Падение на доверие

--- ЛОГИКА: … АВТОРИТЕТ: ??? СИЛА ВОЛИ: … РИТОРИКА: … ВНУШЕНИЕ: ... ЭЛЕКТРОХИМИЯ: ВОТ ТАК-ТО, ЗАСРАНЦЫ! ЙИИИХААА! Это МОЙ ДЕНЬ, ясно вам? --- Гарри почувствовал, как кровь резко прилила к лицу. Кружка с чаем едва не выпала из рук, и он на всякий случай поспешно поставил ее на стол. - Связать. - Да, привяжи меня к кровати в своей спальне. Я это имею в виду. - Но сегодня не выходной. - Я знаю, Гарри. - Ты точно этого… - Мы обсуждали с тобой как-то мои «проблемы с доверием». Считай, что я собираюсь их решить. Или ты передумал насчёт подарка? - Нет! В смысле... Боже, Ким. Конечно. Всё, что захочешь. Он едва не бегом унёсся в спальню, смёл с матраса несвежее бельё и ногой затолкал его под кровать. Затем выхватил из комода недавно выстиранный комплект, приятно и успокаивающе пахнущий отдушкой из прачечной. Наспех застелил постель. И только после этого обернулся, чтобы увидеть стоящего в дверях Кицураги. Тот опёрся о косяк и вовсю пытался выглядеть расслабленно с дымящейся кружкой в руках. Тусклый свет настольной лампы отражался в его очках, делая выражение глаз нечитаемым. - Нужна верёвка, – тихо произнёс он. От тембра этого голоса у Гарри поднялись волоски на затылке. Он нашёл в ящике с инструментами крепкую веревку, но она показалась ему слишком грубой для лейтенанта. Другой не было, так что пришлось искать альтернативы в шкафу. Пара ремней и шёлковых шарфов эпохи Ле Мийона выглядели достаточно надёжными. - Ты точно-точно-преточно уверен? - Да, абсолютно. – Ким подошел ближе, отставил чай на тумбочку и присел на кровать. - Но ты же обычно... никогда... кхм. - Ну, – он глянул на Гарри снизу вверх. – Я много раз… фантазировал. Всегда хотел попробовать *полностью* отдать контроль другому. Но никому никогда не доверял настолько, чтобы решиться. Вот, решился. - А мне что делать, когда я тебя, ну, привяжу? - Всё, что хочешь. В этом фишка доверия, верно? Гарри кивнул. Почувствовал, как по виску стекает капелька пота, теряясь в бакенбардах. Ох, такая большая ответственность! Но он справится. Ким лёг на кровать, сделал глубокий вдох, словно собирался нырять. Гаррье бережно обмотал шелковые шарфы вокруг щиколоток напарника, привязав их к прутьям решетки кровати так, чтобы растянуть ноги лейтенанта в стороны. Затем стянул запястья ремнями и тоже привязал их к прутьям над головой Кима. - Не больно? Не слишком туго? - Нет. – Раздался тихий смешок. – Спасибо, Гарри, мне комфортно. Не переживай. Гаррье сел на кровать рядом и осторожно погладил ногу Кима над коленом. Рука скользнула чуть выше, проникая под край халата. Ким сделал еще один глубокий вдох. - Подожди. Давай усилим ощущения. Не против? - Я уже сказал, я доверяю тебе. Делай, что считаешь нужным. Гарри осторожно снял с Кима очки, завязал ему глаза одним из своих шейных диско-платков. И затем медленно начал развязывать его халат. Он распахнул полы халата в стороны, и сразу подумал, что это *ему* вот только что достался святочный подарок в виде самого желанного в Элизиуме тела. Он коснулся пальцами точёных ключиц и повёл руку вниз, по рёбрам, по животу, по еле заметной темной полоске волос, остановил движение, чуть не дойдя до паха. Его пальцы были грубыми на вид, но это были те же пальцы, что отлично делали всю детективную работу – доставали самые крохотные улики, снимали отпечатки, стряхивали пылинки с вещдоков. Они умели быть очень чувствительными, когда это требовалось. --- ВОСПРИЯТИЕ: Лейтенант дышит ровно. САМООБЛАДАНИЕ: Точнее, старается дышать ровно. СТОЙКОСТЬ: Он прикладывает усилия, чтобы "сохранять лицо". ЭЛЕКТРОХИМИЯ: Поглядим, надолго ли его хватит, ха-ха. --- Гаррье