Ты моя ебаная Вселенная

      Слава снова отшвырнул телефон, едва прочитав уведомление. Бесполезно. С этим мудилой так разговаривать бесполезно. Он понимает только один язык.       Нацепив на себя более-менее нормальные шмотки, Слава вышел за дверь, вызвал такси, поехал по знакомому адресу. Это было пиздец рискованно, если у Окси кто-то сейчас тусует. Тогда он, Гнойный, официально ебанутый, повернутый на Мироне сталкер, сумасшедшая фанатка, преследующая кумира. Похуй, антихайп.       Стоя напротив двери, за которой когда-то начинался Рай, жал на звонок без остановки, пока Мирон не открыл ему дверь. Слава среагировал мгновенно, не оставив ему ни секунды на выебоны, просто втолкнул его в квартиру и зашел сам.       — Ты предсказуемый, Гнойный, — презрительно усмехнулся Мирон.       — Отлично, значит, ты уже сходил в душ и приготовил жопу?       Слава был пиздец рад, что его не выпихнули. Мирон же, очевидно, этой радости не разделял.       — Расскажи мне, Гнойный, каково это опуститься до такого днища, что приебывать, даже когда тебя посылают нахуй сотни тысяч раз? Когда ты знаешь, что нахуй не сдался, но продолжаешь выклянчивать внимание как последняя конченая шлюха?       — О, ну хуево, чего уж там скрывать, — похуистично сказал Слава, войдя уже в знакомую хату.       Прошел в спальню, обежав ее взглядом, ища любые признаки присутствия той телки. Ничего.       — Скажи честно, трахался с ней, Мирон? — повернулся он к нему. — Или еще с кем-то?       — Тебя не ебет, Гнойный, — холодно сказал Окси.       Сука, ну нахуя он издевается! Почему он не может хоть раз быть человеком!       — Ты же сам сказал, что ты ебешься с кем хочешь, и я с кем хочу.       Слава шумно вздохнул, пытаясь взять себя в руки.       — Я ни с кем не ебался, Окси, потому что гребаный лысый карлик не выходил у меня из головы, как будто, блять, я приворожен. Скажи честно, это твои еврейские штучки? Тайные магические знания, хуй пойми что?       Окси снова усмехнулся, типа пиздец смешная шутка. Обхохочешься.       — Я, блять, люблю тебя, Мирон, — вдруг сказал Слава в каком-то отчаянии. — Ну ты и так знаешь, но теперь официально можешь объявить, что Гнойный пидор. Я пиздец тебя люблю, больше всего на свете. Ты самый охуенный человек в этой Вселенной. Ты моя ебаная Вселенная. Я сплю, нахуй, и просыпаюсь с твоим ебалом перед глазами, с твоим голосом в ушах. Как в романах, сука. Я, блять, дышать не могу без тебя.       Окси отвернулся от него и прошел к окну, молча уставился в него, размышляя или чувствуя что-то, хз, если эта нейросеть умеет чувствовать.       Слава стоял перед ним как будто голый. Привычная ему ирония пошла нахуй в этот момент.       — Можешь остаться сегодня, — сказал Мирон, не поворачиваясь к нему.       — О да, бродячему псу разрешили поспать на коврике? — не, нихуя, ирония вернулась. Несмотря на пренебрежительный тон Окси, Слава был рад приглашению. — Ну ничего, мы не гордые. Спасибо, Оксана.       — Если ко мне завалит кто-то из корешей, и я не смогу выпроводить их, или ты сам по тупости вылезешь, то скажу, что мы мутим какой-то стебный фит вдвоем — хоть это и нихуя правдоподобно не выглядит — окей?       — Как благородно с твоей стороны. А я думал, скажешь им, что я пришел снова ебать тебя в жопу.       — Ты меня уже достаточно скомпрометировал в баре — лезешь со своими ебланскими разговорами, когда я сижу с пацанами.       — Ох, блять, простите, я же такой кусок говна, со мной в принципе зашкварно общаться. Порчу репутацию его Величества.       — Завали, Гнойный. Нехуй провоцировать.       — Куда уж мне до Вас со своими провокациями. Типа выебываешься и протестуешь, а сам только того и ждешь, что прижмут к стенке и надают по жопе.       Мирон промолчал, сочтя это, видимо, ниже своего достоинства отвечать на подобные сентенции. Прошел на кухню и, не найдя ничего пожрать, вернулся обратно.       — Я закажу жратвы, чего ты хочешь? — спросил он Славу, беря телефон в руку.       — Похер, — улыбнулся тот, подавив в себе желание снова пошутить про жопу Мирона. И так уже довольно часто она фигурировала в его речи.       — Роллы?       Слава поднял брови.       — С удовольствием, Оксана. Если планируешь романтический вечер, то можешь еще заказать вина.       Окси хмыкнул что-то невнятное, что, видимо, должно было быть презрительной усмешкой, и заказал роллы с пивом.       — Я бы выпил чего-нибудь покрепче, — сказал Гнойный, но и тут был проигнорирован.       Ели в молчании, иногда нарушаемом смехуечками Гнойного или его видосами на телефоне. Он не был уверен, как ему себя вести с Окси, чтобы снова не разозлить или не отпугнуть его, но и чтобы не просрать шанс — ведь все же не пожрать же он приехал. И дело не в ебле, а в чувствах, Слава хотел какой-то откровенности, хоть и не признавался в этом самому себе, но душа Мирона была словно застегнута на все пуговицы. Ну не брать же его за руку, в конце концов, как девушку, не сыпать же комплименты? Он и так уже сказал достаточно, так что этот пидрила в курсе, какое влияние он имеет над Гнойным.       