глухой удар резонировал в груди, отдаваясь эхом в ушах. Но не для того, чтобы пересидеть бурю, нет. Пусть Сатана остаётся сам со своими взглядами, со своей непреклонностью, со своим вечным «я – Дьявол, и точка» наедине с собой. Её душа кипела от обиды, внутри всё дрожало от смеси гнева и боли – как он мог так с ней? Снова. Опять.       Она на мгновение замерла у двери, сжимая и разжимая кулаки. Пальцы дрожали, ногти оставляли полумесяцы на коже ладоней. В горле стоял ком, мешающий дышать, а в глазах жгло от непролитых слёз. Перед внутренним взором вновь всплыло его лицо – холодное, непреклонное, с этими кроваво‑красными глазами, в которых не было ни капли понимания.       Распахнув окно, демоница вылетела наружу, устремляясь прочь – домой, к родителям, туда, где её хотя бы выслушают, где не будут смотреть свысока, словно она – всего лишь капризная игрушка. Слёзы от обиды душили, застилая глаза, ветер хлестал по щекам, но она не замечала этого. Каждая слезинка была словно капля расплавленного свинца – горячая, жгучая, болезненная. В голове крутились обрывки фраз: «Я не вещь, Самаэль…», «Ты защищаешь меня от других, в то время как обижаешь сам…»       Воздух вокруг неё дрожал от напряжения – она неосознанно высвобождала свою энергию, и та клубилась вокруг, как тёмный туман. Крылья трепетали, то складываясь, то вновь расправляясь – она ещё не до конца научилась контролировать свои эмоции в полёте. Тело казалось одновременно лёгким, почти невесомым, и в то же время тяжёлым, будто на плечи навалилась вся тяжесть мира.       Сатана раскатисто рассмеялся, когда почувствовал, как супруга покинула покои. Вибрация её энергии, такой яркой и живой, вдруг резко отдалилась, затем и вовсе исчезла из поля его восприятия. Маленькая неугомонная демоница. Вот как назвать подобную выходку с её стороны? Он не простой демон, от него не спрячешься. Найдёт ведь и заставит страдать – эта мысль на мгновение зажгла в нём злое удовлетворение.             — Хочешь поиграть в прятки, маленькая? Ну, давай поиграем, — оскалился Дьявол, снимая с себя пиджак и небрежно бросая его на кресло. Ткань скользнула по подлокотнику и упала на пол, но он не обратил на это внимания. Расправляя свои массивные кожаные крылья, он ощутил, как по мышцам пробежала волна силы. Он дал ей фору, будучи полностью уверенным в себе – он найдёт её в любом уголке Преисподней, выследит по следу её энергии, по запаху её души.       Демоница чувствовала холод во всём теле, а сердце стучало как бешеное – будто пыталось вырваться из груди. Она злилась на супруга и имела на это полное право. Это за дверьми их покоев он великий и ужасный Владыка, перед которым трепещут даже старейшие демоны, но в их пределах – мужчина. И её, к большому сожалению, муж. Но из‑за его деспотичного характера не было этого разграничения: везде и всегда он – Дьявол, а она – та, кто должна молчать и подчиняться.       Она подсознательно ощущала, что он летит за ней – не видела, не слышала, но чувствовала этот неумолимый напор, эту тёмную силу, которая неотвратимо приближалась. Зависла в воздухе, тяжело дыша, и огляделась. Вокруг простирались мрачные пейзажи Ада: чёрные скалы, покрытые трещинами, из которых сочился ядовитый пар; дымящиеся пропасти, откуда доносились стоны заблудших душ; далёкие огни городов демонов, мерцающие, как гнилушки в ночи. Никого поблизости не было – только ветер свистел в ушах да где‑то внизу раздавался отдалённый вой душ, обречённых на вечные муки.       «Может, я ошибаюсь? Может, он не пойдёт за мной?» — мелькнула слабая надежда. Она закрыла глаза, пытаясь уловить малейшие колебания энергии вокруг. Тишина. Только биение собственного сердца, отдающееся в висках. Но тут же она покачала головой, отгоняя иллюзии. Конечно, пойдёт. Он никогда не позволит бросить ему вызов – даже ей. Даже сейчас, когда она всего лишь хотела быть услышанной.       Слезы больше не текли – внутри всё пересохло, осталась только горькая решимость. Она не сможет спрятаться надолго. Если он хочет её найти – пусть найдёт.

«Если решила сбежать, сделай так, чтобы я тебя не нашёл, милая, в противном случае…»

      И тут послышался его голос, усиленный магией, донёсся до неё сквозь свист ветра, обволакивая, словно тёмный шёлк. Он звучал обманчиво мягко, но за этой мягкостью скрывалась сталь – предупреждение, угроза, обещание последствий. Вики буквально ощутила, как эти слова касаются её кожи, вызывая мурашки и вспышку гнева.

«Иди к чёрту! Я возвращаюсь домой к родителям, не нужно со мной больше нянчиться!»

      Прорычала в ответ Вики, и её голос дрожал не от страха, а от ярости. Внутри всё кипело: обида, злость, отчаяние – коктейль эмоций, который жёг изнутри. Что бы она ни делала, что бы ни говорила, как бы себя ни вела – в его глазах она оставалась ребёнком. Маленькой несмышлёной демоницей, которую нужно опекать, направлять, наставлять. Так зачем ей оставаться рядом с ним и создавать лишние проблемы? Разве она не имеет права на собственную жизнь? На мгновение перед глазами всплыли картины детства – беззаботные дни, когда она могла летать куда угодно, делать что угодно… Теперь всё это казалось далёким сном.

«Сходим к нему вместе, девочка моя.»

      Донёсся голос Сатаны, и в нём теперь звучали совершенно другие нотки. Игривые, саркастичные, почти насмешливые. Это раздражало ещё сильнее – эта резкая смена тона, будто он играл с ней, как кот с мышью. Вики почувствовала, как кровь приливает к лицу, а щёки горят от негодования.       Вики вновь остановилась и огляделась вокруг, тяжело дыша. Её крылья слегка подрагивали от напряжения, а кончики пальцев покалывало от скопившейся энергии – она неосознанно высвобождала её, и та клубилась вокруг, как тёмный туман. Лететь домой – не лучшее решение. Там он её и будет ждать, наверняка уже вычислил её маршрут. Устраивать сцены при родителях? Нет, это последнее, чего ей хотелось. Они и так слишком много переживают из‑за неё, а после ссоры с Дьяволом будут волноваться ещё сильнее, гадать, что пошло не так в их браке. Она представила, как мать смотрит на неё с тревогой, а отец хмурит брови, пытаясь понять, что случилось. От этой мысли внутри всё сжалось.       И вот, наконец‑то, до неё дошло осознание того, что она опять сбежала, опять перечила и пошла против него, ещё сильнее его зля. Но Вики вынуждена была признаться самой себе – ей нравилось дёргать хищника за усы. Нравилось выводить его из себя. Хоть какое‑то удовольствие в этой жизни, где всё расписано по правилам, установленным Сатаной. Маленькая месть за то, что отобрал её свободу, за принуждение к браку, за то, что разбивает все её мечты, уничтожая всё на своём пути.       Дьявол отобрал её жизнь, присвоив себе её бессмертие – а она в отместку выводила его из себя. В этом была какая‑то извращённая справедливость: он лишил её выбора, а она лишала его спокойствия. В груди вспыхнул огонёк упрямства – она не сдастся без боя.

«Ты всё ещё не спряталась?