наклонился и легонько поцеловал его в губы. Ким еле заметно вздрогнул от неожиданности. Он был заметно напряжен, находясь в необычном для себя положении. А завязанные глаза и правда усиливали ощущения, но… скорее, ощущения беспомощности и уязвимости. За пару минут он успел немного пожалеть о том, что попросил Гарри всё это провернуть. Возможно, этот эксперимент доставит ему больше стресса, чем приятных впечатлений. Но пока лейтенант стоически молчал, не прося напарника прекратить. Гарри опустился ниже и легонько втянул губами сосок. Дыхание лейтенанта на секунду сбилось. Гаррье принялся посасывать и легонько трогать кончиком языка чувствительную зону. Его ладони нежно изучали шею, ключицы и ребра. - Ты очень напряжен, – отметил он. – Но… у меня есть идея. - Оу. - Не волнуйся. Тебе должно понравиться. Гарри ненадолго оторвался от ласк и залез в прикроватную тумбочку, чтобы достать баночку массажного масла. Он недавно прикупил его, планировал предложить как-нибудь размять Киму плечи после работы. Чтобы хотя бы немного взломать систему и иметь возможность лапать Кицураги *даже* не в выходной: массаж ведь вполне невинный повод? Он нагрел масло в ладонях и начал скользить руками по телу Кима. Сперва просто размазывая густую жидкость по коже, затем легонько разминая пальцами напряженные мышцы. Дыхание Кима заметно участилось, сердце застучало громче. А дальше случилось то, чего Ким всегда пытался избегать в моменты их близости. Гаррье начал *говорить*. У Кима никогда раньше не было *настолько* болтливого любовника. Обычно Кицураги старался во время секса заткнуть этот фонтан нежностей и неуместных комментариев поцелуем (или какими-нибудь подходящими для этого случая частями тела). Но сейчас он был связан, и Гарри мог говорить, что ему угодно. - Какой ты красивый, Ким, – мурлыкал он, проезжаясь скользкими ладонями по животу. – Я не могу на тебя насмотреться, ты такой гладкий, такой горячий… Я дико тебя хочу. Я хочу облизать каждый миллиметр твоего тела, хочу взять у тебя в рот и услышать, как ты стонешь, потому что это так меня заводит, ты себе не представляешь. Ким внезапно осознал, что в этот раз весь этот пошло-нежный бред вовсе не раздражал, а даже наоборот, добавлял градуса возбуждению. Которое уже совершенно явственно проявлялось в самых заметных местах. Возможно, дело было в его уязвимом положении, а может, в интонациях Гарри, в низком густом голосе, который просто фонил желанием и обожанием. Чувственные руки, тем временем, умаслили и размяли тело от плеч до выпирающих тазовых косточек. Киму показалось, что напарник вылил на него целую банку масла, приятный цитрусовый запах заполнил пространство, а теплая вязкая жидкость ощутимо грела кожу. Гаррье успел исследовать все заметные следы на теле, о некоторых он уже знал, некоторые заметил впервые. След от пули – работа под прикрытием, 39 год. Шрам от ножа, получен во время задержания преступника, 47-й. Небольшое бесформенное пятно, обварился кипятком в раннем детстве. Еще один шрам – выжженная чем-то химическим татуировка, набитая по глупости в подростковом возрасте. Каждая метка была тщательно промаслена, потрогана языком и губами – теперь рот Гарри пах апельсинами, что совершенно его не смущало. Руки бесстыже огладили пах и внутреннюю поверхность бёдер, Киму стоило усилий не издать стон, когда дело дошло до *крайне* чувствительных зон. - Только посмотри, какой у тебя шикарный член, – продолжал комментировать Гарри. – Мне так нравится смотреть, как ты возбуждаешься, ты выглядишь божественно, Ким, я так тебя хочу. Ким не знал, чего он сам хочет больше – намекнуть Гарри, чтобы занял