Перед сном Слава отправился в душ и, выходя из ванной, снова поймал пристальный взгляд Окси на себе и на своем мокром причесоне. Как-то девки говорили, что он сексуальный, когда мокрый.       — У тебя нет фена, — сказал он. Конечно, нахера лысому фен?       Мирон проигнорировал замечание, притащил ему нормальную подушку и одеяло и кинул на диван. Также молча, без единого слова, ушел в спальню, хлопнув дверью.       — Спокойной ночи, сучка, — пробормотал Гнойный.       Стал скроллить ленту, чтобы как-то отвлечь себя, но от какого-то внутреннего беспокойства все равно не хотелось спать. Отложил телефон и начал смотреть в потолок, думая, какой следующий шаг предпринять и что, блять, вообще делать. Часа через два дверь спальни скрипнула, и Слава увидел темную невысокую фигуру Мирона, быстро приблизившуюся к нему.       Гнойный подскочил на кровати и уставился на Окси.       — Если у тебя в руке нож, и ты решил уебашить меня, то позволь хотя бы написать завещание потомкам, — быстро проговорил он, не понимая, что этому жиду тут надо. Или реально хотел укокошить его под покровом ночи?       Мирон на секунду замер, а затем наклонился и впился в Славу своими губами. Протолкнул ему язык в рот, а сам в это время сел на него сверху. Целовал очень агрессивно и жадно, периодически кусая и хватая за горло.       Слава лежал под Окси, нихуя не выкупая, что вообще происходит, но очень активно вовлекаясь в процесс. Он схватил его за бедра и ближе подтянул на себя, а сам, присев, страстно отвечал на его поцелуи и старался только бы не разорвать их губ. Еще одно резкое движение — и Слава снова сверху, держит руки Мирона, а сам покрывает всего его поцелуями. Тот напряжен и еле сдерживает стоны.       Дрожащими от возбуждения и нетерпения руками Слава стянул с него штаны с трусами, и снова облизал один палец, осторожно просовывая его внутрь.       — Сука, опять нет смазки, — пробормотал он, другой рукой поглаживая член Окси, стараясь держать его в возбуждении.       Медленно просунул второй палец.       — Я буду очень осторожно, окей? Не как в прошлый раз.       Слава не знал, нахуя он все это говорит, просто очень волновался, и то, что Мирон пришел сам, придавало еще больше волнения…       Тот только кивнул. Слава засунул третий и стал водить ими внутри медленно, расслабляя и расширяя. Окси начал стонать чаще, и Слава наконец, задействовав приличное количество слюны, осторожно вставил в него член. Окси сжался и простонал от боли, однако уже через пару секунд сам двинулся навстречу Славе. Двигались все быстрее и быстрее, Слава трахал его все агрессивнее и агрессивнее. Сука, если бы у Мирона были волосы, он бы непременно схватил за них, ну а так он периодически несильно сжимал ему шею и усиливал резкость движений. Возбуждение стало находить громадными волнами, он теперь вдалбливался в Окси, не думая о том, больно тому или нет, просто, блять, хотелось, выебать его до самого нутра. Новая волна сильнейшего кайфа, и Слава снова кончает внутрь Мирона. Падает на него, хочет раствориться в этом теле под ним. Додрачивает, досасывает Мирону, и тот тоже кончает. Уже, сука, привычный ход вещей.       Слава откинулся на спину, смотрел в потолок, наслаждаясь моментом. Удовлетворение, растекающееся по телу. Физическое и — наконец-то — моральное! Сучка пришла сама, сейчас это уже определено. Улыбнулся и взглянул на Мирона. В глазах того неуверенность какая-то или это страх?       — Все норм, я не пропизжусь, серьезно, — сказал Гнойный, желая успокоить.       — Дело не в этом. Мне реально, сука, охуеть как нравится с тобой ебаться.       У Мирона огромные охуевшие глаза, когда он произнес это.       — Но я же не пидор, — как будто с надеждой посмотрел он на Гнойного.       — Нет, мы оба не пидоры, — хохотнул Слава. — Ты знаешь, что в Римской империи…       — Да-да, это было нормой. Но мы-то, сука, не римляне, — теперь уже ржет и Мирон. И это разряжает обстановку.       — Но люди всегда остаются теми же. С эволюционной точки зрения мы буквально вчера слезли с веток и мало чем отличаемся от других приматов. А там особи одного пола иногда ебутся меж собой, выражая тем самым доминирование и подчинение.       Это снова была подъебка в сторону Мирона, но тот, скептически улыбнувшись, промолчал.       — Как ты решил прийти ко мне? — спросил Слава.       — Я лежал, не мог уснуть и… у меня стоял член. На тебя, — Окси снова покачал головой, словно пытаясь вытряхнуть эти мысли из нее. — Ты, сука, читер, каким-то образом взломал систему, подобрал пароль. Я же тебе говорил, что такого острого удовольствия я еще не испытывал. И мне так хотелось снова его повторить. Удовольствия не оттого, что тебя ебут в жопу, — вдруг нервно пояснил Мирон, — ну, я надеюсь. А оттого, как ты, блять, сходишь с ума по мне, как хочешь меня, и… видимо, я реально ебаная жертва, раз мне нравится, когда ты агрессировал.       — То-то я думал, хули ты ведешь себя как мудак.       — Ну, может, я и есть по жизни мудак.       — Это тоже.       Слава крепко обнял Мирона, не интересуясь его мнением на этот счет, чтобы не успеть снова быть посланным нахуй. Тот попытался слабо сопротивляться, но когда, блять, Гнойный его слушал?       Уснули вдвоем на диване.