"...Обратный отсчёт..."

«Дом, милый дом»

Конец февраля. Обеденное солнце освещало неровный ландшафт. Под его лучами снег блестел и ярко переливался. Окутав, горы, лес, крыши домов и небольшие поля вдалеке, он еще не спешил освобождать этот мир от своего белого, одноцветного присутствия. И лишь взгляд на календарь и ожидание весны, напоминает о неминуемом падении «Снежного царства». Между пушистыми зимними деревьями, напоминая тропинки, тянулись нескончаемые линии электропередач. А приподняв глаза, можно было увидеть, как сам этот густой лес уходит за горизонт, деля с небом все то, что не попадает во взор человека. «Интересно, что там дальше? Какой удивительный Мир ждет за этой границей? Да и есть ли за ним этот Мир или может просто… Пустота…». Встав, Женя невольно тряхнул головой, прогоняя от себя эти мысли. Он был невысокого роста, стройный, с редкими длинными волнистыми волосами, светло-русого цвета, узкими хитрыми глазами. Круглое лицо украшал широкий нос, и маленькие губы. Здесь, в Жигулевских горах время шло по-другому, точнее сказать, оно медленно перетекало. Казалось, что можно сидеть бесконечно и не спеша наблюдать за природой, за сменой времен года, за людьми, которые были едва различимы на улицах небольшого городка. Тут мир, будто бы застыл, давая любому желающему насладиться мгновением тишины и умиротворения. Однако время отпуска подходило к концу, и нужно было возвращаться в Москву, к быстрой, вечно куда-то спешащей жизни. Не спеша, спустившись с горы, Женя добрался до автобусной остановки и сел на «ГАЗель», идущую до Самарского вокзала. Он смотрел через окно на дорогу, и перед его глазами всплывали только что увиденные картины природы. Выйдя на Самарском вокзале, он с неохотой начал отсчитывать вагоны поезда в поисках «10-го». Подходя к нужному вагону, Женя отдал билет проводнице. Та с удивлением посмотрела на 12-ти летнего мальчика, сделала какую-то отметку в тетради и пропустила его в вагон. — Твое место «4» — отчеканила она. — Да, я знаю, спасибо — выдавив кислую улыбку, ответил Женя. Подходя к своему купе, он ожидал услышать громкие разговоры шумной компании, или что-то в этом духе. Но там было тихо. «Ну, вот и отлично, может, несколько станций проеду один» — забрасывая рюкзак на верхнюю полку, подумал он. Повесив куртку и переодевшись в футболку и шорты, Женя сел у окна. Поезд неспешно начал покидать вокзал. Здания медленно сменялись одно за другим, потом замелькали деревья. День медленно передавал свои права ночи, и за окном начинало темнеть. Поля, леса и снова поля. Женя смотрел на них и чувствовал, что его переполняют эмоции. Но не те, которые он испытывал, когда был на Жигулевских горах. Это было что-то другое. Не то чтобы он боялся или не любил ночь. Но она как будто открывала совершенно иной Мир, который невозможно увидеть при свете солнца. Мир тайн и секретов. Днем ты видишь каждое дерево. А ночью весь лес превращается в одно большое черное пятно. Никогда не знаешь, что или кто в нем прячется. Поезд уже набрал скорость и четко, с монотонной периодичностью стучал колесами. Женю тянуло в сон, но эти мысли заставляли разглядывать каждый ствол дерева в поисках чего-то. Все же, в конце концов, усталость взяла вверх и мальчик, взобравшись на верхнюю койку, лег спасть.

«Удачное знакомство»

Луч солнца ударил в глаза. Женя вздрогнул и проснулся. Яркий солнечный свет заливал купе. Мальчик поморгал глазами, пытаясь привыкнуть к солнцу и медленно поднялся. Мозг был уже готов бодрствовать, но все остальное тело упорно отказывалось принимать его позицию. Поэтому он еще пару минут просто смотрел в стену. Затем начал спускаться, при этом едва не наступив на дедушку, мирно спавшего на нижней койке. Женя тихо взял зубную пасту и щетку, вышел из купе. Мимо прошла проводница. — Доброе утро, а когда будет Москва? — поинтересовался он. — Через час будем на Казанском — раздраженно ответила проводница, явно куда-то спеша. После утреннего моциона Женя вернулся в купе. Дедушка уже проснулся и чистил отваренную картошку. Увидев Женю, он поздоровался: — Доброе утро, молодой человек! — Да… доброе — смущённо ответил мальчик. Он всегда чувствовал себя неловко, когда старики так называли молодежь. — В столицу едешь? Да еще и один? — Ну-у, да… А что такого? — сев и уставившись в окно ответил Женя. За ним уже не было видно тех бескрайних просторов. И начинали тянуться дома. — Времена другие пошли… неспокойные — со вздохом пояснил дедушка. Женя ничего не ответил и все продолжал смотреть в окно. — А в Москву тебе зачем? — Домой, от бабушки возвращаюсь — сухо ответил Женя. Эту фразу он вызубрил наизусть и она его жутко раздражала. У него не было ни семьи, ни бабушки. Он был сиротой. Его родители попали в аварию и погибли. А мальчика определили в детский дом, где он провел два года. И откуда его, впоследствии, забрали работать в государственную организацию «Наутика». — Понятно — медленно растягивая слово и тоже глядя в окно ответил дедушка Женя взял рюкзак и достал из него «Pepsi-Cola». Затем ради приличия поинтересовался: — А Вы куда едите? Дедушка немного замешкался, видимо подбирая слова. Затем внимательно посмотрел на Женю и сказал: — По работе, наша служба и опасна и трудна — он улыбнулся и покачал головой. Женя вопросительно посмотрел на него. И в этот момент обратил внимание на портфель, лежащий сбоку от собеседника. На нем красовался серебряный атом с крещенными за ним мечами и гравировка «А-111». — Вы… Вы из Наутики — тихо сказал Женя. — Откуда ты знаешь? — серьезно спросил дедушка — а мы случайно не коллеги — и он снова улыбнулся — Ну что же, давай знакомиться, — и протянул руку. Женя пожал ее и спросил: — В таком случае, если не секрет, то кто Вы? Дедушка представился. Это был профессор Каменский, ветеран «Наутики». Человек, который уже сорок лет занимал пост научного руководителя одной из самых элитных опергрупп организации «А-111» или «Общественное господство». Эта опергруппа занималась выявлением опасных для общества аномалий, которые уже успели проникнуть в него. — Если Вы, так давно работаете в «Наутике», можете рассказать почему она появилась? — поинтересовался Женя. — А вам, разве, не рассказывали? — с удивление спросил Каменский. — В двух словах, только. — с сожалением ответил мальчик. Каменский покопался в портфеле и достал старую черно-белую фотографию, на которой группа молодых ученых в белых халатах, радостно размахивала руками на фоне большой стройки. Он протянул её Жене, а сам, откинувшись к стенке, начал рассказывать. — Аномалии, сверхъестественные явления, магия, существовали всегда. Люди пытались их понять, а если это не получалось, то пытались уничтожить. Как в средние века, например. Раньше этим занималась церковь. Но с развитием технологий этим решили заняться обычные светские ученые. После Октябрьской революции наша страна приняла сторону материализма. Но это вовсе не означает, что все сверхъестественное тут же исчезло — он усмехнулся. — Многие враги советской власти начали использовать эти явления против нас. В связи с этим появился КБС (Комитет по Борьбе со Сверхъестественным). — А я думал, его сразу назвали «Наутика» — перебил Женя. — Не совсем. После победы над Германией, КБС получил огромные данные из архива Аненербе. После этого мы поняли, что аномалии не просто существуют, они окружают нас повсюду! И человек уже давно не вершина эволюции и не главное существо на Земле. Тогда КБС начал расширяться, появлялись новые подразделения, отделы, опергруппы. Стали поступать новые кадры и специалисты из различных областей науки, ведь все аномалии нельзя подогнать под одну гребенку. Постепенно за каждым типом сверхъестественного стали наблюдать и изучать, разные отделы и сектора. Так КБС превратился в «Наутику», с отделениями в разных городах СССР. — А после распада? — спросил Женя. — А после распада наши дела стали конечно же хуже, но мы продолжаем работать, как видишь — с оптимизмом ответил Каменский — Кстати, а ты именно в Москве работаешь? — Да. — Классное здание, Российская Академия Наук, ха! Вот придумали для отвода глаз, а ведь это все для нас! — на лице Каменского взыграла гордость. — А ты в каком отделе работаешь? — Я полевой агент, группа «α-098» «Жаркий свет». — А, это те, кто занимаются изучением аномалий в природе? — Ну, да! — кивнул