"...Обратный отсчёт..."

«На новом месте»

Проснулся Женя рано, будильник показывал ровно 00:00. Заправив кровать, он начал одеваться, периодически поглядывая в окно, где ярко на фоне ночного неба горели «Золотые мозги» «Наутики». Затем, он быстро сделал себе пару бутербродов и сел завтракать. Через пятнадцать минут раздался стук в дверь. На пороге стоял мужчина в гражданской одежде с небольшой папкой в руках. — Полевой агент «К4»? — грозно спросил он. — Д-да — немного неуверенно ответил Женя. — Я вижу Вы уже готовы. Через две минуты выходите, машина уже ждет. Прозвучало этот так, будто его должны везти на расстрел, а не в аэропорт. Женя схватил чемодан, одел обувь и закрыв дверь, вместе с сопровождающим вышел из здания. На улице дул холодный ветер. Впрочем, далеко идти не пришлось, машина ждала прямо у входа. Это был «УАЗ-469», за рулем которого сидел молодой парень. Сопровождающий указал Жене на заднее сидение, а сам сел спереди. Двигатель заработал и машина тронулась. — Это, я так понимаю первое, твое задание подобного рода? — начал сопровождающий. — Верно. — В общем, смотри, твоя… — резкий телефонный звонок отвлек его. Он немного пошарил к кармане и достал новенькую «Мотороллу». Далее, Женя мог слышать только отрывки разговора. — Да… нет… стоп, стоп, стоп. А на каком основании мы должны выдавать это Фонду?… я… я понимаю, что мы сотрудничаем, но распоряжения такого нет… Так, послушай, они хотят изучать «15—705», пусть тогда получат разрешение от «шестерки»… Да, если они дают добро, то пусть забирают. Все, понял… хорошо, работайте — мужчина нажал на кнопку сброса и нервно вздохнул. — Так, мы отвлеклись. — Снова повернувшись к Жене, продолжил он. — Твоя основная задача — наладить контакт с местной молодежью, так как, ни «О11», ни «О4» не смогли должным образом это сделать. Ты будешь ходить в школу, по возможности, заводи побольше связей и знакомств. Разумеется, фиксируй любую информацию, которая даже косвенно намекает на аномалию — сопровождающий посмотрел на папку. — По прилету тебя встретят и довезут до пункта назначения. Увы, но более ничего сообщить тебе не могу. Вопросы? — То, что у Вас в руках, — Женя указал на папку — это записи предыдущих агентов? — Да. Держи. Это копия. Возможно, данные, которыми мы располагаем, помогут тебе. Женя взял папку. На ней жирным шрифтом было написано: «Объект 28—021» — НЕ ИЗУЧЕН. Дальнейшую поездку они продолжили в полной тишине. За окном, резко выныривая из темноты и так же резко пропадая в ней, проносились машины. Женя ехал и разные мысли наполняли его голову: как придется исследовать аномалию, с чем ему предстоит столкнуться на новом месте и так далее. Через час он был уже в Шереметьево, сдал свой багаж, взяв с собой в самолет только книжку. Далее все происходило стремительно: объявление на посадку, занятие своего места, которое по удачному совпадению, находилось у иллюминатора, ожидание взлета. Когда самолет шел на взлетную полосу, Женька не отрываясь смотрел через иллюминатор на весь процесс подготовки ко взлету. Самолет остановился, турбины взревели и ИЛ-62 начал разгон, еще мгновение и мальчика вдавило в кресло, а земля начала отдаляться. Странное было ощущение, вроде чувствуешь под собой твердый пол, но от мысли, что под ним километры пустоты, а потом снова земля, становилось не по себе. Когда самолет набрал высоту, Женя раскрыл свою книгу. Она назвывалась «За стенами Штази». В свое время Министерство Гос. Безопасности ГДР очень тесно сотрудничало с «Наутикой». А, практически, безграничное влияние «Наутики» и ее современное оборудование, давали Штази возможность самим изучать и изолировать аномалии. Нечто подобное хотели сделать в Союзе, но руководство страны боялось, что КГБ станет сильной и бесконтрольной структурой, получив в свое распоряжение сверхъестественные объекты. Полет проходил без происшествий. Чтение позволяло хоть немного скоротать время. Но уже на середине пути от яркого света у Жени заболели глаза и книгу пришлось использовать как защиту от солнца. В аэропорту Женя быстро получил свой багаж и направился к выходу. У выхода к нему подошел человек. — «К4?», Как прошел полет? — спросил новый сопровождающий. — Спасибо, не жалуюсь — ответил Женя. — Отлично, тогда идёмте со мной. И он поспешно вышел из здания аэропорта. Жене пришлось едва ли не бежать, чтобы успевать за сопровождающим. На улице их также ждал «УАЗ-469». По всей видимости, эти машины составляли основу автопарка «Наутики». Сев в нее, они тронулись. Женя внимательно смотрел в окно, будто пытаясь запомнить дорогу. Все небо было затянуто серыми тучами, но иногда кое-где проглядывало солнце. Шел мелкий снежок. Они выехали за город и два часа «УАЗик» трясся на ухабах грунтовой дороги. За очередным лесным поворотом машина остановилась. — Приехали — сказал водитель — дальше ты сам. Деревня отсюда недалеко, по дороге спокойно дойдешь. — Спасибо –тихо поблагодарил Женя и вышел из машины. — Удачи тебе! — сказал водитель вдогонку. Двигатель снова заработал и машина скрылась за поворотом. Широкая дорога, по которой Жене предстояло идти и на которой виднелись следы трактора, уходила в даль, пропадая за поворотам. По обе стороны от нее стояли высокие черные стволы деревьев. Будучи уроженцем Поволжья, такие леса Женя встречал редко. Да и то это были скорее лесополосы, за которыми шли бескрайние поля. Здесь же, в Тайге, густой лес был везде, и если заблудиться в нем, вряд ли вернёшься назад. Он пошел по дороге, осматривая местность. Деревья возвышались, и всем своим видом навевали неприятное чувство опасности. Мальчику они чем-то отдаленно напоминали стеллажи на складе Первичёва. Вот только там огромный по размеру, бесконечный лабиринт полок хранил в себе объекты, которые вряд ли могло кому-либо навредить. А этот лес скрывал в себе что-то непонятное, что-то зловещее. Идти по дороге, действительно, пришлось недолго. Через двадцать минут он уже подходил к деревне. По улице, на которую он вышел, бегали дети, за заборами домов слышались звуки обычной сельской жизни. Деревня, как деревня, ничем не отличающаяся от сотен других, таких же разбросанных по всей стране. Женя шел не спеша, наслаждаясь хрустом снега под ногами, посматривая на окружающих и высматривая номера домов. Когда рука начала уставать нести чемодан и он остановился, чтобы немного передохнуть. Но в этот момент он увидел старуху, сидящую на лавке у одного из домов. Она пристально, точнее сказать, пронизывающе смотрела на него. Желание постоять на одном месте тут же испарилось. И взяв чемодан, Женя решил продолжить искать дом, стараясь не оборачиваться. Каково было его удивление, когда дойдя до конца улицы, он не нашел нужный дом. Женя ещё раз взглянул на номера соседних домов и, в небольшом замешательстве, окликнул парнишку, выбежавшего из калитки ближнего дома. — Слушай, это ведь улица Колхозная? Тот развернулся, и на его лице появилась злорадная улыбка. — А ты, что, потерялся? Женька, ожидавший другой реакции на свой вопрос, с сарказмом ответил: — Нет, я просто так к тебе подошел. Парень косо посмотрел на него и сказал: — Она самая, на. — А 26-ой дом, знаешь где? Этот вопрос явно смутил незнакомца. Улыбка испарилась с его лица, а взгляд стал серьезным. — Дальше, за поворот пройдешь, на — увидишь. Он там один стоит. Женя заметил эту перемену в настроении, но решил не подавать виду. Поблагодарив, он продолжил путь, ощущая на себе настороженный взгляд незнакомца. Пройдя по указанному маршруту, Женя остановился. Картина, открывшаяся его взору, обескураживала. Старый покосившийся забор, деревянный дом, с облупившейся от времени краской, а совсем рядом, метрах в пятидесяти, начинался лес. Женя, пробираясь через сугробы, порой проваливаясь по колено, добрался до двери дома. С трудом открыв замок, дверь нехотя поддалась и впустила гостя. Зайдя внутрь, он поставил чемодан и осмотрелся. В небольшой прихожей стоял пыльный шкаф и несколько тумбочек, чуть дальше шла лестница на второй этаж. Было даже как-то странно после общежития оказаться в полной тишине и осознавать, что теперь ты здесь хозяин. Сняв куртку, Женя поднялся наверх. На втором этаже было две комнаты. Одна была чем-то наподобие кладовки, заваленная всяким хламом. А вторая, чуть больше, оказалась спальней. Женя прошел в неё, слева стоял стол, в дальнем углу кровать, а напротив нее еще один шкаф для одежды. Он бросил чемодан на кровать и посмотрел в единственное в комнате окно. После чего достал из чемодана блокнот и сделал запись «день 0 — прибытие». Отложив ручку, Женя долго смотрел в стену. Выйдя из задумчивости, он решил пройтись. Надо ознакомиться с местностью и подать документы в школу. Дело шло к вечеру. Женя достаточно исходил деревню и решил все формальности со своим обучением. Вернувшись домой, он переоделся, прошел на кухню и поставил чайник. Пока вода кипятилась, Женя думал о завтрашнем дне: «Опять в школу, как будто мне спец. училища „Наутики“ не хватало. Одно радует, можно спокойно плевать на домашку!». На этой положительной ноте, он заварил себе чай и подошел к окну. Его взору снова открылся черный лес, слабо освещенный месяцем. Глядя на него Женя невольно вспомнил название книги, которую видел в детстве у отца, «Час быка» — время, когда темные силы начинают властвовать над Миром. Глаза начинали слипаться, а сил практически не осталось. Помыв кружку, Женя пошел наверх. Завтра ему предстоял новый, первый день работы.

День 1

«Новенький»

«Иногда кажется, что жить сложно, но запомни одно: после каждой, даже самой темной ночи наступает день!». Эти слова отца, Женя запомнил на всю жизнь. Он часто вставал рано, даже когда сильно уставал. Так и сейчас, на горизонте еще не успела появиться красная полоса, как первый предвестник солнца, а Женя уже стоял в прихожей, готовый выйти в объятия холода и темноты. Покинув дом, он шел не спеша, периодически поправляя неудобный рюкзак. Снег плавно падал с неба большими хлопьями, тихо хрустя под ногами. В некоторых домах только начинал включаться свет. А в воздухе царили тишина и спокойствие, не нарушаемые звуками дневной суеты. Постепенно, по мере приближения, в дали стал вырисовываться силуэт знания «досуга». «Эх, были времена, когда мудрецы и философы собирались и обсуждали свои утопические идеи в школах. Это потом у них стали появляться ученики, которым нужно было передавать свои знания. И из мест отдыха, они превратились в места инквизиции» — с досадой подумал Женя. Внутри школы людей практически не было, только вахтерша и пара учителей, пришедших пораньше, чтобы подготовиться к урокам. Жене ничего не оставалось, как бесцельно бродить по коридору и изучать расположение классов. Спустя время начал слышаться топот шагов, разговоры и громкие обсуждения. Женя подошел чуть ближе, чтобы узнать, что вызвало такой интерес. — Еще один пропал… — послышался голос. — Да сколько это может продолжаться? — подхватил другой. Женя взглянул на стену. По соседству с расписанием уроков, висели три листа, напечатанные крупным шрифтом «Внимание! Пропал ребенок». И имена пропавших: Матюхин Вова, 10 лет. Бабурин Семен, 13 лет. Петров Антон, 12 лет. «Вот тебе и первый день» — подумал Женя. В его задачи входило узнать у местных ребят подробности происходящего. Пускай, это будут слухи, порой и из них можно выцепить много полезного. А так же, по возможности, попытаться понять закономерность, по которой можно было бы предположить следующую жертву или непосредственно найти аномалию. Но для начала, нужно узнать, кто эти пропавшие дети и как они связаны друг с другом. Зазвенел звонок, и все начали разбегаться по кабинетам. Женя тоже схватил рюкзак и поспешил зайти в класс. Пытаясь особо не привлекать внимания, он тихо проскользнул в дверь и сел за последнюю парту. Уроки тянулись невыносимо долго. На новенького практически не обращали внимания, только изредка оборачивались и тыкали пальцем. На переменах же, у Жени никак не удавалось ни с кем найти контакт. Одноклассники сбивались в мелкие группы, вели обсуждения и никого особо к себе не подпускали. Так продолжалось три перемены подряд, но на четвертой, когда Женя записывал имена тех, с кем ему удалось хоть немного поговорить, к нему подошел темноволосый мальчик в спортивном костюме. — Новенький — позвал он. Женя поднял глаза и вопросительно посмотрел на него. — Жду тебя после уроков на заднем дворе школы — разговор есть. С этими словами он развернулся и вышел из класса. Женя посмотрел ему в след, настойчиво пытаясь понять, в какой момент он уже успел перейти дорогу местной «банде».