Я разочарован, маленькая»

      Снова раздался его голос, теперь ближе, отчётливее. Он играл с ней, явно получая от этого удовольствие. Вики почти видела его ухмылку – холодную, самодовольную, с намёком на веселье. От этого внутри закипала новая волна гнева, но вместе с тем просыпался азарт – опасный, необузданный, заставляющий забыть о страхе.       Страх куда‑то улетучился, вместе с инстинктом самосохранения. Вики знала, что проиграет, что он всё равно найдёт её, но попробовать стоило. В конце концов, разве не в этом суть игры? Не в самом процессе, а в вызове, в моменте, когда ты бросаешь вызов самому Дьяволу? Её сердце забилось чаще, кровь быстрее побежала по венам, а дыхание стало прерывистым.       Кружа на одном месте, она лихорадочно искала, куда может спрятаться хотя бы на какое‑то время. Сдаваться сразу было не в её характере. Взгляд метался по мрачному ландшафту Ада: чёрные скалы, покрытые трещинами, из которых сочился ядовитый пар; дымящиеся пропасти, откуда доносились стоны заблудших душ; далёкие огни городов демонов, мерцающие, как гнилушки в ночи. Ветер свистел в ушах, трепал волосы, бросал в лицо капли едкой влаги – то ли тумана, то ли кислотного дождя.       И тут она вспомнила о парящих скалах за чертой его замка. Амулет Ламии был бы сейчас как нельзя кстати – он мог бы скрыть её ауру, сделать невидимой для магического поиска. Но увы, времени на это не было. Вики на мгновение закрыла глаза, пытаясь вспомнить точное расположение пещеры – те давние детские воспоминания, когда они с подругами прятались там от старших демонов.       Демоница резко развернулась и устремилась в ту сторону. Там должна была быть пещера, которая не пропускала магию. Они там летали, когда были детьми. Несмотря на запреты родителей, играли в прятки, прятались друг от друга среди сталактитов и сталагмитов. Каждый развлекался как мог в этом мрачном мире, искал хоть какие‑то радости. Она вспомнила, как смеялась тогда, как было легко и свободно – совсем не так, как сейчас.       Ветер свистел в ушах, крылья работали размеренно, но в груди всё равно бушевала буря эмоций. Вики чувствовала, как адреналин разгоняет кровь, как сердце бьётся в такт взмахам крыльев. Она не убегала – она бросала вызов. И пусть он неизбежен, пусть он найдёт её в конце концов, но эти минуты свободы, эти мгновения противостояния стоили того.       Она резко нырнула между скал, чуть не задев крылом острый выступ. В воздухе пахло серой и чем‑то металлическим – предвестником бури. Впереди уже виднелся тёмный зев пещеры – её временное убежище. Вики ускорилась, чувствуя, как в душе разгорается огонёк триумфа. Её губы дрогнули в едва заметной улыбке – дерзкой, почти вызывающей. Она нырнула между скалами, и тьма сомкнулась за её спиной, отрезая от мира и от Дьявола. На мгновение стало тихо – только её прерывистое дыхание и стук сердца нарушали эту тишину.

«Один…»

Отсчёт пошёл…

      Ей хотелось выругаться, послать его куда подальше, спуститься на Землю, спрятаться там среди смертных, где его власть не так ощутима. Но что‑то внутри подсказало – тогда поркой явно не обойдётся. Вики сжала челюсти, чувствуя, как в горле пересохло, а во рту появился горький привкус страха и раздражения. Превозмогая усталость в крыльях, которые уже начинали ныть от долгого полёта, она постаралась ускориться. Ветер свистел в ушах, обжигал лицо, трепал волосы, бросал в глаза едкие капли тумана – то ли кислотного дождя, то ли испарений из пропастей Ада. Каждое движение давалось всё тяжелее: мышцы горели, кончики пальцев покалывало от перенапряжения, а дыхание становилось всё более прерывистым.       Теперь Вики жалела, что не слушала Геральда и не занималась с ним, предпочитая капризничать. «Надо было тренироваться, — мелькнула горькая мысль. — Теперь расплачиваюсь…» Она на мгновение прикрыла глаза, вспоминая, как отмахивалась от его предложений: «Да зачем мне эти тренировки, я и так справлюсь!» — а теперь вот, летит, задыхается, а он где‑то там, наслаждается её беспомощностью.

«Два…»

      Вики облизнула пересохшие губы – они были сухими и потрескавшимися, на нижней даже выступила капелька крови. Почему‑то эта игра нравилась ей всё больше. Сатана мог бы заставить вернуться – в этом она не сомневалась. Явился бы сам и давно, но предпочитал смаковать этот процесс, растягивал удовольствие, как дорогое вино. Она почти видела, как он сидит в своём кабинете, возможно как обычно выпивает, улыбается своей холодной улыбкой. И от этой мысли внутри что‑то ёкало – не страх, а странное, волнующее предвкушение. В груди разливалась смесь азарта и тепла: она бросила вызов самому Дьяволу, и пусть он сильнее, умнее, опытнее – она хотя бы попытается.

«Три…»

      Её догадка оказалась верна. Дьявол сидел за своим массивным столом из чёрного дерева, инкрустированного костями древних существ. Расслабленно потягивал виски из хрустального бокала, он чувствовал её, как в принципе и любого другого демона, но супругу чувствовал по особенному – её аурой, мерцающей в ночи. Злости не было, лишь лёгкое раздражение. Он не терпел непослушания, и выходка Астарота была ребячеством, не более. Но он не просто его сын – в его подчинении легионы. В его обязанности входило не просто беспрекословно подчиняться, а быть примером для других демонов.       Астарот тренировал демонов, взращивал силу в каждом, учил контролировать свои силы и себя. Вики стала для него испытанием – там, где демоны уже отхватили своё, демонице он ничего не мог сделать. Она же стала для него первой оплошностью. Её побеги. Второй – смерть Миры. Страх за отца взял верх, и он потерял контроль. А тут, как влюблённый мальчишка, решил впечатлить Аллану…       Сатана сделал глоток, задумчиво покрутил бокал в пальцах. Тёмная жидкость отливала багрянцем в свете магических светильников. Его аура пульсировала размеренно, почти лениво – он наслаждался моментом.

«Четыре…»

      Сатана находился в предвкушении. Он уже знал, как накажет свою супругу – не просто поркой, нет, что‑то более изощрённое, что заставит её покраснеть, задохнуться от возмущения, а потом… потом всё равно сдаться. Но всё так же никуда не торопился. Ему значительно больше, чем этому миру, а он играет в прятки с семнадцатилетней демоницей. Усмехнулся, делая глоток из бокала. Она явно вносила краски в его скучное существование. Вот только воспитывать… воспитывать… и ещё раз воспитывать.       Он не собирался ломать её, и даже этот острый язычок – ему по вкусу. Вот только характер нужно направить в нужное русло. И он воспитает её под себя. Будет в глаза смотреть с обожание, заводится по щелчку пальцев, и сосать его член так, как будто это самый вкусный леденец.

«Пять…»

      И тут Вики выругалась вслух, громко и резко, нарушая тишину ночного Ада. Звук её голоса эхом отразился от скал, усилив ощущение одиночества. Подлетев к скалам, поняла, что не помнит, какая именно пещера та самая. Они все похожи между собой – тёмные, мрачные, с острыми выступами, словно пасти древних чудовищ. Деваться некуда, время вышло, точно так же, как и силы были на исходе. Более получаса полёта – её крылья дрожали, мышцы горели, дыхание сбилось, перед глазами мелькали тёмные пятна. Как только всё это закончится, попросит Геральда возобновить тренировки и не щадить её.       Залетела вглубь первой попавшейся пещеры. Правильно или нет – покажет время, а пока она решила немного передохнуть. Прижалась спиной к холодной каменной стене, пытаясь отдышаться. Внутри всё потряхивало от адреналина, сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди, а в висках пульсировала кровь. Воздух здесь был густым, затхлым, пах плесенью и древностью. Она закрыла глаза, прислушиваясь к себе: дрожь в руках, жжение в мышцах, сухость во рту – всё это смешивалось с нарастающим волнением.

«Время вышло, девочка моя.

Я иду искать.

Найду – накажу…»

      И эти слова дрожью предвкушения прошлись по телу, осели внизу живота. Его голос, с лёгкой хрипотцой, проникал под кожу, будил что‑то первобытное. Её организм полностью подчинялся Дьяволу – вопреки разуму, вопреки гордости и здравому смыслу. Это ведь ненормально…             — Тело, ты чего? Предатель… — прошептала себе под нос.       Хотела она того или нет, но Сатана доставлял ей неописуемое удовольствие своими умелыми ласками. Даже наказание, когда он её отшлётал, могло бы быть больнее – и не заниматься потом сексом, но ведь она кончила. А значит, ей это нравилось? Или это естественная реакция организма? Она не знала, как это по‑другому. Не знала, что девушки не всегда кончают под мужчинами. Не все получают удовольствие, и не все мужчины умеют доставлять это удовольствие своим женщинам.             — Чёртов Дьявол! — процедила, сама не понимая своей реакции. — Вот что ты прицепился ко мне?

«Вновь выпорешь? Трахнешь? Запрешь? По‑моему, ты сделал со мной всё, что мог!»

      Ей хотелось понять его настрой, хотя в глубине души и сама знала, что он всегда выберет секс. Близость с ним была самым большим наказанием для неё – потому что после неё она чувствовала себя ещё более запутанной, ещё более зависимой… зависимой от него.