Женя. — Но у вас, насколько я помню, не очень опасные экземпляры. — Есть такое… — слегка огорченно ответил он. — Да, ладно, не расстраивайся, все мы с малого начинали. Ты, вот слышал, что обещают новые кадровые перестановки из-за «Вежливых кроликов» «Q-019»? — Честно сказать, я впервые об этом слышу — Женя удивленно посмотрел на профессора. — Ну, думаю, потом услышишь — спокойно ответил тот. Подъезжая к Казанскому вокзалу, поезд стал останавливаться. Женя быстро переоделся, а Каменский убрал остатки завтрака со стола. — Мне Вас подождать? — спросил Женя, желая продолжить разговор с этим незаурядным человеком. Но получил отрицательный ответ. — Нет, нет, езжай. Мне еще тут по делам нужно съездить. Женя попрощался и вышел из поезда. Ступив на чистый асфальт перрона, он даже удивился, что нигде не видит снега. Небо над Москвой было пасмурным и мрачным, дул пронизывающий ветер. Женя решил долго не задерживаться на открытом пространстве и быстрым шагом устремился к метрополитену. Через час он должен был быть в «Наутике» Прибыв на станцию, он поднялся на поверхность и отправился к «РАН». Уже стали видны «Золотые мозги», как вдруг из- за спины раздался голос. — Женька! Женька! Тимиков! Он обернулся. Сзади к нему бежал мальчишка, он был одет в синюю куртку, болотного цвета штаны и кроссовки. Это был его друг еще с детского дома Артем Бирюков. — Привет! — остановившись и пытаясь отдышаться, поздоровался он. — Привет — с улыбкой ответил Женя. — Ты, я так понимаю в «Наутику»? — спросил Артем. — У меня подозрения, что и ты тоже. — Да, Ваш приспешник, тоже направляется туда. — Артем, мне, кажется, ты не совсем правильно понимаешь значение этого слова, которые иногда употребляешь. Нахватался от Первичёва. Кстати, откуда ты идешь? — За сникерсом ходил, хочешь? — Нет, спасибо. — Кстати, о Первичёве. Там в «Наутике» такое… — Что? Не томи, ненавижу, когда так делают! — нервно ответил Женя. — Ладно, короче, Первичёв говорил, что обещают сделать кадровую перестановку из-за какой-то там фигни, я толком не понял. Женя стразу вспомнил слова профессора Каменского. «Как же все-таки плохо надолго уходить в отпуск и не быть в курсе всех новостей» — подумал он и с нетерпение сказал: — Тогда пошли скорее! И ребята побежали к зданию.

«Добро пожаловать в „Наутику“»

Здание РАН гордо возвышалось среди других строений и казалось, что её «Золотые мозги» можно было увидеть из любой точки Москвы. Зайдя внутрь, Женя обратил внимание на суматоху. Хотя для «Наутики» это не было редкостью: каждый день привозили новые аномалии, собирали документацию и тд. «Может это просто надуманность или самовнушение» — подумал Женя — «Неужели ради каких-то кадровых рокировок, будут трогать всю организацию?» — Ладно, иди переоденься, а потом встретимся — сказал Артем. Женя кивнул и отправился в раздевалку. Он не особо любил форму, но этого требовал устав организации. Форма полевого агента состояла из «болотной» рубашки, такого же цвета брюк, кожаного ремня с серебряной пряжкой, на которой была эмблема «Наутики». Квадратная кепка, тоже со значком «Наутики», черный галстук, кобура под «ТТ» и куртка-китель с названием и символикой опепргруппы на правой руке (у Жени это была лупа, концентрирующая солнечный свет). После «перевоплощения», Женя вышел из раздевалки и направился к лестнице. По ней спускался человек в белом лабораторном халате, держа в руках несколько небольших стопок бумаг. — Олег Николаевич, добрый Вам! — поздоровался мальчик. — Добрый, Жень! А ты сейчас куда? — спросил Олег Николаевич. — Иду в главный холл, Артем меня ждет. — Хорошо, когда встретитесь, спускайтесь в зал «Д — 204», это Нижний Административный Корпус. Женя немного смутился из-за такой спешки. Он думал, что ему нужно только отметиться о прибытие, и он сможет, провести весь оставшийся день в свое удовольствие. Но, по всей видимости, его планы будут разворачиваться по другому сценарию. — Хорошо, а зачем? — Там сейчас совещание будет проходить. Больше ничего не скажу — сам не знаю и иду туда. — Ну-у, ладно. После этого он быстро взбежал по лестнице и вышел к главному холлу. Артем сразу увидел Женю и подошел к нему. — Темыч, ты видел Первичёва — спросил у него Женя. — Старшего? — Ну, да — Да, он ко мне подходил. И попросил зайти в НАК. — ответл Артем. — С каждой, минутой все интереснее и интереснее… Ладно пошли — задумчиво сказал Женя. Они развернулись и отправились из холла по длинному коридору. — Предлагаю на лифте — сказал Артем. Женя посмотрел на него, как на человека, который выдает само собой разумеющееся за нечто гениальное. И нервно усмехнувшись, ответил: — Я не самоубийца, чтобы спускаться в Нижний по лестнице. — Ну, не знаю, может быть, ты хотел бы размяться — с сарказмом ответил Артем. Они дошли до конца и свернули в небольшой переход между лестницами. Пройдя ещё несколько метров, они остановились у трех массивных дверей лифтовых шахт. Нажав на кнопку ребята стали ждать, через две минуты пришел центральный, и зайдя в него Женя нажал на «-14» этаж. Доехав до нужного этажа лифт остановился, а затем с грохотом открыл свои железные двери. Ребята оказались в большом коридоре с высоким потолком и голыми бетонными стенами, по которым тянулось множество толстых силовых кабелей. Некоторые из них питали НИЛы (Научно-Исследовательские Лаборатории). По другим электроэнергия подавалась в остальные подразделения «Наутики», также шло питание к «клеткам Фарадея» и к иным системам безопасности изоляционных камер. — Блин, вроде все работает, везде люди, а спускаешься куда-нибудь на глубину и чувство, как будто, я в «Зоне отселения» — тихо сказал Женя, но его слова все равно разнеслись эхом. — Скажи спасибо, что это все работает, если бы не эти приборы Москва бы точно стала «Зоной отселения» — заметил Артем. Женя еще раз взглянул на провода и невольно задумался: «Кого именно может содержать в своих стенах Наутика, что для этого нужна мощь едва ли не ядерных реакторов?» Они направились по коридору. Освещения в нем практически не было, только несколько ламп испускали тусклый свет, из-за чего проход казался бесконечным, что в длину, что в высоту. Пройдя без малого сто метров, они оказались около высокой бронированной двери. Рядом стоял невысокого роста сотрудник сил ВО. Артем и Женя дали ему свои пропуска. ВОшник молча посмотрел на ребят. Взял карточки допуска и приложил их к датчику, затем ввел код и вернул карточки, как призрак, не проронив ни слова, даже его действия казались беззвучными, хотя в таком месте, как Женя успел заметить, даже малейший шорох раздавался гулким эхом. В двери что-то лязгнуло, раздалось два тяжёлых удара и она начала медленно открываться. Ребята поспешили зайти внутрь, и как только они это сделали, дверь тут же за ними захлопнулась. Они оказались, как будто в другом измерении: бетонные стены и пол стали покрыты величественными гранитными плитами. За толстым стеклом на стенах висели портреты известных деятелей мировой науки и лучших ученых самой «Наутики». Три большие винтажные люстры освещали весь вестибюль. По сторонам вестибюля красиво смотрелись массивные дубовые двери с резными вставками. — «Д-200», «Д-202», «Д-204» — отсчитывал Артем. Они уже хотели приоткрыть дверь зала «Д-204» и тихо зайти, как вдруг бронированная дверь, через которую только что они вошли, снова начала скрипеть и открываться. Через неё в рекреацию вбежал еще один мальчик. Его черные волосы были взъерошены. На носу прыгали черные прямоугольные очки. А от быстрой ходьбы цвет лица напоминал вареного рака. Его белый халат развивался на бегу, открывая безрукавку, на которой было три отличительных значка «Наутики», белую рубашку и галстук. Профессор, не меньше! (кислых щей) — А, мистер Первичёв, однако опаздываете! — сказал Артем, хитро улыбаясь и делая вид, что смотрит на часы. — Заткнись, Бирюков! — огрызнулся тот — можно подумать, ты у нас чистокровный британец. Это, наверное, первое заседание, когда ты приходишь не под конец. Артем недовольно посмотрел на него. Но теперь уже злорадно улыбался Первичёв, довольный своей остроязычной шуткой. — Лёнь, а ты где был? — поинтересовался Женя. — Распределительный отдел… на восьмом — потирая нос, ответил Первичёв. Затем он бесцеремонно распахнул дверь зала и прошел внутрь. Женя и Артем, переглянувшись, последовали за ним.

