С обожанием, но отторжением
4 января 2022 г., 20:40
Половину дня провели, нихуя не делая. Мирон иногда с кем-то перезванивался, что-то отменял, что-то переносил. Видимо, не хотел оставлять Славу одного в квартире.
— Боишься, что я что-нибудь сопру? — хмыкнул Гнойный. — Мазню эту безвкусную на стенах, за которую ты, наверное, отдал туеву хучу бабла? Или у тебя золотишко по сундукам тут запрятано, жид?
— Нет, просто хочу держать все под контролем.
Слава хмыкнул еще громче, выражая тем самым презрение такой затее.
— Вот скажи, Гнойный, — завел разговор Мирон, отхлебнув пива, которое они заказали вместе с пиццей. — Если тебе так не нравится моя музыка, мои, блять, взгляды на жизнь, нихуя по сути, ведь и мисс Вселенной меня не назовешь, так что тебя так прет по мне? Или у тебя спермотоксикоз или, боюсь предположить, у тебя так поехала крыша, что тебе захотелось троллить меня уже в новых масштабах?
— Нарываешься на комплименты, хитрый еврей? — усмехнулся Слава.
— Нет, хочу правду.
— Ну скажем так, не все в тебе мне отвратительно.
— Это я уже понял.
— Кроме твоего охуенного шнобеля у тебя еще первоклассный актерский талант — так истерить в песнях мало кто умеет. У меня иногда от этого встает хуй.
Непонятно было, троллит Слава или говорит правду.
— И ты довольно эрудированный чувак, хоть и ебаный гуманитарий. Правда, говоришь иногда такой бред, если дело касается не твоей сферы, но зато, сука, с умным ебалом и достаточным пафосом, чтобы звучало убедительно.
— Есть такое, — Окси неожиданно заржал.
Слава сам заметил, что на второй день проживания в одной хате тот стал расслабленнее. Или он наконец смирился со своей участью? Или минет ему так понравился?
— Ну и в общем… ты, блять, особенный, ты же сам это, сучка, знаешь.
— Ты говорил, что наоборот я повторяюсь, копирую западных музыкантов и прочее.
— Пиздел. Ну отчасти. В музыке ты вторичен, но и... в этой вторичности ты как бы особенный и охуенный.
Слава не заметил, когда они сели так близко друг другу, распивая пиво и то и дело касаясь бедрами. Он взволнованно повернулся к Окси, но тот, словно радар, блять, мгновенно уловив опасность, подскочил с места и пересел на соседний стул.
Оставив это движение без комментариев (хотя они рвались наружу, сука!), Славка продолжил пить свое пиво.
До вечера они тусили на хате, не зная чем заняться, смотря какие-то видосы, иногда разговаривая, и Слава все чаще ловил на себе пристальный взгляд Окси. Ему же было просто кайфово в его присутствии, не хотелось ничего больше. Ну нет, точнее, дико хотелось выебать его, но и просто быть с ним в одном помещении, дышать его запахом — это приносило огромное наслаждение. С-а-м, блять, Оксимирон ходит здесь круглосуточно перед ним в своей черной футболке, джинсах, которые Славе постоянно охота сдернуть, со своим высокомерным ебалом, которое все чаще озаряется улыбкой, когда Слава скажет какую-то удачную забавную хуйню. И, сука, все же эти взгляды, когда Окс думает, что Слава не видит. Такие типа оценивающие, что ли. Наверное, такими же глазами жид смотрел на эту мазню, что висит у него в спальне, желая оценить ее реальную стоимость.
— Позволишь спать с тобой в кроватке? — спросил Слава перед тем, как ложиться спать. — Приставать не буду. Может, только немного подрочу на тебя.
— Нет, спи на диване.
— Я же все равно припрусь ночью, ты меня знаешь.
— Бля, как же ты заебал, ебаная душнила! — Мирон хлопнул себя ладонью по лбу, что показалось Славе чрезмерно театральным, и он заржал.
— Значит, да.
— Окей, но лежи на своей половине и не смей прикасаться ко мне. И телефон свой оставь в другой комнате.
— Ладно, параноик, оставлю. У меня уже и так достаточно компромата на тебя.