«Разговор с Пятифаном»

Уроки закончились, и Женя направился на задний двор. Ощущение у него было не очень приятное. Судя по лицу того пацана, его явно зовут не на теплую беседу. Но с другой стороны, когда Женя своими расспросами успел кому-то навредить? Или с новенькими здесь всегда так? «Проверяют на стойкость… дашь сдачи или смиришься быть втертым лицом в асфальт… возможно. Тогда придется готовиться постоять за себя» — думал Женька. Последний раз, по делу, он дрался года полтора назад. Хотя, пару раз у него возникало желание и Первичёву от души врезать. Чтобы был поскромнее в своих высказываниях. Оказавшись за школой, он начал ждать. Вскоре, из-за поворота, вышли две фигуры. Первого Женя сразу узнал, это был тот самый прохожий, которого он встретил вчера, когда искал дом. А второй, тот темноволосый парень в спортивном костюме. — Новенький, иди сюда! — позвал он. Женя не спеша подошел к ним, всматриваясь каждому в глаза. — Да не волнуйся ты, грабить, убивать не будем — с ухмылкой сказал темноволосый. — Поговорить хотим. Он протянул руку и представился: — Меня Ромка зовут. А это вот Бяша — он указал на второго. Женя явно на такой расклад событий рассчитывал меньше всего. — Женя. Приятно познакомиться. — Ну, в общем, смотри, Женёк, — начал Ромка. — разговор есть. Он немного замялся. — Мы, ведь, не дураки. Тоже видим, что вокруг нас происходит. Сдалось, ты, не просто так здесь? Женя задумался. Говорить, кто он и что тут делает, это не вариант, да и вряд ли ему поверят. Но с другой стороны его уже, по всей видимости, не считают обычным новым учеником. — Ну, допустим — ответил он. — Да ладно тебе, знаем мы уже все. Ты, и все кто сюда приезжал, вы ведь пропавших детей ищите? До Жени вдруг дошло, в том доме, где ему сейчас приходиться обитать, жил и «О11» и «О4». Теперь понятно, почему когда он спросил дорогу у Бяши, тот так на него посмотрел. Ну и понятно тогда, почему сейчас к нему такие вопросы. — Скорее то, из-за чего они пропадают. Ромка довольный посмотрел на Бяшу. — Сказать, по правде, я так и думал. Непохожи вы на обычных мусоров, те по лесу не шарятся. Давай так… мы поможем тебе, а ты нам в этом деле. Пока Рома говорил, Женя незаметно вытащил из заднего кармана брюк ручку с диктофоном и слегка поднял зажим. — Я весь во внимании — с выжиданием сказал он. Ромка и Бяша снова переглянулись. — Короче, Женёк, смотри — начал Рома — легенд и слухов у нас бродит много, однин… — он осторожно посмотрел на Бяшу — … только черный гараж чего стоит. Женя заметил, как Бяшу передернуло. — И есть у нас, в общем, один… предмет. Не знаю даже, как понятнее сказать. — Да камень это, на — перебил его Бяша. — Я его в лесу нашел и решил спрятать. Есть у меня пара мест, на. А на утро прихожу, вокруг него с десяток дохлых мышей валяется. После этого я его оставил и прикасаться к нему больше не хочу, на. — Я уж начал думать, что он опять мне всякую хрень несет, если бы сам не увидел — добавил Рома. Женя вспомнил о псионике, но вроде бы она не убивает, да и вызвать её предметы не могут. Так или иначе, это может быть зацепкой, и ему захотелось посмотреть на этот загадочный предмет. — Место показать сможешь? — обратился он к Бяше. — Да без бэ, на — ответил тот. Вместе они покинули задний двор школы и пошли по улице. Пройдя практически, через всю деревню, все трое свернули на небольшую проселочную дорогу, занесенную снегом. Чем дальше они шли, тем Бяша все больше нервничал и оглядывался по сторонам. Однако Пятифан подстебывал его, говоря, что тайник никому не интересен. — Все, пришли — наконец, сказал Бяша и через сугробы стал пробираться к старому покосившемуся дереву. Подойдя к нему, он с усилием отогнул кусок коры. Женя последовал за ним, а Ромка остался ждать на дороге. — Во, смотри, на. За корой, в полусгнившем стволе находилось дупло. В нем среди разбросанных крышечек от разных напитков, было самый настоящий мышиный некрополь. Целая гора мелких грызунов, бездыханно лежала вокруг предмета имеющего, практически, идеальную форму октаэдра. Женя осторожно протянул руку в перчатке и достал его. Камень был не очень тяжелый, граммов 200, навскидку. Из-за своего небольшого размера он спокойно умещался в ладони. На отдельных его сторонах были выгравированы непонятные символы. — Знаешь чё это? — глядя на камень, спросил Бяша. — Понятия не имею. — тихо ответил Женя. — Лучше скажи, где у вас почта? — Почта? Да она прям напротив клуба. Только сегодня не работает. — Черт. Плохо. Женя задумался, пытаясь решить, как ему дальше поступить. По регламенту он сразу же должен отправить объект в распределительный центр, то есть в Новосибирск, а оттуда он уже спецрейсом уйдет в Москву. Но в сложившейся ситуации придется ждать. Вернувшись на дорогу Женя сразу спросил: — Когда почта откроется? — Да завтра, наверное. –пожимая плечами ответил Рома. — А тебе зачем? — Это отправить — Женя показал камень — А чё это такое вообще? Женя вздохнул. — Да говорю же, не знаю. Вот и должен отправить, что бы выяснить. Он уже собирался уходить, но Рома остановил его. — Подожди, Женёк. Мы тебе помогли, не знаю уж на сколько, но… Теперь и ты помоги нам. — Надеюсь, это не что-то криминальное, иначе я пас, прости — предупредил Женя. — Да, нет, расслабься. Помощь нужна. Ты пропавших детей видел? — Ты про объявление? — Ну, да. Среди них есть, приятель наш, Тохой звали. Крутой пацан был. Помнишь, Бяш, как он этой свинье зарядил? — Помню, на! — В общем, — он серьезно взглянул на Женю — он тоже того. С ним, вообще, в последнее время какие-то странности происходили. Но он толком не рассказывал. И если о пропаже Семена я не сильно забочусь, то его исчезновение… — он на секунду замолчал. Женя достал из рюкзака заметки. — Петров Антон? — спросил он, хотя ответ был очевиден. — Да, он. Мы тоже его пытались найти. Даже мусорам помогали, но как видишь. — он опять замолчал. — Короче, если что, ты к нам обращайся, поможем в любое время. А если что-то откопаешь, нам сообщи. Женя с пониманием посмотрел на Ромку и Бяшу. Они в его глазах из уличных гопников вдруг превратились во вполне обычных людей со своими проблемами, переживаниями. И пускай они и выглядели, как живой знак «Не подходи — убьет!», в душе у них тоже есть любовь и сострадание к своим родным и друзьям. А терять близких людей всегда тяжело, это Женя знал на собственном опыте.

«Дурной сон»

Вечером началась вьюга. Деревья от сильных порывов ветра гнулись и гудели. А с темного неба летели и слипались и так большие хлопья снега. Женька сидел за столом и изучал пометки, сделанные в течении дня. Камень лежал рядом в маленькой металлической корочке, которая предназначалась для хранения найденных объектов. Работа продвигалась медленно. Желания систематизировать информацию, вообще никакого не было. Да еще ветер то и дело распахивал форточку, из-за чего приходилось постоянно вставать и прикрывать ее, бросая тревожный взгляд на черный, непроглядный лес. Что бы хоть чуть-чуть развеяться, Женя вырвал три тетрадных листка и попытался изобразить пропавших детей. Он не был силен в рисовании. И если его фотографическая память рисовала в голове достаточно четкие портреты, то рука совсем не слушалась и создавала свои, только ей понятные образы. После нескольких попыток Женя отбросил карандаш и уставился в стенку. Затем, не выдержав, встал со стула, с остервенением скомкав наброски, бросил их на пол и стал кругами ходить по комнате. Что-то его отвлекало, что-то не давало нормально сосредоточиться и продолжать работу, возможно, сказывалась усталость от дороги, от новых впечатлений. Пересилив себя, он всё-таки смог немного упорядочить свои записи. После чего, еще раз взглянув на скомканные листы и выключил лампу. Уже пытаясь уснуть, он постоянно ворочался, словно это что-то мешало ему теперь и отдохнуть. Но спустя какое-то время силы все же стали его окончательно покидать и он провалился в сон. Темнота стояла в глазах. А стук колес поезда доносился как будто и трубы, глухо и монотонно. В это мгновение он стал тормозить. Резкий толчок и лязг железа разбудил Женю. Он снова был в том самом поезде и в том самом купе, в котором ехал в Москву. Женя медленно спустился с кровати, еле держась на ногах. Вагон стоял под углом, сильно наклонившись вперед. Через треснутое стекло окна светила Луна — это все, что он мог разглядеть среди ночной темноты. Женя попытался приоткрыть дверь, но та не поддалась. Он еще раз, теперь уже с силой, дернул её, и только тогда она открылась. По всему телу пробежал холод. Не то от холода зимней ночи, не то от чувства опасности. Посмотрев налево, Женя ужаснулся. Вагон был, в буквальном смысле, разрублен пополам. Одна его часть зависла на разрушенном мосту, а другая, вместе с остальным поездом, ушла под воду. Казалось, еще один шаг и он вместе с остатком вагона полетит в эту черную реку. Женя сделал аккуратный шаг назад по коридору и вдруг обратил внимание: он не слышит ни криков, ни голосов молящих о помощи. Он был один! Только он и яркая Луна, освещающая всю эту ужасную картину! Женя сделал еще один шаг назад, затем еще, медленно продвигаясь по темному коридору к выходу. В этот момент он заметил на стене плакат, на который слегка освещался лунным светом, девочка и мальчик, держащие атом, как символ человеческого величия и прогресса. Если раньше этот плакат в «Наутике» Женя встречал довольно часто, и он вызывал у него чувство гордости, то сейчас мальчик в ужасе отшатнулся от него. С листка капала вязкая темно-бордовая жидкость, своим видом сильно напоминавшая кровь. Она медленно покрывало собой стену и пол. Женя еще раз взглянул на плакат. Лицо девочки, из счастливого и полного надежд, превратилось в жестокое и злорадное. Она словно говорила: — И это ваше величие?! И это ваш прогресс?! Вы, люди такие же животные, трусливые и жалкие! Как только вас застанешь врасплох, вы тут же превращаетесь в беззащитных существ, только и знающих, что молить о пощаде! Вдруг, что-то черное начало формироваться у него за спиной. Вырастая из пола, оно становилось все больше и больше. Женя обернулся. Все его самообладание, его выдержка разом испарились. Он был в ловушке. Мальчик в ужасе застыл, и в этот момент существо вдруг толкнуло его с такой силой, что он не устоял на ногах и рухнул. Женя хотел ухватиться за ковер, но руки не слушались его. Вагон дрогнул и с жутким лязгом стал наклоняться еще сильнее. «Вот и все» — пролетело в голове у Жени. И он вылетел из вагона. Громкий крик вырвался из самых глубин груди, прежде чем он упал в черную, бездонную реку. Женя подлетел. Сердце бешено стучало. Голова гудела. Увиденное не укладывалось в сознании. Он еще секунду таращился в центр комнаты, боясь, что из него покажется нечто. Но нет, это всего лишь сон. Всего лишь сон. Он встал и подошел к окну. После открытия на распашку форточки, в комнату залетела прохлада, а вместе с ней и еще кое-что. Мелодия. Она звучала далеко, но при этом было понятно, что это именно музыка, а не игра ветра. Женя попытался увидеть откуда она может доноситься, но сильный снегопад закрывал весь обзор. В этот момент раздался удар и у Жени внутри все похолодело. Заставив себя повернуться, он лихорадочно начал бегать глазами по комнате, пока не увидел, что стало источником шума. Это была ручка, которая все это время лежала на краю стола. Женя поднял её и, нервно сплюнув, положил обратно. От этого ужасного сна и падающих ручек у него пересохло в горле. Однако темнота за дверью не внушала доверия, и идти через нее только ради воды абсолютно не хотелось. Женя чувствовал, что чего-то боится, но не понимал, чего именно. Сам страх казался ему навязанным, будто что-то заставляло его бояться. Он включил лампу, в её приглушенном свете чувство страха притупилось. Женя еще раз подошел к окну и прислушался. «Нет, это определенно музыка. Кажется, я начинаю сходить с ума» — он фыркнул, но эта мысль натолкнула его на определенное решение. Прием Псинеола! И чем быстрее, тем лучше! Не спеша, Женя вышел из комнаты. Мрак окутывал практически все. Воображение рисовало пугающие образы, которые то появлялись, то снова исчезали во тьме. Женя спускался вниз, пытаясь не обращать на них внимание, но никак не мог отвязаться от чувства, что за ним кто-то идет. Несколько раз он резко оборачивался, но за спиной никого не было. Дойти до кухни в этой ситуации, было сродни героическому поступку. Схватив стакан со стола и открыв холодильник, он достал «Псинеол». Наливая воду, Женя смотрел то в коридор, то в окно. Его ни как не хотело покидать ощущение, что за ним следят. Отломав стеклянный кончик, он без промедления вылил прозрачное содержимое в стакан и тут же выпил. «Псинеол» оказался страшно горьким и Женя едва не выплюнул его. Отставив стакан, он краем глаза заметил, что за окном что-то промелькнуло. На спине выступил ледяной пот. Женя затаил дыхание, всматриваясь в темноту окна. Но тут неожиданно его охватило чувство апатии ко всему происходящему. Всем телом он ощутил слабость и усталость. Женя пошел назад. Воображение уже не рисовало никаких образов, а тьма стала казаться чем-то естественным и нормальным. Зайдя в комнату, Женя уже не услышал ни каких звуков, в комнате стояла приятная обволакивающая тишина. Выключив лампу, он подошел к кровати и без чувств упал на нее, погрузившись в крепкий и мгновенный сон.

День 2

«До нас живущий»

