Последняя песня в Париже

«Мне тебя подарила осень — Разноцветная добрая сказка, И смешала все дни и все ночи, Будто яркие тёплые краски. Средь шептания листвы полусонной, Я услышу твой ласковый голос, И в озёрах озябших, бездонных, Мне любимый привидится образ…» Елена Довбыш

      Спешно вылетев из вагона метро, Феликс ринулся к выходу наверх. Перескакивая через одну ступеньку, он ещё раз глянул на циферблат своих, уже стареньких, часов: в запасе, как минимум, минут двадцать.       Вынырнув с толпой людей из подземелья, Феликс остановился, бросив взгляд на вывеску возле спуска в метро. «М 10 Maubert — Mutualite'» — гласила схема, и юноша облегчённо выдохнул: на этот раз, он ничего не перепутал. Феликс, имея совсем отстранённую от реальности натуру, зачастую терялся в локациях города и чертежах магистралей. С самого раннего детства, живя в пригороде Парижа, где из направлений были лишь пара дорог и тропинок, повзрослев, так и не освоился в четырёх частях света: поэтому часто терялся и опаздывал.       «Где-то поблизости должен быть Пантеон, если, конечно, я не ошибаюсь. Как же давно я не был здесь!» — подумал Феликс, и пошёл налево, держа в руке листок, на котором вчера, его друг Минхо, старательно выводил буквы с адресом магазина.       Поистине прекраснейшее место — Латинской квартал. Наверное, ни одного человека, посетившего Париж, это место не оставило бы равнодушным. Феликс бывал здесь в то время, когда отец был рядом, а его мама умела улыбаться без боли во взгляде. Какая же странная вещь — время. Многим кажется, что они способны им управлять, составляя распорядок, тщательно расписывая каждую секунду своего дня, думая, что властны его подчинить себе. А на самом же деле, оказывается, что это время управляет ими. Так, в масштабном понимании, и с жизненным временем.       Тогда, сидя на скамье с семьёй в Люксембургском саду, лениво наблюдая за людьми, Феликс думал, что так будет всегда: папа и мама будут рядом; Чонин никогда не бросит его; эта скамейке будет стоять на этом же месте; эта крона стареющего дерева, ещё многие годы будет защищать в жаркий день своей тенью, уставших от долгой прогулки людей; эти фонтаны будут заполнены водой, а все люди, что пришли сюда на пикник, будут ходить по этому газону всегда. Как же глуп он был тогда. Скамейка и дерево остались, пожалуй, а его отца и друга забрало время.

25 июня 1994 года

      — Папа, папа! Я хотел спросить! Я ведь останусь прежним, верно? Мои ладошки останутся такими же? А ноги, ноги? Они ведь не вырастут? — неугомонный Феликс, держась за руку папы, забрасывал вопросами снизу.       — С чего ты взял? Почему же они должны остаться прежними? — смеялся мужчина.       — Я не хочу, — надулся Феликс, — Пусть я стану выше, но ладошки не хочу большие. Мне кажется, если мои ладошки вырастут, я их разлюблю.       — Хах, сынок, — мужчину умиляла наивность сына, — Я хочу тебя разочаровать — ты вырастешь весь, полностью. От этого никуда не деться, такова природа человека.       — Эх, мои ладошки… Просто, мне кажется, что потом, я потеряю всё своё детство. Стану взрослым, и там не будет места мечтам, сказкам, — опустив голову вниз, расстроено пояснил маленький Феликс.       — Сынок, место мечтам есть и во взрослом мире, поверь. Если бы не было, люди перестали бы существовать. А твои ладошки, — мужчина остановился, не выпуская руки, присел, чтобы видеть глаза сына, — Твои ладошки, они будут моими самыми любимыми, даже если станут больше. Я полюбил их в первую же секунду, когда к ним прикоснулся. А старость, тебе не грозит. Пока в сердце человека живет мечта и сказка, он даже в восемьдесят лет будет юным, — отец поцеловал сына в лоб. Феликс ярко улыбнулся папе, обрадованный его словами, и, с любовью, вновь посмотрел на свои ладошки.       Сколько правды оказалось в словах отца: а ладошки не выросли большими.

