Ты моя ебаная Вселенная

      Когда Мирон вышел из ванной, он застал Славу полностью одетым, даже как-то чересчур одетым…       — Ну все, хули, Оксан, поздравляю, — протянул руку Гнойный типа для пожатия. — Сделка проведена, больше не буду тебя доебывать. Я же говорил, что ты охуенная телка.       Окси, кажется, не выкупал, с хуя ли Гнойный так себя ведет. На его лице отражалось такое чистое наивное непонимание, что Славе стало даже немножко забавно.       — Добби теперь свободен, можешь позвать ту телку, а я пойду к своей. Как раз с одной недавно познакомился.       Гнойный развернулся и вышел в коридор.       — Бля, Слава, — Мирон впервые после всего произошедшего подал голос. — Я нихуя не понимаю. Что происходит?       Гнойный снова повернулся к нему, и на его лице не было ничего кроме похуизма.       — Ну ты же типа не хотел нихуя, страдал, что я доебываю тебя. Хотел дать бабло, чтобы я отъебался. Ну, так вот, отъебываюсь бесплатно, ты с двойной выгодой, еврей. Острые ощущения и сбереженные бабки.       Слава видел, что у Мирона что-то охуевающее происходит внутри, что он будто бы хочет что-то сказать или заорать, хуй знает, он просто развернулся, открыл дверь и упиздовал в закат, оставляя за собой ощущение какой-то нависшей в воздухе, но не разразившейся бури. Типа тучи собрались, в атмосфере дохуя электричества, но Славка ушел, и буря осталась позади него.

***

      Мирон стоял и смотрел на дверь, которая вот буквально пять секунд назад захлопнулась за Славой, и ему становилось трудно дышать. Было похоже на приближение панической атаки, он облокотился на стену. Голова была тяжелая, словно он жестко набухался, и мысли все спутались, а вот грудная клетка болела так, будто была истыкана ножами. Медленно подошел к двери, открыл ее, выглянул в парадную, но Гнойный уже исчез. Окси вернулся в гостиную, взял телефон и сам, сука, впервые набрал номер этого уебка.       Длинные гудки, долгие-долгие… Может, этот урод не слышит? Ну, тогда он должен перезвонить потом.       Нет, Мирон почему-то знал, что не перезвонит. Блять! Его что, так жестко наебали? Он сам дал себя трахнуть Гнойному, а потом еще и сам отсосал ему?! Это, блять, не сон, не кошмар, и нельзя пленку отмотать назад?       Мирону стало так плохо, что он упал на диван. На диван, блять, на котором еще вчера они с Гнойным еблись как ненормальные. Слезы сами потекли из глаз. То ли от разъебанной самооценки (молодец, Славик, все же добился поставленной цели!), то ли от чего-то другого. Он же типа искренне поверил Гнойному, поддался его одержимости, заразился ею, а тот — просто наебал его? Окси снова взял телефон.       — Позвони, ублюдок.       «Прочитано».       Молчание. Нихуя. Пятнадцать минут нихуя. Доебаться или нехер больше позориться?       — Слава, блять, мы не договорили.       Долгое ожидание. Мирона трясло так, будто он передознулся.       — Я все договорил, чувак. А ты что еще хотел сказать?       Тяжелый выдох. По крайней мере, он ответил.       — Вернись. Не по переписке же нахуй.       — Уже не могу сегодня, встречаюсь с корешами. Они и так спрашивают, куда я проебался.       Да эта сука натурально издевается, повторяя те же слова, что Мирон сам несколько недель назад (казавшиеся вечностью!) говорил ему. Окси накрыло злостью.       — Ебать, какой же ты конченый. Просто фантастика, насколько ты хуесос.       — Ты тоже сосешь фантастически, но не сегодня, Оксана, окей?       — Когда, блять?!       — Когда мне это будет выгодно)))       Снова троллит, повторяя ебучую строчку с одного из баттлов Мирона.       — Заткнись, — говорит себе Окси, и снова пишет:       — Гандон       — Вот именно, не стою тебя, такую заебатую.       Мирон отшвыривает телефон и обхватывает лицо ладонями. Ужасное отчаянье, злость и на себя, и на этого придурка. Решает позвонить корешам, немного потусить, развеяться. В 1703, конечно, ни ногой. Наверное, к Ване, может, в какой-нибудь другой бар, благо, их дохрена в Питере.       Вечер тянется очень длинно, и среди ночи Окси все же берет такси, едет домой. Почему-то именно сейчас одиночество в квартире особенно ощутимо.       Снова набирает тот самый номер. Гнойный, скорее всего, спит. Или ебется с девкой, как обещал.       Пара гудков, и вот похуистичное «У аппарата» на том конце провода.       — Здорова, — хрипло проговорил Мирон. — Ебешься или можешь разговаривать?       — На перекур вышел, могу, — Гнойный в своем репертуаре со своей хуевой постиронией, когда хер поймешь, стебет он или нет.       — Приезжай.       — Воу-воу, детка, полегче. Что с тобой, перебрала лишнего? — голос все еще как будто похуистичный, но напряженный слух Мирона ухватывает явно радостные нотки. Или он только хочет их слышать?       — Нет, просто одному скучно, а ты забавную хуйню несешь, повеселишь меня.       — Ну уж нет, Оксана, я тебе не клоун тебя развлекать, — Слава резко разозлился. — Позови корешей своих, пусть перед тобой попрыгают.       — Бля, Слава, — Мирон нетерпеливо перебил его, но ему как будто трудно было говорить. — Ты же все понимаешь.       — О, нет, я нихуя не понимаю, я тупой как сибирский валенок. Либо говори прямо как есть, либо не еби мне мозги.       Возникла пауза, Славе казалось, что он слышит это напряжение, исходящее от Мирона.       — Мне хуево после того, как ты уехал…       — Почему же? Жопа болит или рот?       — Гандон ты ебучий! — Мирон взорвался. — Хули ты выебываешься? Приезжай, блять, видеть тебя хочу!       — Приказы своим корешам приказывай, — сказал Гнойный спокойно. — Нахуя тебе меня видеть?       — Потому что мне, блять, херово без тебя! Одному здесь. Хочу видеть ебало твое вечно с этой уебищной ухмылкой, слышать смехуечки твои… и все остальное… Мне кайфовее, когда ты рядом.       Молчание.       — Значит, просишь, Оксаночка? — все еще ироничный, но гораздо более мягкий тон Славы.       Снова молчание.       — Прошу, — наконец выдавил из себя Оксимирон.       — Окей, скоро буду, — просто сказал Слава и повесил трубку.