The Other

      Весна наступила быстрее, чем этого ожидала Астория. Свадьба девушки должна была стать событием, планирование которого приносило радость, но вместо этого Астория чувствовала себя подавленно. Она не ощущала никакого волнения. Ей даже не нравилось её свадебное платье, и она просто позволяла матери делать всё, что та хотела. Дафна была рядом с ней: она всегда была рядом, с того дня, когда девушка в слезах ворвалась в квартиру, жалуясь на свою несчастную судьбу и брак с человеком, который никогда её не полюбит.       Обычно невесты сами организовывали свою свадьбу: они выбирали цветовую гамму, цветы, развлечения и шли на дегустацию торта вместе с женихом. Но для этой свадьбы ни Астория, ни Драко не приложили никаких усилий. Никаких. И ни один из них не изображал взволнованность. Во время одной из встреч с их родителями Драко попросил сообщить ему день, час и место и быстро ушел.       Их свадьба состоялась в первые выходные мая. Мать заверила её, что погода будет потрясающей, но вместо этого весь день шёл дождь. С того момента, как взошло солнце, и до тех пор, пока оно не зашло. Им пришлось перенести детали вечеринки из сада в бальный зал Малфой-мэнора. Даже небо оплакивало несчастных влюбленных.       Хуже всего было лицо Драко во время свадебной церемонии. Он выглядел так, словно присутствовал на похоронах. Лицо было бледнее обычного, глаза опухли, и, казалось, что от него пахло огневиски.       Возможно, он даже считал это своими похоронами.       Днём, когда он хоронил свою любовь.       Во время клятвы он едва открыл рот, чтобы сказать своё «я согласен», и Астория почувствовала, как щёки покраснели от гнева.       Будь проклято его сердце!       Будь проклята его любовь!       Будь проклята Гермиона Грейнджер за то, что разрушила её жизнь!       Если бы только она не была такой необыкновенной, привязанность и увлечение Драко уже покинули бы его сердце и разум. Но он влюбился в особенную девушку, ту, которую он не мог заполучить.       Астории оставалось только с горечью думать, что если бы авторы романов о любви узнали об их печальной, душераздирающей истории, они написали бы о них книги и стихи, увековечив их.       После окончания церемонии люди начали поздравлять их.       Астория знала, что приглашения были разосланы многим одноклассникам Драко из Хогвартса, но, кроме Драко и жениха Дафны, который учился на Рэйвенкло, среди гостей почти не было выпускников Школы Чародейства и Волшебства. Когда друзья Драко подошли поздравить молодожёнов, Пэнси Паркинсон даже не удостоила её взглядом, лишь обняв Драко, который вцепился в неё так, будто от этого зависела его жизнь. Тео и Блейз были более радушны по отношению к ней, по крайней мере, признавали её как жену Драко, но их улыбки были натянутыми и глаза не выражали радости.       Нарцисса была на седьмом небе от счастья, не обращая внимания на страдания сына. Вероятно, она думала, что выиграла битву, но Астория знала, что война только началась.       Их первый танец был напряжённым, как будто даже прикосновение к ней причиняло боль. Ни Драко, ни Астория не были счастливы. Несмотря на то, что украшения бального зала были прекрасны, возможно, они сделали бы её счастливой, если бы этот день не ознаменовал начало долгой битвы за её место в этом браке.       Она видела, как Драко разговаривал с друзьями и знакомыми, фальшивая улыбка расцветала на его лице, когда его поздравляли коллеги из министерства. Когда его друзья подходили к нему, его плечи расслаблялись, а лицо снова становилось пустым, как будто несколько секунд назад на нём и не было никакой улыбки.       Астория представила, какой яркой была бы его улыбка, если бы сегодня вечером здесь была другая женщина. Вероятно, это событие было бы гораздо скромнее, только с близкими друзьями и родственниками. Смесь гриффиндорцев и слизеринцев, со смехом и танцами. Драко, вероятно, прилип бы к ней на всю ночь, осыпая поцелуями при каждом удобном случае.       Он даже не потрудился поцеловать Асторию после обмена клятвами.       