«Тайна „Вежливых кроликов“»

Зал «Д-204» был не очень большой, а самое главное он выбивался из общей картины НАК. Если, например, вестибюль был красиво украшен, то «Д-204» не мог похвастаться своим видом. Стены были покрыты серой краской, местами облупившейся. Слева от входа стояли высокие шкафы, сверху донизу забитые фотокарточками, кассетами и дисками. Зал был заставлен стульями, а по середине находился проектор. Вообще, складывалось впечатление, что это подсобка, которую экстренно переоборудовали под кинозал. В разных местах уже сидели люди: кто-то в белых халатах, их было большинство, кто-то в пиджаках с портфелями на коленях, а кто-то в офицерской форме ВО. Женя внимательно смотрел на присутствующих, но лица все были незнакомые. «Возможно из других отделов» — подумал он. Атмосфера была напряженная. Никто не шумел и не спорил, даже разговоров не было, только редкий шепот пробегал по залу. Артем указал на практически пустой ряд. Женя согласился и они оба сели, осматриваясь по сторонам. Леонид приземлился прямо за Артемом и откинулся на спинку стула так, что передние ножки подлетели вверх. Его лицо выражало полное равнодушие к происходящему вперемешку с каким-то чувством злости, что его отвлекают от «любимой» работы. — Интересно, наверное, носить заполненные бумажки из транспортного отдела в архив и считать себя едва ли не главой «Наутики» — шепнул Женя напарнику. — Ага, крыса канцелярская — поддакнул Артем. — Я все слышу! — прошипел Первичёв — вот «случайно» потеряю опись с тобой связанную, Тимиков. И будешь ты вместе со своим мышом переростком бегать по архиву. Посмотрим кто из нас крыса канцелярская. Женя зло посмотрел на него, но Лёня только развел руками. Негромкое покашливание прервало их спор. — Кх-кх, товарищи, добрый день! — один из людей в пиджаке тихо приподнялся и встал пред всеми. — Я, Александр Дарь, из отдела кадровой политики. Я понимаю, что отвлекаю вас от ваших прямых обязанностей, но ситуация не требует отлагательств. Он достал тетрадку и внимательно посмотрел на присутствующих. — Ага, нет только… Первичёва Олега Николаевича… — Я за него! — подняв руку, с раздражением выкрикнул Лёня. — А Вы, товарищ… кто? — Это Первичёв младший! — сказал кто-то из сидящих. — Папа новый объект получил и сейчас присутствовать не может — с еще большим раздражением пояснил Лёня. — Хорошо, тогда все — с облегчением сказал Дарь, делая пометки в тетради — Продолжаем, как вы знаете, «Наутика» обладает разными подразделениями для борьбы, поимки или полномасштабного уничтожения аномалий, вредящих нашим гражданам и обществу в целом. Женя сразу вспомнил длинные, черные кабели, тянущиеся по коридору. От этой мысли его передернуло. — … дальнейшее развитие разных отраслей «Наутики», помогает лучше с этим справиться. И сейчас именно такой момент, когда кх-кх — он откашлялся — Когда нам нужна новая опергруппа. Для решения новых проблем, накладываемых этим… Миром. — Подождите, коллега, Вы сейчас создаете новую группу и хотите выдернуть нас из своих? — спросил один из людей в белом халате. — Не выдернуть, а перевести. Подбирайте выражения, товарищ! — возмущенно ответил Дарь. — Хорошо, а по какому вопросу создается новая опергруппа, господин Дарь? — спросил другой ученый. Артем наклонился над ухом Жени и прошептал: — «Товарищ», «коллега», «господин», скоро и до «Великий князь» дойдут. Женя усмехнулся и продолжил слушать. Тем временем Александр на секунду замолчал, словно предугадывая, что произойдет дальше. — «Группа по работе с неопознанными угрозами в удаленных районах» — с выдохом сказал он. В зале установилась мертвая тишина. Все переглядывались. В этот момент, Лёня Первичёв не выдержав, сказал: — То есть, я правильно понимаю, что Вы создаете новую группу «По работе с неопознанными угрозами в… э-э в удаленных районах». Но Вы не хуже нас знаете, что такая группа уже существует — Лёня сделал акцент на последней строчке и замолчал, смотря Александру прямо в глаза. — «Вежливые кролики» «Q-019», объясните, что с ними произошло? Почему создается новая группа?. Женя переводил взгляд то на Лёню, то на представителя кадровой политики. — Это приказ совета директоров, в мои обязанности входит только создание группы — кратко ответил Дарь. — Вы ведь понимаете, что вот так просто это не делается, так почему же создается новая группа? — начал настаивал кто-то из присутствующих. Дарь ещё раз посмотрел на слушателей в зале и с заиканием, словно выдавливая из себя слова, проговорил: — Большая часть… практически 70%… погибла. Группа не справилась со своей задачей и было принято решение о ее расформировании. — Странно.., ну, хорошо, Вы, товарищ Дарь, создаете новую опергруппу. Но при этом, я не наблюдаю ни единого представителя «Кроликов» — задумчиво, сказал один из ученых. — Ведь у них были какие-то наработки, исследования, заметки, в конце концов! Не предлагаете ли Вы нам начинать работу с нуля? Дарь снова прокашлялся, затем он подошел к полке с дисками и достал один из них. После чего направился к проектору и с какой-то наигранной гордостью сказал: — Вот один из них. Аппарат зашумел, и на стене показалась картинка. Это был стол со старым советским радиоприемником, из которого была слышна неразборчивая мелодия. Затем в кадре показался парень и стал настраивать приемник. — Это полевой агент «О4» — второй полевой агент направленный на место — пояснил Дарь. И тут из динамика послышались слова. Они были не четкие из-за помех, но их можно было разобрать. «Раз — два, прилети, сова. Три — четыре — пять, время поиграть. Шесть да шесть, дыбом волчья шерсть. Семь — восемь, бьём копытом о земь. Для медведя, для лисы… Зайчик, кушать принеси!» Голос в динамике умолк. — Вы.. Вы издеваетесь! — раздался возглас. — Все, что добилась группа за два месяца своей работы — это детская считалочка? — Товарищи, товарищи, есть еще кое-что! — попытался успокоить возмущение Дарь. Он быстро схватил портфель и достал из него еще один диск. Теперь на стене отображались, по всей видимости, древние писания на непонятном языке. — Это уже что-то по нашей теме — практически одновременно сказали три молодых ученых, сидящих в самом конце зала. — Абсолютно, верно. Это описание некоего шаманского ритуала, но какого именно пока сложно сказать. Вдобавок часть текста отсутствует. — сказал Александр. Женя услышал тяжелый вздох. — Круто, офигеть… нам только шаманов и оккультистов не хватает! — всплескивая руками, возмутился Лёня. — Первичёв, а тебя что-то не устраивает?! — резко сказал один из этого трио. Лёня развернулся с таким лицом, будто этот человек уже, с помощь шаманской магии, проклял его. — Во-первых, меня зовут Леонид Олегович. И требую соблюдать этику работника! А второе, от ваших шаманских приблуд Транспортный отдел уже ломится! Если бы наши камеры изоляции и склад имели способность расширяться, но увы! Если добавятся еще предметы от «Оккультного комитета», мой отец точно подаст запрос на экспроприацию ваших объектов в Совет