На удивление, утором Женя проснулся в хорошем настроении. Встав с кровати, он почувствовал невероятную легкость во всем теле. Ужасы вчерашней ночи испарились, оставив после себя лишь размытые воспоминания. Потянувшись, он подошел к окну. Дремучий лес, который все это время давил своей таинственностью, после вчерашнего снегопада превратился белого сказочного зверька. Снег красиво блестел и переливался при свете редких уличных фонарей. Зима явно хотела еще поцарствовать в этом мире. Наблюдая за этим, в душе даже появилось какое-то ощущение праздника, захотелось снова поставить елку, нарядиться и ждать наступления Нового года. Пока Женя, согреваемый этими мыслями, спускался вниз, он вдруг вспомнил, что за композиция играла тогда на складе, у Первичёва. Это была переработанная версия мелодии из музыкальной заставки сказки «Новогоднее приключение Маши и Вити». «Действительно музыка из детства!». Детства, когда они еще не работали в «Наутике». Женя помнил, как родители 31 декабря садились смотреть «Иронию судьбы…», а ему включали эту сказку. От нахлынувших воспоминаний ожидание, уже прошедшего, праздника только усиливалось. А с другой стороны, почему бы и нет? В любой ситуации у человека должны быть как темные, так и светлые моменты. Дойдя до кухни, Женя, по обыкновению, сделал чай, а в качестве завтрака три толстых бутерброда с маслом. Сев за стол и начав уминать бутерброды, он периодически постукивал ногой в такт мелодии из «Маши и Вити», которая после воспоминаний засела у него в голове. Во время одного из таких ударов, Женя обратил внимание на звук удара ноги, он явно говорил о том, что под ногами у него пустота. Женя наклонился и посмотрел под стол, прямо под ним была крышка погреба. Она была настолько аккуратно сделана, что полностью сливалась с полом, и сразу заметить ее невооружённым глазом было нельзя. Женя, удивленный своей находкой, оставил завтрак и подвинув стол, достал нож. Найдя щель, где крышка стыкуется с полом, он попытался приподнять ее. Та поддалась не сразу, но после нескольких попыток Жене удалось её открыть. В лицо ударил холод и запах сырости. Женя быстро поднялся на второй этаж, нашел фонарик и, вернувшись на кухню, спустился в погреб. Он оказался неглубоким, метра полтора в высоту. На стенах ржавыми гвоздями были прибиты старые, гнилые полки. В разных местах виднелась плесень. Все это было покрыто толстым слоем пыли и грязи. «Наверное, здесь хранили банки с маринованными огурцами или чем-то подобным» — думал Женя. Свет фонарика медленно двигался по стене, пока не уперся в дальний угол погреба. Там под серым брезентом что-то лежало. Женя согнувшись подошел к накидке и, светя фонариком, сдернул ее. Под брезентом лежали красные кейсы. Точно такие же, как и у него из под «Псинеола». Не совсем понимая, как они здесь оказались, он поднял их и направился к выходу. Выбравшись из погреба, Женя разложил кейсы перед собой и стал открывать один за другим. Всего их было шесть. Все пустые. Только во втором лежали две разбитые ампулы. В общей сложности должно было быть шестьдесят ампул, по десять в каждом кейсе. «Кому понадобилось такое количество препарата?» Но в место ответа, раздался громкий телефонный звонок. Женя поднялся с пола и подошел к окну. На подоконнике стоял домашний телефон, вишневого цвета. — Алло? — поднимая трубку, произнес Женя. На другом конце сначала что-то зашумело зашуршало, затем раздался голос: — Доброе утро, Жень! Семен Александрович беспокоит. Прости, не могли раньше связаться — перебои со связью. Как устроился? Человек, находившийся на другом конце провода, был Жениным НаРуком. Молодой парень, по всей видимости, недавно получивший эту должность. — Да, нормально, вроде. — Подвижки, какие-нибудь есть? — Конечно, я веду записи, и еще… нашел один предмет, хочу чтобы вы его проверили. Сегодня отправлю. — Неплохая работа для первого дня — он немного замялся, видимо делая записи. — Есть еще, что рассказать? Женя посмотрел на кейсы. Их нахождение здесь в таком количестве вызывало вопросы. Но какой-то внутренний голос подсказывал ему пока о них не говорить. — Нет, пока ничего. — Хорошо, если будут какие-то вопросы или просьбы, ты знаешь, что можешь всегда к нам обратиться. — Да, конечно. — Отлично. Тогда, продуктивного тебя дня! — До свидания. Женя положил трубку и, оперевшись на подоконник, уставился на красные коробки. Было понятно, что они могли принадлежать только двум людям либо «О11», либо «О4». Снова посмотрев на телефон, он побарабанил пальцами по стеклу и набрал номер. Послышался гудок, а после приятный женский голос на другом конце. — Такси «Москва», здравствуйте! Обычный обыватель, который наберет этот номер, сможет просто заказать такси, не более. Но, Женя не входил в число таких обывателей. — Мой номер 30159, о/п «В-159» — отчеканил он. — По какому вопросу обращаетесь? — Соедините со складом, пожалуйста. — Одну минуту, ожидайте. — словно робот, проговорил голос. Снова послышался гудок. Женя отложил телефон, зная, что ожидание может продлиться и дольше минуты и еще раз посмотрел на кейсы. В душу закрались сомнения. «Нужно было сразу сказать о них!» — подумал он. На другом конце послышался шум и Женя поднял трубку. — Склад, транспортный отдел, слушаю! — Здравствуйте. А можете позвать Леонида Первичева к телефону. — А кто спрашивает? — строго спросил голос. Женя уже хотел еще раз повторить свой номер, но голос в трубке позвал: — Лёнь, Лёня! Подойди, пожалуйста. Тут тебя к телефону. Послышался голос человека, который явно был не в настроении разговаривать. Впрочем, как всегда. — Да!? — И тебе, доброе утро, Лёнь — с наигранной радостью, поприветствовал Женя. — А, это ты — уже другим голосом сказал Первичёв. — Как устроился? — Спасибо, не жалуюсь. Помочь можешь? — А, я уж думал ты душевно поболтать решил. Чего тебе? — …Ты, случайно, не знаешь, сколько было «Псениола» у других агентов? — Э-э, нет… — задумчиво ответил Лёня. — Откуда мне это знать? Я только тебе выдавал. — Так, посмотри. У вас же есть записи выдачи. — Ну, есть. А тебе зачем? — тихо поинтересовался Лёня. — Ладно, потом скажешь. Он положил трубку и ушел. К счастью, ждать Первичёва пришлось не долго, видимо нужные бумаги лежали совсем рядом и идти за ними через весь склад ему не пришлось. — Что конкретно тебя интересует? — Сколько было «Псинеола» у «О11»? — четко проговорил Женя. В трубке послышался шелест страниц. — У «О11» «Псинеола» вообще не было. Он его не получал. Женю этот ответ напряг еще сильнее. Он надеялся, что эти запасы были разделены между двумя агентами, а получается, они были только у одного. — А… «О4» тогда сколько получил? — уже не так уверенно спросил он. Первичёв снова начал листать записи. Но потом остановился, и в трубке наступила тишина. — Лёнь, когда ты так молчишь, мне это совсем не нравится. Послышался непонятный звук, который можно было интерпретировать, как «Ого!». Затем Лёня продолжи, но уже совсем тихо: — Короче, смотри. Ему выдали стандартное количество, то есть 10 ампул. Но затем он делал дозаказы, сначала на 20, затем еще на… — Лёня посчитал. — …на 40. Он что, каждый день, его принимал? Женя быстро пробежался по раскрытым кейсам. — Подожди, ты, получается, назвал 70? — Получается, да. «А у меня только 60.» — смотря на коробки, думал Женя — «Где еще 10?» — Ладно. И еще, Лёнь. Вчера ночью, я слышал… музыку. Причем это была действительно музыка. Флейта. — Ты намекаешь, что это могла быть псионика? — уточнил Лёня. — Да. — Послушай… — напряженно сказал он — если мне не изменяет память, псионика не вызывает звуковых галлюцинаций… — А что тогда? Просто я не верю, что обычный человек в 3 часа ночи, в метель, будет играть на флейте. Лёня задумался, а затем предположил: — Ну, тут несколько вариантов. Либо, это очень творческий человек, в чем я сильно сомневаюсь. Либо, ты столкнулся с какой-то другой… аномалией. Ну, или ты просто сходишь с ума. Женя усмехнулся: — Даже не знаю, какой вариант выбрать! — Сойти с ума — съехидничал Лёня. — Лучший выбор! Нам в принципе давно пора это сделать. Ты первый! Даже в такой неприятной ситуации, Лёня не изменял своим принципам. Пока он это говорил, Женя взглянул на часы и, заметив, что уже явно опаздывает в школу, поспешил попрощаться: — Ладно, Лёнь, и на том спасибо! — сказал он и повесил трубку. Несмотря на общее приподнятое настроение, после разговора на душе у Жени осталось паршивое чувство того, что что-то ему не договаривают.

«Та, чье имя не стоит называть»

Новый день в школе начался с математики. Женя спокойно относился к вычислениям, трудности они у него вызывали редко. Однако мысли о «Псинеоле» и душное помещение класса не давали ему нормально сосредоточиться на неправильных дробях. Перед, проходящим мимо, учителем, он делал серьезное лицо, якобы проводит сложные вычисления. А как только тот уходил в другую часть класса, Женя, как только мог, сидя на стуле, тут же выпрямлялся и подсматривал ответы у соседней парты. Разумеется, такого рода занятие не осталось незамеченным. — Андрей Васильевич! А посмотрите, мне кажется новенький, за последней партой, списывает. — раздалось на весь класс. Женя только успел оторваться от листка, как грозный силуэт учителя навис над ним. Он бесцеремонно выхватил листок и стал просматривать ответы. Все остальные одноклассники тоже отвлеклись от своих работ и начали с выжиданием смотреть на то, что будет дальше. В этот момент Женя, наклонившись к парте, бросал быстрые взгляды то на математика, то на одноклассников, пытаясь среди них найти того самого «неравнодушного». Но грандиозного зрелища не случилось. Андрей Васильевич, досмотрев ответы до конца, молча достал ручку и что-то написал на листе Жени. После чего вернул листок обратно и не спеша пошел смотреть работы у других. Женя взял листок. В нем, практически на половину работы, стояла жирная единица с неровной надписью «за списывание». «Зачем был нужен весь этот цирк? Сразу же бы влепил кол и все!» — думал про себя Женя, все еще пытаясь найти того самого человека. Внутри у него все кипело. И даже не из-за единицы, на неё Жене было наплевать. Но стукачество, как вид «социальной справедливости», Женя терпеть не мог. Ябед и доносчиков он ненавидел еще с детского дома. И не редко бывали случаи, когда ребята, да и он сам, ставили стукача очень доходчивым способом на место. Но сейчас не то время. Во-первых, потому что он новенький и разговаривать языком силы здесь не вариант, а во-вторых голос был явно девчачий. Доделывать работу уже не было смысла и Женя, отложив ручку, просто сидел, глядя в окно. Зазвенел звонок, ознаменовав окончание урока. Все начали собираться и покидать класс. Женя, решив долго не задерживаться, вышел один из первых и уже хотел отправиться на русский, как за спиной услышал разговор. Он был не громкий, но явно направленный на то, чтобы привлечь его внимание. — Какая наглость! Не успел перейти в новую школу, а уже сидит и списывает! Кого только мы набираем. Это был тот самый голос. Женя резко остановился, в нем снова начала закипать злость. В этот момент он резко развернулся, что бы посмотреть в глаза этому человеку. Перед ним, в окружении нескольких одноклассниц, стояла одетая в белую рубашку и черную юбку девочка. Женя попытался вспомнить её, но, похоже, вчера она в школе отсутствовала. Её русые волосы были заплетены в косу. Да, и сама она выглядела очень прибрано и опрятно. Женя посмотрел на неё испепеляющим взглядом. Но она в ответ только ехидно улыбнулась. Видимо, к таким гневным лицам одноклассников, она уже давно привыкла. И они ей доставляли явное удовольствие. — И откуда же тебя такого умного перевели? — поинтересовалась она. — А тебе какое дело? — Ну-ну, смотри не лопни от злости. А то даже уши покраснели. Женя поднес руку к голове. Уши и вправду были огненные. — Да, да. — продолжала она — Того гляди и руки распускать начнешь. «А так уже хочется!» Женя выдохнул, пытаясь успокоиться. — Чего тебе от меня надо? И так уже сдала, чего еще?! Она на секунду задумалась и вдруг спросила: — А, чего ты всех про пропавших детей расспрашиваешь? Боишься, что и тебя самого не найдут? Стоящие рядом одноклассницы стали перешептываться и хихикать. — Как новенькому, просто, стало интересно — холодно ответил Женя, всем своим видом показывая, что дальнейший разговор он продолжать не хочет. В этот момент ему вдруг показалось, что злобная улыбка куда-то пропала с лица девочки и пока одноклассницы на что-то отвлеклись, она спокойным тоном, тихо произнесла: — Знаешь, нам всем это тут… интересно. Однако, сразу же после этих слов, черты её лица снова приняли прежнее выражение и она поспешила сменить тему: — В общем, Андрей Васильевич еще с тобой хорошо обошелся. Он может и жёстче. После этого она развернулась и начав обсуждать очередного неудачно попавшего под руку одноклассника, вместе с подружками направилась по коридору. «Странный какой-то сейчас разговор был» — с удивлением подумал про себя Женя «Обычно, в таких ситуациях пытаются „заклевать“ до смерти. А тут… я легко отделался.» Когда компания девочек скрылась за углом коридора, Женя увидел, идущего к нему, Ромку Пятифана. — Привет, Женёк! Вижу, уже со Смирновой успел познакомиться. — По лицу догадался? — спросил Женя, пожимая руку. — Ага. Не ты первый, не ты последний кого она выводит из себя. — А, кто она вообще, вчера я её не видел? — Катька Смирнова? Дочка нашей класснухи. Стерва еще та. — Я уже понял. — Короче, чё я к тебе подошел. Встретиться с тобой хотят. На заднем дворе, у повешенного. «Какие интересные здесь культурные достопримечательности. Уважаемые туристы, а теперь обратите свое внимание направо, где вы можете наблюдать „повешенного“!» Впрочем, Женя догадывался о ком может идти речь. Еще вчера, когда он ждал Рому с Бяшей, он проходил мимо стены с огромной надписью «Цой жив», на которой был повешен один бедняга, не сумевший правильно отгадать слова в «Виселице» — Кто хочет? — поинтересовался Женя. — Потом узнаешь. Жене ничего не оставалось, как одобрительно кивнуть и поспешить готовиться к следующему уроку. Ему не сильно хотелось опоздывать, тем более на русский, который ведет, как оказалось, мама этой стервы Смирновой, чтобы снова не стать объектом всеобщих насмешек и внимания. По дороге в класс он думал, кто же именно хотел бы с ним встретиться, и самое главное, почему этот человек сам к нему не подошел, а отправил Пятифана. Зайдя в кабинет, Женя поставил рюкзак на парту и начал доставать учебники, параллельно наблюдая за разворачивающейся игрой. Несколько ребят, вырвав тетрадные листки, решили устроить соревнование по Дартсу, точнее сказать, его школьной версией. Двое держат тетрадный лист, а третий запускает в него остро заточенный карандаш. У кого из участников образовавшееся отверстие после удара карандаша будет более ровное и близкое к центу листа, тот и побеждает. Если же карандаш плашмя ударялся о бумагу, падал или рвал лист, то игрок автоматически проигрывал. После нескольких ожесточенных партий, сыграть предложили и Жене. Он не особо горел желанием, но все же потом согласился попробовать и себя на меткость. В свое время, Жене доводилось метать гвозди и пару раз ножи, но это было давно. Взяв карандаш в руку, он отошел на расстояние шести шагов и недолго прицеливаясь метнул его. Однако, он не рассчитал силу броска. Карандаш сделав несколько молниеносных оборотов в воздухе, проделал дыру чуть выше середины листа и своим остриём вонзился в оконную раму, после чего сломался и, отскочив от подоконника, упал на пол. А острая часть грифеля так и осталась в деревяшке. Одноклассники с удивлением уставились на него. — Где ты так метать научился? Женя сам не ожидал, что у него так получится, глупо улыбнулся и ответил: — Да, случайность. Наверное.

«Последний пропавший»

Выйдя за порог школы, Женя ощутил невероятную легкость, словно сбросил с себя тяжелую гирю, которую носил все время, пока шли уроки. Немного постояв на крыльце ожидая, когда глаза привыкнут к яркому солнечному свету, он наблюдал за проходящими мимо одноклассниками и другими учениками, бурно обсуждавших оценки, учителей и планы на оставшийся день. Однако, никто из них так и не повернул в сторону «повешенного». Поправив рюкзак и достав из заднего кармана ручку с диктофоном, Женя осмотрелся и пошел к назначенному ему месту встречи. Немного пройдя и завернув за здание, он увидел стоящего к нему спиной человека. Точнее сказать школьницу. Она незаметно выглядывала из-за угла, за кем-то наблюдая. Включив диктофон, Женя подошел чуть ближе и негромко откашлялся. От неожиданности незнакомка вздрогнула и обернулась. Женя застыл в изумлении. Перед ним стояла та самая задира и сплетница Катя Смирнова. — Разве можно так пугать? — глядя на него большими, от испуга глазами, сказала она. — Не думал тебя здесь увидеть — сделав серьезное лицо, ответил Женя. Катя поправила шапочку и, окинув Женю взглядом, спросила: — Тебя Пятифан отправил? — Да. Вместе хотите надо мной поиздеваться? Хоть Женя и сказал это, но в душе у него было сомнение. Ну не мог Пятифан его просто так подставить, не похож он на такого человека. Что-то здесь было не так. Катя еще раз выглянула из-за угла и, убедившись, что поблизости никого нет, сказала: — Ну, за сегодняшний случай, извини. Но больно уж я не люблю нечестные пути. — По тебе не скажешь — ответил Женя. От этих слов в глазах Кати блеснули злые, надменные огоньки. Но она сделала вид, что пропустила эти слова мимо ушей. — Про пропавших детей я не просто так тебя спросила. — начала она — Вообще, мне стало интересно посмотреть на реакцию девочек. Оказалось вполне ожидаемо. Сами без родителей за порог дома боятся выйти, но в школе… — она усмехнулась. — Смелее всех — уже не так сердито, закончил Женя. Катя одобрительно кивнула и достала из кармана куртки, сложенный в несколько раз, листок. — Пятифан рассказал мне, что вы ищите этих детей. — Ты можешь что-то мне рассказать? — Ага — протягивая листок, сказала она. Когда Женя развернул его, то увидел нарисованный простым карандашом портрет Кати. Нельзя было сказать, что портрет имел стопроцентную схожесть, но человек, который его рисовал, явно имел талант и очень точно смог передать характерные черты лица, по которым без проблем можно было узнать Катю. — Похоже — отметил Женя, переводя взгляд то на нее, то снова на листок. — Это меня нарисовал Петров — пояснила она. — Последний пропавший. Ты, наверное, видел его фотографию у расписания. «Снова Петров. Чем он так отличается от остальных детей?» — Рома говорил, что последнее время с ним происходили какие-то странности — вспомнил Женя. — Да, он вел себя крайне странно. — Может, ты мне скажешь, что конкретно с ним происходило? — Он стал более замкнутым, подозрительным. Но из-за чего это с ним происходит, он не говорил, по крайней мере, нам с Пятифаном. Но я слышала его разговор с Полиной Морозовой, нашей одноклассницей. Ее, правда, я её уже несколько дней не видела, но в списке пропавших ее нет — сразу заметила Катя. — О чем они говорили? — Антон сказал ей, что слышит по ночам музыку — Катя усмехнулась. — Кто бы, интересно, ему там играл? Лицо Жени помрачнело. «Значит, мне не показалось. Это действительно было». На всякий пожарный, если вдруг диктофон не запишет, он достал первую попавшуюся ему в рюкзаке тетрадку и стал записывать. — Где она живет, Кать? — Надо же, ты запомнил мое имя. Приятно. Полина живет вместе со своим дедом, на Первомайской. Наверняка, она тебе больше скажет. — А, по-моему, Семен, да? С ним что-то было? На лице Кати появилась нотка отвращения. — Бабурин? Мы с ним, практически, не общались — скрестив руки на груди, ответила она. — Больше ничего у тебя ко мне нет? — уточнил Женя. — Думаю, что все, — лаконично ответила Смирнова. На этом разговор был закончен. Катя осмотрелась по сторонам и, никого не заметив, поспешила уйти. Женя же решил идти по другой дороге. Ему нужно было еще зайти домой, забрать камень и отправить его в «Наутику». По пути он думал, почему Катя так странно себя вела? И единственное объяснение этому, которое он смог найти, было ее нежелание, показать кому-либо, что она может помочь другому человеку. Если уж держать статус задиры и сплетницы, то держать его до конца, а иначе к ней самой могут возникнуть много вопросов, и сплетничать будут уже за её спиной. «Оказывается, не все люди настолько плохие, как могут показаться на первый взгляд.» После разговора со Смирновой, Женя понял, что он не сумасшедший. И что этот Антон испытывал, вероятно, такие же чувства, как и он сам. «Надо однозначно поговорить с этой Полиной!» — решил Женя. Да… дела здесь разворачивались быстрее и были более запутаннее, чем он ожидал.