рот поскорее и перестал вгонять его в краску своими откровенностями? А может, он хотел продолжения этих неторопливых ласк, от которых тело и правда расслаблялось, наливаясь необычно сильным желанием? Хм, может, стоило велеть развязать его, поставить Гаррье на колени и оттрахать, держа за волосы? Или лучше было позволить Гарри самому *взять* его? Это было бы новым поворотом в их отношениях. До сих пор они либо ласкали друг друга ртом и руками, либо Ким, как более опытный, расслаблял Гаррье и брал его сзади. Гарри не спрашивал, могут ли они поменяться ролями, и Киму с его любовью к контролю (и к доминированию, чего скрывать) нравилось такое положение вещей. В общем, он никогда и не собирался отдавать Дюбуа "бразды правления". До вот этой самой минуты. Пока Ким раздумывал, Гарри удобно расположился между его широко раздвинутых ног и скользнул кончиками пальцев по ощутимо возбуждённому органу. Сам он по-прежнему был в джинсах, и, хотя ему было уже до боли тесно, не спешил их снимать. Было что-то невероятно заводящее в том, чтобы оставаться в одежде, пока Ким, почти полностью обнаженный, лежал перед ним в позе звезды. - Я больше не могу терпеть, Ким, я хочу взять у тебя в рот, я хочу у тебя отсосать, прямо сейчас. Он несколько раз провел скользкой рукой по всей длине члена, продолжая шептать нежные глупости. Ким ничего не видел, но почувствовал дыхание этого горячего шёпота прямо на обнажённой головке и закусил губу. Шершавый язык принялся охаживать уздечку, затем в дело вступили губы. Масло имело небольшой согревающий эффект, и скоро между ног у лейтенанта всё горело – в том числе, от невероятно сильного желания. Волнения по поводу контроля как-то сами собой улетучились, тем более, что все мысли сейчас пульсировали вокруг члена, который Дюбуа ритмично прокатывал по языку до самого горла и обратно, почти выпуская наружу, но в последний момент втягивая назад. Из-за масла губы у него тоже ощутимо горели, будто он отведал острой еды, и это только усиливало чувствительность (у каждого из них, откровенно говоря). Ким тяжело дышал, не позволяя себе по привычке издавать никаких *неприличных* звуков. Дыхание срывалось на хрип, завязанные глаза и правда добавляли пикантности, хотя Киму казалось – будь у него возможность смотреть, он бы уже точно кончил от одного только вида происходящего. Что ж, Гарри подходил к оральным ласкам не менее тщательно, чем к детективной работе. В стремлении исследовать и проанализировать всё, что можно, он не ограничился членом. Скользкие от масла пальцы занялись мошонкой, перекатывали яички и оттягивали нежную кожу. У Кима перед глазами под повязкой уже плавали яркие пятна всех цветов, и он отчаянно из последних сил пытался не стонать. Пока один из покрытых маслом пальцев не проехался вокруг кольца его ануса. Кицураги ахнул. Он очень давно не был в отношениях *такого* формата, и хотя он знал, как от подобных ласк бывает хорошо, его тело невольно сжалось. Гарри притормозил, Ким готов был поклясться, что он прямо сейчас собирается выпустить его член изо рта и спросить, всё ли хорошо. - Всё нормально! – громко прошептал он, действуя на опережение. – Продолжай. И Гаррье продолжил. Ким глубоко дышал, расслабляясь, позволяя телу привыкнуть к присутствию пальцев напарника в непривычных местах. Очень скоро он в очередной раз восхитился способности Дюбуа тонко чувствовать чужие состояния: стоило ему чуть расслабиться, как кончик скользкого пальца проник внутрь, сперва совсем осторожно, затем настойчивее. Кицураги до боли прикусил губу, пытаясь этим хотя бы немного сбить крайнюю степень возбуждения. Не хотелось бы так быстро