«Не переживай, маленькая, я очень изобретателен…»

      Донёсся его голос, теперь уже совсем близко. Он звучал мягко, почти ласково, но от этого по спине пробежал холодок. Она была сбита с толку. Как ему удаётся внушать на расстоянии своё присутствие рядом? Парадокс какой-то.       Настроение у супруга было явно игривым. В его изобретательности она не сомневалась – на то он и Дьявол. Но почему‑то её это не пугало, а наоборот, вызывало странное предвкушение. Он уже не раз доказал, что не сделает больно – по крайней мере, не так, как она боялась. Хотя понятие боли слишком растяжимое.       Она закрыла глаза, пытаясь унять дрожь. В голове крутились мысли: «Почему я его боюсь и хочу одновременно? Почему, когда он рядом, всё остальное теряет смысл?» Пещера вокруг казалась тёмной и безопасной, но она знала – это иллюзия. Он найдёт её. Всегда находит. И тогда… тогда начнётся что‑то новое. Что‑то, от чего кровь закипает, а разум затуманивается.             — Посмотрите на него, изобретательный какой, — пробубнила себе под нос Вики, нервно теребя край рукава. Пальцы дрожали, и она поспешно убрала руку, сжимая её в кулак. — Вообще ни разу не сомневалась в тебе.             — Я бы на твоём месте так не выражалась в адрес Владыки, — где‑то сбоку раздался женский голос.       Вики резко развернулась, встречаясь взглядом с незнакомой демоницей. Та стояла в тени, но даже в полумраке было видно её острые черты лица и пронзительные жёлтые глаза, сверкающие, как два раскалённых угля. В её позе читалась скрытая угроза, а крылья слегка подрагивали, будто она готовилась к нападению.       Пока игралась с мужем, даже не удосужилась осмотреться. И только сейчас Вики заметила, что эта пещера внутри больше походила на какой‑то дом – не просто убежище, а обжитое место. Стены были выложены гладкими камнями, аккуратно подогнанными друг к другу.. В углу виднелся очаг с потухшими углями, от которых ещё исходил слабый жар. Явно не то, чего она ожидала найти в безлюдной части Ада.             — Ты не на моём месте, и никогда не будешь, — холодно процедила Вики, раздражённо закатывая глаза. Внутри закипала смесь раздражения и настороженности. Её голос прозвучал увереннее, чем она себя чувствовала: на самом деле сердце билось чаще, а ладони слегка вспотели. — И как я посчитаю нужным выражаться в адрес моего мужа – так и буду.       Она сказала – мужа? Ей сейчас не послышалось? Или демоница блефует специально? Белладонна оцепенела. Эти слова выбили почву из под ног.       Раздражение поднималось вновь, но к нему примешивалось что‑то ещё – тревога. Да, на её месте большая женская часть Ада мечтала оказаться, и Вики это прекрасно понимала. Но она демон, и в ней тоже присутствовала черта собственника. Осмотрев демоницу с ног до головы, она сложила руки на груди, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле. Взгляд зацепился за детали: чёрные с отливом тёмно‑фиолетового крылья, кольцо с чёрным камнем на пальце, почти незаметный шрам от шеи к груди.       Белладанна дёрнулась от этих слов, как от пощёчины. Вот она. Перед ней стояла Вики Уокер, уже Денница собственной персоной. Та самая демоница, которая вскружила голову самому Дьяволу. Её поза, взгляд, даже то, как она стояла – всё выдавало в ней ту, кого другие считали избранной. Белладонна невольно сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает ярость.       Женщина не понимала, как такое может быть? Ведь её подруга обещала, что разберётся с ней. Эта девчонка должна быть мертва, ну или на Земле с вырванными крыльями. Что за заноза такая?       Но к своему сожалению, должна была признать, что она красива: стройная фигура, бледная кожа, волосы, отливающие шоколадом в тусклом свете. Сила не ощущалась – возможно, была скрыта, но аура Вики всё равно давила, заставляя Белладонну чувствовать себя уязвимой. Она невольно отступила на шаг, хотя и пыталась это скрыть.       Неужели Стрига её обманула? Или что‑то пошло не так? Демоница осознала: раз уж Вики тут, значит, скоро и сам Дьявол пожалует – нужно уходить, срочно, пока не поздно. Внутри кипела ярость, но она заставила себя сдержаться. Белладонна была готова собственноручно придушить ту, которая заняла её место, но неизвестно, сколько времени у неё есть. Она обязательно избавится от неё, но потом.             — Ты вообще кто такая? — девушка не узнавала своей высокомерности, но когда речь шла о Сатане, в ней просыпалось нечто тёмное, необузданное. Голос прозвучал резче, чем она планировала, выдавая её нервозность. Она сделала шаг вперёд, пытаясь показать, что не боится.             — Не твоего ума дело, — женщина раскрыла крылья и быстро покинула пещеру, намеренно сбивая Вики с ног. Удар был сильным, почти сбившим с равновесия. Вики пошатнулась, но устояла, чувствуя, как в груди вспыхивает злость.       Теперь она осталась без укрытия, а это грозило большими проблемами для неё. Белладонне нужно было лететь прочь, найти новое временное укрытие, но тянущая боль в душе от тоски. Она не могла улететь, если Сатана явится, то хотелось хотя бы одним глазком его увидеть. Внутри всё содрогалось от предвкушения. Поэтому спряталась неподалёку, магия Стриги скроет её.       Вики раздражённо повела плечом, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги. В другой бы ситуации последовала за ней, но помнила, что Дьявол ищет её. Его голос всё ещё звучал в голове: «Время вышло, девочка моя. Я иду искать. Найду – накажу…»       Медленно прошла вглубь пещеры, осматривая стены, на которых что‑то было изображено. Древние руны, выцарапанные острым когтем, складывались в непонятные символы – они мерцали слабым голубым светом, будто реагируя на её присутствие. Рядом стоял грубо сколоченный стол из тёмного дерева, пара стульев с резными спинками, возможно, до появления её здесь та женщина там жила. Скрывалась? От кого? От других демонов? От самого Сатаны? Мысли метались, но Вики старалась сосредоточиться. Она провела рукой по поверхности стола – на пальцах остался тонкий слой пыли.       Заметив ещё одно помещение –вошла внутрь. Там обнаружила ещё одну комнату с камнем – отдалённо напоминающий кровать, покрытой потрёпанным покрывалом с выцветшими узорами. На стене висело зеркало в треснувшей раме, рядом лежали какие‑то свитки, перевязанные кожаным шнурком. На полу стоял кубок с остатками тёмной жидкости – похоже, вина, смешанного с кровью. Всё выглядело так, будто хозяйка ушла в спешке: валялась опрокинутая шкатулка, из которой высыпались бусины и мелкие амулеты.       Странно всё это. Она прислонилась к стене, пытаясь отдышаться и собраться с мыслями. Искать другое место уже не было времени.       В груди нарастало беспокойство – не только из‑за незнакомки, но и из‑за того, что Сатана уже близко. Она слышала, как меняется воздух вокруг: давление магии усиливалось, тени становились гуще, а звук его крыльев, хоть и далёкий, уже был различим.       Вики сглотнула, пытаясь унять дрожь в руках. Она знала, что скоро он придёт. И тогда игра закончится. Но что будет дальше? В голове всплывали обрывки их прошлых встреч: его холодный взгляд, внезапная ласка, резкие слова, сменяющиеся шёпотом. Она не могла предугадать его реакцию – будет ли он зол, насмешлив, или снова попытается сыграть с ней в эту странную игру?       Дыхание участилось, в висках застучала кровь. Вики прижала ладони к лицу, пытаясь успокоиться. Нужно было что‑то решать. Бежать? Прятаться дальше? Или встретить его лицом к лицу и наконец высказать всё, что накопилось в душе? Внутри всё сжималось от смеси страха и предвкушения. Она ненавидела эту двойственность своих чувств: с одной стороны, хотела оттолкнуть его, доказать свою независимость, с другой – в глубине души жаждала его внимания, пусть даже в форме наказания.       Пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, ногти вновь впивались в кожу ладоней. Вики опустила руки и посмотрела на свои ладони – на них остались полумесяцы от ногтей. «Опять, — мелькнуло в голове. — Сколько раз я так делала, когда нервничала?» Она глубоко вздохнула, пытаясь выровнять дыхание. В груди всё ещё бушевала буря эмоций: обида на его властность, злость на собственную слабость, и где‑то глубоко – странное, пугающее влечение к этому могущественному, непредсказуемому существу.       Пока демоница металась в предвкушении, Дьявол лениво допил напиток и поднялся, выходя из‑за стола. Расстегнул пару верхних пуговиц, далее расстегнул манжеты и закатал рукава, оголяя предплечья со жгутами вен. Со стороны это выглядело достаточно сексуально – небрежная расслабленность, скрывающая силу и власть. Сатана был похож на грех во плоти: его аура давила, но в то же время манила, как запретный плод.       Он провёл ладонью по краю стола, ощущая шероховатость древнего дерева, инкрустированного костями павших демонов. Хрустальный бокал, из которого он пил, отразил блик магического светильника – алый, как капля крови. Дьявол усмехнулся, вспоминая реакцию Вики. Её дерзость забавляла его, будила азарт. Мужчина мог бы перенестись прямиком к супруге, но это было не столь интересно. Эти игры заводили его, пробуждая хищника внутри. Вики пробуждала всё больший интерес – её непокорность, дерзость, вспышки гнева. В ней не было той раболепной покорности, которую он привык видеть у других демонов. Она бросала вызов, и это будоражило его кровь.       Мужчины по своей натуре хищники, им нравится добиваться. Когда девушка сама себя предлагает, они не отказывают себе в удовольствии воспользоваться предложением, вот только рядом с собой предпочитают видеть гордую, неприступную, ту, которую нужно добиваться. Вики была именно такой – она не льстила ему, не пыталась угодить, а наоборот, провоцировала, проверяла границы. И это заводило Сатану ещё сильнее. Он ощущал, как внутри просыпается древний инстинкт – поймать, подчинить, но при этом сохранить её огонь, её непокорство.       Раскрыв кожаные крылья, он взлетел, чётко ощущая сладкий, чарующий аромат своей демоницы – смесь гнева, страха и возбуждения. Его массивная фигура внушала страх. Демоны дрожали от ужаса, стоило лишь взглянуть на него, но не Вики. Даже боясь, она противилась, перечила и выводила из себя. В этом была её уникальность – она не сломалась под его властью, а нашла способ существовать рядом с ним, сохраняя частичку свободы.       Это походило на зависимость. Она – выводила, он – наказывал, но в конечном итоге удовлетворены были оба. Сатана летел так же лениво, никуда не торопясь, осматривая своё детище. Огненные реки, чёрные скалы, города демонов, мерцающие, как гнилушки в ночи. Всё это принадлежало ему, но сейчас его мысли были заняты только одной – той, что решила поиграть с ним в прятки.       В воздухе витал запах серы и пепла, ветер доносил отдалённые крики заблудших душ. Дьявол слегка наклонил голову, прислушиваясь к магическому эху – аура Вики всё ещё была отчётливо различима, хотя и пыталась скрыться. «Глупая, – подумал он с усмешкой. — Думает, что может спрятаться от меня. Но в этом и прелесть игры – дать ей иллюзию свободы, прежде чем поймать».       Время тянулось, а Дьявола всё не было. Вики стало скучно в укрытии, она не умела сидеть долго на одном и том же месте. Там даже не было книг, чтобы отвлечься. Она прислушалась – тишина. В пещере было темно, лишь маленький лучик тусклого света пробивался откуда‑то сверху, освещая пылинки, кружащиеся в воздухе. Они напоминали ей звёздную пыль – когда‑то в детстве она мечтала коснуться звёзд…       Медленно вышла из пещеры, оставаясь на самом краю. Тёплый ветер обдувал лицо. Вики обхватила себя за плечи и смотрела на Ад. В их мире столько существ, о которых люди могли только догадываться: дикие, опасные, и все они беспрекословно подчиняются Владыке.