«Ночная прогулка»

Небольшие настенные часы тихо и монотонно отсчитывали секунды. В комнате было душно и, даже настежь распахнутая форточка, не спасала положение. Женя сидел за столом и в задумчивости включал и выключал настольную лампу, медленно переводя взгляд со стола на окно и обратно. Время подходило к одиннадцати вечера. Записи и заметки за день он уже давно сделал, но спать не особо хотелось. Обычно, когда ему становилось скучно, он пытался себя занять каким-либо творчеством, но сейчас желания не было даже на это. В очередной раз, глянув в окно, он подумал: «Может, пройтись немного» Мысль ему понравилась, однако, здравый смысл, вспоминая вчерашнюю ночь, запротестовал. Чтобы заглушить внутренней голос, Женя сам себе напомнил, что его главная цель — разобраться, что здесь происходит. «Вдруг все же окажется, что эту музыку играл человек, а не какое-нибудь существо, которое, как „удильщик“, приманивает к себе добычу. Но, а если это все же был не человек?» Думая об этом, он подошел к кровати и, нагнувшись, достал сверток, внутри которого был его пистолет. Женя не собирался использовать его по прямому назначению, но для собственного спокойствия решил оружие взять с собою. Он спустился в коридор, накинул куртку и вышел из дома. В чистом ночном небе ярко светил месяц в окружении звёзд. Утреннее убранство зимнего леса еще сохранялось и, в некоторых местах, освещенное светом Луны, оно блестело так, словно к нему подключили гирлянду. Завораживающее зрелище. Немного проваливаясь в рыхлом снегу, Женя без цели бродил по улицам. Любуясь красотой зимнего ночного пейзажа, он думал, что эта мистическая таежная глубинка и сама «Наутика» не настоящие. Будто реальный мир остался где-то там, за этим таинственным и сказочным лесом. Иногда приятно погрузиться в состояние «нереальности». Ведь тогда все проблемы, страхи и сомнения, которые нас окружают, становятся тоже нереальными, чьей-то очень несмешной шуткой. Однако нет. И московская «Наутика» и темная, лохматая Тайга, окружающая его, были настоящие. Не фильмом и не сном. А значит и проблемы, которые перед ним стояли, так же не были фантазией и более того, похоже, они даже имели материальную форму. Погруженный в себя и свои мысли Женя не заметил, как дошел до школы. Чувствуя, что ноги уже замерзают, он решил развернуться и идти обратно. Однако, сделав несколько шагов от здания, он интуитивно почувствовал, что кто-то следит за ним. Он несколько раз оборачивался назад, внимательно всматриваясь в густую темноту ночи, но ничего подозрительного не замечал. В окнах домов было темно, а тишину улицы нарушали только его шаги, однако удовольствие от прогулки исчезло само собою. Проходя мимо окраины леса, Женя вдруг услышал за спиной звук, напоминающий шаги. Резко повернувшись, он посмотрел в ту сторону, откуда послышался этот странный шум. Сердце в груди ускорило свой бег, а глаза стали внимательно осматривать каждое дерево. Но каково было его удивление или скорее сказать облегчение, когда он увидел небольшую дворняжку, выходящую из лесу и забавно пытающуюся пройти через сугробы. Усмехнувшись от того, как он сам себя смог напугал «невидимым преследователем», Женя подошел поближе, чтобы помочь собачке, которая забавно чихала и отряхивала нос передними лапами, не решаясь идти дальше. Взяв её на руки и набирая, итак, уже полные сапоги снега Женя вернулся на дорогу. Поставив животное на землю, мальчик с улыбкой вспомнил о своем домашнем питомце, а собачонка благодарно помахав хвостом и один раз негромко тявкнув побежала дальше по каким-то своим, только ей известным делам. Женя снова взглянул на лес. Он вновь стал всматриваться в каждое дерево, каждую ветку, надеясь за ними ещё кого-то увидеть. Однако лес стоял, как зеркало «Газелла» в допросной комнате — ты ничего за ним не видишь, а сам при этом, как на ладони. «Кто же ты?» — думал Женя, то притормаживая, то прибавляя шаг. Увы, но вопрос этот был риторический. Кто бы ни прятался в темноте раскидистых сосен Тайги, наблюдая за ним из-за веток, он очень умный или очень хитрый. Вот только зачем он это делает? Просто прячется, не желая выдавать себя, или ждет подходящего момента, чтобы появиться. Устав разглядывать эту темную, навевающую не самые приятные чувства «стену», Женя поспешил вернуться домой. И только когда он зашел внутрь и закрыл дверь, Женя ощутил себя в безопасности. Поднимаясь на верх, ему на ум вдруг пришли несколько стихотворных строчек. Быстро найдя в комнате бумагу и ручку, он записал: Во мгле ночной при сиянии Луны, Невидимые глазу, в лесной тени, Черны, как лес, в ночные часы Все ходят и следят ?Они?. Но вот кто же эти «они»?

День 3

«Абсолютно обычный день»

Работа в «Наутике» не так привлекательна, как может показаться на первый взгляд. Исследование аномалий достается не всем и большинство сотрудников организации выполняют обслуживающую функцию. Более того, некоторые работники даже не представляют, что хранится за массивными, бронированными дверьми изоляционных камер. К этому проценту людей, которые только создают условия для изучения и безопасного хранения аномалий, относился и Лёня Первичёв. Работа на складе давала ему уникальную возможность знакомства с разными аномалиями. Но то были незначительные паранормальные явления, некоторые из которых можно было увидеть только благодаря спецоборудованию. По настоящему опасные аномалии Первичёв-младший встречал всего три раза за свою профессиональную карьеру. А работал он на «Наутику» с 10 лет. С начала ему эта работа нравилась. Бегать по лабиринту из стеллажей или наблюдать за неестественными эффектами доставляли ему невероятный интерес. Однако, со временем неестественные явления стали вполне естественными и однообразными. Изучение склада из увлечения стало рутиной, отточенной до автоматизма, так что даже в кромешной темноте и на ощупь, Лёня безошибочно мог определить, в каком месте склада он находится. Правда, последний такой эксперимент закончился неудачно и он едва не сломал себе нос, споткнувшись о ящик. Но так или иначе, склад Первичёв знал, как свои пять пальцев, что позволяло ему быстро находить нужные предметы. Еще в его повседневные задачи входило составление описей вновь прибывших объектов, часто это были книги, старое оружие и так далее. Но наиболее значимыми предметами, вносимыми им в описи, были шаманские принадлежности: бубны, ритуальные приспособления, древние писания. Леонид их терпеть не мог и часто заключал пари на то, сколько шаманских приблуд попадется ему на этот раз. Хоть эта работа ему и не нравилась, благодаря ей он имел карточку с «3» уровнем допуска. Единственный из сотрудников «Наутики», которому еще не было 18-ти лет. Что давало ему авторитет среди сверстников и открывало те двери, за которыми не каждый мог бы побывать. Этот день не сильно отличался от других. Зайдя через парадный вход «Наутики», Лёня неспешно пошел к пассажирскому лифту. Рядом шел отец, еле слышно насвистывая что-то себе под нос. — Сегодня прибывает почта, ты помнишь? — с улыбкой спросил он. Лёня поднял глаза, где так и читалось «Что б я без тебя делал?!» — Можно мне хоть второй секцией не заниматься? — А кто этим будет заниматься? — настойчиво спросил отец. — Пап, эта почта у меня уже в кишках сидит! — взмолился Лёня. — Так, дружище, мы договаривались? Еще две недели добросовестно отработаешь и получишь свой месячный отпуск. Спорить с отцом Лёня мог и дальше, но зная его характер, он не стал этого делать. Мальчик подошел к лифту и нажал на кнопку. — Когда она приходит? — безнадежно спросил он. — Как обычно в 14:00. И хватит тебе ходить с таким лицом, будто у тебя трагедия вселенского масштаба. — Да надоело уже! Ты, хоть наверху с другими божками крутишься. А меня запер на этом дурацком складе, я делаю все одно и тоже, — с отчаянием в голосе сказал Первичёв-младший. — Лёнь, — Олег Николаевич подошел и тихо взял сына за плечо — я понимаю, что рутина угнетает, но мы все здесь порой занимаемся не тем, чем хотим. Однако, наша, порой неприятная работа, приносит большие плоды. И твоя профессия также приносит пользу тысячам людей, которые верят, что проснувшись завтра, они увидят небо и солнце, а не существо, способное стирать реальность. — Ты про «201—010»? — задумчиво спросил Лёня, пытаясь смириться с мыслью, что эта работа не заточение, а «великое предназначение». — Про него самого. Твоя работа, хоть на первый взгляд не столь важна, но… если все наши ученые будут тратить время на проведение описи на почте, то кто будет заниматься «201—010» или «080—020», а? Леня с понимание вздохнул: — Я тебя понял, пап. — Надеюсь — Олег Николаевич пошел к лестнице — Кстати, сегодня я заканчиваю пораньше, если и ты все успеешь, можем прийти домой не к девяти, а где-то к шести. — Думаю, мама будет рада этому — с улыбкой ответил Лёня. — Не сомневаюсь — сказал отец, поднимаясь по лестнице. Лёня же дождался лифта и нажал на «-8» уровень. Он помнил про спор с «19—900» и не оставлял попыток выбить у отдела распределения новую камеру изоляции. Однако, уже через час, он яростно хлопнул дверью ОР, так и не сумев переубедить их руководство в целесообразности изменений условий изоляции для «19—900». — Что-то ты зачастил к «распределителям». Лёня повернул голову. Рядом стояла Наташа с очередной стопкой документов. — Привет, Наташ. Надо мне… по работе — ответил Первичёв. — Ну да, ну да, Лёнь, ты как особо врать не умел, так и не научился. Ну ладно врать, но кому! Ты думаешь, что человек, работающий у «кадровиков» не смотрел дела своих друзей? — хитро спросила Наташа. — Ну, и много ты знаешь, что мне предписывается делать? — Достаточно, чтобы знать, что с распределительным отделом ТЫ никак не связан. — Ладно, ладно, я тебе расскажу, но… — Лёня задумался. — Ты же рядом с архивом работаешь? — Да, он прямо за стеной канцелярии. — Слушай, принесёшь мне пару документов из него? — А сам чего, лень? — Ага, лень! Если под ленью ты подразумеваешь разборку почты. — А-а, точно. Сегодня же почта, ладно, что тебе из архива нужно? Она в ожидании посмотрела на Лёню. — Данные о воздействии «псионики», 3 отдел, если я не ошибаюсь. Ну, или спец. отчет опергрупп, которые с ней сталкивались. — С каждым твоим словом, Лёнь, у меня все больше и больше вопросов. Лёня осмотрелся по сторонам. — Я из-за Жени это ищу. Он сказал, что слышал звуки, а точнее сказать мелодию — Лёня перешел на шепот. — А псионика звуковых галлюцинаций не вызывает. Наташа задумалась, Леня редко что просил у нее что-либо, а значит дело было серьезное. — Ладно, поищу, только не сейчас. Чуть позже. — Давай тогда встретимся на складе, когда найдешь — предложил Лёня. — Хорошо. Удачи тебе с твоей почтой! — Премного благодарен! — поклонившись ответил Первичёв и, развернувшись, направился по коридору. Но не успел сделать и десяти шагов, как весь мир погрузился во тьму. Он остановился, как вкопанный, на лбу выступил холодный пот. Однако состояние испуга прошло также быстро, как и появилась. Лампы загудели и быстро начали включаться одна за другой. — Ч-что это сейчас было? — тихо спросила Наташа, её лицо также выражало неподдельный страх. — Должно быть, напряжение снова скачет, хотя такого я еще не видел. — Ладно, я пойду, пожалуй — и Наташа быстро направилась к лестнице. А Лёня, подумав, решил выяснить, что стало причиной отключения электричества. Времени у него еще было достаточно и он отправился в ОК (отдел компьютеризации). Там работал его друг. Ну как работал, скорее выполнял вспомогательную функцию, как и сам Первичёв. ОК находился в дальней подземной части «Наутики» и чтобы туда добраться, пришлось немного пройтись по коридорам, лестницам и мелким переходам. А в конце спуститься на специальном лифте, соединяющий генераторный зал с отделом. По другому, дойти до него, было нельзя. Сам отдел компьютеризации отличался от старых отделов, таких как Распределительный или Нижний административный корпус своей планировкой и новизной. В нем не было длинных коридоров и отдельных кабинетов. Открыв дверь, человек сразу попадал в огромный зал с высоким потолком. Стены были бетонные без какого-либо покрытия. В разных частях находились застеклённые рабочие помещения, в которых могли работать от 1 до 4 человек. Везде слышалось стрекотание самопишущих приборов, гудение ЭВМ, мерное жужжание принтеров и факсов. И в этот шум громко вплетались человеческие голоса. Во всех уголках зала кипела работа, люди увлеченно занимались своими делами. Вся эта рабочая обстановка разительно отличалась от той размеренной и спокойной атмосферы, которая царила на складе Лени Первичёва. Зайдя в один из застекленных кабинетов, Лёня встал в дверях. В нем за небольшим столом сидел белобрысый мальчишка и быстро бегал пальцами по клавиатуре. Услышав, что кто-то вошел, он развернулся. — О-о, Лень, привет! Какими судьбами? — он протянул руку. — Привет, Влад. Да так, решил зайти, поинтересоваться. — Лёня уже хотел продолжить, но Влад перебил его. — Прежде чем ты спросишь, я просто ОБЯЗАН показать тебе это! Лёня усмехнулся: — Что, очередной вирус хотите с Самарским создать? Я до сих пор помню, как Абрамова не могла запустить свой компьютер и бегала по всей «Наутике» вот с такими глазами..! Ха-ха. — Хм, ну вроде, это ты попросил нас, не так ли? — Ну да. Но ведь это был розыгрыш на 1 апреля. — Ведро ледяной воды тебе на голову тоже был достаточно интересный розыгрыш. Хоть и более банальный чем твой. Лёня недовольно фыркнул. — Что ж, к сожалению,… или к счастью это не вирус. Я пытаюсь улучшить тетрис — сказал Влад. Лёня на секунду попытался представить себе картину «улучшенного» тетриса, но в голове возник только вопрос. — Как можно улучшить тетрис?! — четко и с большими паузы между словами спросил он. — Вот так! — Влад указал на вырванный тетрадный листок с нарисованным тетрисом — Итак, в данном режиме, ты видишь только свою падающую фигуру и небольшую область вокруг неё. Всё, что выходит за эту область невидимо и поэтому ты должен запоминать, где и как стоят остальные уже упавшие фигуры. — Ладно, я тебя понял. Надеюсь, что у тебя это получится… надеюсь кх-кх — прокашлялся Лёня и продолжил — скажи мне, почему у нас такие высокие скачки напряжения, что аж свет вырубается? — Какие скачки? О чем ты? — взгляд Влада выражал полное непонимание. Что вообще-то неудивительно. ОК уже неделю работал от резервных источников электричества и о перебоях в работе электросетей работники могли, разве что, слышать от других сотрудников. — Хотя, стой… подожди. Так ведь «Taugrand» подключают же. — Я знаю, что «Taugrand» подключают, но такого я еще не видел. А скажу тебе честно, находиться прямо над «201—010» в момент отключения электричества, вещь, мягко сказать, м-м-м… ПРОСТО ОТВРАТИТЕЛЬНАЯ! В эмоциональном плане. — Не-е, все объекты переведены на резервное питание, и «ЧБИ» не исключение, так что… — Да, но это последнее, о чем я вспомнил, когда вырубался свет. Кстати, когда его уже подключат? — Ты про «Taugrand»? — Да. — Ну, папа сказал, что если не будет серьезных сбоев, то где-то дня через два. Ну может дольше, с учетом, если начнут подключать камеры изоляции. — с задумчивостью сказал Влад. — Ладно, я тебя понял, спасибо! — Первичёв развернулся и пошел к выходу. — Если что, заходи — долетело до него. — Непременно — с улыбкой ответил Лёня. Дальнейшее время до ненавистного занятия Лёня провел у себя на складе.