директоров. Тут их спор прервал Александр Дарь. — Товарищ, Первичёв, требования вашего отца мы удовлетворим. А так же переведем в ТО две дополнительные группы для обслуживания. Вы довольны? Лёня буркнул, что-то неразборчивое и снова косо посмотрел на представителей Оккультного комитета. — Что ж — начал Дарь — на голосование выносится вопрос о создании новой опергруппы. Кто за? — Это ведь в добровольно-принудительном порядке? — снова спросил кто-то сидящих — А разве вы, товарищи, не хотите заняться чем-то новым и неизвестным? Женя и Артем переглянулись. Обоих их переполняло чувство любопытства и желание показать себя, на что ты способен. Такое чувство было не только у них, несмотря на неодобрительные возгласы, в глубине души все присутствующие тоже мечтали вновь заняться своей любимой работой. В последнее время «Наутика» не занималась ничем серьезным, кроме изучения уже изолированных или неопасных аномалий. Новые, опасные, практически не изученные аномалии поступали крайне редко. С одной стороны — это было хорошо, так как не нужно было расширять комплекс для новых, сложных в обслуживании объектов. Но с другой, люди, которые шли сюда работать ради изучения чего-то крайне неизвестного, вынуждены были сидеть в лаборатории без дела. Дарь ждал. Медленно одна за другой начали подниматься руки. Женя и Артем тоже изъявили желание попробовать себя в новом деле, так как работа в «Зоне отселения» уже порядком им наскучила. Лёня, не изменившись в лице, фыркнул, но тоже поднял руку. Александр снова прокашлялся: — Кх-хм, отлично! О дальнейшей работе новой группы, её функциях и названии, мы сообщим вам позже. А пока можете быть свободны. Заскрипели стулья, начались разговоры и обсуждения, все поспешили к выходу. Дверь открылась, и в глаза ударил яркий свет. Люди неспешно шли к лифту, что бы затем разойтись по своим отделам, группам и комитетам. Женя шел молча, пытаясь осмыслить и систематизировать проишедшее. Артем попытался уточнить детали у Первичёва. — А ты знал, что случилось с «Кроликами»? — Ты и сам все слышал, ничего хорошего — отрезал Лёня, заходя в лифт.

«Обитатели организации»

Железная кабина медленно тронулась и пошла вверх, останавливаясь, практически, на каждом уровне. На 7-ом вышли «оккультисты». Все трое бросили такой взгляд на Леонида, будто хотели испарить его на месте, он ответил им взаимностью. На 6-ом вышел Артем. — Ты куда? — удивился Женя. — Я э-э, нужно в «Темный рассвет» зайти — неуверенно ответил он. Женя уже хотел спросить «зачем?». Но тяжелые двери захлопнулись прежде, чем он успел это сказать. В лифте остался только Первичёв. — Подружка его там работает — медленно растягивая слова, пояснил Лёня. — Подружка? Лиза Орешкина, что ли? — Она самая, тоже, кстати, теперь «полячка» — Zmęczony, już nas «Polakami» nazywać! — сделав серьезное лицо, но при этом еле сдерживая смех от собственного произношения, ответил Женя. — Не, ну я говорю — поляк! — ехидно улыбаясь, сказал Лёня. — Ты знаешь, сколько я мечтал сказать тебе эту фразу? Даже специально на польский её перевел. — Кажется, я догадываюсь о её смысле. — Ну, вообщем, не логичнее нас называть «ПолАгн»? — Женя вопросительно посмотрел на Лёню — Не-е, «ПолАгн» сложно и скучно, а вот «поляк» скромно и со вкусом. В этот момент раздался лязг и лифт начал резко тормозить. — Что с ним? — взволнованно спросил Женя. — Только не 4-й — взмолился Первичёв. Лифт остановился, двери распахнулись. — Не-е-е-т!!! За, что мне такое наказание?! — взвыл Лёня И действительно, на стене красовалась белая цифра «-4». — А что вообще происходит? — поинтересовался Женя. — В Наутике идет обновление системы безопасности, вот лифты и отключаются. Женя вышел из лифта и осмотрелся, пытаясь вспомнить план -4-го этажа. — А ты чего разнылся? На четвертом есть еще же лифт. — Есть, но тогда нам нужно пройти мимо него, а я не хочу. — Мимо кого? Лифта? — с ухмылкой спросил Женя. — Да, нет. Лёня внимательно посмотрел на панель с кнопками в надежде, что она заработает. Но, увы. — Ладно, пошли — с грустью согласился Лёня. Он тоже вышел из кабины и быстрым шагом направился по рекреации, специально с силой ударяя ногой, чтобы срабатывали датчики и зажигался свет. Из рекреации они пошли по коридору, от которого, расползаясь огромным осьминогом по этажу, шли другие переходы и рекреации. Лампочки вспыхивали одна за другой, освещая светло-серую плитку, которой были выложены стены и пол. Коридор был абсолютно пуст, только указатели в виде стрелок красного цвета «украшали» его. По пути они поворачивали то влево, то в право, и наконец остановились у небольшой белой двери. — А что там? — поинтересовался Женя. Он привык видеть Лёню, как очень самоуверенного в себе человека, а тут его явно что-то смущало. Первичёв стоял, не спуская глаз с двери. — Ну… мы долго еще здесь торчать будем? — уже с раздражением в голосе, спросил Женя. Первичёв наконец вышел из ступора: — Пошли — отмахнулся он и ввел шестизначный код для разблокировки. Раздался писк, затем щелчок. Лёня аккуратно приоткрыл дверь и ребята прошли внутрь. Они оказались в большой комнате. Она также была уложена серой плиткой, но с каким-то бликующим покрытием, напоминающим стекло. Все пространство было усеяно ярким белым светом, только в дальнем левом углу горели красные лампы, освещая собой большой стеклянный куб величиной, приблизительно 5x5x5 метров. Женя поднял глаза. На потолке красовалась красная, мозаичная звезда, с серпом и молотом в центре. Советская символика в «Наутике» была не редкостью, но из-за окружающей атмосферы это выглядело жутко и величественно одновременно. Они прошли почти через всю комнату, и Жене вдруг захотелось посмотреть, что находится внутри куба. Он сделал несколько шагов к нему, но из-за слабого красного освещения ничего не увидел. Первичёв посмотрел на Женю. — Не советовал бы близко к нему подходить — предупредил он и стал рыться в кармане в поисках карточки доступа от следующей двери. Как только Лёня её нашел, он тут же скомандовал: — Всё, пошли дальше, не хочу тут задерживаться! Он резко вытащил руку из кармана и случайно разжал пальцы. Карточка вылетела и со стуком ударилась о стекло «саркофага», упав в нескольких сантиметрах от него. Лёня медленно и тяжело выдохнул. — Я подниму, не волнуйся — делая шаг вперед, сказал Женя. — Не-не надо, я сам — как-то неуверенно ответил Леня. Он сделал несколько шагов и уже наклонился, чтобы поднять её, как вдруг что-то с силой ударило по стеклу. Лёня дернулся, но затем грозно поднял глаза. — Еще хоть раз ударишь по стеклу и я… Но в ответ раздался смех. — Ха-ха, напугался, Первичёв, то-то! И хватит постоянно командовать. Сам ведь понимаешь, что ничего ты СЕБЕ не сделаешь. Женя не сразу понял, откуда доносился голос. Ведь бронированное стекло очень плохо пропускает звуки. Но потом он обратил внимание на динамик, который был встроен в стену и который, из-за слабого освещения, он не сразу увидел. — Но вообще, я удивлен, что ты меня решил посетить — продолжил голос. Первичёв подошел к стене, и нащупав рубильник, повернул его. После этого, лампы сменили свой кровавый цвет на холодный белый, как во всем остальном помещении. Наконец Женя смог разглядеть, что находилось за стеклом. А точнее, кто. Это был… Первичёв! Правда, он был одет не в халат и брюки, а белую футболку, штаны и кеды. А на носу отсутствовали очки. — О, я вижу, ты не один — сказал двойник Лёня еще раз посмотрел на Женю и нехотя сказал: — Что ж, Тимиков, познакомься. Это объект «19—900» или «дублёр», как мы его называем. И, да! Как ты уже успел понять, он может принимать внешность любого человека, которого хоть раз увидит. Но только в живую. Кстати, никто и никогда не видел его в реальном обличии — объяснил реальный Лёня — Очень, приятно, Женя — немного замешкавшись, представился Тимиков. Женя знал, что в «Наутике» в изоляции находятся разные существа и аномалии. Но он все равно каждый раз удивлялся их невероятным способностям, что нельзя было сказать про Первичёва, для которого это была повседневная работа. — Кстати, Жень, это твой земляк. Его тоже под Куйбышевом обнаружили — сказал Первичёв — Да-а, были времена: свобода, никакой изоляции. Кстати, об условиях изоляции. Когда транспортный отдел выделит мне новую камеру? — дублёр внимательно посмотрел на Первичёва. Видимо из-за этого Лёня и не хотел сюда идти, он потупил глаза и тихо сказал: — Этим занимается отдел распределения, я пытаюсь, но… — Учти, Первичёв, когда я сбегу отсюда, ты будешь первый, до кого я доберусь. По голосу было слышно, что объект явно не шутил. Но и Первичёв тоже был не лыком шит. — Ага, мечтай! Толщина этого стекла 32мм. — Не волнуйся, я что-нибудь придумаю. Женя стоял в стороне, внимательно следя за разговором двух Лень Первичёвых. Казалось, что о нем уже забыли. И он решил вмешаться. — Почему ты так самоуверен? — спросил Женя у дублёра. — Потому что он, в свое время, такой кошмар в «Наутике» устроил — ответил настоящий Лёня. — Не обессудь, тогда вы ничего толком обо мне не знали. Я думаю, что ты, Лёнь, можешь рассказать своему другу, что тогда произошло — он снова ухмыльнулся. Жене начало казаться, что этот объект немного сумасшедший. С другой стороны, любой сойдет с ума, сидя в коробке, под тусклыми лампами. — Может, это сделаешь ты? — спросил Лёня. — Не-е, у тебя лучше получается рассказывать, я поправлю, если что — настаивал он. — Я заинтригован — сказал Женя. Лёня нехотя начал рассказывать. — Да ничего особенного, каким — то образом, этот хлопец умудрился нарушить условия изоляции. И за ним по всей «Наутике» бегал отряд ВОшников, ВО-9, по-моему, ладно не суть. Ну ты и сам понимаешь, существо способное становиться, тем кого увидело, может принести немало хлопот. — И как его поймали? — Жене уже хотелось узнать, как поймали объект, который мог принять обличие даже руководителей «Наутики». — Я забежал в один из коридоров и двери заблокировались, а потом пошел этот удушающий газ, — Альфа-бунгаротоксин, если быть точным — протирая очки, продолжил Лёня — страшная штука, блокирует нервно-мышечную передачу, правда… все равно не было уверенности, что это сработает. Но как видишь, все обошлось. После этого Лёня хитро улыбнулся и медленно стал двигаться к рубильнику — Ладно…, мы пойдем… пожалуй. — Учти, Первичёв, часики тикают — злобно ухмыльнувшись, ответил «19—900». В этот момент Лёня резко дернул рубильник, снова осветив куб тусклым кровавым свечением, и приложив карточку к датчику, вылетел за дверь. Женя последовал за ним. Быстро пройдя еще несколько десятков метров и пару поворотов, они очутились около грузового лифта. От обычного, его отличал большой размер и усиленная бронированными панелями кабина, из-за чего он ехал крайне медленно. Впрочем, что не сделаешь ради безопасности. Нажав на кнопку вызова, Лёня посмотрел на Женю. — Вообще для простого передвижения по «Наутике» нам запрещают пользоваться грузовым. Но у нас форс-мажор. И, надеюсь, мне не влетит за это. — Слушай, а о какой камере изоляции, он говорил? Лёня пристально посмотрел на него, потом закатил глаза на вверх и вздохнул. — Проспорил я ему… Женя усмехнулся и продолжил. — Ого, я промолчу, что ты еще и с объектами споришь? Ну, ладно. А спорили вы на камеру изоляции? — Ну… да — выражение лица Первичёва с каждой секундой становилось все более мрачным. — А ты отцу рассказывал. — Рассказывал. — А он? — А, что он? Сказал, чтобы я сам выкручивался из сложившейся ситуации. Раздался сигнал и двери с грохотом раскрылись. Зайдя в лифт, Лёня приложил карточку доступа и нажал на кнопку первого этажа. А затем серьезно сказал. — Надеюсь, Жень, ты понимаешь, что об этом споре знаешь только ты и отец. Больше никто. — Может тебе помочь? Ну, с кем-нибудь из отдела распределения поговорить. — предложил Женя. — С кем ты будешь там разговаривать? — усмехнулся он — Ладно, спасибо за предложение, но не надо, сам справлюсь. Надеюсь. Кабина еще несколько минут грохотала и гудела, пока, наконец, не остановилась на нужном этаже. Выйдя из нее Первичёв внимательно осмотрелся. К счастью, и на удивление рядом никого не оказалось. — Ты сейчас куда? — поинтересовался Женя. — К отцу, а потом не знаю. — А я тогда в общагу, а то меня прям с дороги в этот «Д-204» отправили. — Нам все равно сейчас по пути — пожимая плечами ответил Леня. Вход в грузовой лифт находился гораздо дальше от главного входа, чем вход в пассажирский. Поэтому, что бы выйти из здания, надо было еще немного побродить. Женя осматривался по сторонам. Вокруг не было ничего необычного. Необычного для «Наутики». Длинный, широкий коридор отделанный белым камнем. На стенах различные плакаты и лозунги еще с советских времен. Вдалеке виднелась широкая лестница ведущая наверх. В этот момент Лёня вздрогнул и схватившись за волосы сказал: — Блин! Я забыл, мне же еще к Карачеву зайти нужно! Прости, Жень. Недолго думая он рванул с места и быстро побежал по коридору к лестнице. Уже через десять секунд его громкие шаги стали затихать, и Женя остался один. Ему не особо хотелось тут задерживаться, и он тоже прибавил шаг, направляясь к лестнице. Поднявшись, Женя стал внимательно отсчитывать рекреации, которые проходил. Хоть он и находился в этом месте не первый раз, знал он его все равно плохо. А заблудиться и искать выход сейчас, не было ни малейшего желания. Увлеченный «ориентированием на местности», он все же пропустил нужный поворот. И остановился, тщетно пытаясь понять, где он мог ошибиться, ведь визуально все рекреации были схожи, как две капли воды. В этот момент он услышал сзади тихие шаги, будто кто-то крался. Резко развернувшись, Женя увидел, того, кто пытался его напугать. За спиной стояла Наташа Абрамова, бойкая, подвижная девчонка, работавшая в «отделе кадровой политики». Женя познакомился с ней, когда только начинал работать в «Наутике» и она была тем человеком, который вводил его в курс дела. Одета она была в светло-серую рубашку с желтыми пуговицами и черную юбку. Ее светлые волосы