Несколько часов спустя после начала приема мать отвела её в сторону, бормоча всякую чушь.       — Как она посмела появиться в таком виде?! — мать взвизгнула, и на мгновение Астория забыла дышать. Неужели она показалась на свадьбе своего бывшего любовника? Что она собиралась делать?       — Я не знала, что её мать может быть такой хитрой! — она продолжала разглагольствовать, и Астория на мгновение остановилась… Знала, что её мать?       — О ком ты говоришь, мама?       — Эта девчонка Паркинсон, как она смеет разгуливать здесь в таком виде?! — ещё один пронзительный крик, и Астория почувствовала облегчение.       Гермионы Грейнджер не было на вечеринке, но она была в её мыслях и мыслях Драко.       — Я не совсем понимаю, почему ты расстроена, она ведет себя как обычно, — заметила Астория, нисколько не заботясь о том, что заставило её мать закатить такую истерику.       — Ты глупая девчонка! — она раздраженно закричала. — Она надела красное на твою свадьбу! Все знают, что это значит!       Очевидно, она не принадлежала к этой категории людей, которые знали, что это значит, и понятия не имела, почему то, что Пэнси Паркинсон была одета в красное платье на её свадьбе, было таким большим грехом. Мать, вероятно, увидела замешательство, написанное на её лице.       — Это значит, что она — другая женщина в жизни Драко! Я знаю, что она бегала за ним задолго до того, как до меня дошли эти слухи, но твоя сестра пыталась отговорить меня от…       Что бы она ни сказала дальше, Астория не расслышала. До нее начали доходить слова матери.       Красное платье.       — Убедись, что она заплатит за…       Пэнси Паркинсон.       — Поговори с Нарциссой, чтобы она могла…       Другая женщина.       — Я поговорю с её матерью…       Гермиона Грейнджер.       — Нужно выгнать её…       Вдох.       Выдох.        — Нет!       Мать прекратила свою тираду и посмотрела на Асторию как на сумасшедшую. Может быть, так оно и было. Да кого это волновало?       Красное платье.       Пэнси Паркинсон.       Другая женщина.       Гермиона Грейнджер.       — Нет?!       — Нет, мама. Она гостья Драко и его близкий друг. Этот брак уже начался не так, как должен был начаться, а теперь ты хочешь выгнать её?! — закричала она на свою мать.       Пэнси Паркинсон была подругой Гермионы Грейнджер, с которой и в огонь, и в воду. Она была в красном на этой свадьбе, чтобы что-то доказать. Эта хитрая сучка знала, что делала. Она знала, что пожилые гости это заметят и будут обсуждать.       Астория отошла от матери, не заботясь о том, что ей стоит что-то добавить к этой бессмысленной дискуссии. Мать пыталась ввязаться в битву, когда уже шла война. Взяв стакан огневиски с одного из плавающих подносов, оказавшихся у ней на пути, она опустошила его разом, а затем направилась к мужу.       Им нужно было уходить.       Конечно, он был рядом с Пэнси Паркинсон, потягивающей огневиски. Ведьма ткнула его локтем, когда заметила, что Астория приближается к ним.       Действительно, и в огонь, и в воду.       — Драко, нам нужно уходить, — заговорила Астория, как только подошла к ним.       — Куда ты спешишь, малышка? Ночь только началась! — спросила Пэнси, посмеиваясь.       Возможно, пить огневиски было не самой лучшей идеей, когда-либо пришедшей ей в голову:       — Все женщины мечтают о своей первой брачной ночи со своими мужьями, Пэнси, — Астория притянула Драко ближе к себе.       Она увидела, как брюнетка прищурилась и бросила мрачный взгляд на Драко, который незаметно пытался отстраниться от неё, но её хватка становилась всё крепче с каждой его попыткой отодвинуться от жены. Она была уверена, что Пэнси собирается сказать ей что-то грубое — и девушка не заставила себя долго ждать.       — Я уверена, что тебе придётся по вкусу твоя брачная ночь. Давай, Драко, сделай её брачную ночь незабываемой! Пусть вся ваша супружеская жизнь будет такой же замечательной, как и весь сегодняшний день!       Пэнси повернулась, чтобы уйти, не оставляя времени для комментариев. Драко вырвался из объятий Астории, стараясь не устраивать сцен.       