Ты моя ебаная Вселенная

      Мирон безмолвно лежал и смотрел в потолок, видимо, пытаясь осознать, что его только что выеб в жопу его главный трикстер. Слава лежал рядом, тоже смотрел в потолок и, хотя его тело находилось в состоянии блаженства и удовлетворенности, он понимал, что надо что-то сказать.       — То, что я сказал тогда — правда, — он повернул голову к Мирону. — Но тебе не стоило, блять, так стебать это.       Это было тупо. Окси, очевидно, и сам сейчас понимал, что не стоило, блять. Славе стало смешно от этих мыслей и он нервно заржал.       Мирон повернул голову к нему.       — Ты просто конченый ублюдок, — проговорил он негромко и надломленно. — Конченый.       — Да?! — взорвался Слава, подскочив на кровати. — Не я ли тебя просил, Оксана, сделать все по-доброму, по-нормальному, блять? Нахуя ты высмеивал меня?       — А ты, Гнойный? — Окси тоже подскочил, но, присев, поморщился от боли. — Ты сам не стебал меня все это время? Тебе, значит, можно?       — Я не стебал твои чувства! Хотя у тебя их в принципе нет, ебаная нейросеть! — орал Слава.       Он соскочил с кровати и вышел, со всего размаху хлопнув дверью. Очень надеялся, что одна из этих уебищных картин в спальне рухнет на пол.       Вышел на балкон, достал пиво и сигареты. Куря глядел вниз, думая о том, что вот она вроде здесь — вершина его одержимости, она типа покорена, но с другой стороны, так и осталась недоступной. И дальше уже ничего, это ясно. Так что было бы круто сейчас спрыгнуть вниз и принести облегчение и себе, и этому дебилу, по которому он страдает. На что, блять, он надеялся? На взаимные чувства, быть типа гей-парой рэперов? Ебаный кринж.       Нет, он нихуя не надеялся, он просто, блять, хотел Мирона, любил Мирона, и ему сначала было лишь достаточно упоминания себя из его уст (чем тот его никогда особо не жаловал, нагнетая эту жажду), затем только посидеть в одном баре, в противоположных концах комнаты, в разных компаниях, но то и дело поглядывая на единственного человека, кто имел значение. Потом он захотел заявить Оксимирону о себе так, чтобы тот уже не мог проигнорировать его — лицом к лицу на баттле и разъебать его, и он разъебал. Но всего этого всегда становилось мало. «МС с непроработанной детской травмой» хотелось чего-то еще, чего-то, что, блять, в нормальной пацанской компании считается самым адским зашкваром. И вот он даже получил это, а этот выебанный бог Оксимирон так и смотрит на него как на говно.       Славе даже стало жаль себя в это мгновение и реально захотелось спрыгнуть в пустоту.       — Думаешь слишком громко, — раздался до боли любимый голос совсем рядом.       Тот, погрузившись в свои кручинные мысли, не заметил, видимо, как Окси вошел на балкон.       — И о чем же я думаю? — не глядя на него спросил Славик.       — Ну, выглядишь как побитая собака, смотришь куда-то вниз все время и, очевидно, то ли ненавидишь меня, то ли себя.       — Тебя я не ненавижу, Окси.       — Значит, себя.       — Если ты ненавидишь меня, то да.       Слава впервые повернул голову к Мирону. Тот снова был в своей футболке, и Гнойному даже не поверилось, что вот он трахнул его десять минут тому назад. Типа у него, наверное, травма сейчас. Как у жертв изнасилований. Может, потребуется терапия…       — Я сейчас вымывал твою сперму из своей жопы, как ты думаешь, я ненавижу тебя?       — Думаю, да, — Гнойный даже был удивлен, что Мирон сам идет на контакт после всего.       — И кроме того, у меня пиздец там все болит.       — Я потерял контроль, я был ужасно зол на тебя — Слава накрыл ладонью свой лоб, зажмуривая глаза. Это же и так понятно, нахуя об этом говорить? Окси от этого лучше не станет.       — И вообще, я не пидор. Меня реально не тянет к мужикам!       — Меня тоже! — воскликнул Слава, словно оправдываясь, и это было просто пиздецки тупо после всего этого треша, что он сам натворил именно из-за того, что его дико тянуло к мужику.       — Но такого у меня еще не было. Это, блять, такие острые ощущения, что приносят больше кайфа, чем любая наркота…       Слава резко развернулся к Мирону и в упор смотрел на него. Эта сука опять играет?       — У меня стоит на тебя, — просто сказал Окси, и Славу как обухом по голове ударило.       Конечно, блять, стоит, он сам видел это, но всегда чем-то оправдывал: неожиданностью ситуации, сексуальной зажратостью Мирона, когда надо что-то похлеще плеток, японок и тентаклей, хоть чем, но не самим собой.       — Меня возбуждает, что ты, блять, круче, чем я. Да, ты круче баттл-рэпер, чем я, это объективно, — сказал Мирон, заметив Славину усмешку. — Ты ебаный распиздяй, который просирает свой талант чисто из принципа, в протест мэйнстриму, но при этом когда захочет показать его — переплюнет любого мастера. Ну, и твое повышенное внимание к моей персоне на протяжении стольких лет льстит, конечно, когда не заебывает.       Славино сердце билось как сумасшедшее. Он не смел поверить в то, что говорит ему его кумир (похуй, пора признать, что реально кумир).       — Ты, наверное, шутишь, Мирон? — выговорил он еле-еле, прожигая Окси глазами, словно пытаясь прочитать его душу.       — Нихуя. И у тебя еще красивое ебало, хоть это и звучит по-пидорски. Мне все время хочется к тебе прикасаться.       Произнеся это, Мирон поднял руку к славиным волосам и потрепал его — точь-в-точь, как тогда на баттле. И Слава расплылся в точно такой же счастливой улыбке.