Ты моя ебаная Вселенная

      Внезапно, словно из параллельной реальности, раздался пронзительный звонок в дверь, оглушающий и обескураживающий. Слава, пошатываясь, отступил от Мирона. Тот медленно поднялся со стола, тяжело дыша.       — Че за нахуй? — прерывисто проговорил Гнойный.       — Хуй знает, — ответил тот, направляясь к двери. — Жди здесь и не высовывайся, — обернулся он к Славе.       Тот молча кивнул и начал обследовать кухню в поисках новой бутылки вискаря, перешагивая через осколки — напоминания того, что только что здесь чуть не произошло.       — Мирон, я звонила тебе, переживала, куда ты пропал? — раздался звонкий голосок из прихожей, и Гнойный замер на месте, напрягая слух.       — Я занят, перезвоню тебе сегодня, поговорим, окей? — раздался голос Окси.       — У тебя кто-то есть? — голосок стал тревожный и дрожащий.       — Нет. Я готовлю новый трек, мне нужна сосредоточенность, уединенность, понимаешь? Перезвоню тебе сегодня, киска, хорошо? Договоримся о встрече.       — Ты выгоняешь меня? — в голосе девушки уже слышались слезы.       — Бля, Маша, не ной. Сказал перезвоню. Давай, — послышался стук закрывшейся двери.       — Ой, Мирон, неужели у тебя кто-то есть? — писклявым голосом злобно спародировал Слава, выйдя из кухни.       — Отъебись, Гнойный. Я в отличие от тебя не по мужикам.       — «Только люблю, когда ебут в жопу», — продолжил Слава типа за него. После прихода мироновской шлюшки он стал очень раздражен.       — В общем, так. Даю тебе десять штук баксов, ты сваливаешь и забываешь мой адрес и мое имя.       — Можешь дать десять штук, но я все равно выебу тебя, — развязно сказал Слава, приближаясь к Окси. — Бля, Мирон, ты же сам первый кончишь.       — Пошел нахуй, — Окс раздраженно оттолкнул Гнойного.       Вернулся на кухню за вискарем. Ему, сука, захотелось устроить истерику. Такую бабскую, блять, истерику. Заорать, еще что-нибудь разбить, запустить бутылкой в это самодовольное ебало. Но эта бутылка была последняя, и Окси только въебал ногой по стулу, отскочившему в дальний конец кухни.       Взял вискарь и начал тупо пить из горла. Ему стало похуй, что Гнойный здесь же, в его хате, просто хотелось сбежать нахуй из этой реальности. Помутившимся взглядом разглядел длинную фигуру Славы, вошедшего в кухню, и продолжил пить.       — Ну, трахать бездыханное тело тоже как-то не кайфово, братан, — умиротворяюще сказал Гнойный и забрал бутылку. Налил себе и сел напротив, не сводя пожирающего взгляда с Мирона, который мрачно молчал, обхватив руками голову.       — Сраный бог рэпа, блять, — вдруг с силой сказал Слава. — Ты меня бесишь, ебаный ты долбоеб.       Окси хмыкнул что-то нечленораздельное, не поднимая головы. Слава, заводясь все больше продолжал:       — Такого надменного охуевшего упыря я еще не встречал в своей жизни. Который, блять, из хейтера превратился в главного мейнстримщика. В жопу гребаный андеграунд, да? Можно ебать фанаток, зашибать бабло и даже притворяться оппозиционером. Ебаный жид!       Слава выплюнул эти слова, с ненавистью глядя в лицо Окси. Тот же поднял затуманенный вискарем взгляд и пристально смотрел на оппонента.       — Отец баттл-рэпа на русском, не написавший ни один годный панч. Рекламирующий, блять, кроссовки и пиво. Каждый твой ход — выверен досконально, гребаный маркетолог, ни одного искреннего жеста, ни одного выстраданного стиха. Весь твой рэп — фальшивка! Так был неуверен в себе, задрот, что ни одна баба не давала, и ты решил выебнуться, что типа «я нитакая как всееее», и теперь компенсируешь? Ну так ты как и был ничтожеством, так и остался! Только сам себе навешал ярлыков, обзавелся прихлебателями, и теперь тебе кажется, что ты в центре Вселенной, блять. Нихуя!       Мирон медленно показал средний палец и поднялся со стула. Пьяным неверным шагом вышел из кухни, Слава подскочил за ним.       — Пидор, которому нравится, как его прижимают к стенке, и когда ему насильно надрачивают — он кончает за три минуты, как ебаная шлюшка!       Он произносил все это с яростью в спину Окси, который нетвердой походкой шел до дивана. Слава чувствовал, что его снова накрывает, он не мог понять чем: желанием ли, злостью ли или всем вместе:       — Я тебя, блять, раскусил, хитрый жидяра! Хочешь и кайфануть, и чистеньким остаться. Типа «ой, меня изнасиловали, я такая ебаная жертва!»       Не выдержав, он толкнул Окси в спину, и тот упал на диван.