Не то чтобы весь день был провальным…       Слова Пэнси преследовали её, когда они прощались с гостями. Сегодняшний день был совсем не замечательным, так что она просто пожелала ей несчастной жизни.       Драко аппарировал их в коридор, отошёл от неё и направился к двери; она молча последовала за ним, глядя в пол. Слова и действия Пэнси крутились в ее голове. Астория не заметила, что Драко остановился, пока не столкнулась с ним.       — Почему ты остановился?       — Что, по-твоему, ты делаешь?       Они оба заговорили одновременно, но Астория быстрее пришла в себя, уже переполненная негативными эмоциями от всех событий, произошедших в течение дня:       — Что ты имеешь в виду? Я иду за тобой в нашу комнату.       Драко отшатнулся от нее, как будто она была больной:       — Ты сейчас серьезно?       — Почему бы мне не быть…       Он даже не позволил ей закончить фразу:       — Я думал, что ясно выразился, и ты поняла, где стою я и где стоишь ты. Но, похоже, тебе неинтересно меня слушать.       Драко шагнул к ней, как хищник:       — Я не хочу этого брака. Я не хочу тебя. Ты всего лишь обязательство, связанное договором, от которого я не мог избавиться, как бы сильно ни старался. Ты действительно думала, что я трахну тебя сегодня вечером? — он жестоко рассмеялся, и она почувствовала запах алкоголя.       — Почему ты так сильно меня ненавидишь? Почему ты даже не можешь попытаться полюбить меня или хотя бы поладить со мной? — в ней говорил огневиски.       Её муж посмотрел на неё, нацепив на лицо маску:       — Я не ненавижу тебя, Астория. Ты мне безразлична. Я ненавижу эту ситуацию. Как только ты вобьёшь это себе в голову, всё станет лучше для нас обоих.       — Так вот оно что?! — она закричала. — Мы будем несчастны до конца наших дней?!       Драко усмехнулся:       — До конца дней? — спросил он с явной насмешкой в голосе. — Разве твои родители не говорили тебе об оговорке длиной в пять лет?       Астория втянула воздух. Конечно, конечно, чёрт возьми, он пойдет по этому чёртовому пути. Несчастный и разведённый через пять лет.       — Так это и есть твой замечательный план? Пять лет страданий для нас обоих вместо того, чтобы попытаться полюбить меня?! — горько выплюнула она. — Неужели ты думаешь, что твоя маленькая магглорождённая ведьма примет тебя обратно после пяти лет женитьбы на другой женщине?! Она может быть хорошей и любой, какой ты только хочешь её назвать, но она не будет ждать тебя вечно!       — Дело даже не в Гермионе. Дело в том, что я не хочу иметь ничего общего с тобой, но, если ты так сильно хочешь поговорить о Гермионе, я тебе объясню, — он подался вперёд, как будто хотел схватить её за плечи, но остановил себя. Астории почти хотелось, чтобы он прикоснулся к ней, ведь ссоры ведут к близости. — Я объясню тебе всё простым, понятным языком, Астория. Если родственные души и правда существуют, то она моя, а я её. Я бы лучше вырвал себе сердце или позволил дементору поцеловать меня и забрать мою душу, чем изменил бы ей с тобой!       У Астории пересохло во рту, и ей показалось, что её легкие сжимаются:       — Я твоя жена! — это был крик, полный злости.       Злость на него.       На саму себя.       На родителей за то, что втянули её в эту передрягу.       На Гермиону Грейнджер за то, что она существовала и была любима Драко.       На Нарциссу Малфой по той же причине, что и на родителей.       На Пэнси Паркинсон за то, что та надела красное платье.       Это была злость из-за того, что она поняла, что никто и никогда не будет так любить её.       Драко зарычал:       — Только не для меня, что бы ни говорилось на клочке бумаги.       Она была готова снова закричать на него, даже ударить, но он аппарировал из коридора Мерлин знает куда, и Астория упала на колени. Она приложила руки к груди и разрыдалась.       Какой чудесной оказалась брачная ночь. Может быть, Пэнси-чертова-Паркинсон была провидицей.       Или, может быть, она просто знала Драко Малфоя достаточно хорошо, чтобы предсказать его поступки.