кончить, но Гарри творил что-то невероятное с ним. Когда в дело пошёл второй палец, Ким уже не смог сдержать стон. Хуже того, его тело стало предательски отзывчивым, заблокировало жалкие попытки силы воли взять контроль над ситуацией. Тяжело дыша, он повёл бёдрами навстречу пальцам, заставляя их проникнуть глубже. Гарри понял намёк и принялся работать чуть активнее, а затем… затем он внезапно провернул руку ладонью вверх и чуть согнул пальцы. Кима словно ударило током: Гарри проехался подушечками прямо по самой чувствительной зоне внутри, заставляя напарника громко застонать и выгнуться дугой. С абсолютно пошлым причмокиванием Гаррье выпустил член изо рта и перехватил его рукой, чтобы оценить ситуацию. Ситуация выглядела следующим образом: лейтенант дрожал всем телом, тяжело дышал и ахал, потеряв, кажется, последние остатки самообладания. - Какой ты горячий, Ким, какой ты невероятный сейчас. – О, нет, у Гарри освободился рот. – Мне так нравится, как ты кайфуешь. – Руки совершили синхронные действия, одна сжала член и проехалась вверх-вниз по разгоряченной коже… Вторая в том же ритме вышла и вошла обратно, попав пальцами ровно в ту же точку, которая заставляла лейтенанта издавать звуки, достойные самых нелегальных кассет из проката «Видео Ревашоль». - Гаррье, – хрипло прошептал Ким. – Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Боже, да где же его всезнающие *голоса*, когда они так нужны. - Продолжать? – Гарри сделал руками еще один синхронный подход. - Нет… в смысле, да, но… Ох, Гаррье. Не пальцами. - В смысле, убрать? Тебе не нравится? – Гарри убрал руки. – Ким, я не очень по… - Просто трахни меня уже, – Ким зарычал и дёрнулся в ремнях. Кровать тревожно скрипнула. --- САМООБЛАДАНИЕ: Ого. Мы *никогда* не видели лейтенанта *таким*. ГРУБАЯ СИЛА: Он только на вид тонкий и звонкий, будь уверен – лучше его не злить. ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Не такая уж крепкая у тебя кровать, если подумать... СУМРАК: Делай, что он говорит, не то сейчас он вырвется и сделает с тобой что-нибудь ужасное. КООРДИНАЦИЯ: Спорим, не сделает? Если продолжишь работать руками, он потеряет волю за несколько секунд. ЭЛЕКТРОХИМИЯ: РЕБЯТА, МОЙ ВЫХОД, я сейчас спасу положение. Просто подчиняйтесь все мне, если хотите кайф… если не хотите ужасных последствий! ТЕХНИКА: Я уже работаю над ремнём и ширинкой, кэп. ЛОГИКА: Ноги ему тоже развяжи, а то неудобно будет. ЭКВИЛИБРИСТИКА: Класс. Джинсы вниз, ногу лейтенанта себе на плечо, вперёд, кавалерия! - - - Гарри не помнил, чтобы слышал когда-то от Кима подобный набор выражений. Однако эмпатия вовремя подсказала ему, что лейтенант вовсе не злится на него, *эти* ругательства имели несколько другой подтекст. Может, Ким понял, что уже и так потерял лицо и реноме хладнокровного я-всё-контролирую-Кицураги. И решил пуститься во все тяжкие. Решив не заставлять его слишком долго ждать, Гарри нашёл рукой собственный член. Сжал его и несколько раз провёл туда-обратно скользкими от масла пальцами, искренне надеясь, что цитрусовые – не слишком жгучий выбор, и что им не придётся срочно бежать искать в морозилке лёд, чтобы потушить этот вышедший из-под контроля пожар страсти. Но поскольку губы его из-за масла хоть и горели заметно, но не доставляли дискомфорта и не болели, он решил рискнуть. Руки Кима, тем временем, стиснули ремни до побелевших костяшек. Ему необходимо было продолжение прямо сейчас, у него просто срывало крышу от желания, тело извивалось, сбитое дыхание то и дело прерывалось стонами. Гаррье свободной рукой приподнял задницу Кицураги, второй рукой направляя собственный член, и тут же упёрся