«Что было бы, если я родилась в семье вампиров? — думала она, глядя вдаль. — Или ведьм? Вряд ли они бы пересеклись с Сатаной. В тот день, когда он её увидел, это было обычным стечением обстоятельств. Случайность, не более». Она вспомнила их первую встречу: он сидел в кресле их гостинной, окружённый аурой власти. Тогда он заинтересовался – не покорностью, а вызовом.

      Она столько размышляла на тему: «Что было бы, если Сатана не увидел её в тот день?» Ваал был бы жив – однозначно. Многого явно не произошло бы. Но и были свои плюсы. Дьявол многому её научил. Помог Аллане избавиться от Гасиона. Адм, её красивый мальчик… Это стоило того. Несмотря на его запреты, контроль и до отвращения невыносимый характер, с ним она чувствовала себя собой. Не какой‑то послушной демоницей, а живой, настоящей, способной на эмоции, на борьбу, на страсть.       Вики глубоко вдохнула, чувствуя, как ветер треплет волосы. Где‑то вдали послышался едва уловимый звук – шорох крыльев. Она резко обернулась, сердце пропустило удар. Но никого не было. Опять посмотрела вперёд и не успела расслабиться.             — Я же сказал, девочка моя, найду – накажу, — раздался обжигающий шёпот возле самого ушка. Вики прикрыла глаза и непроизвольно задрожала. Она ждала его, и вот он тут. Его рука скользнула по её животу и припечатала к своему телу.       Её дыхание сбилось, по коже пробежали мурашки. Тело отреагировало мгновенно – жар разливался по венам, дыхание участилось. Она попыталась отстраниться, но его хватка была железной. В груди защемило от противоречивых чувств: страха, возбуждения, возмущения и… радости? Да, именно радости – она так долго ждала этого момента, сама не признаваясь себе в этом.       Демоница больше не сопротивлялась – не видела смысла, просто расслабилась в его объятиях, откинула голову назад, на его плечо. Да, сказал, но она, и сама знала, что найдёт, но это было интересно. Дьявол играл с семнадцатилетней девчонкой в прятки – и это забавляло их обоих. В его действиях не было жестокости, только игра, в которой они оба знали правила, хотя и не проговаривали их вслух. Вики чувствовала, как его грудь поднимается и опускается в ровном ритме дыхания, слышала глухое биение его сердца – такое мощное, почти механическое, но всё же живое.             — В следующий раз убегу на Землю, — расслабленно улыбнулась Вики, покачала отрицательно головой и прижалась сильнее, устраиваясь удобнее в объятиях супруга. Вот такая вот она – непосредственная и неуравновешенная. Сначала ищет защиту, потом кричит, злится, выясняет отношения, обвиняет во всех смертных грехах, к которым, к слову, он непосредственно причастен, сбегает, а потом ластится к нему, как кошка. — Посмотрим, как долго будешь меня там искать, — добавила она с лукавой ноткой в голосе, и её пальцы непроизвольно вцепились в ткань его рубашки на плече.       Дьявол хрипло рассмеялся, и улыбка на лице Вики стала шире. Его смех был низким, бархатным, вызывающим дрожь по всему телу. Она почувствовала, как его дыхание коснулось её шеи, и по коже пробежали мурашки. В воздухе повисло напряжение – сладкое, тягучее, почти осязаемое.             — А за сколько хочешь, чтобы я тебя нашёл? — спросил он, и одна рука поползла ниже, очерчивая талию, ведя ещё ниже по бедру. Он потянул подол платья вверх, задирая его.       Вики запротестовала, стараясь остановить это безобразие, но он ловко забрался под подол и накрыл её лоно, слегка надавливая на клитор. Она задохнулась – по телу прошла волна жара, закусила губу, чтобы не застонать. В груди всё сжалось от смеси возмущения и возбуждения. Её пальцы судорожно вцепились в его предплечье, но сопротивление было слабым, почти формальным.             — Самаэль! Прекрати! Ты просто до ужаса невыносим, — шлепнула его по руке, за что, собственно, получила так же – только по клитору. Он легонько её шлёпнул, пуская по телу разряды.       Вики вскрикнула и дёрнулась, но потом чуть ли не простонала, когда ласки стали настойчивее. Её дыхание участилось, в висках застучала кровь. По телу разливалась тяжесть, ноги подкашивались, а в голове билась одна мысль: «Ещё… ещё…» Причудливом образом его прикосновения меняли всё, весь её настрой…             — Ты же не накажешь Астарота? — попыталась свести ноги, чтобы он перестал творить это безобразие. Мысли путались, тело придавало её, отзываясь на каждое прикосновение. Она чувствовала, как внутри нарастает жар, как всё её существо сосредоточилось на этих ощущениях.       Его смех резал слух – ведь с ней он никогда не смеялся так открыто, так искренне. А имя? Его истинное имя, которое запрещено произносить даже в своих мыслях… Оно прозвучало так естественно, так интимно, что Белладонна на мгновение замерла, поражённая этой близостью. Всё это никак не котировалось с тем Дьяволом, которого знала она.       Женщина наблюдала за ними со стороны, гневно смотря на девицу в руках любимого. Она стояла в тени скалы, почти незаметная, но её глаза горели ненавистью. И просто не верила в услышанное. То, как он говорил с Вики, как касался… Сатана никогда не обнимал её так, с ней он никогда не был таким – нежным, игривым, живым.       Обида, ревность, зависть и злость бурлили в ней, смешиваясь в ядовитый коктейль. Что в Уокер было такого, чего не было в других? Почему именно она? Белладонна сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Ей хотелось оказаться на её месте, в руках Дьявола. Чтобы он так же ласкал её, шептал что‑то на ухо, смотрел так, будто она – единственная во всём Аду. Хотелось ощутить на себе всю его мощь, ненасытность, почувствовать его в себе. Демоница задыхалась от собственной ничтожности, беспомощности. Её крылья непроизвольно дрогнули, будто готовые расправиться и броситься в атаку, но она сдержалась – знала, что это будет самоубийством.             — Моя маленькая сладкая Вики, — бархатно протянул мужчина.       Это его «моя» отдалось эхом в теле демоницы, вызывая новую волну жара. Она ощутила, как по спине пробежала дрожь, а кончики пальцев закололо от напряжения.       Ловко отодвинув трусики в сторону, не обращая внимания на слабые протесты с её стороны, он тут же просунул два пальца в лоно, срывая тихий всхлип с искусанных губ. При этом ощутил, насколько она влажная… Его девочка, сама того не понимает, что с каждым днём привязывается к нему всё больше. Вики схватила его за руку, чтобы не упасть, – ноги совершенно её не держали. Она вцепилась в него, как утопающий в спасательный круг, её ногти оставили едва заметные следы на его коже.             — Либо наказание понесёт Астарот за то, что ослушался, — неторопливо продолжил он, двигая пальцами внутри неё. Демоница простонала и попыталась убрать его руку, но это было физически невозможно. Ей не справиться с ним. — Или понесёшь его ты, за то, что посмела вмешаться и перечить мне.       Её глаза закатывались от удовольствия вопреки всему здравому смыслу – ей хотелось кончить. Тело горело, дыхание сбилось, каждая клеточка требовала разрядки. В голове пульсировала мысль: «Я не могу больше…»             — Я твоя жена. Ты сам меня выбрал, а теперь требуешь не быть собой, — каждое слово ей давалось с большим трудом и придыханием, мозг плавился от этих горячих ощущений. Внутри боролись противоречивые чувства: злость на его властность, страх перед собственной слабостью и всепоглощающая страсть, которую она не могла контролировать. Её голос дрожал, прерывался на вздохах, но она всё равно пыталась говорить – пыталась отстоять себя, даже в этой ситуации.       Всё же жена. Она его, чёрт возьми, жена.. Белладонна просто отказывалась верить в это. Как он мог связать себя узами брака? Сатана же бесстрастен? Но сейчас он был совсем другим – живым, страстным, настоящим. Всё его тепло доставалось Вики, его сила, его власть – и в то же время чувствовала, что имеет над ним какую‑то странную власть тоже.       