***

      Прошёл месяц, а в их отношениях ничего не изменилось. Затем два, три, и она едва успела моргнуть — и полгода её жизни исчезли. Драко даже не жил в поместье и не соглашался находиться с ней наедине в одной комнате. Астория думала, что если пройдёт время, её гнев утихнет, но вместо этого он только усилился. Каждый день, наполненный его безразличием, постоянными вопросами её матери об их семейной жизни; Нарциссой, притворяющейся невинной овечкой и спрашивающей о внуках; полными жалости глазами Дафны всякий раз, когда они встречались. Всё это ещё больше разжигало её гнев.       Однажды, прогуливаясь по Косой аллее, Астория увидела, как Пэнси Паркинсон, выходя из магазина, смеётся над чем-то вместе с Гермионой Грейнджер. Пэнси Паркинсон, которая ради мести нацепила на себя красное платье на её свадьбу. Как будто Астория была в чем-то виновата. Неужели Гермиона Грейнджер заставила её сделать это? Смеялись ли они в ту ночь? Все они? Неужели Драко действительно сказал им, что она почти умоляла скрепить их союз и принять её в качестве своей жены? Возможно, так оно и было. Он, вероятно, отправился прямо в квартиру или дом магглорождённой или в какую-нибудь дыру, в которой она жила, и рассказал ей всё.       Астория была уверена, что если бы пункт о неверности не был включён в контракт, Драко на самом деле жил бы двойной жизнью. Несомненно.       Согласилась бы Гермиона Грейнджер быть другой женщиной?       Кто на самом деле была другой женщиной?       Когда ты действительно являешься другой женщиной?       Это не имело значения: Астория приняла решение.       На следующий день она пошла в Министерство. Секретарша в приёмной даже не усомнилась в её мотивах увидеть великую Гермиону Грейнджер, главу Отдела регулирования и контроля магических существ. Ассистента за столом не было, что облегчало задачу. Астория постучала в дверь, ожидая приглашения, прежде чем вошла и закрыла за собой дверь.       — Я знаю, что должна отдать тебе… — она всё ещё была погружена в бумаги. Действительно печально зрелище.       — Я здесь не за какими-то бумажками, — заговорила Астория, и волшебница испуганно вскочила со стула, потянувшись за своей палочкой, но Астория была быстрее и обезоружила её. — В этом нет необходимости.       Грейнджер прищурила глаза:       — Чего ты хочешь?       — Я здесь, чтобы поговорить о моём муже, — Астория постаралась запомнить, как её тело, казалось, напряглось при этих словах.       — Я не понимаю, о чём тут можно говорить. Его офис находится на другом уровне, я уверена, что кто-нибудь может тебя проводить туда, — ответила ей Грейнджер так, как будто это было то, что она делала ежедневно.       — Я знаю, где находится офис моего мужа, спасибо, — Астория бросила свою сумочку на один из стульев. — Я здесь, чтобы сказать тебе держаться подальше от него и нашей жизни. Мы действительно пытаемся добиться прогресса в нашем браке, но ты как заноза в… заднице.       — Слушай, Астория, я не уверена, что у тебя на уме, но…       Астория перебила ее:       — Не принимай меня за дуру. Я знаю, что ты была подружкой Драко до того, как мы поженились, или, может быть, даже сейчас, но мне нужно, чтобы ты перестала искать его или разговаривать с ним или его друзьями.       — Ты с ума сошла?       — Мужчины слабы. Как только ты лишишь их своего внимания, им наскучит эта погоня, и они пойдут дальше. У Драко есть жена. Ему нужен наследник, и я могу дать ему это, но мне нужно, чтобы ты вышла из этого уравнения, — Астория понятия не имела, на каком уровне отношений находятся Драко и Гермиона, но она должна была попытаться разыграть свои карты из рукава.       Внезапно женщина напротив начала смеяться и, взмахнув запястьем, вернула палочку в руку, и направила ту на неё:       — Я не знаю, что заставило тебя решить, что прийти в мой кабинет и направить на меня свою палочку — это хорошая идея, но, поверь мне, это было чертовски глупо. Ты действительно так себя ведёшь, потому что Драко не обращает на тебя внимания?       — Кто тебе сказал, что…       — Мне не нужно, чтобы кто-то мне что-то говорил, но тот факт, что ты была достаточно не уверена в себе, чтобы прийти сюда после стольких месяцев, говорит о многом. Я не знаю, почему Драко не хочет двигаться дальше с тобой, но это и не моё дело, ведь как ты сказала, я его бывшая девушка, — она распахнула дверь и, прежде чем Астория успела сделать хоть что-то, её сумка была выброшена в коридор, и магглорождённая волшебница направилась к ней. — Ты действительно думаешь, что можешь попытаться запугать меня? На моём рабочем месте? Убирайся! Убирайся и никогда сюда не возвращайся!       Ведьма направила палочку в грудь Астории и заставила её шагнуть назад.       — Ты поплатишься за это!       Грейнджер засмеялась:       — Я бы хотела посмотреть на то, как ты попробуешь это сделать… — она толкнула Асторию за порог кабинета, и, прежде чем девушка успела сделать хоть что-то, дверь закрылась у нее перед носом с такой силой, что некоторые картины упали со стен.

***

      Позже в тот же день, после того как Астория отправилась в кабинет Гермионы, Дафна навестила её в поместье. Они пили чай в прекрасной гостиной, которую, как упомянула Нарцисса, она недавно переделала. Когда сестра рассказывала Астории о предстоящей свадьбе, раздался громкий треск аппарации и двери комнаты распахнулись. Драко вошёл, его глаза и поза были убийственными, и Астория вцепилась в кресло руками, впившись ногтями в обивку.       — Ты жалкая, неуверенная в себе сука! — выплюнул он, его глаза затуманились от гнева.       Дафна вскочила на ноги:       — Не разговаривай так с моей сестрой, Драко.       — Не смей, Дафна! Даже не смей её защищать, — его лицо было красным, а рот скривился в отвратительной гримасе.       Он напомнил ей о годах, проведённых в Хогвартсе.       — Я сделала то, что должна была сделать, Драко. Ей нужно было напомнить о её месте в нашей жизни, — не то чтобы Астория остыла после предыдущей встречи — она рассчитывала на эту ссору.       — В нашей жизни?! — он рассмеялся полным горечи смехом. — Наша ёбанная жизнь? Какая жизнь? Я даже смотреть на тебя не могу!       — Драко! — предупреждающе воскликнула Дафна.       — Заткнись, Дафна. Это касается только меня и твоей сестры, — Драко сократил расстояние между ними. — Ты счастлива? Стала ли ты себя лучше чувствовать после того, как солгала ей и заставила её переживать только потому, что ты завидуешь тому, что у неё есть что-то, чего у тебя никогда не будет! Запомни мои слова, Астория! У тебя никогда не будет ничего похожего ни со мной, ни с другим человеком.       