Сказка об украденном сердце

— Чжун Ли, дружище, — Венти растягивает губы в издевательской улыбке, — помнится, ты так усердно мне вешал лапшу на уши о том, какой ты загруженный работяга, не можешь посидеть с ребёнком, — складывает руки на груди, — что ж ты, раз такой занятой, сидишь тут, лясы точишь и чаи гоняешь? Моракс ставит чашку на стол, поднимая свой невозмутимый взгляд на барда с его маленькой ношей. Сяо жмётся к спине Венти, хватаясь ладонями за зелёный плащ и изредка выглядывая, чтобы посмотреть на Повелителя камня. — Здравствуй, Венти, — кивает возмущённому донельзя Барбатосу и невесомо улыбается напуганному якше, — и Сяо. — Здравствуйте, — адепт сильнее стискивает несчастную ткань в ладошках и вжимает голову в плечи. Помнится, в первую их встречу Сяо боялся меньше. Интересно, что такого Венти ему наплёл? — Сяо, — бард недовольно морщится, — не обращайся к нему на «вы», он не заслужил. — Почему? — якша задирает подбородок и глядит прямо в смеющиеся глаза Венти. — Потому что на «вы» обращаются к уважаемым людям. А этот старый… а он инсценировал свою смерть. Инсценировать — значит фальшиво изображать что-то, — даже не дожидается вопроса от ребёнка, тараторя на одном дыхании. — Обманул свой город и чуть не уничтожил его, чтобы сейчас жить и не тужить. Сяо складывает губы в удивлённую букву «о», потом недоверчиво смотрит на Чжун Ли. И быстро юркает за спину барда, полностью спрятавшись. Моракс только тяжело вздыхает и натянуто улыбается, проклиная Венти. — О, нет, Сяо, — бард быстро осознаёт свою ошибку (вовсе не из-за убийственного взгляда Чжун Ли), — это не значит, что его нужно бояться. Он просто безобидный, нудный, педантичный, о нет, забудь об этом слове, старик. Ну и, добрый, да, поэтому не бойся. — Что значит педантичный? Венти страдальчески выгибает брови. — Это значит аккуратный и точный. Педантичный человек соблюдает все требования и правила, чего бы они не касались, — охотно объясняет Моракс, отпивая чай из кружки. — Очень полезное качество, Венти, ты мог бы и поучиться этому. — Ужас какой, — ворчит бард, — не слушай его, Сяо, это самое скучное и ужасное качество. — Хорошо. — Я начинаю сомневаться в том, что оставить Сяо на тебя было хорошей идеей, — сокрушённо подмечает Моракс. Венти лишь посылает ему лучезарно-издевательскую улыбку и переводит своё внимание на адепта: — Чудо моё, ты чем там занимаешься? — якша издавал какие-то забавно фыркающие звуки и копошился за спиной барда. — Мне из-за ветра твой плащ лезет в лицо, — обиженно бубнит в ответ Сяо, вытаскивая изо рта нитку. — Ну, — Венти смеётся, — если ты не будешь стоять у меня за спиной, то эта проблема решится сама по себе, ты так не думаешь? — адепт только недовольно сопит в ответ. — Если Сяо здесь некомфортно, то предлагаю переместиться в более спокойное место, — Чжун Ли встаёт со стула, отряхивая несуществующие пылинки на рубашке. — Вы же не просто так пришли? — Всё-то ты знаешь и понимаешь. — недовольно ворчит Венти себе под нос и на ощупь пытается найти рукой макушку якши, спрятавшегося у него за спиной, — пойдём, моя маленькая зассыха.