головкой в горячее податливое тело. Небольшое движение бёдрами, хриплый стон Кима… только бы не сделать ему больно… - - - ЭЛЕКТРОХИМИЯ: Брат, в ближайшие минут десять… двадцать ты слушаешь только меня, усёк? Лейтенанту *вообще* не больно сейчас, если не считать его душевной боли от факта, что ты немного тормозишь, а он на взводе. Сейчас медленно, аккуратно двигай бедрами вперед, а руками с двух сторон берись за его задницу и немножко растяни в стороны, во-от, молодец, теперь на себя. Красавчик, горжусь тобой, мы внутри! - - - - Блядь… – Отчётливо услышал Дюбуа. – Как горячо. Гарри, прошу тебя. Ещё. - - - ЭКВИЛИБРИСТИКА: Вот эта твоя подушечка отлично подходит для того, чтобы подсунуть ее под поясницу лейтенанта, смотри, оп, готово! - - - Всё, теперь, кажется, дело пошло попроще. Или наоборот – посложнее, потому что ощущения накрыли Гарри круче океанской волны. Ким внутри был тесным и очень, очень горячим, и то, как он дышал и выстанывал не совсем привычные для него словечки просто сводило с ума. Гаррье двигался взад-вперёд плавно, изучая и погружаясь в процесс, контролируя и себя, и Кима, которому всё сложнее было оставаться привязанным – а ноги его в данный момент удерживали крепкие руки, что возбуждало бы его еще больше, не будь он и так на пределе. Пунцовый от прилившей крови член то и дело ударялся о плоский живот Кицураги, это было приятно и мучительно, и он уже сам не знал, чего хочет – чтобы это поскорее прекратилось или чтобы продолжалось вечно. - Гарри, – прошептал Ким. – Я хочу, чтобы ты в меня кончил. Дюбуа едва не поступил так в ту же самую секунду, настолько *диско* это звучало. - - - ЭЛЕКТРОХИМИЯ: Нет-нет-нет, кавалерист, подожди! Помнишь, как лейтенант отреагировал, когда ты ласкал его пальцами? Тебе нужно совсем немножко поменять угол входа – и взяться за его член. Не благодари! - - - Гарри чуть поправил и придержал ногу Кима на своём плече, приподнимая его таким образом на несколько сантиметров, и резко вошёл под новым углом, одновременно с этим обхватывая пальцами и сжимая его орган, скользкий от масла и собственной смазки. Ким вскрикнул и прогнулся в пояснице, член в руках Гарри запульсировал и выпустил несколько белых густых полосок на влажный блестящий живот. Вместе с этим Кицураги *так* сжался внутри, что у Гаррье не было никаких шансов на продолжение. Сладкая волна прошлась по его телу мощной дрожью, он зарычал на низкой, еле слышной частоте и его тело заработало само собой, отключая мозг, логику и прочие ненужные функции. Несколькими точными резкими и даже несколько агрессивными движениями он вбил собственный оргазм в горячего и податливого Кима, который ответил жалобным протяжным стоном и почти сразу обмяк на простынях, продолжая тяжело дышать и подрагивать. Гарри послышалось, что он всхлипывает. Боже, неужели он всё-таки сделал ему больно? А может, это из-за того, что он привязан был? Может, Гарри переступил черту, и вместо акта *доверия* всё-таки совершил акт насилия? Он, как только мог, осторожно *вышел* и тут же переместился вверх по постели, развязал ремни на руках и стащил с лица лейтенанта шёлковый платок. Гарри никогда не видел лейтенанта плачущим, а сейчас у него из глаз буквально потоком лились слёзы, скатываясь в уголки ушей и впитываясь в простыни. - Ким, Ким, Ким, – испуганно прошептал Гаррье, заключая его лицо в ладони. – Прости, тебе больно было? Я так увлёкся, я не рассчитал. – Он покрыл его щёки поцелуями, слизывая влажные солёные дорожки. Ким отрицательно помотал головой, сел и обнял его. Уткнулся головой в широкую грудь и продолжил тяжело дышать, иногда чуть всхлипывая. Гарри оставалось