«Погоня за „Каборитом“»

Ждать прихода почты Лёне пришлось не долго. Проводя время за очередной сортировкой предметов и поиском нужных бланков для заполнения, он не заметил, как пролетело время. Когда часы показали без пятнадцати два, он начал собираться. Проходя своей обычной дорогой к выходу, Первичёв вдруг остановился. В воздухе летал запах ядовитой смеси, напоминающей жжёный пластик. Лёня осмотрелся, принюхиваясь, пытаясь определить, откуда он исходит. В этот момент он заметил слабый свет фонарика за несколько стеллажей от него. Лёня злорадно улыбнулся и направился к выходу. Приложив свой ключ-карту к датчику, он ввел код блокировки. Дверь защелкнулась. «Ну, теперь ты отсюда никуда не выйдешь» — потирая руки, подумал Первичёв и направился к источнику света. Несколько тихих прыжков и Лёня добрался до нужного стеллажа и спрятался с другой стороны. Сердце начало биться чаще от предстоящего разоблачения того, кто посмел проникнуть на территорию без его ведома. Первичев выдохнул, поправил очки и важной походкой вышел из-за укрытия. — Так, так, так… я вижу, кто-то явно этажом ошибся! — он говорил это медленно, вкладывая в каждое слово издевательскую насмешку. В эту секунду свет фонарика ударил ему прямо в лицо. Из-за чего Лёня на мгновение ослеп. — Нет, Первичёв! Не в этот раз! — раздался возглас. Как только эффект ослепления пропал, Лёня тут же распознал незваного гостя. — Стоять, Бирюков! — заорал он и бросился вдогонку. Артем был достаточно сильным и физически подготовленным человеком. Ему ничего не стоило убежать от не слишком спортивного Лёни. Но склад был зоной Первичёва, а значит, именно по его правилам, будет разворачиваться погоня. Пробежав полосу с препятствиями и, сделав несколько крутых поворотов, неподозревающий о коварных планах Первичёва, Артем рванулся к двери. Но та не поддалась. — Далеко… собрался? — пытаясь отдышаться, спросил Лёня. Бирюков загнанный в тупик, вдруг решил защищаться до конца и достал пистолет. — Смотри, Первичёв, это настоящее оружие и если ты меня не выпустишь, то… Такой исход Лёня явно предугадать не мог, но он его только раззадорил. — Выстрелишь в сына управляющего транспортным отделом? Кишка тонка! Давай по-хорошему, отдай «Каборит» и уйдешь отсюда сам или хочешь, что бы тебе ВОшники помогли?! — Первичёв протянул руку. — С чего ты, вообще, взял, что он у меня есть? — сделав непонимающее лицо, спросил Артем. — Первое, поверь, запах этой дряни я ни с чем не спутаю, а второе, именно там ты и лазил. Ну…! — Понимаешь, тут … — начал Артем — Мне все равно, зачем он тебе. Отдай сейчас же! Грабитель замешкался. А Первичёв, понимая, что криком и угрозами лишь сорвет себе голос, решил перейти на факты. — Ты произвел не санкционированный вход — начал он, загибая пальцы. — Попытался украсть особо ценный предмет для «Наутики». То, что я сейчас сказал, уже тянет на отстранение тебя от работы. А! Да! Точно! Угрожал сотруднику оружием — это, вообще увольнение. Мне продолжать? Бирюков ещё больше замешкался, но, в конце концов, не выдержав, с силой швырнул в руки Лёни прозрачный пакет с порошком, по виду сильно напоминающий древесный уголь. — На, подавись, Первичёв! — со злостью прошипел он. — С тобой-таки приятно иметь дело — осматривая пакет, негромко ответил Лёня. — У тебя все равно, что бы ты ни хотел сделать, без реагента ничего бы не получилось. — Теперь ты меня выпустишь? — Да, при условии. Больше тебя я здесь не увижу! А попытаешься еще что-то украсть, пеняй на себя. Ну, а я в свою очередь, не скажу твоему руководителю группы, о том, чем ты занимаешься. Ты уже знаешь, что тебе грозит в таком случае. После этого Лёня разблокировал дверь. Грабитель медленно побрел к лифту. А Первичёв, проводя его взглядом, пошел возвращать «Каборит» на место. Артем не был редким гостем на складе, и Первичёв уже дважды ловил его. Но затем отпускал. Такое поведение объяснялось тем, что Бирюков стоял на хорошем счету, как полевой агент и, вдобавок, он был другом Жени. А те вещи, которые Артем все-таки смог скоммуниздить со склада, как оказалось впоследствии, пригодились при исследовании одной аномалии. Однако, «Каборит» был очень ценным элементом, а самое главное, очень опасным. И отдать его просто так, Лёне не позволяла элементарная техника безопасности. Вернув вещество на место, Лёня поспешил наверх. Эта погоня и так его сильно задержала.

«До смерти приятная встреча»