***

Много людей. Слишком много. Бесконечный галдёж, духота, ругань — и всё это сопровождается такой толкучкой, что выйти с главной улицы Ли Юэ, не повредив себе что-то, практически невозможно. Сяо крепко держит Венти за руку — единственное, что заставляет его не впасть в панику от такого скопления народа в одном месте. Как сказал Чжун Ли, сегодня какой-то праздник в городе, оттого и такая толпа собралась. Сяо лишь нервно ёжится, то и дело бросая взгляд на спину Венти перед собой. А бард каждый раз, будто чувствуя нервный взгляд ребёнка, оборачивался и подбадривающе улыбался. Люди вокруг будто озверели: толкаются, пихаются, пытаясь протиснуться вперёд, даже не замечая никого вокруг себя. Брать детей в такое место — самый верный способ их потерять. Неудивительно, что в какой-то момент кто-то особо противный и злобный (как считает Сяо) толкает его в сторону, и рука Венти, крепко державшая ладошку якши всё это время, как назло, выскальзывает. Адепт испуганно бросается вперёд, но толпа уже уносит его и Венти всё дальше и дальше друг от друга, ещё и ругаясь на то, что тут ребёнок, видите ли, мешается под ногами. Ещё и пинаются, бессердечные, слышал бы это Барбатос, в вихре бы закрутил. — Венти? — якша нервно зовёт, кричит в толпу, правда, его взволнованный возглас тонет в шуме улицы и болтовне жителей. — Венти, ты где? — пытается пробиться вперёд, распихать всех в разные стороны, да сил не хватает, поэтому ему остаётся только плыть дальше по течению и испуганно озираться. В какой-то момент его просто выплёвывает на край улицы, где людей почти нет. Якша делает пару глубоких вздохов и обнимает себя, испуганно озираясь по сторонам. В глазах всё плывет, и адепт не знает от страха это или от духоты. А, может, от всего вместе. Становится очень-очень холодно, так холодно, что, кажется, и он вот-вот покроется корочкой льда. — Венти, ты где? — якша всхлипывает, переводя мутный от слёз взгляд на толпу. Тщетно, наверное, его тоже уже далеко унесло. Сяо трёт кулаком глаза, пытаясь остановить слёзы и успокоиться, чтобы самому найти барда. Только страх всё больше и больше и быстрее захватывает душу. Кончики пальцев немеют, а в горле застревают вздохи. Даже ноги уже отказываются держать, отчего якша медленно оседает на землю, скатываясь спиной по колонне, постоянно всхлипывая. Теряется в пространстве настолько, что пропускает момент, когда кто-то заботливо поднимает его на руки и принимается осторожно гладить по макушке. — Чего ревёшь? — Сяо поднимает взгляд: аквамариновые, искрящиеся немного беспокойством и одновременно радостью, весельем и нежностью глаза смотрят будто в душу. Венти держит на руках Сяо так, будто тот совсем не тяжёлый (Адепт знает, что это не так, но не знает, что Барбатос просто помогает самому себе с помощью ветра). Якша изумлённо промаргивается. — Не смотри на меня, как на восьмое чудо света, — смеётся бард, — это всего лишь я. — Нашёл — Сяо облегчённо переводит дыхание и неловко обнимает его руками за шею. Кладёт подбородок себе на предплечье… и сталкивается с изумлённым взглядом Чжун Ли, стоящим за Венти. Зарывается носом в изгиб локтя. Почему-то только сейчас замечает, что Барбатос пахнет цветами… этими… сесилиями, вспомнил. — Сильно испугался? — взволнованно спрашивает бард, перебирая пальцами волосы якши и прижимая его ближе к себе. Как будто сокровище. У Сяо хватает сил только на слабый кивок. Венти расстроенно выдыхает и спускает адепта на землю. — Не переживай, теперь мы не будем идти через тол… ты что делаешь? — изумлённо спрашивает, прерываясь на полуслове, когда якша просто повисает на его шее, так и не расцепив руки, — Сяо? Чжун Ли скептически смотрит на согнувшегося пополам Анемо архонта и повисшего на его шее маленького Охотника на демонов. Кому расскажет, не поверят. — Сяо, пусти, — Венти смеётся, — нам нужно идти. Я понимаю, что тебе резко захотелось пообниматься, но мы можем это сделать, когда дойдём до того невероятного места, которое хотел показать нам Чжун Ли. Якша сильнее сжимает шею Венти и испуганно качает головой. — Что ж с тобой делать, — обречённо выдыхает бард и, поворачиваясь спиной к адепту, снова поднимает его, — задушишь же меня, ну, — подхватывает под коленками, удобнее устраивая ребёнка у себя на спине. Сяо испуганно убирает руки, отпрянув от Венти, и отклоняется. Барбатос с тихим шипением начинает перевешивать назад, и якша не находит ничего лучше, чем просто ухватиться за его косички рукам. — Вот это ты, конечно, хорошо придумал, — смеётся Барбатос, — можешь обнять меня за шею, только не сжимай сильно, — переводит взгляд на Чжун Ли. — Пошли быстрее, я не смогу долго играть роль коалы.