спускались чуть ниже плеч. А в руках она держала большую стопку документов. Поняв, что розыгрыш не удался, она растеряно улыбнулась. — Привет, Женька! Вернулся из отпуска? — спросила она. — Не, тебе не удастся меня так просто напугать! — довольный, что реакция его не подвела, сказал Женя. — Лёня тоже так говорил. Правда, потом неделю шарахался при виде меня. Я очень злопамятна, и до последнего не откажусь от мести, за то, что вы мне устроили. — Ну прости! Это было 1 апреля еще прошлого года! — Ну и что? — Да, да, ты злопамятна, я помню. Кстати, об отпуске. Ты не поверишь. Волга в это время, просто, прекрасна! Услышав это Наташа, задумалась и грустно сказала: — Верю, а я вот безвылазно сижу в этом здании — она провела рукой по стене. Женя посмотрел на Наташу, ему стало её жаль, и он решил её немного подбодрить. — Может я смогу искупить свою вину? Хочешь, сходим завтра куда-нибудь или… даже сегодня, если у тебя получится. — в этот момент Женя почувствовал, что его щеки стали краснеть. Его приглашение на прогулку больше напоминало приглашение на свидание. — Я даже не знаю, сегодня надо несколько дел новых агентов в их управление передать, а ты сам знаешь, как к ним трудно пробиться. Впрочем…, давай посмотрим. Может смогу. Они вместе пошли по соседней рекреации. На удивление, это была как раз та самая рекреация, которая была нужна Жене и уже через несколько минут они стояли в главном холле. — Ладно, до вечера! — попрощалась Наташа. Женя, глядя ей вслед, тихо и медленно растягивая слова повторил: — До вечера. После этого он направился в раздевалку. Схватив рюкзак, поспешил к выходу из «Наутики». Оказавшись на улице, он остановился и посмотрел по сторонам. Ветер теперь приятно обдувал лицо влажным, холодным воздухом. Вдалеке гудели машины, слышались громкие голоса людей. Женя привык к Москве с её постоянным движением и круглосуточной жизнью. Зайдя в общежитие и поднявшись на этаж, Женя с нетерпением открыл дверь и прошел внутрь своей комнаты. Он, не раздеваясь, залез под кровать и достал небольшую клетку, внутри которой бегала маленькая рыжая мышка. — Привет, Скрудж, как жизнь? — улыбаясь, поинтересовался мальчик. Питомец, завидев хозяина, стал от радости наворачивать круги по клетке. Мальчик назвал его так в честь героя мультика, который он так любил в детстве. Впрочем, это имя идеально подходило для этой мышки, из-за его большой любви складывать всю еду, которую ему давали, в большую кучу и валяться на ней. Женя месяц находился на границе с «Зоной отселения», опергруппа, в которой он состоял, должна была выявлять воздействие радиации на живые организмы. Они следили за животными, проводили различные эксперименты и исследования. Все полученные образцы должны были отправляться в «Наутику». Аномалий среди них не было. Были лишь незначительные мутации. В том числе и у Скруджа, вместо четырех лапок, у него была маленькая пятая. По протоколу Женя должен был отправить его в «Наутику». Но маленький, рыжий комок так впал ему в душу, что он решился на отчаянный шаг. Здесь ему как раз впервые и помог Лёня Первичёв, который записал в отчете, что мышь погибла при транспортировке. А так как подобных образцов было уже предостаточно, никто не спохватился из-за одной мыши. Так Женя смог оставить Скруджа себе. Но это все равно приходилось держать в тайне, так как огласка этого инцидента ничего хорошего ребятам не сулила. Поставив клетку на стол, он достал тетрадку и ручку. Вернувшись из отпуска из малой родины, он пытался поэтически описать ее красоты. Но вдохновение, по всей видимости, обходило его стороной и стихи не клеились. Однако после нескольких попыток что-то стало получаться. «О, славься Жигулевск и горы! Вершины блещут на просторе, Отражаясь в волжской воде, Как… Последняя строчка ну никак не приходила в голову. Женя откинулся на спинку стула и уставился в потолок, словно рассчитывая на то, что там он увидит эту строчку. Чем больше он так смотрел, тем больше мысли его путались и складывались в нелогичный набор слов, все дальше уводя юного «Пушкина» в мир неточностей, а порой откровенного бреда. Так же сказывался не очень хороший сон в поезде. Веки стали невероятно тяжелыми, и ручка тихо упала на пол.

«Тихий вечер»

Мысли сменялись одна за другой, пока не оформились в четкие слова «Раз — два, прилети, сова. Три — четыре — пять, время поиграть. Шесть да шесть, дыбом волчья шерсть. Семь — восемь, бьём копытом о земь. Для медведя, для лисы… Зайчик, кушать принеси!» Последняя буква «и» тянулась и глухо повторялась, как будто ее кто-то специально выделял. Мальчик стал медленно приходить в себя. — и… ись… проснись! — раздалось в сознании. Он открыл глаза. От резкого пробуждения очертания комнаты стали размыты: стол, стены и тот, кто разбудил его — Наташа. — А ты…, ты как сюда зашла? — сонно спросил Женя, пытаясь быстро прийти в себя. — Так у тебя дверь открыта была, я постучала, но никто не подошел. Ну, вот я и зашла, проверить. — её взгляд упал на клетку — Ой, какая милая! — Стой! — выкрикнул Женя, но было уже поздно. Наташа взяла клетку и начала поворачивать её, смотря на мышь со всех сторон. Женя похолодел, а сердце заколотилось с невероятной силой. — А, что это с ней? — увидев лишнюю лапку, спросила она. Женя наконец собравшись с силами тихо сказал: — Наташ, я тебя прошу, никому. Никому! Не говори об этом. Наташа, явно догадавшись в чем дело, улыбнулась. — О, лишней лапке? Да ладно тебе! Кому это интересно? Мы все чем-то пользуемся… втихаря. Кстати, как её зовут? Женя вздохнул с облегчением. — Скрудж — ответил он. — А, так Вы у нас самая богатая мышь на свете, ну-ну — она поставила клетку на место. Женя встал из за стола и подошел к окну. Погода окончательно испортилась. Небо заволокло серыми тучами, пошел мелкий снег. Надежда на прогулку не оправдалась, и Женя, разочарованный сел на кровать. — Что будем делать? — спросила Наташа, также глядя в окно. Женя осмотрел комнату, затем посмотрел на стол. Линейка, ручка, несколько карандашей. «Морской бой!» — всплыло у него в голове. Наташа не была против подобного предложения. Две игры выиграл Женя. Но на третий раз Наташа решила смухлевать и поставила пару кораблей вплотную. Только эта «военная хитрость» помогла ей одержать победу. А что? На войне все средства хороши! Время подходило уже к половине одиннадцатого. И грандиозные баталии на воде было принято решение остановить, путем дружеского рукопожатия. Наташа уже собиралась уходить, как вдруг Женя задал вопрос: — А чем ты втихаря пользуешься? Наташа сделала вид, что не поняла вопроса. Но потом подумала и решила ответить. — «38—101» — это зеркало, которое может изменять отражение под настроение смотрящего в него. После этих слов она попрощалась и вышла. Женя закрыл за ней дверь и на всякий случай перепроверил, насколько хорошо он это сделал. Чтобы быть уверенным, что незваных гостей ему ждать не придется. После этого он подошел к столу, взял ручку и дописал. Как в синем, светлом зеркале!»