Грохочут громко поезда, Взмывает аист в облака. Работа в Мире есть всегда, Но нету вольного труда. Эту ироничную поговорку, знал, наверное, каждый работник «Наутики». Ведь на любой, даже на самой любимой работе, есть моменты, когда ты просто ненавидишь то, чем ты занимаешься. Но, хочешь или не хочешь, а нужно сделать. Вспомогательный Сегмент Обслуживания и Транспортировки Объектов (ВСОиТО) или просто Почта, на вид представлял собой нечто среднее между складом Первичёва и библиотекой. Такие же стеллажи, правда, пониже, сверху донизу заставленные коробками с кодовыми обозначениями. И гигантские стопки тетрадей и папок с отчетами и описями, от пыли которых, минут пять чихал бы самый здоровый и не страдающий аллергией человек. Чем действительно могла похвастаться Почта, так это освещением, видно здесь было действительно все. Первичёв взял рабочую тетрадь и стал ходить взад и вперед, ища нужные предметы. — о/п «G-099» код 120991, о/п «М-211» код 102113… — бормотал под нос Лёня, ставя одну за другой галочки и вписывая номера. Время шло страшно медленно, словно оно специально хотело продлить «удовольствие» от этого занятия. Лёня передвигал, убирал, менял местами коробки. Постепенно, из-за согнутого состояния, у него заболела спина, а от резкого выпрямления в глазах темнело. — Вот почему я не пошел в «поляки»? — делая очередную заметку, подумал Лёня. — Они хотя бы этой фигней не занимаются и у них хоть какое-то разнообразие — новые места работы, на пример. — А ты уверен, что половина полевых агентов не думает также, только на оборот? От одиночества и что бы хоть немного разнообразить свои будни, Лёня начинал разговаривать сам с собой. Нет, это вовсе не означало, что у Первичёва было раздвоение личности. Но с внутренним голосом он мог парой устраивать довольно жаркие споры. Что нередко, помогало ему убить время. — Наверняка, они тоже хотели бы работать на складе, где их не пытаются убить — продолжал внутренний голос. — Да, но не все аномалии, за которыми следят агенты, смертельно опасны, а вот скука..! — Не все, но большинство. А от скуки, точно еще никто не умирал. — Ты мне это говоришь?! — удивился Лёня. — Ну, хорошо, если тебе так не нравится эта работа, стань агентом — не унимался голос. — Угу, и потратить еще два года своей жизни на обучение? — Тебя не поймешь! — Приятно это слышать… от самого себя… Такие часы откровения позволяли Лёне лучше познать свой внутренний мир, тот мир, который есть, у каждого человека, где все строиться на тех законах и правилах, которые мы сами себе устанавливаем. Не редко, из-за ожиданий вымышленного мира и столкновением с миром реальным рождаются вопросы или сомнения в тех или иных вещах. И порой решить эти вопросы только одной стороной своей личности практически невозможно. — Представь, какие удивительные места ты бы мог посетить — настаивал голос. — Или ужасные. И даже если в них будет хоть что-то прекрасное, помни, что эта красота может стоить тебе жизни. Взгляд Лёни вдруг упал на небольшую коробку, обмотанную синим скотчем. Она была самой маленькой из всех и поэтому сразу бросилась ему в глаза. Лёня приподнялся и, аккуратно двигая её из стороны в сторону, вытащил и внимательно осмотрел. — о/п «В-159» код 30159… это его номер!… Женька! Все тело наполнило трепетное чувство. Такого волнения от получения почты Лёня Первичёв еще не испытывал. Но в этот момент, внутренний голос тут же напомнил: — Ты же прекрасно понимаешь, что ты не имеешь право досматривать вещи. — Но, чисто теоретически, я же тоже работник ТО, в добавок, умею пользоваться «Глобарком» — успокаивал себя Лёня. — Ну и что? Этим занимаются специалисты. Твое дело проводить опись. А что если тебя поймают? Леня колебался. Но вскоре, чувство любопытства взяло верх, и он, оглядевшись по сторонам, тихим шагом пошел в другую часть ВСОиТО, прислушиваясь к малейшим звукам. К счастью, никто не попался ему по пути. Почта была наполнена усыпляющей тишиной, только где-то далеко слышались два голоса. Лёня быстро зашел в маленькую лабораторию, предварительно засунув в дверной проем левый кроссовок, чтобы дверь ненароком не захлопнулась, и он мог слышать, что происходит поблизости. Лаборатория представляла из себя квадратную комнату, в которой стоял компьютер, очень похожий на ЭВМ «Стрела», уменьшенный раз в пять. В центре была установлена коробка из толстого стекла, от которой в разные стороны к компьютеру тянулись провода. Этот аппарат и назывался «Глобарк». Он предназначен для быстрого исследования поступивших аномалий. Сверхточным его было назвать трудно, но он мог дать приблизительное понимание об объекте и что с ним делать дальше: отправить на склад до лучших времен или срочно начать изучение и отправить на изоляцию. Лёня поставил коробку в сторону и достал из ящика, который незаметно примостился в углу, большие, черные перчатки из толстой резины. После необходимой подготовки, он снял верхнюю стеклянную крышку «Глобарка» и аккуратно поместил коробку, замотанную скотчем, в центр. Затем, достав небольшой ножик, распаковал её. После этого уже достав металлическую коробку, Лёня вскрыл и её — Ага, что ж камень, как камень. Я думал что-то другое, хотя… Он еще раз прислушался. — Да нет, показалось. Оставив камень в стеклянно кубе, Лёня положил крышку на место и закрепил её. Далее подойдя к панели управления, нажал на пару кнопок общего анализа. Процесс работы «Глобарка» достаточно интересный. Множество мигающих лампочек светились всеми возможными цветами, на мониторах то и дело появлялись различные показатели. Периодически он начинал гудеть, и это вызывало вопрос, с чем же столкнулся этот компьютер, что ему так пришлось напрягать свои железные мозги? Через пять минут работа подходила к концу. «Глобарк» распечатывал последний листок отчета об аномалии. Лёня, который все это время караулил в дверном проеме, мог теперь спокойно вздохнуть. Из-за важности, и самое главное ограниченности, эта аппаратура очень ценилась и как воздух нужна была «Наутике» для быстрого анализа. Поэтому с «Глобарком» работали отдельные специалисты, соответственно, если кто-то бы увидел, уже как Лёня работает с «Глобарком», то в лучшем случае, его ждал бы серьезный выговор. Оторвав распечатанный отчет, Лёня посмотрел на него. — Так, ну, радиация в норме. KDF-нет, хорошо, так, ага ДЭМ — тоже нет. Отлично! Ты меня хотя бы этой гадостью не шандарахнешь… Так искривление… вообще на уровне погрешности. Лёня посмотрел в потолок и ехидно усмехнулся. — Ты, что, обычный камень с дороги прислал? Так, а это что у нас — он внимательно посмотрел в листок, одновременно снимая перчатки, в которых руки уже не просто вспотели, а полноценно принимали душ. — ФАБ-излучение? — Лёня снова уставился в потолок. — Господи, если бы я еще помнил, что такое ФАБ-излучение. Он тяжело вздохнул и уже хотел выключить прибор, чтобы так же незаметно, как и вошел, покинуть лабораторию, как услышал шаги, с каждой секундой становившиеся все более громкими и четкими. Сомнений не было, кто бы это ни был, он идет сюда и идет быстро. Лёня рванулся к стеклянной камере. Быстро достав камень, он сунул его в карман своего халата. Еще прыжок и он уже выключал Глобарк. После чего, за долю секунды, вытащив кроссовок, он вылетел через закрывающуюся дверь. Шаги были уже близко. Лёня понял, что далеко не убежит, и нагибаясь как можно ниже, что бы никто не увидел его красное, запыхавшееся лицо, наклонился, делая вид, что завязывает шнурки. Еще через пару секунд шаги стали совсем близко и Лёня затаил дыхание. — Лёнь, а ты чего тут делаешь? Услышав этот голос Лёня даже не знал успокоится ли ему или еще больше переживать. — П-пап, а я тут… пройтись немного решил. Задолбался коробки разбирать. А ты тут, что делаешь? — Да, вот тебя решил проведать. Помощь нужна? Лёня встал, но тут же понял, что дрожь в ногах может его выдать, поэтому тут же оперся о стенку. — Нет, спасибо… а вообще, с каких пор управляющий ТО занимается разборкой почты. Не ты ли говорил, что у каждого своя роль? — Говорил… Я тут подумал… действительно запер я тебя на этом складе — Олег Николаевич усмехнулся и с сочувствием посмотрел на сына. — Надо нам с тобой больше времени проводить вместе. А то дожили, приход с работы в шесть — это, просто, благость! Отец рассмеялся. А Лёне от такой откровенности стало не по себе, и он опусти глаза в пол. — Ладно, Лёнь… Коль помощь тебе не нужна, то тогда давай заканчивай. Не буду мешать. Олег Николаевич развернулся и пошел обратно. А Лёня до конца молча смотрел ему в след. Он был рад, что отец оказался не бездушным «аппаратчиком» и не ограничился стандартными фразами вроде «это твоя работа, твои обязанности», а сам лично пришел оказать помощь. Проявления такой заботы со стороны родителей, последнее время, он встречал крайне редко. И не из-за того, что они его не любили, а из-за их постоянной занятости. От осознания, что даже в своем плотном графике отец нашел время для него, мальчику становилось как-то тепло и приятно. Лёня наклонился, чтобы уже реально завязать шнурки, как вдруг почувствовал в правой руке болезненное, резкое, неприятное ощущение. Чувство, как будто бы он дотронулся до оголённого провода. Это ощущение возникло у него сразу при выходе из лаборатории, но тогда оно было значительно слабее. Он поднялся, и захватив тетрадку и коробку из под камня с собой, направился к выходу из рекреации. Болезненное ощущение в руке не проходило. Подходя к лифту, Лёня заметил, что про себя нашептывает какую-то несуразицу. Будто что-то пыталось вырваться из глубин его подсознания. Дождавшись лифта, он зашел внутрь и тут же оперся к стенке. Кабина начала быстрый спуск. Лёня развязал галстук и расстегнул верхние пуговицы рубашки. Он почувствовал, как ему начинает не хватать воздуха. Ноги и руки ослабли, в ушах появился шум, взгляд слегка затуманился. Тем временем несуразица из подсознания начинала становиться все более четкой «Раз, два прилети сова…» Лифт остановился, и Лёня с трудом вышел из него. — Да, что ж со мной такое? — спрашивал он сам себя, хотя уже начинал догадываться, что это может быть. Пошарив в кармане, он достал отчет сделанный на «Глобарке». С трудом прочитал: — «ФАБ-излучение». 9,3 единицы. «Интересно много ли это?». Затем его осенило «Так, на складе есть перечень угроз от объектов, эта фигня точно должна быть там.» С трудом вдыхая воздух, преодолевая слабость, он направился к складу. Уже там Лёня беспорядочно начал искать нужную полку. Но с каждой минутой это становилось все труднее. Внезапно он ощутил резкий прилив сил, слабость и отдышка прошли, болезненные ощущения исчезли. На секунду Лёня обрадовался такому исходу, но в этот же момент он заметил, что за стеллажами кто-то пробежал. Первичёв со злостью прошипел. — Ну все, Бирюков, я тебя убью! И он быстрым шагом пошел наперерез, словно забыв, что мгновение назад был готов рухнуть на пол. Силуэт завернул за угол. Лёня не отставал. Следуя за ним Лёня мог поклясться, что видел свет, но это был не свет от фонарика. Свечение будто исходило от самой фигуры. Вдобавок, чем ближе он приближался, тем понятнее становилось, что это не Артем. Незнакомец был гораздо ниже него, а еще у него на лице была одета странная маска волка. Но Первичёв даже не обратил на это внимание. Он делал резкие повороты один за другим, не выпуская силуэт из виду. С каждой секундой они все больше удалялись вглубь склада. Это могло продолжаться еще долго, но фигура вдруг резко метнулась в сторону, и Первичёв возликовал — за этим поворотом был тупик. Лёне надоело гоняться за мелким «интервентом» и он хотел быстрее поймать его и сдать ВОшникам. Поэтому, добежав до поворота, он без лишних слов сделал шаг вперед и… Ничего! За углом никого не было. Лёня стоял и ничего не мог понять. Его глаза лихорадочно бегали из стороны в сторону, но все, что он видел — это стопки старых покрытых вековой пылью отчетов. Он не мог поверить «Вот… только что… здесь… и никого?!». Леня вплотную подошел к стеллажу, внимательно всматриваясь в него. Но пыль лежала нетронутой. Никаких следов «интервента», словно его никогда и не было… Лёня снова почувствовал, что ему снова становится хуже. Он развернулся, и был готов уже покинуть это чертово место, чтобы дальше продолжить искать перечень. Но в эту секунду путь ему преградил тот самый человек, если таковым его, вообще, можно было назвать. Теперь он стал гораздо выше, и с Первичёвым стоял вровень. И от него действительно исходило бледно-жёлтое свечение. От страха и неожиданности Лёня не мог проронить ни слова, сердце лихорадочно колотилось, кровь ударила в виски, а ноги, словно только что замуровали в бетон. В воздухе застыла тишина, которая буквально давила собой. Наконец к Лёне начало возвращаться самообладание и он смог выдавить из себя — «К-кто ты?». Волк ничего не ответил, а только наклонил голову набок, словно задавая тот же вопрос уже Первичёву. Лёня, понимая всю безвыходность своего положения, превозмогая себя, сделал два мелких шага вперед и тут же упал, корчась от страшной боли по всему телу. Шум в ушах стал не выносимым, а правая рука болела так, будто с нее в живую сдирали кожу. Это продолжалось секунд десять. Пока в глаза не ударила ярко-красная вспышка и все не прекратилось. Лёня лежал неподвижно, боясь даже пошевелиться, чтобы еще раз не испытать этот кошмар. Наконец, он слегка приоткрыл глаза. И его как будто окатило холодной водой осознание того, что он был не на складе. Вместо полок его повсюду окружали огромные, темные деревья, заслоняя своими густыми ветками ночное небо. Он приподнялся. Под ногами лежал действительно белоснежный, чистый снег, такого Лёня уже давно не видел. Однако и деревья, и снег были какие-то размытые. Лёня дотронулся до лица и понял, что на нем нет очков. Должно быть, они слетели, пока он находился в бессознательном состоянии. Лёня стал обшаривать местность вокруг себя. Как вдруг позади услышал голос: — В лесу опасно так поздно одному гулять. Из дома удрал что ли? Лёня медленно повернулся. Из тени дерева вышел человек в маске… зайца? Первичёв снова не мог пошевелиться. Не говоря уже о том, что бы продолжить искать свой слетевшие очки в этой груде снега. Незнакомец же быстро отыскал их и поднял над головой. — Я раньше тоже окуляры носил, по толще, правда, да и те округлые были. Атмосфера становилась все более напряженной. И хотя глаз незнакомца за этой маской не было видно, Лёня чувствовал, что они смотрят прямо на него. — Ладно, пора тебе убираться отсюда, если, конечно… — незнакомец замялся, словно подбирая слова — … не хочешь быть съеденным зверями! — с этими словами он протянул очки и испарился во мраке леса. Лёня стоял в замешательстве, не зная, что ему делать дальше и как на это все реагировать. Он одел очки, чтобы хоть чуть-чуть осмотреться. Но это ему не удалось. Ноги налились свинцом и начали подкашиваться, а в глазах вновь наступила тьма.

«Отголоски прошлого»

В глаза ударил яркий свет ламп. Поначалу Лёня не обратил на это внимание, так как еще не до конца пришел в себя. Голова трещала, но постепенно эта боль проходила. Он слегка приподнялся. Место, где он сейчас находился, был явно не склад или уж тем более не лес. По всей видимости, это была больничная палата «Наутики». По мере того, как к Лёне возвращалось сознание, в его голове стали возникать вопросы и самый главный — «что с ним тогда произошло?». Лёня еще раз огляделся в поисках очков, и найдя их на прикроватной тумбочке, взял. Одев очки, Лёня обратил внимание, что в палате он был один. От ощущения, что он лежит так уже несколько дней, ему захотелось встать, но тело было будто приковано к кровати. Сил звать кого-нибудь у него все еще не было, и он решил просто ждать. Впрочем, ждать не пришлось долго. За дверью послышались шаги, ручка двери повернулась, и в палату вбежал Олег Николаевич, а следом за ним не спеша зашел, по всей видимости, врач. — Вашему сыну, товарищ управляющий, нереально повезло! Если бы его нашли хотя бы минут на двадцать позже, все могло бы закончится гораздо хуже. А так… пара ночных кошмаров и все. — Это уже мелочи — обнимая сына, сказал Олег Николаевич. Лёня был рад видеть отца, вдобавок, судя по его лицу, он явно переживал за сына. — Сколько я уже тут? — тихо спросил Лёня. — Около трех часов. Лёня удивился, что здесь он провел не так уж много времени, но ничего не сказал. Тем временем врач достал маленький фонарик и посветил ему в глаза. — Так, хорошо, через 15 минут действие «Гипируцина» пройдет, и ты снова сможешь ходить — вынес вердикт врач и также неторопливо вышел из палаты. Лёня опять посмотрел на отца. — Как хорошо, что все закончилось! — с радостью выдохнул Олег Николаевич. — Если бы не Наташа… — он замолчал. — А что Наташа? — спросил Лёня — Это ведь она тебя нашла. Откопала где-то схему склада для чего-то. Говорит, что в архиве этого не было, и она думала, что сможет найти на складе. А там ты… без сознания лежишь. — А потом? — Потом она добежала до «бюрократов», они же ближайшие, те вызвали меня и мед. группу. Как сам слышал, еле успели. Лёню начало наполнять чувство стыда. Он никогда не относился с особой симпатией к Наташе. Подшучивал над ней, считал ее назойливой. А тут оказалось, что она не забыла о его просьбе по поводу псионики, да еще и спасла ему жизнь. — Что всё-таки со мной произошло? — наконец спросил Лёня. Отец хотел ответить, но тут же замолчал. Он внимательно посмотрел в окно и затем тихо произнёс: — Сейчас в норму придешь и вставай. Я тебе кое-что покажу. Лёня кивнул, и Олег Николаевич, поднявшись с койки, вышел из палаты, оставив Лёню снова в одиночестве. Через пятнадцать минут к Лёне действительно вернулась нормальная активность. Он встал, одел чистую одежду, аккуратно лежавшую на тумбочке, и покинул палату. В маленьком коридорчике уже сидели и ждали его Олег Николаевич и спасительница Наташа. Увидев Лёню, она подошла и обняла его. — Рада, что с тобой все в порядке! — радостно сказала она. Лёня еще больше засмущался, но все же смог выдавить слова благодарности. — Ладно, Лёнь, пошли — вставая, сказал отец. — Домой мы все равно уже вовремя не вернемся. Они направились к выходу из больничного крыла. В конце Лёня еще раз с благодарностью посмотрел на свою спасительницу. После чего они разошлись, Наташе нужно было возвращаться в общежитие, а Лёня пошёл за отцом. Идти пришлось недолго, через пару рекреаций они стояли у лифта. — Куда мы едем? — спросил Лёня, заходя в кабину. — «-28» уровень — лаконично ответил Олег Николаевич и нажал на кнопку. Кабина начала свой спуск. Лёня вдруг вспомнил, как ему было плохо, когда он возвращался на склад. И от этого воспоминания ему стало еще интереснее, что ему хочет показать отец. Лифт остановился, но двери, по своему обыкновению, не открылись. Лёня уже подумал, что они застряли. Но Олег Николаевич его успокоил. — Не каждому дано знать, что находится дальше — с улыбкой сказал он. После чего приложил карточку к панели управления, и двери распахнулись. Место, где они оказались, по своему виду, отличалось от привычных этажей или уровней «Наутики». Обычно лифт останавливался в небольшой рекреации, от которой уже шли коридоры, кабинеты или камеры изоляции. Здесь же они сразу оказались в огромном помещении, в центре которого было углубление, закрытое гигантской стеклянной панелью, и окруженное с четырех сторон высокими колоннами, состоящие целиком из метла. Это было одно из немногих мест, где Лёня еще никогда не был, поэтому вел он себя намного сдержаннее, чем обычно. Олег Николаевич встал перед стеклянной панелью и подозвал сына. В этом котловане, под ярким светом прожекторов находилась многометровая, погнутая антенна, с черными следами копоти. — Ты знаешь, что это? — спросил отец. — Понятия не имею — задумчиво ответил Лёня — может вышка связи какая-нибудь? Отец внимательно всматривался в антенну, а затем продолжил. — Ты что-нибудь слышал о «НПНП»? «Нижегородском Пространственном Научном Провале»?. Лёня попытался вспомнить эту аббревиатуру, но в голову ничего не шло. — Это произошло в 79 году — начал отец. — Тогда меня только перевели работать сюда. — он вздохнул — В это же время «Наутика» и НИИ «Прогресс» проводили совместные испытания. Пытались получить доступ к Ноосфере — месту, где хранятся все знания человечества за всю его историю. Также Ноосфера способна незначительно изменять реальность, пространство, материю и даже законы физики, пожеланию контролирующего её. Для этого эксперимента была создана очень сложная и чувствительная аппаратура — он указал на антенну. — Эксперимент проводили в Нижегородском пионерском лагере, так как дети более восприимчивы к влиянию Ноосферы. И все шло достаточно хорошо, эксперимент уже двигался к завершению, но в последний день — он еще раз тяжело вздохнул — «маяк» включили на полную мощность. Лёня замер в ожидании, что произойдёт дальше. — Вечером во всем лагере отключилось электричество, а сам «маяк Ноосферы» вспыхнул. Затем, как утверждают, его, будто согнула невидимая рука. Началась паника, неразбериха. Каким-то образом удалось вызвать пожарную и скорую, затем прибыла группа «А-111». Лагерь оцепили, на его территорию была отправлена команда, для изучения произошедшего. Вот только когда они прошли в здание, на крыше которого стоял маяк, им пришлось столкнуться с нечто… непредсказуемым. Внутри обнаружили тела некоторых из воспитанников и вожатых, которые не успели сбежать. Все задушены. Далее на группу напало некое существо. Спаслось всего три человека. По всей видимости, детская фантазия сыграла с нами очень злую шутку. После всего произошедшего, Совет шести наложил вето на все испытания, связанные с Ноосферой, а лагерь закрыли для посещения. В 93-ем, из-за нехватки финансирования, мы передали этот лагерь Фонду. Но у нас осталось описание эксперимента, все документы и сам «маяк». — Значит, то, что со мной произошло, как-то связано с этой Ноосферой? — пытаясь осмыслить услышанное, спросил Лёня. — Да, камень, который лежал рядом с тобой. Когда проводили демонтаж маяка, двое рабочих имели неосторожность дотронуться до конструкции голыми руками. «ФАБ-излучение», которое остается после воздействия Ноосферы, убило их через 5 минут, после этой ошибки. Олег Николаевич замолчал, а потом очень серьёзным тоном сказал: — В любой другой ситуации я должен был бы сделать тебе выговор и отстранить от работы за использование "Глобарка". Но в данном случае, те расчеты, которые у тебя были, помогли вовремя сориентироваться и понять, что с тобой произошло. Да и самим не вляпаться. — А где сейчас камень? — поинтересовался Лёня. — Что? А… В исследовательском комплексе. Кстати, самый главный вопрос — откуда он у тебя? Лёня понимал, что дело серьезное и врать нет смысла. Он уже хотел ответить, что камень лежал в коробке, отправленной Женей Тимиковым. Но шум, распахнувшихся дверей лифта, прервал его. — Олег Николаевич, добрый вечер! Рад, что ты еще никуда не ушел! — раздался голос. Оба Первичёвых обернулись. Прямо за ними стоял шестой Научный Директор или НД-6, как его коротко называли. Один из самых главных людей «Наутики», тот, кто вместе с остальными пятью руководителями влиял на работу организации. — И Вам добрый, Алексей Алексеевич, — поздоровался Олег Николаевич. Но в его голосе Лёня уловил нотку удивления. — Я по поводу вчерашнего разговора и… — он немного замялся — сегодняшней ситуации. Лёня был удивлен, что о происшествии уже знал НД-6, и когда взгляд директора упал на него, все внутри будто сжалось. Но Алексей Алексеевич улыбнулся и сказал: — Надеюсь, с тобой все в порядке, Лёнь — он похлопал мальчика по плечу. После чего подошел к отцу и отвел его в сторону. И хотя они говорили тихо, Лёня все равно мог расслышать их разговор. — … я бы был намного спокойнее, если бы Фонд не вмешивался в нашу работу. Однако, имеем, что имеем. Вы представляете себе, Олег Николаевич, что нам попало в руки? — Более чем, Алексей Алексеевич… — Это хорошо, что Вы представляете. Они оба посмотрели на маяк. — То, что произошло в 79-ом, я помню, как нельзя лучше. А теперь оказывается, что получить доступ к Ноосфере можно и другим путем. И до нас это уже давно сделали и явно успешно. То, что сейчас находится у нас в лаборатории, — часть ритуала, благодаря которому уже был получен доступ к Ноосфере. И если Вы действительно меня понимаете… Мы должны знать место, где это произошло!