***

— Ты к нему привязался, — подмечает Моракс, когда Венти наконец-то усаживается на стул напротив него, предварительно спустив Сяо со спины и уговорив пойти пошататься по округе. «Только не приставай к слаймам, ладно? Я потом задолбаюсь тебя от слизи отмывать. Хиличурлов не обижай… И если кушать захочешь, не грызи кору песчаного дерева, цветки-сахарки в чистом виде горькие, ягоды могут быть ядовитыми, мята слишком мятная… и, ммм, а заоблачный перчик, такой, красный, на кустах растёт, очень острый и горький, не ешь. Вообще ничего не ешь, если проголодаешься, иди обратно. Нет, вообще не уходи далеко, это опасно, оставайся на виду. Вон, можешь в воде поплескаться, только жабры не отрасти. Жабры — это то, с помощью чего дышат рыбы и другие водные тва… существа», — умоляюще просит-тараторит Венти, Сяо внимательно слушает и грустно кивает, Чжун Ли фыркает в кулак, думая о том, что, да, выпускать Сяо на природу опасно, все, кроме него, могут пострадать. — Вау, ты такой наблюдательный, — качает головой бард, — я поражён. — Говорил, что не справишься, — улыбается уголком губ Моракс, — а Сяо вон, как к тебе привык. В первый раз вижу его таким. — Я бы сказал, что тоже в первый раз вижу, но нет, последние несколько дней постоянно становлюсь невольным зрителем этого чуда, никак иначе не могу назвать то, что наш Сяо, тот, который Охотник на демонов, может быть таким очаровательным, — выдыхает свою тираду Венти, хватаясь рукой за чашку. — А вина у тебя нет? — Знаешь же, что нет, зачем тогда спрашиваешь? — Чжун Ли приподнимает бровь. Барбатос корчит недовольную гримасу. — Не оставляю надежды на то, что когда-нибудь ты поймёшь все прелести данного напитка. — Мечтай, — Моракс пожимает плечами и поднимает свой серьёзный взгляд на Венти. У того мурашки идут по коже. — Так зачем вы пришли? Бард мнётся, вперив взгляд в стол, ёжится, бубнит что-то вроде: «Надо было всё-таки взять с собой вина», — а потом будто вырывает из себя эти жестокие слова: — Я хочу, чтобы ты забрал Сяо к себе. Моракс недоумённо моргает. — Почему? — Я… — Венти отводит взгляд, — не думаю, что смогу ему помочь. Говорил же тебе, нужно, чтобы Сяо отпустил тьму внутри себя, а он… — По-моему, у тебя прекрасно получается, — перебивает его Моракс, — он стал более открытым. — Нет, — бард качает головой, — он стал открытым со мной, а других всё также боится, ты сам всё видел, я больше ничего не могу для него сделать. А если теперь ты с ним будешь сидеть, он привыкнет к тому, что не только я добрый и хороший, а многие окружающие его люди. — Ты пытаешься сбежать, — отрезает Чжун Ли, стукая чашкой о деревянный стол. Барбатос невольно вздрагивает. — Нет, я, — прикусывает губу, — не пытаюсь, просто… — Венти! — звонкий голос Сяо заставляет вздрогнуть обоих. Венти нервно оборачивается, моментально натягивая улыбку на лицо. Якша подлетает весь красный и запыхавшийся. — Венти, Венти! — Вещай, вещай, я внимательно тебя слушаю, — машет одной рукой бард, на другую опираясь подбородком. Взгляд невольно теплеет и искрится радостью, — клад раскопал, да? Якша восторженно блестит глазами ровно до того момента, как замечает Моракса, заинтересованно наблюдающего и за Барбатосом, и за адептом. После этого немного тушуется, больше нервничает и, ближе склонившись к Венти, протягивает ладонь, раскрывая её. — Что это? — спрашивает удивлённо, восторженно — бард улыбается. — Это звёздные ракушки, такие только в Ли Юэ можно найти, — Барбатос склоняется ближе к диковинке и обводит маленькую белую звёздочку по контуру кончиком пальца, — видишь, какая у неё необычная форма? — Сяо серьёзно кивает, — это форма звезды, и в честь неё дали название этим ракушкам. Говорят, если приложить её к уху, то можно услышать зов тоскующего моря, — якша удивлённо рассматривает улыбающегося Венти, а потом переводит заинтересованный на ракушку. — Ну и чего ты стоишь? Попробуй, — бард несильно пихает Сяо локтем в бок и склоняет голову к плечу. Адепт неуверенно прикладывает ракушку к уху. Вслушивается, напряжённый до предела, хмурится, поджимает губы. А потом восторженно распахивает глаза, поворачиваясь к Венти. — Правда! — тянет ладошку с ракушкой к барду. — Правда слышно, ты тоже попробуй! — Барбатос послушно наклоняется, позволяя приложить диковинку Ли Юэ к своему уху. — Слышишь? Да? — Слышу, слышу, — смеётся Венти, потрепав Сяо по макушке. Адепт слабо, почти незаметно улыбается, скорее даже приподнимает уголки губ (у Барбатоса всё равно замирает сердце) и протягивает ракушки барду: — Можно я возьму немного с собой? Подержишь у себя? Венти ласково улыбается и кивает, прячет ракушки в карман, тоскливо глядя вслед ускакавшему