Его слова, произнесённые в ту минуту, поразили Асторию глубоко в самое сердце, она потеряла покой, размышляя об этом ночами. Если бы кто-нибудь когда-нибудь полюбил её хоть на каплю так, как Драко Малфой любил Гермиону Грейнджер. Возможно, она могла бы войти в его комнату обнажённой, и он бы аппарировал из страны, просто чтобы убраться от нее подальше. Или от любой другой женщины.       Просто она была не она, поняла в тот момент Астория, в самый идиотский момент своей жизни, после того как выставила себя полной дурой. На её месте могла быть любая другая женщина, а Драко Малфой и глазом бы не моргнул.       Вот что означает любить кого-то, или так было только у них?       — Драко, я просто…       — Ты ничто! Мне плевать на всё, что исходит из твоего рта, ты вошла в мою жизнь и ожидаешь от меня того, чего я никогда не хотел тебе давать! Ты начала войну со мной в тот момент, когда попыталась вести себя так, как будто я принадлежу тебе только из-за грёбаного контракта!       — Я никогда…       — Заткнись! — вены на его висках вздулись, а глаза покраснели. — Этот грёбаный контракт и брак разрушили единственное прекрасное, что было в моей жалкой жизни, и ты даже не можешь уважать мой выбор! Я просил тебя не упоминать Гермиону, оставить её в покое, но ты идешь в её кабинет и провоцируешь её?! Пытаешься заставить её поверить в то, что я хочу двигаться дальше с тобой? Никогда! Никогда в своей жизни, даже если я не смогу избавиться от этого брака через пять лет.       Дафна молчала, прикрыв рот рукой, вероятно, шокированная выплеском эмоций Драко или действиями сестры. Астория не могла точно сказать. Она почувствовала, как слёзы выступили у неё на глазах из-за слов Драко. Он был похож на раненого зверя, набрасывающегося на всех на своём пути. Ей следовало ожидать этого, ведь, в конце концов, Драко накричал на собственную мать из-за Гермионы-чёртовой-Грейнджер. Астория не была для него кем-то особенным. Она была точь-в-точь как море, отделяющее его от его любви.       Дафна первой оправилась от шока:       — Драко, тебе нужно уйти. Пожалуйста! Ты слишком зол, Астория тоже, и я не хочу, чтобы случилось что-то плохое. Вы двое можете позже обсудить всё, что пожелаете, когда вы оба успокоитесь.       Прижав ладони к глазам, Драко усмехнулся; Астория могла поклясться, что он плакал:       — Я ничего этого не хочу! Я не хочу разговаривать! Я не хочу быть рядом с тобой, Астория.       — Разве ты не видишь, что делаешь мне больно?! — жалобно спросила Астория срывающимся голосом. — Я так долго мечтала об этом, а ты и твоя маленькая магглорождённая разрушаете мою жизнь!       Драко взял себя в руки и повернулся к ней спиной:       — Я превращаюсь в монстра каждый раз, когда вижу тебя, потому что всё, чего я когда-либо хотел — это чтобы она была моей женой. Ты занимаешь место, которое должна занимать она. Так что мне жаль, что я разрушил твою фантазию, Астория.       Астория хотела сказать что-то ещё, но её сестра взмахнула палочкой и заставила её замолчать, покачав головой. Дафна подошла и положила руку Драко на плечо:       — Драко, пожалуйста, иди и успокойся. Я уверена, что Тео и Блейз смогут тебе помочь.       