«Полевой агент „K4“»

Так прошла неделя. Днем Женя занимался повышением квалификации полевого агента. Вечером, либо встречался с Наташей, либо в одиночку прогуливался по Воробьевым горам. Он прекрасно понимал, что такая тихая жизнь не вечна, и его не трогают только потому, что проект создания новой опергруппы должен пройти бюрократический лабиринт, чтобы начать действовать. Обычно, это занимало около месяца. Но в «Наутике» торопились и проект был одобрен мене чем за неделю. Такое быстрое решение вызвало небольшой раскол в Совете Директоров, однако это не повлияло на конечный результат. Новая группа получила обозначение «В-159» «Под маской» и должна была начать работу в кратчайшие сроки. Наконец, этот день настал. Утром Евгения Тимикова вызвали в кабинет Дмитрия Павловича Нартова. Нартов был очень значимым и уважаемым человеком в «Наутике». Он начал работу здесь еще в 1960-е и возглавил силы ВО (Внутренней Обороны) «Наутики». А в последствии, занял одно из шести мест в Совете Директоров «Наутики». При этом он отличался терпеливым и достаточно веселым характером. Редко кто видел, что бы он отчитывал подчинённых, наоборот, он оказывал им поддержку в решении многих проблем. Женя столько слышал об этом человеке. И тут выдалась возможность в живую увидеть одного из руководителей «Наутики». Зайдя в кабинет, Женя увидел несколько человек. Это был уже знакомый ему Александр Дарь, двое ученых в халатах и записными книжками и сам Нартов, который обладал крепким физическим телосложением. Но старость давала знать свое: серые седые волосы, сморщившаяся кожа на лице. Однако, Женю удивили его внимательные, лучистые глаза, они всматривались в него, будто пытаясь что-то найти, и от этого взгляда становилось немного не по себе. Первым начал Дарь: — Кх-хм, товарищ Нартов, это как раз наш полевой агент группы… — Дарь не успел договорить, как Нартов перебил его. — Я прекрасно знаю, кто перед мной. — он еще раз смерил Женю взглядом. — Скажи, Женя, готов ли ты взяться за ту задачу, которую ставит перед тобой «Наутика»? У тебя есть последняя возможность отказаться, ведь ты несовершеннолетний. Впрочем… именно твой возраст нам и нужен для выполнения этой задачи. Хоть это вопрос был стандартной процедурой, он звучал, как вызов! И мало кто после этого отказывался. Женя понимал, что раз ему его задают, то его миссия будет сопряжена с опасностью, возможно со смертельной опасностью. Но разве он не для этого работает в «Наутике», и стремится показать, на что он способен? — Я справлюсь — твердо и четко ответил он. Нартов улыбнулся и посмотрел в окно. — Сказать по правде, другого ответа я не ожидал. Что ж, на «повышении квалификации», тебя и еще несколько агентов учили работать в «удаленных районах». Теперь позволь посвятить тебя непосредственно в суть дела. Нартов посмотрел на Александра, тот послушно кивнул и протянул Жене папку с подписью «Q-019» «Вежливые кролики». Мальчик открыл ее и стал листать протокол, смотреть фотографии и карты местности. Нартов, встав из за стола и медленно проходя по кабинету, стал объяснять. — 10 лет назад до нас дошли слухи о странных происшествиях в лесах Тайги, вот здесь — он показал пальцем на карте. — Но тогда у нас не доходили руки — «Наутика» занималась другими делами. Два месяца назад мы отправили туда полевого агента «О11». Нам нужно было знать наверняка: просто слухи это, маньяк или действительно опасная аномалия. — Я так понимаю, это были не слухи? — серьезно спросил Женя. — Оказалось, что да. Дети и подростки там пропадают уже много лет. Версию с маньяком тоже можно было сразу отмести. «Наутика» попыталась взять ситуацию под контроль и «О11» заступил на постоянное дежурство в этом районе. Но он слишком мало успел передать информации. Через две недели с ним была потеряна связь. На место была отправлена поисковая группа, но она ничего не нашла. Человек, как будто просто испарился! После этого мы были уверены, что имеем дело с явно агрессивной или крайне агрессивной аномалией, — он задумался, затем продолжил — следующий агент, который заменил его был «О4», а в Новосибирске был размещен спецотряд под руководством «О9». И при необходимости или других иных случаев они должны были оказать ему незамедлительную помощь. Работа «О4» была достаточно ценной для нас. Наутика стала располагать хотя бы небольшой информацией. Например, стало понятно — мы имеем дело с проявлением шаманизма, который находит свое отражение даже в фольклоре местного населения. Ну та… — Нартов замялся пытаясь вспомнить слово. — Считалочка? — предположил Женя — Точно… считалочка. Что касается непосредственно аномалии, то вероятно это гуманоидные существа, ростом приблизительно с человека. Но в разных отчетах данные по росту разнятся. Это то что нам передал «О4». И еще он отправил вот это — он взял со стола фотографию и положил перед Женей. Карнавальная маска зайца, старая и потертая, ничего примечательного. Женя внимательно посмотрел на нее. Если бы он увидел эту маску при любых других обстоятельствах, то, наверняка бы, вспомнил о Новом Годе. Но в данной ситуации, зная о пропаже детей и о том, что эта маска как-то с этим связана, она не вызывала у него никаких светлых чувств праздника. — И самое главное — медленно сказал Нартов, ударив ладонью по столу — похоже, они владеют «Псионикой». — Вы, сказали они? — переспросил Женя. — Да, скорее всего, аномалия не одна, но точное число, как и то, для чего нужна эта маска, мы не знаем. Понимая, что более точную информацию придется уже добывать самому, Женя задал последний вопрос: — Что случилось с «О4»? Лицо Нартова помрачнело, а сам он сел обратно на место. — Как ни странно, он тоже пропал. На его поиски отправился спецотряд, по прибытию на место они решили обследовать лес… — он замолчал. — Группа «О9» из него не вышел, а их тела так и не нашли. Есть предположение, что на них напала аномалия, но… точно мы в этом не уверены. — Именно поэтому мы и создаем новую группу. Нам нужно больше информации, чтобы сложить реальную картину происшедшего — вмешался Дарь. Нартов встал, подошел к Жене и тихо спросил: — Ты действительно готов пойти на это? Женя посмотрел в глаза Нартову. Они снова смотрели в самую глубину души, и в них читалось сочувствие. Секунда на размышление, и Женя кивнул головой в знак согласия. — Хорошо — Нартов похлопал его по плечу. — Вот список предметов и одежды необходимых для экспедиции. Спустишься в транспортный отдел, тебе там все дадут. На этом разговор был окончен. Женя вышел из кабинета, с гордостью держа листок, на котором было написано «Снаряжение для полевого агента „К4“». Следующий пункт назначения был транспортный отдел. Он находился на «-12» уровне и нужно было вновь пользоваться лифтом, но после светлого, от солнечных лучей, кабинета Нартова, спускаться в «царство Аида» не особо хотелось. Но надо было получать новое снаряжение. Пока кабина лифта спускалась вниз, Женя с интересом изучал список. Всего в нем было около двадцати пунктов, среди которых рюкзак, оружие и другие стандартные предметы для полевых агентов. Причем, во втором пункте Женя немного разочаровался, так как, он ожидал получить в пользование оружие последнего поколения, а ему достанется обычный «ТТ». Но были и интересные моменты, такие как, школьная форма и 10 ампул «Псинеола». Лифт остановился и выпустил мальчика. Чтобы попасть непосредственно в ТО, нужно было пройти через склад. В нем хранились аномалии неопасные для жизни, и которые еще не успели изолировать. А также, множество других предметов, начиная от взрывчатых веществ и заканчивая деталями для «Nautik Taugrand», мощного суперкомпьютера, который ученые уже пять лет не могут до конца собрать. Если бы эта машина начала бы работать то, она бы сильно облегчила работу по систематизированию данных и повысила бы уровень безопасности в «Наутике». Зайдя на склад картина, как и ожидалось, была не очень привлекательной. Огромные стеллажи уходили на десятки, а то и