якше. — И после этого ты пытаешься убедить меня в том, что не сбегаешь? — Чжун Ли сцепляет пальцы в замок и облокачивается на них подбородком. Барбатос многозначительно молчит. — Я не хотел с ним сидеть, ясно? Это была твоя абсолютно дурацкая идея, я… — бард резко замолкает, переводя тяжёлый взгляд на Моракса. Где-то неподалеку Сяо испуганно роняет на землю кусочки кор ляписа и расстроенно сползает по скале, скрывающей его от обоих архонтов. — Я просто… — уже тише продолжает Венти, захлёбываясь словами, — просто… знал, что все это выйдет боком. Причём мне. Я не хотел к нему привязываться, но это невозможно, ты просто посмотри на него, — указывает рукой за свою спину, — он слишком напуган, и я не мог не помочь ему. И не мог не привязаться. А теперь мне страшно, что я не смогу помочь, а он захлебнётся во тьме и погибнет у меня на руках. Я этого… — сглатывает ком в горле, опуская взгляд в стол, — не переживу. — Не вижу в этом ничего плохого. — Моракс пожимает плечами. Ловит возмущенный взгляд Барбатоса. — Я про то, что ты к нему привязался. Когда Сяо станет нормальным, вы сможете наконец-то поладить. — Взрослый и маленький Сяо — это совершенно разные люди, — бард грустно качает головой, до боли прикусив губу. — Ты так думаешь? — Моракс щурится, склоняя голову к плечу. — А мне кажется наоборот. Сяо очень закрытый, очень пугливый, только, будучи маленьким, он прячется при виде опасности, а будучи взрослым, нападает первым. Но всё это из-за страха. Боится не выполнить контракт, разочаровать, боится оказаться монстром и позволить тьме поглотить себя. Он не переставал бояться никогда, просто научился скрывать это под маской отстранённости и равнодушия. Да и страхи поменялись с возрастом. А ещё он такой же любопытный, знал бы ты, сколько вопросов в день мне задаёт Сяо, стоит ему увидеть что-то незнакомое. «Зачем люди кладут мясо на лепешку?». «Почему они пытаются со мной заговорить?». «Для чего им нужны игрушки?». Я могу до конца дня перечислять его вопросы, если тебе интересно. И что, после этого ты мне скажешь, что они не похожи? Он даже точно так же отталкивает всех от себя, потому что боится быть преданным. Другое дело, завоевать доверие ребёнка, тут легче, согласен. Но… — Чжун Ли замолкает, задумчиво рассматривая поникшего барда, — если бы ты захотел, то смог бы завоевать доверие и взрослого Сяо, — улыбается, — точнее, ты и так его завоевал, просто вы оба пока этого не понимаете. — Что ты несёшь? — качает головой Венти. — У тебя мозги стареть начали, никак иначе. Какое, к хиличурлам, доверие? О чём ты вообще? — Он позволяет тебе прикрывать его спину, — Моракс многозначительно поднимает брови, — и не уходит, даже если ты приходишь. — У него скорее нет выбора, — фыркает Венти, раздражённо махнув рукой, — ты видел вообще, как он злится, когда я просто смотрю на него? Чжун Ли загадочно улыбается, отпивая чай из кружки. — Потому что он не понимает тех чувств, которые ты вызываешь одним своим появлением, я полагаю. — Каких ещё чувств, о архонты. Моракс, ты совсем умом тронулся? — Венти истерично смеётся, прикрывая лицо рукой. Больше похоже на рыдания. — Не знаю, думаю, это тебе придётся выяснить самому. — Ну уж нет, я просто надеюсь, что он всё забудет, — бард испуганно жмурится и качает головой. — А ты будешь делать вид, что ничего не было, — фыркает Чжун Ли, складывая руки на груди. Барбатос кивает и тяжело вздыхает. В груди что-то холодеет и больно трескается, — думаешь, что у тебя получится? — У меня хорошо получается притворяться, знаешь ли, — бард растягивает губы в фальшивой улыбке. Моракс закатывает глаза. — Ну уж нет, тогда получается, что весь мой план пойдёт насмарку, и я просто так оставил тебе Сяо на свой страх и риск. — Чего? — Венти ошарашенно округляет глаза. — То есть ты… — вскакивает со стула, опираясь ладонями в стол, — …ты специально. Ты, ты… — часто дышит, отчего упавшие на лицо пряди волос забавно колышутся, — какой же ты гадкий, я не могу, — раздражённо отворачивается, цокая языком, — я сложу о тебе самую ужасную балладу в мире и буду петь её жителям Ли Юэ. Расскажу им, как ты их мерзко обманул, как… как ты напился вина и в пьяном угаре случайно распластал кулаком кусочек металла, который сейчас больше знаменит в качестве «моры», понял? Все узнают о том, какой ты… — обречённо глядит в смеющееся лицо Моракса, — …ужасный, ясно? — Пощади, — хмыкает Чжун Ли, подпирая щёку ладонью. — Молить напрасно о пощаде, Не слышит ветер крик о том, — пропевает задорно Венти, небрежно махнув рукой, — я тебе это ещё припомню, — злорадно хихикает, поворачиваясь спиной к Повелителю камня, и испуганно замирает. — Стоп, а где Сяо?