только обнять его в ответ и бережно поглаживать по спине. - - - ЭЛЕКТРОХИМИЯ: Э… я… это… это… я не знаю, всё же хорошо было, а? Ну, ребя-ат… ЭМПАТИЯ: Всё нормально. Не дёргайся. Продолжай гладить и молчать. - - - Киму понадобилось минут пять, чтобы восстановить дыхание и перестать вздрагивать. Он пошмыгал носом, забитым из-за слёз, и выдохнул. Словно проверял, в состоянии ли он уже говорить. - Это было… невероятно. – Голос у него был хриплым, почти надорванным. – Я даже не знал, что так бывает. - Мне показалось, я тебя… - Нет, Гаррье, – лёгкий поцелуй в ключицу. – Ты не сделал ничего плохого, ты не сделал мне больно и всё такое прочее, что ты сейчас пытаешься озвучить. Это было… как наркотик. - Тебе откуда знать? - Оттуда. Мне тоже когда-то было двадцать, Гарри. Он вытер лицо рукавом халата, но от теплой груди отлипать не спешил. - Ты сам знаешь, отсутствие контроля сводит меня с ума. Но ты всё сделал так… так нежно и так приятно, ты одновременно полностью контролировал всё, и при этом делал всё, чтобы *мне* было хорошо… - Но ты плачешь, Ким. - Это как оргазм, – Кицураги тихонько усмехнулся. – После многолетнего воздержания. Ты дал мне возможность потерять контроль и, – всхлип, – стало так легко. Как будто можно быть собой и не думать о последствиях. Можно… плакать. Можно не держать лицо и не стараться… соответствовать. Чему-то. Кому-то. Дюбуа молча трогал губами бархатные виски Кима. Какой же он странный, этот лейтенант. Всё никак не поймёт, что «быть собой» в его случае – это *всегда* быть самым крутым копом. И самым горячим любовником в целом Элизиуме. Но Гарри знал, что ничего этого Киму говорить не нужно. Он начнёт отрицать и спорить. Зачем портить момент? Если можно просто обнимать это воплощение крутости и нежности еще несколько минут, пока он не напялит обратно маску профессионализма и не вспомнит, что сегодня *не выходной*. - Спасибо, Гарри. Это был прекрасный подарок. «Я люблю тебя», подумал Гаррье. - Ты – мои лёгкие, – сказал он вместо этого. - А ты мои. Огоньки фонарика ещё горели на кухне, хотя серый рассвет уже наполнил её неровным светом. Стереть друг с друга в ванной масло и сперму, допить остывший чай и сидеть на кухне молча, куря каштановую Астру. В этом было столько странной бытовой простоты. И столько тихого счастья, на которое никто из них уже давно не рассчитывал. - Твои соседи слева съехали, – Ким потрогал ледяные узоры на окне. От подушечек пальцев оставались небольшие темные пятна. – Я заметил позавчера ещё. - Да. Перебрались в район получше. Отсюда сейчас многие сваливают… В Курон, в основном. За два месяца трое переехали. - Значит, квартира слева от тебя теперь свободна. - Выходит, так. Сонному Гарри потребовалось секунды три, чтобы до него начал доходить смысл слов. - Я тут подумал. – Ким выпустил последнюю струйку дыма, затушил бычок в пепельнице и встал, чтобы закрыть форточку. – Отсюда ведь и правда до участка намного ближе. У них был целый день впереди, чтобы выспаться перед ночным дежурством. Принять по очереди душ, пообедать где-нибудь в городе – например, в той самарийской кафешке с драконами на входе. С видом на озеро, которое сейчас превратилось в каток. Взять по дороге в участок кофе. Поговорить в Кинеме про полуфинал Тип-Топ турне, который в этом году зачем-то перенесли из Оксидента в Граад… Приятно засыпать, зная, что после пробуждения тебя ждёт что-то *хорошее*. Ким закрывает глаза и начинает медленно погружаться в дрёму. И конечно, как это часто бывает, в момент наступления сна ему кажется, что он падает назад. Но на этот раз он не просыпается. Потому, что сзади его крепко держат. И это *диско*.