Каждый раз Сатана творил с телом супруги какое‑то сумасшествие. В эти мгновения весь мир сужался до его ласк, до него самого. Подавлял, вынуждал отдаваться ему целиком и полностью. Второй рукой Вики схватила за его бедро, чуть ли не вонзаясь ногтями. Но пальцы выскользнули из неё, и Вики недовольно простонала. В ответ раздался довольный смешок за её спиной. Мужчина провёл по клитору, размазывая влагу. Ноги демоницы дрожали – ей отчаянно хотелось получить разрядку, но это ведь игра? И правила в ней прописаны Дьяволом.             — Выбор за тобой, — Владыка отошёл от неё, оставаясь за спиной.       Вики чуть не рухнула на камни, чувствуя слабость в ногах. Облизала пересохшие губы – её глаза вмиг поменяли цвет на алый. Он специально дразнил её и не доводил дело до конца. Волны злости пульсировали в ней вместе с возбуждением, смешиваясь в какой‑то безумный коктейль. Она сжала кулаки, пытаясь взять себя в руки, но тело всё ещё дрожало от пережитых ощущений.             — Ты… — прорычала она, резко поворачиваясь к нему лицом.       Ей захотелось ударить его, видя его самодовольное лицо, но она сдержала этот порыв. На её щеках горел румянец, губы искусаны, лихорадочный блеск в глазах с примесью непокорности и неудовлетворённости. Аромат её возбуждения распространялся повсюду, наполняя воздух тяжёлым, пряным запахом.       Такие игры ему по нраву – он мог доводить её и не давать желаемой разрядки. Как и сказал – он очень изобретателен.             — Я… — он склонил голову набок, наблюдая за ней с ухмылкой. Сейчас демоница была невероятно красива: растрёпанные волосы, раскрасневшееся лицо, горящий взгляд. В ней было столько жизни, столько огня… Он сделал шаг к ней, почти касаясь губами её уха. — Ты так защищала его, я же несправедлив, по твоему мнению. Ну, где твоя смелость, Вики? Ну же, девочка моя, — Сатана приблизился к ней вплотную, видя, как она борется с собой… с ним. Гонора в ней хоть отбавляй. — Астарот или ты? — вопрос риторический, он знал, что выберет, но хотел это услышать от неё.       Вики сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она знала ответ, но произнести его вслух было почти невыносимо. В голове метались мысли: «Астарот – друг, даже как брат, и не заслуживает наказания…» Она посмотрела ему в глаза – в них читалось ожидание, вызов, и что‑то ещё, чего она не могла понять.             — Я… — слеза скатилась по её щеке, оставляя влажную дорожку на раскрасневшейся коже. Да, она решила пожертвовать собой ради Астарота и Алланы. — Хочешь наказать? Накажи меня, пусть тебе станет от этого легче. Ты же этого хотел?       Вики говорила тихо, почти шёпотом, но в голосе звучала твёрдость, которая удивила даже её саму. Внутри всё дрожало – не от страха перед наказанием, а от осознания собственной решимости. Она слишком много нервов в своё время потрепала демону. Её сердце сжалось. Астарот нарушил приказ из-за Алланы и наказания явно не заслуживает.       Она понимала его желание помочь Аллане, которая после всего заслужила спокойствие и счастье. Вики была уверена, что он хотел как лучше. Астарот относился к числу тех, кто делает что‑то бескорыстно, несмотря на свою демоническую сущность. И даже если Сатана прав, хотел расположить к себе демоницу, то всё равно – во благо. Они оба заслуживают счастья.       Да, возможно, это неправильные размышления для демоницы, тем более для будущей королевы, но, по крайней мере, это будет искренне с её стороны. Все самое страшное для неё уже случилось, хуже уж точно не будет. Владыка дал понять, что не навредит ей по‑настоящему, а в остальном… Она стойко перенесёт любое его наказание. Прикусила внутреннюю сторону щеки – эта боль помогала сосредоточиться, не дать эмоциям взять верх.       «Что не убивает – делает нас сильнее…» — пронеслось в её голове. Эта мысль, когда‑то прочитанная в древней книге смертных, вдруг обрела новый смысл. Вики почувствовала, как внутри что‑то меняется – не страх, а странная, почти пугающая ясность. Она больше не хотела играть в игры, притворяться, скрывать свои истинные чувства. В этот момент она была готова открыться ему полностью, показать свою уязвимость, зная, что он не воспользуется этим против неё.             — Никогда не преследовал желания наказать тебя, ты всё делаешь сама, — схватил пятернёй за лицо, вынуждая смотреть ему в глаза. Его пальцы были тёплыми, почти нежными, но хватка оставалась железной. — Но слукавлю, если скажу, что мне не нравится. Да и ты получаешь от этого удовольствие.             — Это тебе так кажется, — Вики дёрнула головой, но он не отпустил. Никто и не ожидал, что она признается – ни он, ни она сама. В этот момент она была уязвимой, открытой, и это пугало её больше любого наказания. Её дыхание участилось, в груди защемило от смеси страха и чего‑то ещё, чего она не могла назвать. По телу пробежала дрожь, а кончики пальцев похолодели, хотя всё остальное горело.             — Лжёшь, девочка моя, — его голос стал ниже, хриплее. — Ты каждый раз кончаешь на моём члене и выкрикиваешь моё имя, — он провёл языком по её губам и чувствительно прикусил нижнюю, слегка оттянув. Щёки ещё сильнее обожгло, они буквально пылали. Вики ощутила, как по телу пробежала волна жара, смешиваясь со стыдом. Её пальцы судорожно вцепились в его предплечье, но она не оттолкнула – не смогла.       Она не хотела обсуждать своё поведение с ним в момент их близости. Вики не контролировала себя, сходила с ума, находясь в агонии от переизбытка чувств и ощущений. Она не только кончала раз за разом, умоляла не останавливаться и просила ещё, выкрикивала его имя, а потом ругала себя за несдержанность. Стоило вспомнить – и она сгорала со стыда, прятала глаза, избегала его взгляда на следующий день. Её щёки горели, дыхание сбивалось, а внутри всё сжималось от противоречивых эмоций: желания, стыда, страха...       А Сатана, наоборот, впитывал каждую эмоцию. В такие моменты её голова была полностью отключена, она была настоящей – полностью отдавала себя и своё тело во власть ему. Он видел её без масок, без игр, без попыток казаться сильнее или хитрее, не противостояла. И это восхищало больше всего. Его взгляд смягчился, в глазах мелькнуло что‑то почти нежное. Он слегка ослабил хватку, проведя большим пальцем по её скуле, стирая ещё одну слезу.             — Никогда не смей жертвовать собой ради кого‑то. Ты моя жена, — процедил Дьявол. Для него она была важнее, чем кто‑либо другой, как бы это со стороны ни звучало эгоистично. Эта жертвенность была ни к чему – Вики не понимала свою значимость. Он нежно провёл по щеке, стирая слезу, одновременно сжимая талию. — Ты поняла меня?       У неё не было сил ответить словами – лишь кивнула, чувствуя, как к горлу подступает комок. Всё равно не понимала, что в ней такого. Были демоницы куда красивее и интереснее, а главное – покладистее. И для них он был желанным, объектом поклонения, власти, силы. Её глаза невольно наполнились слезами – на этот раз не от боли, а от какой‑то странной, почти детской обиды. Почему он не видит в ней то, что видят другие? Почему она не может быть такой же покорной, такой же идеальной? В груди защемило, и она опустила взгляд, стараясь скрыть свои эмоции.       Дьявол отпустил супругу, позволяя отойти. Вики сделала шаг назад, но ноги едва держали её. Она прислонилась к холодной стене пещеры, ощущая, как камень остужает разгорячённую кожу. Дыхание постепенно выравнивалось, но сердце всё ещё билось неровно, то замедляясь, то ускоряясь. В ушах шумело, а перед глазами всё ещё стояло его лицо – такое близкое, такое… родное. Она провела ладонью по стене, чувствуя шероховатость камня, и это помогло ей вернуться в реальность.             — Ты думаешь, я не вижу, как ты борешься? — неожиданно произнёс он, не отводя взгляда. — Как пытаешься быть сильной, но при этом остаёшься такой уязвимой. Это и есть твоя сила, Вики. Не в том, чтобы жертвовать собой, а в том, чтобы оставаться собой, несмотря ни на что.       Сатана давно понял, что Вики не видит очевидного, ей нужны слова, как и любой женщине. Вот только в случае именно с ней, настоящий толчок может дать только он, подбодрить, придать уверенность, хоть где-то она слышала его, хоть что-то заставляло её прелестную головку думать и переосмысливать.       Она подняла глаза – в них всё ещё стояли слёзы, но теперь к ним добавилось что‑то новое: удивление, недоверие и… надежда. Впервые она увидела в нём не Владыку Ада, не могущественного демона, а мужчину, который говорит с ней как с равной. Её губы дрогнули, она хотела что‑то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого она просто кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло. Это тепло шло откуда‑то из глубины души, заполняя пустоту, которую она так долго пыталась игнорировать.       Дьяволу удавалось достучаться до неё, но не всегда. Он привык отдавать указы, а все беспрекословно слушали его и выполняли. С ней же он вынужден постоянно всё разжёвывать, объясняя элементарные как ему кажется вещи.       «Маленькая паршивка!» — беззвучно прошипела Белладонна. Её губы едва дрогнули, произнося эти слова, а зубы непроизвольно сжались так сильно, что на скулах заиграли желваки. Душа была в клочья, Дьявол всё выжег в ней – каждую надежду, каждую мечту, оставив лишь тлеющие угли отчаяния. Она сгорала без него, подыхая каждый грёбанный день! Ей оставалось только в моменты отчаяния вспоминать как он касался, как нещадно брал её, совершенно не жалея – терзал тело.       Вот её наказание за оплошность – вечная жажда его внимания, смешанная с горечью отвержения. А этой Уокер доставалось всё совершенно по‑другому: снисхождение, терпимость, даже какая‑то странная нежность, которую Белладонна не могла понять и оттого ненавидела ещё сильнее. Демоница не задумывалась, что каждый получает наказание исходя из своих страхов – Вики страшилась потерять свободу, боялась боли и страх близости, а Белладонна – остаться без него, потерять ту власть которую обрела благодаря Владыке, быть забытой, стать невидимкой в мире, где её сила и красота не имели значения.       Сейчас, смотря на пару, она не узнавала жестокого, беспощадного Дьявола. Нет, он остался прежним – аура власти и силы вокруг него стала ещё ощутимее, энергия была сильнее, более давящей, но таким он никогда не был с другими. Никто не позволял себе ранее так говорить с ним – дерзко, почти вызывающе. Вики открыто дерзила смотря в глаза, говорила будто на равных, бросая ему вызов. А главное, он ей позволял так говорить с собой – не пресекал, не наказывал тут же за непочтительность. Это разъедало Белладонну изнутри, словно кислота, разъедающая металл.       Между ними чувствовалась некая связь… какая‑то своя, особенная. Белладонна видела, как меняется выражение лица Дьявола, когда он смотрит на Вики: жёсткие черты смягчаются, в глазах появляется что‑то, чего она никогда прежде не замечала – теплота, почти нежность. Это было невыносимо. Её пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы на коже. В груди всё сжалось от боли и зависти. Она глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах и ярость, кипящую в груди. В воздухе витал запах серы и чего‑то ещё – едва уловимый аромат магии, который всегда сопровождал Владыку. Он был густым, почти осязаемым, и она ощущала его каждой клеточкой тела.       Белладонна сжала руки в кулаки так сильно, что костяшки побелели, на ладони появилась кровь. Её захлестнуло такой волной ненависти, что перед глазами потемнело. Если бы не заклинание Стриги, скрывающее её присутствие, она бы выдала себя – Дьявол обязательно почувствовал бы эту бурю эмоций. Она закрыла глаза на мгновение, пытаясь успокоиться, и представила, как ярость превращается в холодный расчёт. «Я дождусь своего часа», — мысленно пообещала она себе.             — Пора возвращаться, не будем оттягивать твоё наказание, — холодный и бесчувственный, он играл их жизнями так, как хотелось ему. Голос Сатаны прозвучал резко, словно удар хлыста, но в нём не было той привычной жестокости – скорее усталая решимость. Его глаза на мгновение задержались на лице Вики, и в этом взгляде промелькнуло что‑то неуловимое – возможно, усталость от вечной игры в силу и власть.       Вики не хотела возвращаться, не хотела оставаться с супругом наедине. Сейчас ей, наоборот, хотелось забрать Адма и провести время с родителями, ощутить тепло родного дома, услышать смех сына, почувствовать, как его маленькие ручки обнимают её за шею. Но кого волнуют её желания? В этом мире всё решал он – Дьявол, её муж, Владыка Ада. Она сглотнула, пытаясь унять ком в горле, и слегка опустила плечи – едва заметный жест усталости и смирения.             — Самаэль, я хочу к Адму, — демоница всячески оттягивала этот момент возвращения, хотя это было неизбежно. Её голос дрогнул, но она постаралась придать ему твёрдость. Пальцы непроизвольно сжали край платья – старая привычка, выдающая волнение. Она подняла глаза на мужа, и в них читалась мольба, которую она не решалась высказать словами.             — А я хочу послушную жену, но мы имеем то, что имеем, — он протянул ей руку, но девушка проигнорировала её. В его тоне проскользнула нотка раздражения, но не гнева – это удивило Вики. Обычно он не терпел неповиновения. Его рука на мгновение зависла в воздухе, затем опустилась, а взгляд стал ещё более холодным.       Они явно говорили на разных языках. Сатана действительно был изобретательным в наказаниях – она помнила прошлый раз. Ей хотелось молить, чтобы отпустил эту ситуацию, забыл о её дерзости. Но разве он уступит? Гордость не позволяла просить пощады вслух. Вики сжала кулаки за спиной, стараясь унять дрожь в пальцах.             — Тогда я твоё наказание, — съязвила Вики, по‑ребячески показала ему язык.       Дьявол рассмеялся – искренне, от души, и этот звук поразил её. Он редко смеялся так. Этот смех был глубоким, бархатистым, и от него по спине пробежали мурашки. Эта девушка была потрясающей – своей непосредственностью, умением бросить вызов и при этом остаться живой. Его глаза сверкнули, и на мгновение в них мелькнуло что‑то тёплое.             — И вообще, до меня ты не хотел жену и послушная я тебе точно не нужна. Так что не надо.       И это была чистейшая правда. Никогда не задумывался, да и ему это не нужно была. Никто не цеплял, до появления её в его бессмертии. И было бы скучно будь она послушной.             — Не заговаривай мне зубы. Пойдём, маленькая, — не хотела идти, не хотела быть наказанной, но и позволить наказать Астарота не могла. Замкнутый круг какой-то.             — Самаэль, я тут встретила демоницу, которая не очень обрадовалась моему появлению, — головой указала в сторону пещеры, а Белладонна отпустила ряд ругательств в её адрес.       Сразу запахло жареным – в буквальном смысле: от ярости Белладонны воздух вокруг неё начал нагреваться, и камни под ногами слегка задымились. Она с трудом сдержала порыв броситься вперёд и просто свернуть шею. Как же она жалела, что не удалось отравить её ещё в раннем детстве. Сейчас эта малявка стала законной женой Владыки.       Дьявол нахмурился, развернулся и вошёл внутрь. Вики не понимала, что он сможет сейчас увидеть, но по бокам вспыхнуло пламя, освещая пещеру зловещим красным светом. Тени заплясали на стенах, создавая иллюзию движения, будто древние духи пробудились от долгого сна. Он долго осматривался, считывал энергию, но чувствовал лишь слегка уловимый отпечаток магии – от неё буквально сквозили стены, пропитанные древними заклинаниями. Его ноздри расширились, он втягивал воздух, пытаясь уловить малейшие следы присутствия постороннего.       