***

Сяо находится быстро. Даже быстрее, чем, адепту того хотелось. Хотя ему скорее всего хотелось, чтобы его вообще никогда не находили. Правда, даже найдя якшу, Венти долго не осмеливался подойти. Так и стоял вдали, рассматривая расстроенное, обиженное лицо Сяо, сидящего на верхушке горы. От одной мысли, как он сюда карабкался, волосы встают дыбом. Янтарные глаза покраснели и опухли, это видно даже издалека. А даже, если бы не было видно, то можно было бы догадаться по тихим всхлипам, каждый из которых разбивал сердце барда на мельчайшие осколки, перетирал в пыль и развевал на ветру. Сяо мнёт пальцами траву и, кажется, мёрзнет, поэтому второй рукой обнимает себя, периодически вздрагивая от особо сильных и холодных порывов ветра. Венти одной силой мысли заставляет их потеплеть. — Сяо, ты что, горный козлик, как ты вообще сюда забрался? — появляется прямо около адепта, придерживая берет рукой, чтобы не сорвало с макушки от ветра. Усаживается рядом, взволнованно вглядываясь в угрюмое лицо якши. Сяо вздрагивает, испуганно поворачивая голову. Вжимает её в плечи и сверлит разочарованным взглядом, судорожно вытирая слёзы тыльной стороной ладони. Даже не спрашивает, кто такой горный козёл. У Венти все внутренности стягиваются в узел. — Как ты меня нашёл? — хмурится, складывая руки на груди. Барбатос видит в нём сейчас взрослого, но такого же напуганного адепта. «Действительно, совсем не поменялся.» Протягивает руку к кармашку на рубашке якши и достает оттуда маленький лазурный окулус: — С помощью этой штуки, — пожимает плечами, — я давно её тебе туда положил, чтобы знать, что с тобой всё в порядке и легко найти тебя, если ты потеряешься. В толпе сегодня только благодаря нему и нашёл. Правда, сначала перенервничал больше, только потом про него вспомнил, — неловко посмеивается, окидывая тёплым взглядом недовольно-недоверчивое лицо Сяо. — Я же говорил, что всегда рядом буду. А это, — указывает взглядом на окулус, — считай, частичка меня. — Не ври, — качает головой Сяо, — и не притворяйся, — жмурится, пытаясь сдержать слёзы. — Я слышал, как ты сказал Чжун Ли, что не хочешь со мной сидеть. Венти тяжело вздыхает, откидываясь спиной на траву. Вглядывается в звёзды. Ни одна не падает. Почему-то Барбатосу кажется, что он стоит на перепутье. Вот сейчас он скажет Сяо, что да, не хотел и отдаст его Чжун Ли. Или опровергнет все слова, попытается оправдаться, но поверит ли ему адепт? Венти переводит взгляд на якшу. И видит в его глазах маленький огонёк надежды. Разве может Барбатос его потушить? — Ну, раз уж ты, маленький шпион, подслушиваешь чужие разговоры, — садится обратно, притягивая Сяо ближе к себе. Заглядывает в янтарные глаза, грустно улыбаясь. И делает шаг в бездну, — то мог бы до конца уже дослушать. Ведь я сказал, что не хотел сидеть с тобой, потому что знал, что привяжусь. И на деле так и вышло, я слишком сильно к тебе привязался, ясно? А ты меня своим побегом чуть до инфаркта не довёл, — морщит нос, вспоминая, как они с Чжун Ли бегали по округе в поисках несносного адепта. Моракс его чуть не прибил, когда Венти вдруг вспомнил об окулусе. — То есть ты не притворялся? — уточняет Сяо, неловко потерев кулачком нос и отвернувшись. — А разве похоже? — возмущается бард. — То есть я с тобой и со скал прыгаю, убегая от снежной лавины, и с мыса Веры в океан, чтобы выловить тебя, решившего искупаться в такую ледяную погоду, и сказки читаю, и тофу готовлю, а ты вдруг решил, что я притворялся? — Прости, — Сяо пожимает плечами, обнимая себя руками, — просто это… странно, — хмурится, рассматривая Венти из-под чёлки. — Что странно? Что кто-то заботится о тебе? — бард закатывает глаза, невольно сжимая руки в кулаки. Сколько этот маленький адепт ещё будет сомневаться во всём, что его окружает? — Да, — кивает, — я всегда был один, и мне непривычно, — смотрит на одиноко качающийся на ветру цветок Цинсинь. — Красивые цветы, правда? — проследив за его взглядом, спрашивает бард. Сяо неуверенно пожимает плечами, — Это… — Цветы Циньсинь, — перебивает якша, — растут поодиночке на пиках гор в Ли Юэ, — закрывает глаза, делая глубокий вдох. — Мастер всегда говорил, что я, как эти цветы. Всегда один и никому не нужен. Венти горит