День 4

«Все дороги ведут через лес»

овый день для Жени начался чуть позже предыдущих. Сегодня он не пошел в школу и до трех часов дня сидел за столом, пересматривая свои записи и заметки других полевых агентов. Но в очередной раз перечитывая одни и те же листы, он не находил ни одного упоминания ни о музыке, ни о других странных звуках. Вообще ни одного. Не было даже намеков на это. «Почему из агентов никто это не зафиксировал? Они не слышали? Странно… хотя… Катя, по всей видимости, тоже ее не слышала, да и Полина о ней только упоминала.» Кстати, о Полине Морозовой, она оказалась жива, но, к сожалению, не совсем здорова. Видимо, даже сибирское здоровье, парой может повести себя как-то не так даже пред обыкновенной простудой. Этим-то и объяснялось её отсутствие в школе. Разговор с Полиной для Жени был крайне приятным, во-первых, она сразу производила впечатление скромного, порядочного человека, в отличии от Кати и Ромы. А во-вторых, Полина, наконец, была именно тем человеком, который больше объясняет, нежели задает вопросы. Именно она рассказала Жене, что Антон действительно слышал музыку по ночам. И более того, что он встречал в лесу загадочных людей в странных масках животных. Прослушав этот рассказ в записи ужасного качества, сделанную на ручке-диктофоне, Женя еще раз покопался в папке и достал ту самую фотографию с маской зайца, которую видел в кабинете Нартова. Покрутив ее в руке, он решил, что ему уже пора поближе познакомиться с семьей Петровых. Обдумывая, как лучше повести разговор, Женя стал складывать все бумаги с записями обратно. Его размышления прервал звук телефонного звонка, донесшийся снизу. «Я же вчера с вами разговаривал. Не рановато ли?» — думал он, спускаясь по лестнице. Подойдя к телефону, Женя поднял трубку. Сначала на другом конце была гробовая тишина, прерываемая еле слышным потрескиванием в трубке, но затем резко прозвучал голос. — Моё глубокое почтение! Женя на секунду застыл, пытаясь понять, кто с ним разговаривает. — Первичёв, ты что ли? — спросил он. — Нет, это тебе с того света беспокоят! Практически. — Очень смешно, Лёнь — сухо ответил Женя. — Я не смеюсь — холодно произнес Лёня — А вот ты можешь порадоваться! — Интересно, чему же? — Тебя, вероятнее всего, отзовут. Лицо Жени вдруг сделалось таким, будто он чем-то подавился. — Повтори — сказал он. — Ты. Вернешься. В Москву. Что не понятного? Женя знал, что порой верить Первичёву, себе дороже. Но обычно, определить говорит он серьезно или шутит, можно было по интонации его голоса. И сейчас Лёня говорил твердо и уверенно. — Но почему? Что я не так сделал? — Прости, Жень, у нас тут небольшие перемены и сказать из-за чего тебя отзывают, я не могу. Просто знай. Дело НЕ в тебе. — И что мне сейчас делать? — Ничего. Ну, занимайся пока своими делами и жди официального распоряжения. Я просто решил тебя предупредить. Ой, черт, похоже, эти идут, все, пока! В трубке пошел прерывистый сигнал. Женя положил ее на место и уставился в окно, даже не зная, радоваться ему этой новости или нет. Но, так или иначе, пока он является действующим полевым агентом. А значит, по-прежнему может и должен выполнять свои обязанности. Понимая это, Женя уже без промедления оделся и, схватив тетрадку с ручкой, вышел на улицу с мыслью, что хоть напоследок он сможет приблизиться к разгадке тайны этого места. Полина рассказала ему, где жил Антон. Его дом стоял особняком от остальной деревни, за лесом. Не лучшее место, особенно в нынешних обстоятельствах. «Возможно даже, именно это и сыграло с мальчиком злую шутку» — рассуждал Женя, идя по дороге, на которой виднелись следы протектора шин, от недавно проехавшего здесь автомобиля. Не смотря на то, что деревню он более или менее изучил, эту дорогу Женя знал плохо, так как никогда далеко по ней не ходил и понятия не имел, куда она его сейчас выведет. Но вот вдали между деревьями стали видны просветы, а через несколько минут показалось открытое пространство. Прибавив шаг, Женя поспешил выйти на него. Пространство оказалось просекой ЛЭП. Глядя на провода, натянутые на старые деревянные столбы, он увидел справа от себя, дом, к которому и шли следы автомобиля. Направляясь к нему, Женя всё думал, кем ему лучше представиться: сказать, что он из милиции? Да, кто ему поверит? Сказать, что он просто одноклассник Антона? Возможно, надо развить эту тему, решил он. Уже подойдя к двери дома, Женя решил, что будет говорить. Еще раз, прокрутив все в голове, он выдохнул и постучал. Через несколько секунд щелкнул засов и дверь открылась. На пороге стояла темноволосая, стройная женщина, среднего роста, но уже с морщинами на лице. — Здравствуйте, — поздоровался Женя. — Здравствуй — сухо ответила она. — Вы ведь Карина. Мама Антона, правильно? — начал он неуверенно. — Да, я его мама — она отвела глаза в сторону. — Я его одноклассник. Женя Тимиков. Э-э мой дядя… — Чего стоять на пороге — перебила Карина — Заходи, если хочешь что-то рассказать. — Спасибо — сказал Женя, делая вид, что удивлен такому предложению. Пройдя в дом, он снял шапку и продолжил: — Мой дядя работает в местном отделении милиции. Они сейчас заняты поиском детей. Но… пока безрезультатно. Мама Антона вздохнула. — Знаю. Ни одного они так и не нашли — ее глаза с каждой словом становились все более печальными, но она держалась, практически, не проявляя эмоций. — Он, конечно, запретил мне в это ввязываться. Но я все же решил ему помочь. Только если милиция опять придет, не говорите, что я у Вас был. — Ну, раздевайся, проходи. Правда, рассказывать уже толком нечего. Женя расстегнул куртку и, сняв обувь, прошел за мамой Антона на кухню. В доме царила атмосфера уныния, апатии. Казалось, что все здесь было не живое, словно застывшее во времени. Все действия, что делала мама Антона, она совершала будто по инерции или привычке, без малейшего осознания происходящего. — Все мы уже милиционерам рассказали — начала Карина — В один день Антон вернулся из школы, сделал уроки, поиграл с Олей, а ночью лег спать. Все как обычно. Только на следующий день, его не оказалось. — Как так, «не оказалось»? — спросил Женя, делая пометки. — Его не было в своей постели. А также пропала часть его одежды и куртка. — Он ночью ушел? — еще больше удивился Женя, делая акцент на слове «ночь». Нет, Женя все понимал, и он гулял ночью, любуясь звездным небом и наслаждаясь тишиной. Но тогда, как и сейчас, он исполнял обязанности полевого агента, делал свою работу, а куда мог пойти ночью обычный школьник, зная, что пропадают дети? Единственно объяснение, которое приходило Жене в голову это то, что Антон слышал музыку и вышел посмотреть, откуда она звучит. Женя хотел еще задать несколько вопросов, как услышал быстрые шаги, спускающегося по лестнице человека, и через секунду на кухню вбежала девочка лет семи, со светлыми волосами, одетая в кофту с капюшоном и вышитой головой зайчика на карманах. — Мама, мама! — забегая, позвала она. Но увидев Женю, удивленно застыла на входе. — Мама, а кто это? — спросила она. — Это одноклассник Антона, говорит, что хотел бы помочь найти его. — И других пропавших детей, тоже? — И других пропавших детей, тоже — кивнул Женя. — Оль, ты чего хотела? — спросила мама. — Опять телевизор выключился, посмотри, пожалуйста. — Оля, я сейчас занята, давай чуть позже. Глаза Оли сразу стали печальными. Жалко, наверное, терять одно из немногих развлечений в этой глуши. — Ну, пожалуйста, мам… — Оля! — отсекла она — Позже. Я же сказала. Женя переводил глаза с Карины на Олю, и ему все больше хотелось поговорить с девочкой. Разговор с матерью Антона его явно ни куда не приведет. А сестре Антон, возможно, что-то и рассказывал. — Может быть, я посмотрю, почему не работает телевизор? — спросил Женя. — Да, да, да! — зааплодировала Оля. Мама, вздохнула и, обращаясь к дочке, произнесла: — Ладно, покажи где там плохо контачит. Не успела она это сказать, как счастливая Оля повела Женю за собой. Поднявшись, они прошли в комнату. — Вон там, — Оля указала на стенку, рядом с телевизором, ─ около розетки Женя подошел к телевизору и на проводе, который включается в розетку, увидел заизолированный участок. — Вот здесь? — указывая на изоленту, спросил он. — Ага — подтвердила Оля — Там просто провод сломался, и родители периодически его поправляют. Женя выдернул вилку из розетки и пальцами сжал провод в этом месте. Немного так постояв, он попробовал включить телевизор. Тот заработал. Обрадованная Оля засветилась от счастья. — А сама ты не можешь сделать? — улыбнувшись, поинтересовался Женя. — Могу — тихо ответила Оля — Только мне мама не разрешает. После пропажи Антона, она совсем с меня глаз не спускает. Скажи, а ты точно найдешь его? Женя задумался. Все же его первостепенной задачей был поиск аномалии, а не её жертв. Но выходить из образа сыщика ему пока рано. — Во всяком случае, попытаюсь, с меня, как и с тебя, тоже не спускают глаз — он еще раз улыбнулся — Но мне для этого нужно кое-что узнать. Оля кивнула и села на кровать. Женя начал со стандартных вопросов: «Когда в последний раз его видела?», «Где его видела?» и так далее. Оля сидела и спокойно на них отвечала, впрочем, её ответы не сильно отличались от ответов Карины. Однако, на вопрос «было ли что-то странное?» Оля поежилась и ответила: — Было — она снова начала говорить тихо — Но родители мне все равно не верят. А я думаю, что Антона могла похитить сова! — Сова? — переспросил Женя. — Угу. Такая огромная, чуть ли не с меня ростом! А глазищи у нее… Оле было явно не по себе говорить о ней. — Подожди, подожди, а где ты видела эту сову? — Раньше она ко мне сюда прилетала — девочка показала на окно — и таращилась на меня. А когда Антон пропал, я её больше не видела. «Огромная сова, ростом с человека? Хотя, чем черт не шутит, в „Наутике“ и не такое встретить можно. Странно только то, что об этом никто больше не упоминал» — Оль, а я могу посмотреть комнату Антона? — Наверное, да. Она встала и повела Женю к соседней двери. За ней находилась комната, чуть меньшей той, в которой жил Женя, а так они были достаточно схожи. Встав у стола, Женя с интересом стал разглядывать рисунки на стенах. «Надо же, какие хорошие рисунки! А вот если бы ожили люди из моих рисунков, их бы сразу же поместили в изоляцию, приняв за мутантов» — Оля, а ты знаешь, кто такой Шерлок Холмс? — спросил Женя, поворачиваясь к ней. — Не-а. — Это известный британский сыщик. Выдуманный, конечно. Он расследовал различные загадочные преступления в Англии. — И мы будем сейчас как он? — Ну, почти. «Шерлок Холмс же, по-моему, не занимался паранормальными явлениями, все его противники были люди. Пускай очень коварные и злые, но все же люди» — Я буду сыщиком, а ты должна будешь внимательно наблюдать за моими действиями, хорошо? — Хорошо, я буду понятной. — Понятой — поправил Женя — удивлен, что ты знаешь это слово. Ладно, давай посмотрим… Женя сам не до конца знал, что он хочет найти. Он бесцеремонно лазил по шкафу, открывал тумбочку, заглядывал в ящики стола. В первом ящике лежали тетради и другие школьные принадлежности. А второй был абсолютно пустой. Но когда Женя его открыл, то почувствовал, что у него стал чесаться нос. — Апчхи! — Ты так забавно чихаешь — заметила Оля. — Правда? Апчхи! Да, что ж такое-то? Женя полностью вытащил ящик и в самой его дальней части, увидел пару растрепанных перьев. «Оказывается, аллергия может быть полезной. Во всяком случае, в существование совы я теперь точно поверю. Но была ли она ростом с человека? По размеру перьев не похоже» Сделав несколько заметок в тетради, Женя решил еще раз побеседовать с мамой Антона.