сотни метров в длину, пропадали во мгле. Все они были заставлены коробками, некоторые из которых были величиной с человеческий рост. Уходя в глубь этого гигантского помещения, даже самые тихие шаги отдавались глухим эхом. Освещение было совсем тусклым, поэтому Жене приходилось идти аккуратно, внимательно смотря под ноги, чтобы ненароком не споткнуться. В этот момент до его слуха долетела еле различимая мелодия. Она была тихой и умиротворённой, можно даже сказать жизнерадостной, что совсем не вписывалось в обстановку этого «царства мертвых». Женя решил посмотреть откуда она доносится. С каждым его шагом, она становилась все более четкой. Наконец, пройдя несколько стеллажей, он дошел до источника звука. Это был старый советский проигрыватель, рядом с которым задумчиво сидел Первичёв. Женя тихо подошел к нему и поинтересовался. — Новый объект получил? От неожиданности, Лёня дернулся и испуганно посмотрел на Женю, но затем выдохнул и с улыбкой сказал: — Не совсем, это «33—100». Проигрыватель, который может исполнить любую мелодию. Просто задумываешься о том, что бы ты хотел услышать и ставишь пластинку. Музыка казалось Жене очень знакомой, но он никак не мог вспомнить, где он мог её слышать. — А почему именно эта мелодия — спросил он. Первичёв еще раз вздохнул. — Она напоминает мне о тех временах, когда я не был обременен работой на этом… чертовом складе. Ладно, ты чего пришел? Женя замялся, разглядывая аномальный проигрыватель. — Да так, нужно подготовиться к экспедиции — он протянул Лёне список. Первичёв быстро пробежался по нему глазами. А потом как врач, ставящий диагноз пациенту сказал: — Ну, пошли, соберём тебя. — Я думал, это могут делать только работники ТО — недоверчиво ответил Женя. — А я по твоему кто? — серьезно посмотрев ему в глаза, сказал Первичёв. — Просто, потом зайдешь к «бюрократам», они тебе подпишут. Лёня потянулся, выключил проигрыватель и отправился по «Кносскому лабиринту» из полок, стеллажей и коробок. Проходя очередной стеллаж, Женя спросил: — Ты знаешь, где все хранится? — указывая на список. — Ordnung muss sien! — с ухмылкой ответил Лёня — я недавно опись проводил, поэтому знаю где, что. Кстати, там у тебя… — он еще раз посмотрел в листок, — псинеол… — задумчиво произнес он. — А что тебя не устраивает? Лёня остановился и тихо сказал: — Сказать, почести, эта экспедиция в принципе меня не устраивает. — Академик Первичёв опять идет против системы — язвительно заметил Женя. — А что? Мало того, что вашу группу создали так быстро, из-за чего у вас даже формы нет. Так еще вот. Ты видел их протокол об аномалии? — Ну, видел. — Женя сказал это неуверенно, так как он не особо вдавался в детали протокола, сидя в кабинете Нартова. — Ну, так вот, я тоже посмотрел, ради интереса — Первичёв осмотрелся по сторонам. — И там есть одна нелогичность. — Какая же? — Ты обратил внимание на печать? Там только печать на разрешение постановки на изоляцию. А печати на уничтожение нет! Я, конечно, все понимаю, «Наутике» неизвестно, кто или что убило группу. НО! Они подозревают, что это сделала аномалия. А раз объект проявил враждебность, то априори ставиться печать на уничтожение. Ну, в крайнем случае, её могут отменить. — Значит, «Наутике» не нужно её уничтожать, логично? — Женя понимал, что Лёня к чему-то ведет. — А почему, аномалию решили не уничтожать? Или что, «Наутика» резко решила соблюдать права паранормальных явлений и вежливо просить их стать на изоляцию?. А через 10 лет что? Опергруппа будет на коленях умолять их проехать с ними для постановки на изоляцию?! — Ладно, ладно, не кипешуй. К чему ты ведешь? — наконец спросил Женя. — Хорошо, прости — успокаиваясь, извинился Лёня — А веду я… фигня, какая-то твориться с этой миссией: группы погибают, их научный состав тут же расформировывают; создают новую группу без сотрудников старой; в документах не хватает печатей, да, и самой инфы… Ладно — он махнул рукой — нам туда. Обогнув стеллаж, ребята подошли к небольшой двери. За ней находилась маленькая комната, озаренная ярким светом ламп. Вся она была стерильно чистая. Даже в воздухе летал запах спирта и лекарственных препаратов. В разных частях стояли стеклянные шкафчики с ампулами, пробирками, шприцами. Леня подошел к одному из них и достал ампулу с прозрачной жидкостью внутри. — Это «Псинеол». Когда нибудь принимал его? Женя отрицательно покачал головой. — Что ж, Жень, сразу скажу, эффект от него неприятный. Короче, смотри, «псионическое воздействие» или коротко псионика — это воздействие на твое личное восприятие реальности, пространства и времени. Ну-у, то есть дорога от точки «А» в точку «Б» занимает 2 минуты, а ты, конкретно, будешь идти час, к примеру. Или видеть несуществующие предметы. «Псинеол» — это конечно не панацея. По факту он создан, что бы принудительно перезагрузить твой мозг. Но у него всегда есть побочки — Лёня посмотрел в потолок и стал загибать пальцы. — Эпилепсия, глюки, помутнение сознания, возможны, психические припадки, но это в крайнем случае и тд. В конечном итоге, всегда потеря сознания на 1—2 часа. Мой совет тебе, чем больше находишься под действием псионики, тем быстрее ты отключишься. Да, кстати, коль, ты, не знаешь, одна ампула на стакан воды, где-то через день. Чаще и больше принимать не надо, он хоть и безопасен, но от передозировки можешь заработать психическое отклонение. — Вот уж обнадежил! — пытаясь все уяснить, что сказал Первичёв, произнес Женя. — Псионика — вещь не до конца изученная. Поэтому и препараты такие. — Лёня развел руками и сложив ампулы в маленький, красный кейс, отдал Жене. Далее все было стандартно. Одежда, билет на самолет… А также ручка со встроенным диктофоном и небольшой, но очень мощный фонарик на 10 000 люмен. Уже подходя к «бюрократам», для оформления накладных, до Жени и Лёни донёсся голос из громкоговорителя: — Начинаем испытания оружия. Обратный отсчет. 3 — 2 — 1. Мощный взрыв раздался откуда-то сверху. Стены затряслись, а свет тревожно заморгал. — Сволочи! Да сколько можно! — заорал Первичёв — Чтоб вы сдохли от своего «ДПРД генератора»! — Что они испытывают? — переспросил Женя — Главный вопрос не что, а сколько! Это продолжается уже 2 дня! Меня бесят эти взрывы! Раньше сидел, проверял опись в тишине, покое. А теперь каждый час БУМ! А самое главное, напряжение скачет так, что у меня складывается впечатление, что они решили взорвать Луну! После проклятий в адрес несчастных инженеров — испытателей, которые так же как Первичёв выполняли свою работу, они подошли к стойке, за которой сидела молодая женщина с причёской, как у Маргарет Тэтчер. Женя протянул ей накладную для подписи, а Лёня демонстративно задал вопрос. — Вот, Елена Александровна, может Вы, мне объясните, почему проводят такие опасные испытания? Ведь система безопасность не до конца обновлена и её еще не подключили к «Taugrand». — «Taugrand» установили? Я думал, его никогда уже не подключат — удивился Женя. — Ну, не то чтобы его не установили — Лёня покачал рукой. — К нему еще не все камеры подключили. А у нас еще в принципе, на нижних уровнях механическая защита стоит. — А почему, ты, меня спрашиваешь, Лёнь? — удивленно посмотрев на Первичёва, спросила женщина. — Этим инноватики из «ОК» занимаются, вот у них и спрашивай. Я знаю только лишь, что камеры изоляции на резервное питание перевели. Лёня закатил глаза. — Логика! Камеры изоляции перевести на резервное, а эту фигню подключить к общей сети, чтоб у нас напряжение «прыгало» и свет гас. Елене Александровне уже явно надоел этот разговор. Она быстро сверила пункты из списка с выданными предметами, поставила подпись и сухо сказала: — Все верно, забирай. Женя взял листок и с полными руками вещей, довольный, что их получил, попрощался с Лёней и отправился к выходу из этого подземного Мира. Уже в общежитие, он отдал мыша на сохранение Наташе. И начал собираться. Самолет вылетал завтра, в пять утра, место назначения — аэропорт «Толмачево», Новосибирск.