праведным гневом: — Цветы Циньсинь вырастают на пиках гор, прорываясь сквозь камни. Они очень сильные и красивые. Да, ты и правда на них похож, никакие трудности тебя не сломят, — улыбается, склонив голову к плечу, — а ещё, смотри, — показывает рукой куда-то в даль, на соседний горный пик. Сяо неуверенно кидает туда свой янтарный взгляд. И восторженно вздыхает. А там, плавно качаясь на ветру, растут два цветка Цинсинь, совсем рядышком. Так близко, что задевают друг друга своими белоснежными бутонами. — Они не всегда растут поодиночке, — Венти улыбается, положив ладонь на макушку Сяо, тот задирает подбородок, заглядывая в глаза барда, — и ты не будешь один. — А почему ты в итоге согласился? — помолчав, вдруг спрашивает якша. Дёргает Венти за рукав рубашки, заставляя его обратить внимание. — Ну, — видит непонимание в глазах барда, — сидеть со мной? «Чжун Ли обещал мне много вина», — мелькает мысль в голове Венти. Тот усмехается. — Да ты себя видел? — Барбатос хватается пальцами за щёки адепта, осторожно растягивая их в стороны (всегда мечтал это сделать), — как такой милой мордашке вообще можно отказать? — смеётся, продолжая тискать бедного ребёнка. Бедный ребёнок хватается ладонями за запястья барда, пытаясь освободиться. — Пусти-и-и, — недовольно морщится, мотая головой. Венти заливисто хохочет. — Ну уж нет, ты уже дважды за сегодня потерялся где-то, сейчас отпущу, а ты сиганёшь вниз, мне тебя потом по кусочкам собирать? — начинает щекотать, отчего якшу разрывает от приступа хохота. — Венти, ха-ха-ха, х-хватит, мне щекотно! — брыкается, отпихивая его руками и ногами. — Венти-и-и, — Барбатос только улыбается, ощущая приятное покалывание на кончиках пальцев. Смех Сяо — лучшее лекарство от всех проблем. — Я уже знаешь сколько лет, как Венти? Настолько много, что ты даже таких цифр не знаешь, — нависая над якшей, грозно спрашивает бард, — так что это бесполезно, буду щекотать, пока не пообещаешь больше не сбегать, — и снова невесомо проходится пальцами по рёбрам Сяо, вызывая неконтролируемым приступ смеха. — О-обещаю! Обещаю, ха-ха-ха, Венти, перестань! — якша пытается увернуться, но от вездесущих рук анемо архонта сбежать не так уж просто. — Что обещаешь? — задорно спрашивает Барбатос, на секунду останавливаясь. — Больше не буду сбегать, честно, — Сяо тяжело дышит, вытирая слёзы смеха, и, улыбаясь, смотрит на барда, — обещаю, только не щеко… апчхи. — Так, — Венти моментально строит серьёзное лицо, поднимая якшу с земли, — ты чего чихаешь, замёрз? — накидывает плащ на плечи адепта, плотно закутывая. — Пойдём-ка, чудо моё, домой, пока ты не заболел. Ёжится от странно-холодного потока воздуха, резко оборачиваясь. И ставит ветряной барьер за мгновение до того, как в них влетел бы сгусток тёмной энергии. Вскакивает на ноги, призывая лук, и щурится, разглядывая перед собой Чтеца бездны. — Прошу прощения за то, что прерываю вашу идиллию, — качает головой вестник, с усмешкой глядя на нахохлившегося архонта. Нахохлившийся архонт кривит губы в едкой усмешке и плюется ядом: — Не прощу, уходи. Чтец бездны великодушно игнорирует сарказм сумасшедшего архонта. Ну, как сказать, великодушно. Если великодушием можно считать пару электрических зарядов вместо пары оскорбительных высказываний, то, да, очень даже великодушно. Правда, бард у нас маленький, ловкий, прыткий, его даже не задевает ни разу, пока он кувыркается, как дельфин, в воздухе. — Слушай, тебе не кажется, — он выпускает пару стрел, напитанных анемо энергией в Чтеца бездны, — что ты немного не вписываешься в наше общество? — не то, чтобы он надеялся, что его атаки смогут хоть как-то ранить, но тот факт, что они даже половины запланированного пути не пролетели, весьма и весьма удручает. — Ты высокий и страшный, а мы оба маленькие и красивые, — закрывает испуганного Сяо собой, кидая смелые ухмылки в лицо врагу. Враг и бровью не ведёт. Ах, если бы они у него были… Нет, они, может, и есть, под маской-то не видно, но что-то да должна скрывать эта абсолютно безвкусная маска? Вот, Венти и предполагает, что она мастерски прячет отсутствие бровей у Чтеца бездны. К слову, Чтец бездны наконец-то соизволил ответить: — Ты мне не нужен, поэтому я позволю тебе уйти прямо