Драко сжал её руку и направился к двери, не сказав больше ни слова. Дафна сняла заклинание немоты, но не дала Астории возможности заговорить первой:       — Ты действительно пошла в кабинет Гермионы Грейнджер, чтобы накричать на неё?! Кто тебя так воспитал?       Астория втянула воздух, не ожидая, что сестра будет отчитывать её:       — Мне нужно было, чтобы она поняла…       — Астория! — Дафна повысила голос. — Тебе не следует так себя вести! Ты её не знаешь! Ты с ума сошла? Она работает в Министерстве, что, если она подаст жалобу в аврорат?       — Не смей судить меня, Дафна, у тебя идеальная жизнь! Я несчастна! Разве ты не видишь, как он со мной разговаривал? Как будто я ничто, как будто я ничего не заслуживаю! И всё из-за другой женщины!       — Мерлин, Астория! Ты не можешь приказать сердцу, кого любить! Чего ты ожидала? Чтобы Драко упал к твоим ногам спустя полгода? Ты его даже не знаешь! Если ссора, произошедшая только что, не является достаточным доказательством, я не знаю, что тебе ещё сказать.       — Что ты вообще знаешь о любви, Дафна? Ты любишь своего жениха? Нет! Так что не приходи сюда и не суди меня, я не желаю тебе той же участи, что и у меня.       — Ты себя слышишь? Ты превращаешься в озлобленную стерву, Астория. Тебе нужно разобраться в себе и перестать делать из себя дуру! Прояви хоть немного порядочности!       — Убирайся! Я больше не хочу слушать твою чушь! Убирайся и живи своей идеальной глупой жизнью со своим глупым женихом, который любит тебя!       — Я даже не узнаю тебя, Астория, — тихо сказала Дафна, держа сумочку в руке и направляясь к двери. — Но если тебе нужно будет с кем-то поговорить после того, как ты успокоишься, ты знаешь, где меня найти.       — Ты мне не нужна, Дафна! — закричала Астория.       Дафна остановилась и повернулась к ней лицом.       — Мне жаль тебя, Астория. Очень жаль. Я твоя сестра. Но тебе нужно перестать винить других в своих страданиях и посмотреть, что ты можешь сделать для себя, не причиняя вреда другим. Прекрати давать Драко поводы для срывов!       С этими словами сестра ушла, оставив Асторию совсем одну.

***

      То, что должно было стать лучшими годами Астории, вступлением во влиятельную семью, знакомством с мужем и, возможно, влюбленностью или, по крайней мере, страстью, организацией вечеринок, посещением других мероприятий, рождением ребенка, наследника, и роскошной жизнью, стало годами чистого страдания.       Вместо этого, через год и четыре месяца после замужества, Астория завтракала с мужем, который считал её не более чем грязью под ногтями, и свекровью, которая не хотела понимать, что происходило, и закрывать свой рот. Это было трогательно — сидеть за небольшим столом, чтобы быть ближе друг к другу, и завтракать. Драко никогда не ел и не пил ничего, что Нарцисса ставила перед ним, и Астория понятия не имела, чем Нарцисса шантажировала его, чтобы он посещал эти собрания в течение часа каждое воскресенье.       Конкретно это воскресенье было напряжённым, так как первое, что сделала Нарцисса — это положила «Ежедневный пророк» на середину стола, чтобы все трое могли прекрасно видеть постоянно движущуюся колдографию, занимавщую первую страницу.

ЗОЛОТАЯ ДЕВОЧКА ВОЗРОДИЛА ОТНОШЕНИЯ СО ЗВЕЗДОЙ КВИДДИЧА ВИКТОРОМ КРАМОМ ЖДАТЬ ЛИ НАМ ЗВОН СВАДЕБНЫХ КОЛОКОЛОВ В СЛЕДУЮЩЕМ ГОДУ?