Приложил руку к камню, попытался считать больше, но всё было продумано и заранее подчищено. Внутри поднималась такая ярость, что вены на его висках вздулись, а глаза на мгновение полыхнули алым. Он запретил проводить ритуалы, тем более в этой части Ада – здесь хранились древние артефакты, способные нарушить баланс сил. Ведьмам запрещено покидать отведённую для них территорию. А в ответе за это – верховный маг, который либо не в курсе, либо намеренно умолчал об этом.             — Кто‑то очень хорошо подготовился, — процедил он сквозь зубы, сжимая кулаки. — И очень хочет, чтобы я об этом не узнал, — голос звучал глухо, почти угрожающе. В воздухе повисло напряжение, словно перед бурей.       Вики молча наблюдала за ним, чувствуя, как тревога сжимает сердце. Она знала этот взгляд – когда Дьявол начинал подозревать заговор, последствия могли быть катастрофическими для всех. Её пальцы слегка дрожали, и она спрятала их за спиной, чтобы он не заметил её волнения.             — Ты, что-то почувствовала?             — Да, — Вики кивнула. — Слишком необычно. Я не чувствовала её присутствия, но когда она вылетела, намеренно задела меня плечом и в этом момент, уловила её запах – лаванда и пепел, и что-то ещё… Белладонна, кажется, – тонкий, но отчётливый. Очень редкий, насколько помню.       Сатана на мгновение замер, переваривая информацию. Его губы сжались в тонкую линию, пазлы в его голове начали складываться. Он снова окинул пещеру взглядом, затем резко повернулся к Вики:             — Как она выглядела? — холодно уточнил у супруги. Его взгляд был острым, пронизывающим, словно он пытался прочесть в её глазах не только ответ, но и скрытые мотивы. В воздухе повисло напряжение – даже пламя в факелах на стенах замерло, будто боясь шелохнуться.       Вики на мгновение замерла. В груди что‑то сжалось – она почувствовала, как по спине пробежал холодок, а кончики пальцев похолодели. Объяснять словами не имело смысла: он требовал точности, деталей, которых она не запомнила. Демоница вошла в пещеру, не было смысла описывать, решила просто показать. Она закрыла глаза, сосредоточилась и мысленно воссоздала образ той, кого видела: силуэт в тени, бледное лицо, искажённое ненавистью, горящие злобой глаза, тонкие губы, искривлённые в гримасе презрения. И тут почувствовала сдерживаемую им злость – она витала в воздухе, словно электрический разряд перед грозой, заставляя волосы на затылке встать дыбом. В этот момент её захлестнула такая волна страха, что дыхание перехватило, а в горле встал ком. Теперь точно не хотела оставаться с ним наедине.             — Я не понимаю… — прошептала, медленно отходя от него. Её голос дрожал, пальцы непроизвольно сжали край платья, оставляя на ткани глубокие складки. Она пыталась собраться с мыслями, но паника затуманивала разум, а сердце билось так часто, что отдавалось в висках. Перед глазами мелькнули воспоминания: Белладонна, прячущаяся за выступом, её ядовитый взгляд, полный ненависти. Вики сглотнула, пытаясь унять тревогу.             — Тебе и не нужно, — Вики узнавала этот холодный тон, который не предвещал ничего хорошего. Он звучал так, будто Дьявол уже принял какое‑то решение, и оно ей не понравится. Его глаза на мгновение полыхнули алым, выдавая нарастающее раздражение. — Возвращаемся, твоё наказание откладывается, — схватил её за руки и притянул к себе. Его хватка была крепкой, но не болезненной, а в прикосновении чувствовалась странная смесь силы и осторожности. Их окутала чёрная дымка, перенося в покои. — Я надеюсь, ты будешь благоразумной и спокойно ляжешь спать. Не испытывай моё терпение, милая, — обхватил подбородок, приподнимая её голову, и нежно поцеловал.       Поцелуй был коротким, но в нём читалось что‑то большее – не просто ласка, а предупреждение, напоминание о его власти. Вики почувствовала, как внутри всё сжалось: она не могла понять, почему он так резко сменил планы, но знала – это не к добру. Её дыхание участилось, а в груди разливалась тяжесть, будто на плечи положили невидимый груз. Она невольно отступила на шаг, когда он отстранился, и опустила взгляд, стараясь скрыть бурю эмоций.       Дьявол покинул покои, направляясь в свой кабинет, по пути вызывая к себе верховного мага. Вики не нужно знать и видеть то, что будет происходить. Были вещи, от которых он старался её огородить. Всё же она была его ранимой девочкой. Он гордился ей – она менялась на глазах. Вопреки страху упрямо шла против него, но и тут проскальзывала глупость. Даже попыталась приказать Астароту – удивила. Но всё же никак не научится смотреть не поверх, а более детально.       Он вспомнил, как она разговаривала с Серафимами – не на равных, а так, будто она выше них, но в этих речах не было ни грамма высокомерия. Она не кричала, не пыталась оправдаться и даже не пыталась засадить Дино. Он знал, что ей достаточно его веры. Вики боялась не самого забвения, а того, что причинит боль близким. Плохая черта которую он обязательно исправит.       И да, они давно с Шепфа вели переговоры, чтобы в совет вошли демоны. Он считал, что это неправильно – позволять ангелам вершить судьбы двух сторон. Эта мысль всегда вызывала в нём глухую ярость: мир менялся, баланс сил смещался, и он не мог позволить, чтобы демоны оставались на задворках истории. Его пальцы непроизвольно сжались в кулак, а вены на руке вздулись от напряжения. Он подошёл к окну, глядя на огненные реки Ада, и глубоко вдохнул, пытаясь унять раздражение.       Этой ночью он планировал не давать супруге спать, она должна была его хорошенько отблагодарить за очередное спасение. Но всё пошло не по плану. Дьявола начинало злить, что каждый раз всё выходило из‑под контроля. Он сжал кулаки, пытаясь унять раздражение, а его глаза на мгновение вспыхнули алым. Не хотелось бы прибегать к радикальным мерам… Он резко развернулся и направился к столу, налил себе бокал виски и сделал глоток, ощущая, как огненная жидкость обжигает горло и немного успокаивает нервы.       Ещё до просмотра воспоминаний Вики он догадался, кто и зачем проводил ритуал. Эта дрянь сбежала, но, походу, она забыла, что у них заключена сделка, и сейчас без труда он мог её призвать… Вот только теперь было интересно: в курсе ли верховный маг и почему он сам ему не доложил?       Белладонна могла бы попытаться избавиться от Вики, но по какой‑то причине не воспользовалась данной возможностью. Хотя после заточения была слишком слаба – она не питалась всё это время, он не позволял. Налив себе ещё виски, он помассировал переносицу, чувствуя, как усталость накатывает тяжёлой волной. Эту демоницу нужно было убить много лет назад, но он не нарушал своё слово, в отличие от других. В этот раз разрешит эту проблему. Его взгляд стал жёстким, а губы сжались в тонкую линию.             — Господин, — маг не заставил себя долго ждать. Авен вошёл в кабинет, стараясь не показывать волнения, но его пальцы слегка дрожали, а на лбу выступила испарина. Он остановился в нескольких шагах от стола, склонив голову в знак почтения.             — Расскажи‑ка мне, Авен, что натворила твоя супруга? — посмотрел в глаза магу, и его взгляд стал тяжёлым, давящим, словно невидимая сила прижала мага к полу.             — Простите, Господин, я должен был сам прийти, — он тут же опустился на одно колено, облокотился на него локтем, склонил голову вниз, подтверждая свою вину. — Пытался сам найти её, но она как сквозь Ад провалилась, — его голос звучал хрипло, а в глазах читалась мольба.             — В глаза смотри мне, — жёсткий приказ прозвучал как удар хлыста.       