сейчас, — переводит взгляд на испуганно замершего на земле Сяо, запуская электро разряды прямо в него. — А вот он нужен. — Прости, но я не привык делиться, там у подножия горы носится Гео архонт в поисках этого сокровища, — указывает рукой на якшу, — можешь его к рукам прибрать, обещаю, я не расстроюсь. Больше Чтец бездны не отвечает. Венти даже обижается немного. Это как, ему-то не отвечать? Даже бороться как-то скучно стало. А ещё тяжко, он может не выдержать. — Сяо, — Венти в очередной раз отражает атаку анемо барьером, — Сяо, вставай и беги отсюда к Чжун Ли, он сейчас на том же месте, где мы разговаривали, — пускает пару стрел в Чтеца бездны. — Нет, — якша будто отмирает, выходит из ступора и испуганно вскакивает на ноги, пятясь назад, — он же убьёт тебя. — Или убьёт нас обоих, — улыбаясь уголком губ, отвечает Венти, отражая все более и более сильные атаки вестника, — поэтому беги, я сказал, Чжун Ли тебя защитит. — Я не уйду без тебя, — Сяо качает головой, нервно поджимая губы. Бледнеет, видя, что руки барда дрожат от напряжения, когда он останавливает тёмную энергию, — я же обещал, что не сбегу больше. — Сяо, у… — шипит от боли, когда пропускает удар. Рана на боку сразу начинает ныть и кровоточить. Венти уже чувствует, как тёмная энергия распространяет по его телу. Плохо дело, улыбается уголком губ, так он долго не продержится, — …ходи. Иначе ты погибнешь. Бегом, — кричит, на секунду поворачиваясь к бледному, как снег адепту. И понимает, что так его не уговорит. — Если успеешь, Чжун Ли придёт и поможет мне, хорошо? Беги быстрее, — стискивает зубы и, игнорируя боль, пускает ещё несколько стрел. Чтецу бездны всё ни по чем. Тот только усмехается и скалится. Иногда Венти кажется, что маска скрывает не только отсутствие бровей, но и ушей. Иначе никак не объяснить ему загробное молчание и нулевую реакцию на все прямые и не прямые провокации барда. Даже на попытку спасти Сяо никак не отреагировал. Ну, точно что-то не так с головой. — Хорошо, я пойду, — адепт испуганно переводит взгляд с Венти на Чтеца бездны и обратно, топчется на месте, пока архонт только и делает, что отражает направленные на ребёнка атаки, — только не умирай, — испуганно шепчет и бросается к краю скалы, — пожалуйста, только не умирай, — и прыгает с неё, раскрывая планер. — Если ты думаешь, что тебе удастся меня задержать, Барбатос, — Чтец бездны усмехается, — то ты ошибаешься. — Мне, конечно, приятно, что ты сравниваешь меня с божеством, — бард растягивает губы в улыбке, — но меня зовут Венти, — взмахом руки создаёт вакуум, затягивая в неё вестника. — Раз ты не архонт, — Чтец бездны одной рукой рассеивает ветер, мешающий двигаться, — то и церемониться не буду. Делает какие-то непонятные движения руками. Это выглядело бы забавно, потому что напоминало дикие пляски хиличурлов у костра, если бы не в этот самый момент в его ладонях не начала клубиться настоящая, бездонная тёмная энергия. Венти измученно улыбается, опираясь на колени. Сокрушается, что Синьора не повременила с кражей сердца. Так он в лепёшку бы раскатал этого Чтеца бездны. Ну, или хотя бы в шарик скрутил бы, накачал бы воздухом, привязал бы к верёвочке и подарил бы Сяо. А сейчас даже сил, чтобы стоять, не шатаясь, не осталось, а порча, струящаяся по венам, только подливает масла в огонь, похищает крупицы времени перед неминуемой смертью. Барбатос устало смотрит, как сгусток тьмы пожирает всё вокруг себя, превращая в пыль. Засасывает, как чёрная дыра. «Надеюсь, умирать от такого не больно.» И в какой-то момент сдаётся. Чжун Ли уже должен был найти Сяо, ведь так? Тот ведь был прям у подножия скалы, значит, быстро бы нашёл адепта, да? Он же сейчас не пытается себя утешить, да? Отзывает лук и подставляет лицо ветру, ласково оглаживающему его щёки. Яркая вспышка от слетевшего с кончиков пальцев Чтеца бездны заклинания ослепляет. «Даже тьма способна создавать свет», — поражённо думает бард, глядя на надвигающуюся на него бездну. В аквамариновых глазах клубится тёмной дымкой порча. По венам течёт осквернённая кровь. У Венти кружится голова. «С таким количеством порчи внутри себя, я всё равно бы не выжил», — смеётся, раскидывая руки в стороны. «Венти, я скоро вернусь к тебе.» И