***

      Феликс, на мгновение окутанный искоркой воспоминаний, остановился на углу возле фруктовой лавки, без интереса разглядывая плоды. Под лучами осеннего солнца, фрукты переливались свежестью и теплом лета. Хотя во всё вокруг уже проникала пора увядания. Приветливая продавщица, заметив его, тут же обратилась, желает ли он что прикупить. Феликс чуть заметно улыбнулся и отрицательно покачал головой.       Чтобы скоротать время, Феликс задержался чуть дольше возле ящиков с фруктами, завязав беседу с продавщицей. Говорили о простом, насущном, о том, в чем каждый был знаток. Феликс, на всякий случай, уточнил у женщины, правильно ли он движется. На что она радостно закивала головой:       — О, да, молодой человек, всё верно. Вам осталось только повернуть, и прямо-прямо. Минуя полицейский участок, считайте, уже на месте.       — Благодарю, мадам, — учтиво поблагодарил Феликс.       — Какую цель приследуете в поиске этого места? Любите русскую литературу? — продолжая перекладывать фрукты, спросила женщина.       — Ох, если бы… — с лёгкой грустью, ответил Феликс, — Я преследую лишь заработок, — стыдливо краснея, ответил он.       — Ну, это не страшно. Боже, Вы весь покраснели! — засмеялась она, — Если книги не цель, а способ заработать, то уж деньги нужны точно для чего-то конкретного. То и есть цель? — блеснула глазами продавщица, смотря на юношу, чуть заметно улыбаясь.       — Вы правы…       — Я слышала, что его дочь искала людей для подработки. Эх, такой хороший мужчина — владелец этого книжного магазина. Но, время берёт своё. Надеюсь, Вас примут и мы будем чаще видеться! — по-доброму, вновь взглянув на юношу, женщина попрощалась, удаляясь к зовущему её покупателю. Феликс поблагодарил в ответ, и продолжил путь.       Узкая улочка начала расти вверх. На тротуаре, возле полицейского участка толпились служебные мотоциклы, занимая достаточно места от ширины улицы. Феликс недолго посмотрел на них, а потом и на само здание. Странно, но у него никогда в жизни не возникало желание быть ни полицейским, ни моряком, ни летчиком. Хотя, многие мальчишки в приюте, где работала его мама, в голос кричали о том, что это настоящие мужские профессии: только так мальчик может стать мужчиной. Феликс же не разделял с ними таких убеждений. Он искал всегда лишь спокойствие вокруг и внутри себя.       Оставив позади полицейский участок, Феликс, наконец-то, оказался перед магазином. Тёмно-зелёный фасад и большие стеклянные витрины, заставленные книгами — первое, что бросилось в глаза. Арочная дверь, и круглый фонарь над ней. Подойдя ближе, сквозь стекло витрины, Феликс приметил слоновые плафоны, что свисали с потолка, почти рядом со стеклом. Вновь поднял взгляд наверх. Написанные белой краской буквы гласили: «Les Editeurs Réunis».*       Феликс легко надавил на ручку двери, как она тут же открылась, впуская его. Раздался гулкий звон колокольчика, что висел на ней с внутренней стороны. Робко пройдя во внутрь, юноша аккуратно закрыл за собой, и остановился у входа, не решаясь пройти в глубину магазина. Внутри царила книжная тишина, которую нарушал только лишь ход настенных часов. Феликс ещё раз обернулся на молочную дверь: плотно закрыта.       Магазин был полностью забит книгами: от пола до потолка. По левую сторону от входа, возле высоких зелёных стеллажей, располагалась небольшая стойка для продавца — так решил Феликс, — заметив на ней стоящую кассу и стопку чеков. Пройдя дальше во внутрь, юноша увидел деревянную тёмную лестницу, ведущую наверх, а внизу, почти рядом, такую же, но уже в цоколь. Повсюду, возле каждой стены возвышались стеллажи, плотно заставленные книгами. Между проходами, располагались островки, на которых лежали книги и журналы на русском языке. Феликс не знал точно, но по буквам и словам, предположил, что это именно так. Над одним из проходов, которые делили длину помещения, висели портреты писателей. На одном из них он узнал Александра Пушкина: его мало кто не знает. Вокруг были лишь стеллажи, книги, запах типографской краски и тишина.       Внезапно раздавшийся звук дверного колокольчика, напугал Феликса. Он вздрогнул, обернувшись к двери, радостно заулыбался.       — Боже, прости! — облокотившись рукой на один из стеллажей, переводя дыхание, произнес Минхо вместо приветствия.       — Прощаю, но я не он, — расслабившись, отшутился Феликс. Он был рад видеть здесь знакомое лицо, что сразу же подбежал к другу.       — Я думал умру, пока бежал сюда. Почему-то, я решил, что если живу недалеко, то и не опоздаю. Встал пораньше, чтобы не торопясь начать опаздывать, — все так же тяжело дыша, объяснял друг.       — Ничего страшного, Минхо. Я только пришёл. А ты знаком с хозяйкой? Кажется, здесь никого нет, — неуверенно оглядев помещение, предположил Феликс.       — Как же никого нет, молодые люди, — прозвучал звонкий женский голос со стороны лестницы, что вела вниз.       — Бонжур, мадам! — в голос поздоровались юноши.       — Бонжур!       Поднявшись наверх, перед ними предстала женщина, лет сорока. Прекрасна, как ни крути. В чёрном платье, которое так четко обрисовало очертания её стройных бёдер и тонкую талию. Светлые густые волосы, были собраны в высокий хвост, подчёркивая точёные черты лица. Длинные, худые ноги на высоких каблуках. Прекрасная француженка, такая, от которых мужчины сходят с ума. Минхо и Феликс не исключение: они стояли окаменевшие, оба часто моргая. Кажется, её очарование сразило и их.       Женщина, подойдя ближе, растерянно улыбнулась юношам, стараясь не замечать их реакции: она привыкла к такому.       — Вы от мсье Лоне́, верно? Я ждала вас, идёмте, мой кабинет наверху.       Невнятно промычав в ответ, Минхо и Феликс переглянулись, и засеменили за хозяйкой магазина по лестнице, что вела на второй этаж. Пройдя в кабинет, женщина пригласила их присесть на кресло, возле её рабочего стола. Молодые люди, будто братья близнецы, делали всё синхронно и послушно. Рядом с такой обворожительной женщиной, оба чувствовали себя школьниками — неловко краснея и горя от смущения.       — И так, молодые люди, давайте знакомиться. Меня зовут Софи Мерсье**, я дочь владельца этого старинного книжного магазина, и по совместительству, временно, исполняю обязанности управляющего. Ох, к сожалению, мой отец слёг с болезнью, но намерен в скором времени вернуться к работе. Как обращаться к Вам? — чуть заметно улыбаясь, Софи посмотрела на Минхо.       — Ли Минхо. Меня зовут, Ли Минхо. Рад знакомству, мадам.       — Взаимно, месье Ли. А Вас?       — Ли Феликс, — вспыхнув от прямого взгляда, тихо ответил Феликс.       — Ох, получается вы оба Ли? Здорово! — хлопнув в ладоши, засмеялась женщина, — Буду звать вас по именам, если вы не против. И так, — начала Софи, раскрыв папку перед собой, в которой лежали какие-то документы, с таблицами и схемами, как успел разглядеть Феликс.       — Работа не сложная, но дилетантства я не потерплю. Я понимаю, что предлагаю вам лишь подработку, а не полный рабочий день, но, если учесть, что вы оба студенты, вам такие условия подойдут. Работать нужно только три дня: пятница, суббота и понедельник. В конце недели, я всегда вожу отца на процедуры, поэтому не успеваю заниматься магазином. В понедельник у меня свои дела в бюро, а магазин необходимо приготовить к открытию на следующий день. Поэтому условия такие: пятница и суббота с двух часов дня до половины седьмого. В понедельник же — как угодно вам. Главное, выполнить всю работу перед открытием. Оплата за полный рабочий день, плюс, конечно же, процент от того, что продадите. Ну, как, молодые люди, подходят условия? — женщина, наконец, оторвала взгляд от бумаг перед собой, на которых всё это время, карандашом, делала пометки и что-то исправляла.       — У меня нет опыта работы, но я неплохо разбираюсь в книгах, поэтому, думаю, я справлюсь. Точнее, я приложу все усилия, чтобы Вас не разочаровать, мадам, — теребя от волнения край рубашки, высказал свое решение Феликс.       — Я как он. Мы справимся, — кратко ответил Минхо.       — Ну и славно! Сегодня, к сожалению, у меня нет в запасе много времени, чтобы ввести вам в курс дела, поэтому, жду вас завтра в одиннадцать утра. А уже с понедельника, приступите к работе, если, конечно же, не передумаете, молодые люди, — легко улыбнувшись, женщина встала из-за стола, и пригласила Минхо и Феликса проследовать с ней вниз.       Оказавшись на первом этаже, Софи немного рассказала про магазин, как её прадеду пришла идея его открытия, и чего это стоило; показала пару занимательных стеллажей с русской классикой. Попрощавшись у кассы, она дала обоим свои визитки, и пожелала хорошего возвращения домой. После того, как юноши вышли на улицу, она заперла дверь, и повесила табличку «Закрыто».