Маг не хотел показывать полностью воспоминания – ведь тогда Владыка узнает о сговоре с Серафимом против Вики, и тогда его жену ждёт смерть, долгая и мучительная, а их сын останется без матери. Его сердце сжалось от страха за семью. Он глубоко вдохнул, пытаясь собраться с силами, и поднял взгляд. В этот миг он почувствовал, как пот стекает по спине, а ладони становятся влажными.             — Я расскажу…             — Рассказать нужно было в тот день, когда ты узнал, а сейчас в глаза мне смотри! — рыкнул, и Авен резко поднял голову, встречаясь с ним взглядом.       Сатана надавил на сознание мага – тот сопротивлялся, не желая показывать воспоминания, но был бессилен перед волей Владыки. Его захлестнуло такое отчаяние, что невозможно было справиться с этими эмоциями. Он почувствовал, как слёзы подступают к глазам, но сдержал их – нельзя показывать слабость перед Дьяволом. В голове проносились мысли о сыне, о Стриге, о том, как они вместе смеялись у камина… Он сжал зубы, пытаясь удержать эти образы подальше. Так же как и сам ритуал и то, что провернула его супруга. Но всё это бесполезно…       Рано или поздно Стрига должна была попытаться спасти свою подругу, и Дьявол был бы разочарован, если бы она этого не сделала. Всё это до смешного предсказуемо. Но то, что ведьма посмела подвергнуть Вики опасности только из‑за желания угодить Белладонне, было большой ошибкой.       Владыка прикрыл глаза, подавляя внутреннюю демоническую сущность. Плевать на то, что выпустили демоницу, но сговор и привлечение Дредторна – наказуемо смертью.             — Помнится мне, ты поручился за Стригу, и что мы имеем? — Дьявол сделал глоток виски, его голос звучал холодно и отстранённо. — Завтра, чтобы они обе были тут, и ты вместе с ними.             — Господин, прошу, выслушайте… — начал Авен, в его голосе звучала мольба, а глаза наполнились отчаянием. Он готов был на всё, лишь бы спасти жену.             — Свободен, — он не намерен был слушать его. Потому что прекрасно знал, о чём хочет попросить маг.       Авен почувствовал, как внутри его мир рушится на миллион мелких осколков. До беспамятства любил Стригу и хотел сохранить семью. Да, после встречи с Дредторном он направился на поиски этой чёртовой демоницы, но она же не была дурой – нашла амулет, который скрывал тот дом, в котором ведьма её оставила, забрала его и улетела.       Вернулся домой за полночь, так и не найдя в себе силы лечь с ней в одну кровать. А переспав с этой мыслью, на следующий день маг не смог явиться и сдать собственную жену.       Дьявол осушил бокал и сжал его в руке так сильно, что хрустнул хрусталь – острые осколки впились в ладонь, но он даже не поморщился. Несколько алых капель скатились по запястью, падая на тёмный мрамор пола почти бесшумно. Из положительного на сегодняшний день – снятие обвинения с супруги и то, что она ждёт его в спальне. Был более чем уверен, что она не спит. Он мысленно улыбнулся: она же маленькая и любопытная, а главное – ревнивая.       Её ревность была удивительной, как и она сама. Помимо того, что в момент ревности аура демоницы менялась – появлялись алые всполохи, мерцающие, словно далёкие звёзды в ночном небе, пульсирующие в такт её учащённому дыханию, – так и её энергия приобретала более сладкие и манящие оттенки, как афродизиак. Сатане хотелось впитывать ещё и ещё: он ловил эти волны, позволяя им окутывать его, пробуждая в нём первобытное желание.       Мужчина закрыл глаза на мгновение, вспоминая, как в прошлый раз, когда Вики ревновала его к Альсине, воздух вокруг них стал густым и тягучим, наполненным ароматами жасмина и корицы. Тогда он не смог устоять – притянул её к себе, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с его собственным. В тот момент её аура вспыхнула особенно ярко, окрасившись в глубокие тона с серебристыми искрами – это был редкий, почти мифический оттенок, который он видел лишь однажды, много веков назад.       Что ж, если она не спит, то для наказания у них ещё вся ночь впереди. Он хотел его – не столько как возмездие за непослушание, сколько как игру, в которой они оба получали удовольствие. И только она вызывала в Дьяволе этот голос – глубокий, хриплый, полный первобытной страсти. Он не мог насытиться ей, она не позволяла – всегда держала дистанцию, бросая вызов одним взглядом, изгибом губ, едва заметной улыбкой. Была бы постарше и хитрее, всё складывалось куда интереснее, научилась бы верёвки вить из него. Но в этой наивной дерзости, в её нежелании подчиняться по‑настоящему, была своя прелесть. Он ценил её искренность – в мире, полном интриг и лжи, она оставалась настоящей, даже когда злилась или ревновала.       Но если послушалась – сомнительно, конечно, но всё же – тогда удастся избежать наказания, и он отложит его до следующего вечера. Мысль о том, что она может проявить покорность, вызвала в нём странное чувство: смесь разочарования и облегчения.       Разочарования – потому что без её сопротивления игра теряла остроту, превращалась в обыденность. Облегчения – потому что в глубине души он не хотел её наказывать по‑настоящему. Он знал, что за её дерзостью скрывается ранимая душа, боящаяся потерять его расположение.       Вот сейчас и проверит, насколько его девочка послушная. Сатану окутала чёрная дымка, перенося его в покои. Воздух вокруг задрожал, словно от невидимой вибрации, а факелы на стенах вспыхнули ярче, отбрасывая причудливые тени, которые заплясали по стенам, будто демоны, празднующие возвращение своего Владыки. На тонких губах появилась полуулыбка, переходящая в хищный оскал – в этом выражении смешались предвкушение, властность и едва уловимая нежность, которую он редко кому показывал.             — Моя непослушная девочка, — протянул Дьявол, расстегивая пуговицы на рубашке.       Каждая пуговица поддавалась с тихим щелчком, будто отсчитывая мгновения до того, как он окажется рядом с ней. Его движения были неторопливыми, нарочито медленными – он знал, что она наблюдает, чувствует его приближение каждой клеточкой тела.             — На колени, Вики…       Вики стояла у окна, обхватив плечи руками. Она действительно не спала – прислушивалась к каждому звуку, гадая, когда он придёт. Когда чёрная дымка материализовалась посреди гостинной, её сердце пропустило удар, а дыхание на мгновение замерло. Девушка резко обернулась, встретившись с его взглядом – в нём читалось всё: власть, желание, вызов.             — Нет… — начала она, но голос дрогнул. В груди всё сжалось от смеси страха и возбуждения. Она почувствовала, как аура вокруг неё начинает мерцать – сначала слабо, затем всё ярче, окрашивая воздух в фиолетовые тона. — Я…             — Ты что? — Дьявол сделал шаг вперёд, и тени вокруг него сгустились, подчёркивая силуэт. Его глаза сверкнули алым, но в этом свете она уловила что‑то ещё – едва заметную искорку веселья, почти нежности. — Разве я неясно выразился? — его голос звучал низко и властно, но в нём проскальзывали мягкие нотки, которые она так хорошо знала.       Вики полностью развернулась к нему, не отрывая взгляда от его лица. В груди бушевала буря эмоций: страх смешивался с возбуждением, непокорность – с любопытством, а где‑то глубоко внутри теплилось чувство, которое она боялась назвать. Её аура вспыхнула алыми всполохами – не яростно, а скорее… игриво, словно приглашая его к игре.             — Самаэль, нет, — прошептала она, чуть приподняв подбородок. В её голосе звучала не дерзость, а вызов – тот самый, который он так любил. Её пальцы слегка дрожали, но она не опустила взгляд, выдерживая его пристальный взор.             — О, я и не жду, что ты так просто сдашься, — прошептал он, прожигая её взглядом. — В этом и есть вся прелесть, — лукаво усмехнулся. — На колени, Вики.

· · • • • ☆ · ⊳⊰ ⛧ ⁶⁶⁶ ⛧ ⊱⊲ · ☆ • • • · ·