Ты моя ебаная Вселенная

      В этот раз сразу уснуть не получилось ни у кого. Слава лежал на боку и смотрел в спину Мирона, и тот же мягкий луч был на месте, но уже озарял шею, проводя тонкой полоской по белой коже. Эта полоска света гипнотизировала Славу, он видел, как легко вздымается шея от дыхания, даже, казалось, видел пульсирующую венку на ней. Внезапно Окси повернулся и уставился ему прямо в глаза.       — Значит, и музыка, и интерьер — вторичны и дохуя выебисты? — спросил он тихо.       Слава задохнулся и вытаращил глаза на Мирона.       — Ты… ты … не спал?       Мирон мотнул головой.       — И ты… что-то еще услышал?       Окси долго посмотрел Славе в глаза, выдерживая драматическую паузу как долбанный актер в ТЮЗе, а затем презрительно ухмыльнулся:       — Нет, вроде больше ничего.       Сердце у Славы забилось как сумасшедшее.       — Ты врешь! — Он толкнул Окси и, борясь, оседлал его. Такая же поза, как и была в их первую «разборку» в питерском дворе. - Говори!       — Слышал одну сучку, которая в любви признавалась, — ответил Мирон, тяжело дышавший от борьбы, но с неизменной надменной усмешкой, сука. — Жалкое зрелище.       Слава въебал ему. Просто, блять, не выдержал, и въебал кулаком по роже. Снова завязалась потасовка, но Мирон был снизу, и ему дотянуться до Славы было сложнее. Слава не помнил, когда еще он чувствовал себя настолько злым. На баттле, когда он орал на Мирона, все понимали, что это больше игра. Потом, когда они выясняли отношения, они оба поливали друг друга дерьмом, и типа это было норм. Но вот сейчас эта козлина ударила прямо по самому больному. Высокомерие и холодность — это окей, когда дозировано, но сейчас это превысило допустимые пределы и разбило Славе сердечко.       Ему вдруг стало похуй. Нравится — не нравится, терпи, моя красавица. Он просто, блять, содрал футболку с Мирона, и, хотя тот бешено сопротивлялся, Славе удалось стянуть с него и джинсы с трусами. К его огромному удивлению, стояк у Мирона был, за что захотелось почему-то въебать дополнительно. Но, несмотря на позывы тела, Окси сопротивлялся не на жизнь, а на смерть. Похуй. Слава просто плюнул себе на пальцы и сразу всунул ему один, и сразу с усилием второй в задний проход. Мирон вскрикнул, сжался, и попытался снова въебать Славе, но тот увернулся. Слава с еще большей силой просунул третий палец, чувствуя, как там пиздецно узко и что, видимо, кому-то сегодня будет очень больно. Похуй, эта шлюшка уже сделала больно ему, а Славу заебало быть учтивым джентльменом. Он ведь предлагал раньше сделать все нежно.       — Если ты не расслабишься, то тебе будет пиздец больно, — соблаговолил все же он предупредить. Типа тот и так не знал об этом.       — Слава, — задыхаясь проговорил Мирон, — Не надо, остановись, блять.       — Ох, неужели, второй раз «Слава»! Вовремя сближаешь дистанцию, Оксана.       Гнойный чувствовал себя уже не владеющим собой. Он был очень злой, а также очень хотел ебать этого надменного гандона.       Снова плюнув на руку, он достал свой член. Машинально сопоставив размеры, он не мог представить, как одно поместится в другое.       — Расслабься, блять! — приказным тоном выкрикнул он Мирону.       Но тот не мог, блять, расслабиться. Тогда Слава постарался растянуть свои три пальца внутри Окси насколько можно шире, что заставило того вскрикнуть от боли, а затем сразу вставил свой член, смазанный слюной. Херовая смазка, но как они, блять, могли подготовиться? Они же не педики, в конце концов, чтобы заранее закупаться смазкой.       Окси взвыл от боли и вцепился в руки Славы.       — Остановись, блять, пожалуйста!       Слава остановился, но член из него не вытащил.       — Даю время, привыкай, — грубо сказал он.       — Ебаный ты ублюдок! — орал Окси, но, Слава чувствовал, пытался расслабиться. Послушная сучка.       Новый толчок. Окси закусил губу. Еще один. Пропавшая было эрекция вернулась, когда Слава начал жестко дрочить ему. Наконец услышал первый долгожданный стон, и за ним сразу последовало полное расслабление в заднице. Заведенный, Слава ускорил темп и застонал сам, не в силах сдерживаться. Стоны Окси становились все регулярнее, а злость Славы проходила, заменяясь эйфорией. Он обожал этого ебанутого человека, распростертого под ним, со всеми его заебами и выебонами. Толчок еще и еще сильнее, и Слава почувствовал, как кончает прямо внутрь Оксимирона, и, задрожав всем телом, упал на него. Кайф, разлившийся по всему его организму, был словно мини-взрывом в каждой клеточке тела. Вспомнив, что Окси нужно тоже кончить, он начал попеременно дрочить ему и отсасывать, уже ничем не смущаясь, и когда тот уже привычно сладко застонал, позволил ему кончить на себя.