      Отпивая чай небольшими глотками, Астория наблюдала, как глаз Драко подергивался каждый раз, когда изображение начинало двигаться по новой. Снова, и снова, и снова он наблюдал, как женщина, которую он считал своей родственной душой, поворачивала голову к мужчине, который не был им, и целовала его. Его руки дрожали каждый раз, когда ведьма закрывала глаза и наклонялась. Астория не могла не задаться вопросом, проигрывал ли Драко в своей голове все моменты, когда магглорождённая ведьма делала это с ним. Закрывала глаза и целовала его.       Это было приятно.       Она не могла этого отрицать. Страдание любит компанию. Драко был несчастен, и Астория наслаждалась каждой минутой его несчастья.       Нарцисса знала о чувствах своего сына, но она держала газету на столе, и никто не осмеливался отодвинуть её или хотя бы перевернуть страницу, чтобы все они были избавлены от Гермионы-чертовой-Грейнджер, живущей лучшей жизнью с красивым мужчиной.       Тишину нарушила старшая ведьма семейства Малфой:       — Я надеялась, что через год после вашей свадьбы ты уже будешь беременна, Астория. Я бы хотела внука, в котором бы души не чаяла.       В этот момент Астория задумалась, не убивала ли она в прошлой жизни щенков и котят, а эта жизнь была ее наказанием.       — Вы знаете, что зачатие ребенка — это усилие с обеих сторон, Нарцисса. Я уверена, что вы присутствовали, когда был зачат Драко.       Её мать схватилась бы за свое жемчужное ожерелье, услышав это, но это была не первая её схватка с Нарциссой. В конце концов, они были одни в этом доме. Это было неизбежно.       Драко не обращал на них никакого внимания, в то время как выражение его лица сменялось болью по мере того, как проходили минуты, а проклятый кадр повторялся снова и снова.       — Своими оскорблениями ты напоминаешь ребенка, Астория, — Нарцисса ругала её, как будто она была пятилетней девочкой.       — Может быть, перестанете взваливать это на мои плечи и займётесь своим сыном?       — Долг женщины — сделать своего мужа счастливым.       — Так вот значит почему Люциус сидит в тюрьме? — не в первый раз она заговаривала о Люциусе. И не в последний.       — Почему мы вообще это обсуждаем? — Драко прервал их, лишь на мгновение оторвав взгляд от кадра, прежде чем снова посмотреть на него.       — Он говорящий! — Астория всплеснула руками. — Твоя мама думает, что я не стараюсь изо всех сил, чтобы сделать тебя счастливым!       — Ну, учитывая, что ты все ещё здесь и дышишь, я не знаю, как это возможно.       Раненое животное. Вот кем он был, замученный этим кадром.       Но и Астория тоже.       — Драко! — Нарцисса, конечно, отругала его. Если бы Астория умерла, кто знает, что сделал бы её идеальный сынок. Подарил бы ей отродье-полукровку в качестве внука.       — Бедный Драко! Мне так жаль, что у тебя встаёт член только когда рядом грязнокровки!       На самом деле это была не его вина, но в то же время и его вина.       Астория была уставшей и раздраженной.       Нарцисса была невыносима.       А Драко хотел, чтобы она умерла.       Какая радость!       — Астория, следи за языком! — Нарцисса повернулась, чтобы отругать её.       — Какая часть вас обидела? Грязнокровка или член? Вероятно, последнее.       — Прекрати произносить это грёбаное слово!       Тик.Так.       Драко был готов взорваться.       Как и она сама.       — Что, Драко? Тебе нравилось произносить это слово, когда ты был Пожирателем Смерти и шел по стопам папочки! Даже называть так твою любовницу! Ты действительно думал, что она будет ждать тебя, бывшего Пожирателя Смерти, который годами называл её грязнокровкой?       Как ей хотелось бросить это ему в лицо с тех пор, как Драко сказал ей, что хотел бы, чтобы она была той женщиной, которая сейчас запечатлена в «Ежедневном пророке».       Тик. Так.       Она приготовилась к удару. Чтобы он взорвался, как Бомбарда, врезавшаяся в стену.       Но этого так и не произошло. Вместо этого Драко щёлкнул пальцами над газетой, лежавшей на столе, и поджег её. Без палочки. Нарцисса ахнула от этого действия, в то время как Астория могла только наблюдать, как Золотая Девочка сгорает дотла, целуясь с другим мужчиной. Желая, чтобы женщина, сгорающая по частям, была на её месте.