***

      На улице уже во всю разыгралось дневное солнце. Ребята пошли медленно к станции метро.       — Думаешь, мы справимся? — смотря под ноги, спросил Феликс.       — А почему нет? Друг, в этом мире, пожалуй, мало таких людей, как ты, которые прочли за свою жизнь сколько книг. Да ты же в них, как рыба в воде. Будем работать так: ты сражаешь покупателя своими познаниями, я — своим обаянием, — засмеялся Минхо.       — Да, но только книги на русском, если ты не заметил.       — Их там не так много, остальное — перевод. Я так много читал об этом магазине, и часто проходил мимо, но всегда боялся зайти. Но когда папин друг рассказал, что есть место для работы, я, почему-то, так загорелся идеей работать в нём. Это место всегда казалось мне таким таинственным. А ты?       — Что я? — не понял Феликс.       — Почему ты решил пойти на подработку? Из-за мамы? — вдруг выражение лица Минхо сделалось каким-то снисходительным.       — Нет-нет, не подумай. Все в порядке. Просто решил, что знатно облегчу ей жизнь, если и я буду приносить в дом какие-то деньги, — Феликс ответил честно, но на половину.       — Ясно. Это здорово. Кстати, ты видел вчера профессора Хвана? Я обалдел, правда, — от упоминания этой фамилии, внутри юного Феликса всё загорело, — Вот, честно, он как с обложки журнала. Каждый день выглядит, как настоящая модель. Не удивительно, что за ним приезжают на таких дорогих машинах, — обыденно заключил Минхо, снимая кофту, вспотев от ходьбы под жарким солнцем.       — Что ты имеешь в виду? — немного расстроено, уточнил Феликс.       — Вчера я видел, как его забрали на шикарной машине. За рулём был какой-то молодой мужчина, явно знакомый ему. Они очень любезно поздоровались, а после, он сел и уехал с ним. Чёрт! Феликс, я облажался! — Минхо понял свою ошибку, посмотрев на поникшее лицо друга.       До станции они добрались в тишине. Минхо обнял друга на прощание и ещё раз извинился, чувствую неловкость между ними. Феликс по-доброму улыбнулся, и пошёл к спуску в метро.

***

      Мысли бурлили в голове, заставляя юношу всё больше загонять себя в угол. Он уже и не понимал, зачем всё это происходит, и зачем ему это. Пересев на автобус, Феликс облегчённо выдохнул: радовала мысль о том, что в скором времени он будет дома. Хотелось поскорее очутиться в своём убежище, и забыться в нотах или книгах.       Добравшись наконец-таки до своей деревни, Феликс, обмякший от жары и сомнений, которые он перебирал в себе весь путь, вяло брёл по дороге: мимо проплывали поля, деревья и время дня.       Поглощённый своими размышлениями, он и не заметил, появившуюся машину позади себя. Раздался звонкий гудок клаксона, от которого Феликс подскочил на месте. Машина сравнялась с ним, и остановилась. Дверь авто открылась, и перед Феликсом появился профессор Хван. Сегодня он выглядел как-то по-домашнему: обычные спортивные брюки и белая футболка. Поправив несобранные волосы рукой, Хёнджин обошёл машину и остановился возле Феликса.       — Привет! — буднично поздоровался профессор, да так, будто они с Феликсом давние друзья.       — При… Здравствуйте, профессор, — растерявшись, произнес в ответ Феликс. Он смотрел на блестящую, под лучами солнца, гладкую кожу, и её хотелось коснуться. Волосы отражали сиянием, и весь его силуэт нёс в себе какую-то неизвестную лёгкость. Феликс вновь застеснялся себя, и то, как он выглядел. Опустил взгляд к носкам ботинок и тяжело выдохнул.       Хёнджин улыбнулся картине перед собой. Он вытянул руку вперёд и, подхватив своими холодными пальцами подбородок Феликса, поднял его голову вверх, чтобы видеть глаза. Феликс смотрел испуганно, чувствуя, как немеет его тело.       — Почему тебя беспокоит то, как ты выглядишь? — тихо спросил Хёнджин, не убирая руки.       — Я… Просто…       — Ты и так очарователен, Феликс, — улыбнувшись, добавил профессор, — Завтра занят? Я хотел поехать в город, нужны некоторые вещи в дом, а ты, вроде как, местный. Помог бы, — наконец, убрав пальцы от подбородка Феликса, спросил Хёнджин, присев на капот машины.       — С утра я занят, мне нужно кое-куда, — растерянно сообщил Феликс, пытаясь совладать с собой, — Но там, буквально часа два, потом я свободен. Это в центре.       — Хорошо, отлично. Тебя подвести завтра? Во сколько?       — Нет-нет, я не хочу доставлять неудобства… Это рано… К одиннадцати я должен быть там…       — Я понял, заеду за тобой в половине десятого. Не грусти, Феликс! А то потеряешь всё своё сияние! — потрепав пшено волос юноши, Хёнджин ещё раз посмотрел пристально в его глаза, и вернулся к машине, — Главное, не проспи! — спешно сев за руль, Хёнджин завел машину и быстро поехал вперёд.       «И верно ведь подметил Минхо — он странный!» — подумал Феликс, смотря на удаляющуюся машину, и уже не замечая своей усталости и переживаний, побежал по дороге, подпрыгивая от, внезапно возникшего, счастья внутри. Хёнджин же, смотрел в зеркало заднего вида, и улыбался, смотря на бегущего Феликса. Солнечного Феликса.