закрывает глаза. «Сяо, не смей умирать.» — Ты чего творишь?! — злобное, до боли знакомое шипение заставляет вздрогнуть и испуганно отшатнуться в сторону. Венти мутным взглядом рассматривает… Сяо? Адепт хмуро вглядывается в поддёрнутый дымкой тьмы аквамарин и переводит раздражённый взгляд на Чтеца бездны. — Что? — тот недоумённо моргает. — Как ты? «Стал прежним?» Сяо поджимает губы и сверлит хмурым взглядом еле стоящего на ногах архонта. А потом в два удара копьём разрезает мелкие кусочки Чтеца бездны. — Он был слаб, как букашка, — зачем-то информирует барда, хватаясь ладонями за его лицо. — Значит, я слабее букашки, — смеётся Венти, расслабленно вдыхая запах адепта. «И правда, как Циньсинь, даже пахнет ими», — мелькает мысль где-то на задворках сознания. — Ты наглотался тёмной энергии, — разочарованно вздыхает адепт, начиная медленно вытягивать её из барда. Если бы его ветер умел исцелять, а не приносить боль, справился бы гораздо быстрее и безболезненнее. — К твоему сведению, я ничего такого не глотал, даже одуванчиковое вино, ммм, — Барбатос стонет от боли, оседая на землю, — больше недели не пил, знаешь ли. Сяо осторожно придерживает Венти, аккуратно усаживая его на колени, и садится рядом, продолжая очищать его от порчи. — Не знал, что ты умеешь проводить ритуал очищения, — бард стискивает зубы, прикрывая глаза. Глубоко и тяжело дышит, хватаясь ладонями за запястья якши. — Это… больнее, чем я думал. Сяо хмуро смотрит на измученное, бледное лицо Барбатоса. Почему-то злость яркими языками пламени мечется в его душе. Непонятно из-за чего. — Если ты умеешь очищать порчу, то зачем убиваешь заражённых? — Венти просто не может молчать. А, может, ему просто неловко рядом с Сяо? Взрослым Сяо. — Зачем спасать хиличурлов? — якша скептически выгибает бровь, невольно оглаживая щёки барда, будто бы это поможет ему утихомирить боль. — Все заслуживают спасения, — Венти смеётся и, покачнувшись, падает на Сяо, тот широко распахивает глаза, молча разглядывая архонта, что буквально упал ему в объятия. — Прости, прости, только не выкидывай меня со скалы, я сейчас подни… — неловко лепечет Барбатос, упираясь ладоням в его грудь в попытке восстановить равновесие. — Помолчи, — якша вздыхает и одной рукой придерживает барда за предплечье, немного отодвигая от себя, второй приподнимает его голову, вынуждая его смотреть в глаза, — и не дёргайся, — глубоко вздыхает, стараясь не обращать внимание на сверлящий душу грустно-аквамариновый взгляд. — Что ты помнишь? — вдруг спрашивает Барбатос, и Сяо ненавидит эту грусть и страх, что плещется в океане глаз этого невыносимого барда. И ненавидит себя за то, что: — О чём ты? — А? — адепт смотрит на потухающие звёзды в аквамариново-тоскливом взгляде архонта. Поджимает губы, тяжело вздыхая. — Нет, ничего, — Венти отводит взгляд, отчаянно прикусив губу и сжимает руки в кулаки, сминая лёгкую, полупрозрачную ткань. Удивлённо моргает, рассматривая привычную одежду Сяо, все его амулеты и прочие побрякушки. И усмехается: «Надо же, сам вернулся в прежнее состояние, так ещё и одежда сама к хозяину возвратилась. Ну не чудеса ли?» — Что ты забыл в Ли Юэ? — строго, хмуро и безжизненно спрашивает Сяо. Венти чувствует себя обманутым, будто ему вместо вина дали виноградного сока. — Да вот, знаешь, — разбито улыбается, а к глазам подступают слёзы, — играл тут в прятки, скакал по скалам в поисках одного… — замолкает, прикусывая губу, — горного козлика, а наткнулся на Чтеца бездны и, внезапно, тебя. Сяо молчит. Очень громко молчит. Настолько громко, что заглушает болезненное сердцебиение Венти. — Я закончил, — адепт поднимается, складывая руки на груди. Укоризненно смотрит на Барбатоса сверху вниз, — если не можешь самостоятельно справиться с Чтецом бездны, то и в схватку вступать не надо, — щурит глаза, — лучше бы ты просто убежал или позвал меня по имени. — Это что беспокойст… — Венти криво улыбается, встаёт с колен, отряхиваясь. Игнорирует боль в груди, — …во? — пустым взглядом смотрит на тёмную дымку — единственное, что оставил после себя исчезнувший адепт. И до боли прикусывает пальцы, со злостью пиная камешек под ногами. Тот, стукаясь об скалы, валится в пропасть. Венти ощущает себя этим камнем.