«Не верь глазам своим»

Солнце начинало медленно клониться к закату, Женя периодически следил за ним, но когда он в очередной раз взглянул в окно, то оно уже совсем скрылось за деревьями. Разговор с Кариной снова ничего не дал. Она была твердо убеждена, что дочь про сову всё выдумала, в то время как сама Оля едва ли не со слезами на глазах утверждала, что это правда, и что Антон сам был её свидетелем. Так же в разговоре всплыла еще одна лесная жительница — лиса. Оля видела ее совсем немного и когда рассказала о ней Антону то, тот как-то странно отреагировал на ее рассказ. Все это Женя отметил в своих записях. Наблюдая за их спором, мальчику очень хотелось поддержать Олю, но из-за своего образа «мальчика-сыщика, который ничего не знает и только начал свое расследование», он был вынужден делать вид, что соглашается с мнением Карины, которая была уверена — Антон заблудился. А на деле Женя записывал каждое слово Оли и о сове и о таинственной лисе. Под конец мама с Олей окончательно рассорились и Женя, чувствуя себя неловко, поспешил завершить разговор. На вопрос «слышали ли они ночью какую-нибудь музыку?», ни Оля, ни ее мама вразумительно ответить так и не смогли. И Женя сделал вывод, что, по всей видимости, слышал ее только Антон. Поблагодарив их за помощь и уточнив «нет ли еще чего, что бы они могли ему рассказать?», он вышел в коридор, надел куртку и, попрощавшись, покинул дом. Стоя на улице, он глубоко вздохнул. «Нехорошо получилось, в семье и так трагедия произошла, а тут они из-за меня еще рассорились…» Пытаясь избавиться от неприятного чувства вины, он обошел дом и посмотрел на карнизы окон. Все они были крайне малы, чтобы на них мог уместиться кто-то ростом с человека. «Вот тебе и еще одна загадка.» Развернувшись, Женя пошел по дороге обратно. По пути он все пытался понять, сложить в одно целое все то, что он знал и все то, что ему удалось узнать. «Некая аномалия похищает детей, причем это происходит периодически. С этой аномалией точно связана маска зайца. Со слов Полины, после того как Антон встречается с неизвестными людьми в масках животных, он уходит и бесследно пропадает. Далее. Каждую ночь к Оле прилетала огромная сова, а в один из дней она видела странную лису, стоящую на задних лапах, как человек. Возможно, лиса и есть то, что мне и нужно. Аномалия! Что касается совы, то… может это была просто птица. Ну я своими глазами видел, что человек там не уместится. Но тогда почему она перестала прилетать после исчезновения Антона? Но даже если сова тоже связана с аномалией, то почему они так явно себя выдавали? Всё, что я понял за время нахождения здесь это то, что кто бы ни прятался в лесу — он не хочет себя выдавать…» — Апчхи! — резкий чих отвлек его от мысли. Женя снова почувствовал, что у него начинает чесаться нос. «Чертова аллергия! Секунду, а с чего это я опять чихаю?» Женя осмотрелся. Среди деревьев он заметил небольшое строение, напоминающее собой, нечто похожее на гараж, на крыше которого горела яркая лампа. «Кто тот человек, который додумался ставить гараж в лесу?» — подумал Женя, рассматривая строение, не веря своим глазам. Неожиданно он заметил в лучах лампы какие-то тени, которые то появлялись, то снова исчезали в темноте леса и Женя никак не мог их разглядеть. По спине пробежал холод. Женя замер. Он внимательно всматривался в каждое дерево, а его рука медленно тянулась к рукоятке пистолета. — Апчхи! В носу у него вновь защекотало, едва сдерживая себя, чтобы снова не чихнуть и, не отводя глаз от загадочного строения, Женя наклонился, взял рукой небольшую горсть снега и поднес ее к носу. Стало немного легче, желание чихнуть прошло. Женя затаился, слушая тишину. Вокруг было безмолвное спокойствие. Он уже хотел двинуться к этому, неизвестно откуда взявшемуся строению, как вдруг своим, обострившимся в настоящий момент, внутренним чутьем, ощутил за своей спиной чье-то присутствие. Быстро собравшись с духом, Женя оглянулся. Чутье его не обмануло, за его спиной стояли две фигуры. — Испугался? — с издевкой спросила одна из них и сделала шаг вперед. Глаза Жени уже привыкли к темноте, и он мог рассмотреть, кто перед ним стоит. Первая фигура была одного роста с Женей, и судя по голосу, это был мальчик, но сказать точно было нельзя, так как на его лице была одета маска совы. И, по всей видимости, она была сделана из настоящих совиных перьев, так как Женю охватило сильнейшее желание чихнуть. Другая фигура последовала примеру первой и тоже сделала шаг вперед. Вторым был человек в маске зайца. — Не только ты умеешь следить за лесом, — сказала Сова — Лес тоже умеет это делать. Особенно за чужаками. — К-кто вы? — с заиканием спросил Женя, пытаясь сдержать внутреннюю дрожь. — А ты что, не догадался? — удивился Заяц, — ты ведь уже пятый день здесь. — Вы следили за мной? — Да, — просто ответил Заяц — И не только за тобой, а за всеми, кто сюда к нам наведывался. Дураки вы люди. Сами себя понять не можете, но при этом чужие тайны открывать лезете. — Апчхи! — Женя в конце концов не выдержал и снова чихнул. — Кажется, это у него на твои перья — обратился Заяц к Сове. — О, я помню, когда-то и у меня была аллергия, на пыльцу, правда, — призналась Сова — вот только до наступления весны мы уже не… — он прервал предложение, а затем продолжил — Слушай, Зайчик, а может мы прямо сейчас с тобой его — он посмотрел на зайца и провел пальцем у шеи. Женя с ужасом представил, как его разрезают на кусочки, и был готов в любой момент выхватить пистолет. Его удерживало то, что «Сова» говорила это явно с целью припугнуть его, поиздеваться над ним. — Мы недавно ели. Забыл? Да это и не входит в наши планы, — Заяц посмотрел на Женю — Ты хоть и незваный, но все же гость в нашем лесу, может быть, представишься? — Е-Евгений — ответил он. — Женя значит, — Заяц задумался — Ну, смотри, Женя, спрашивать, что ты делаешь в лесу так поздно, я не стану — и так догадываюсь. А вот у тебя, наверняка, возникло много вопросов. Женя еле заметно кивнул. — Я не сомневался. Завтра периодически поглядывай в окно, может кого-то и увидишь. А теперь иди. — он указал на дорогу. — Пока мы не передумали. Женя тут же развернулся и быстрым шагом пошел по дороге. Последнее что он услышал, были слова Совы. — Зайчик, а ты научился говорить загадками. Видимо твоя Алиса, все-таки, хорошо на тебя влияет. Когда Женя дошел до поворота и понял, что звери его не видят, он рванул со всех ног, стараясь, как можно быстрее, покинуть этот лес. Добравшись до дома, он забежал вовнутрь и закрыл дверь, не снимая обувь, прошел на кухню. Достав ампулу «Псинеола» и разводя её содержимое в воде, думал: «Неужели это все, правда? Неужели я сам, своими глазами, видел аномалию?» Он уже хотел выпить эту горькую гадость, но облокотившись на стол, случайно включил диктофон, вмонтированный в ручку, который начал проигрывать последнюю запись. Женя вытащил его из кармана и включил перемотку. Сначала был слышен голос Карины, затем Оли, потом их спор, а еще позже, его глухое размышление себе под нос об аномалии. «Видимо, я забыл его выключить» — подумал он, прислушиваясь к записи. Наконец из динамика донеслись слова: «Не только ты умеешь следить, за лесом. Лес тоже умеет это делать. Особенно за чужаками». Выключив запись, Женя решил, что терять сознание ему пока рановато. Он вылил в раковину разведенный «Псинеол» и пошел на второй этаж, записать увиденное. Сидя за столом, Женя не мог решить для себя, что ему делать, толи радоваться, что смог обнаружить аномалию, толи благодарить судьбу за то, что пока он еще жив.

День 5

«Мы здесь живём и лес — наш дом»

Утром Женя проснулся, так же сидя за столом. Он даже не лёг в кровать, а отключился прямо на стуле, упав головой на тетрадку. Этот день действительно оказывается был его последним днем в Тайге. Еще вчера его предупредили, что после обеда за ним приедет машина, и он вернется в Москву, а его заменит какой-то другой полевой агент. Да и в принце, как он понял, дело связанное с этой аномалией передадут в другой отдел и его группа больше ни как не будет с ней связана. Всё это очень подозрительно и странно, но что поделать? Женя ведь не знал, что происходит за толстыми, бронированными дверями конференц-залов «Наутики». А вот, что он точно хотел знать наверняка так это то, с кем он вчера виделся в лесу. Вспомнив вчерашний разговор, Женя посмотрел в окно, но кроме белых сугробов и деревьев за ним никого не было. Понимая, что вчерашняя встреча ему не привиделась, Женя всё время посматривал в окно. Он складывал вещи и смотрел в окно, ходил по дому и так же периодически всматривался через стекла… Так продолжалось несколько часов. Пока, наконец, он не заметил, что к дому со стороны леса приближается силуэт. Лиса. Точнее сказать кто-то в маске этого хитрого лесного обитателя. Увидев её, внутри Жени появился неприятный холодок, а ноги слегка задрожали. Но, вовсе не из-за страха. Это было абсолютно иное чувство. Чувство предвкушения разгадки. Мальчик оделся, и на всякий случай спрятав пистолет, вышел на улицу. К Лисе он подошел достаточно быстро, однако не доходя метров пяти остановился в нерешительности. — Ну чего, застыл? Или уже передумал? — спросила Лиса. Её голос из-под маски прозвучал бодро и весело, с маленькой тенью издевки. — Да, нет… кхм. Не передумал — ответил Женя. Даже перекинувшись несколькими словами с этим загадочным представителем леса, страхи и сомнения Жени куда-то вдруг испарились. Он не чувствовал ни опасности, ни угрозы со стороны Лисы. Да, и её голос звучал так будто они уже давным-давно знакомы. — Пошли тогда, а то нас уже все заждались — позвала она. Женя глупо улыбнулся и ответил: — Ну коль заждались… Они зашли в лес, и проходя неспешным шагом мимо деревьев, пошли по той самой вчерашней тропинки, которая вела к дому Антона. Где-то одну треть пути Женя и Лиса шли молча, только хруст снега и негромкие голоса редких птиц нарушали тишину леса. Но вскоре мальчику надоело просто следовать за спутницей, и раздираемый изнутри чувством любопытства он, наконец, прервал безмолвную тишину: — Скажи, а кто ты? Вопрос прозвучал крайне банально, но все же для Жени он был важен. — Что значит кто я? — удивленно переспросила Лиса, повернувшись к Жене. — Ну… человек или кто-то… — Женя не успел договорить, так как в эту секунду из-под маски спутницы донесся громкий, многозначительный смех. Однако он стих также быстро, как и появился. Лиса остановилась, и через прорези для глаз в маске, посмотрела на Женю. — А ты себя к кому относишь? — спросила она, с каким-то не поддельным любопытством. Теперь уже Женя сам удивился подобному вопросу в его сторону. — Я… человек. — Все вы так говорите — вздохнув и покачав головой, ответила Лиса. Они дальше продолжили свой путь, уходя все глубже в лес. И Женя, не получив вразумительный ответ, решил дальше продолжить разговор. — Послушай, ну может быть ты хоть представишься. — попросил он, пытаясь говорить как можно вежливее и наивнее. Параллельно пытаясь найти в карманах куртки свою звукозаписывающую ручку, но той нигде не было. — Ах, все вы люди одинаковые. — сказала она с каким-то разочарованием. — Хотя… один уже дал мне имя. Можешь звать меня Алисой. Если тебе так будет удобнее. «А не про эту ли Алису говорила вчера Сова?» — Спасибо и на этом — себе под нос ответил Женя. — Кстати, как тебе наша ночная флейта? — поинтересовалась Алиса. — Так это вы играли? — Ты кто думал? Домовой? — опять с издевкой ответила она. Они ещё часть пути прошли молча. Пока Женя, как дотошный журналист, не задал последний свой вопрос, прежде чем они успели выйти на поляну, которая виднелась за стволами деревьев. — Алиса, а сколько здесь… эм… таких же зверей как ты? — А ты посчитай! Сразу и узнаешь — она подозрительно хихикнула. — А как посчитать? — Ты что сам в лесу живешь? Считалочку нашу никогда не слышал? «Считалочка. Точно! Как она там начиналась… Раз — два, прилети, сова. Три — четыре — пять, время поиграть. Шесть да шесть, дыбом волчья шерсть. Семь — восемь, бьём копытом оземь. Для медведя, для лисы… Зайчик, кушать принеси! Ну с Совой и Зайцем я уже виделся. Лиса прямо передо мной. Выходит, есть еще Волк и Медведь. А и еще один, тот, кто бьет копытом оземь. Вроде всё.» В этот момент деревья закончились, и Женя с новой знакомой вышел на небольшую поляну, которая была полностью покрыта белым сухим снегом, и по которому, как в пустыне, струились узоры волн, создаваемые слабым ветерком. Идя по нему, Женя понимал, что с каждым шагом он все больше утопает в сугробах, а Алиса, практически, не оставляла на нём следов, будто бы она вовсе не имела веса. Добравшись до центра поляны они остановились. Стоя по колено в снегу, Женя осмотрелся. Вокруг поляны густо росли ели и сосны. Некоторые из них были настолько стройные и пушистые, что запросто могли бы стать главными ёлками страны. И из-за их размеров, и так не слишком большая полянка, казалась еще меньше, деревья буквально зажимали её своими мощными стволами, словно пытаясь поскорее избавиться от неё. Краем глаза Женя заметил, как за деревьями промелькнула тень. Затем ещё одна и ещё. Женя бросил быстрый взгляд на Алису, затем снова стал вглядываться в то место, где заметил движение. Через несколько секунд оттуда вышли четыре фигуры. Это были Сова, Волк, Медведь и Заяц. Они также без особых усилий прошли по сугробам и встали напротив мальчика. Лиса присоединилась к ним. На пару секунд установилась мертвая тишина. Не было слышно ни звука, даже ветер стих. Женя снова почувствовал страх и тревогу и с настороженностью рассматривал эту компанию, время от времени потирая нос. — Ну что, Женя, перед тем как ты начнешь задавать нам вопросы, я бы хотел кое-что спросить у тебя — сказал Заяц. — Кто ты и как сюда попал? «Соврать? А если они и так уже достаточно знают? К черту! По правилам, если аномалия разумная, лучше говорить ей правду» Женя вздохнул: — Меня зовут Женя Тимиков, я полевой агент «Наутики» и моей главной задачей было изучение этого места. Услышав это, звери начали перешептываться. — «Наутика»? — переспросила Алиса, задумчивым тоном. — Никогда не слышала о таком… — А где находится твоя эта… Наутика? — поинтересовался медведь. Его голос из-под маски звучал грубо и искаженно, но при этом страшно тягуче и лениво, будто ему в принципе было тяжело говорить. — В Москве — ответил Женя. В этот момент Заяц, который все это время, пока звери расспрашивали Женю, разглядывал ветки и верхушки сосен, вдруг вздрогнул и медленно повернул голову, снова уставившись на мальчика. — В М-Москве? На этот раз его голос прозвучал удивленно и несколько растерянно, будто он не мог поверить в только что сказанные Женей слова. — И те, другие люди, тоже оттуда? — продолжил он. — Которых вы убили? — вдруг резко спросил Женя, хотя это, скорее, прозвучало как утверждение. — Да разве про нас можно такое говор-р-р-рить? Дур-р-р-рак! — зарычал Волк. — Успокойся, Волчик — ласково сказала Лиса и снова посмотрела на Женю. — Значит… значит вы никого не убивали? — смущаясь, из-за своего поспешного вывода, спросил Женя. — Убивали. — отрезал Заяц. — Но не их. — Вы причастны к пропажам детей? — Такова уж наша природа. — с очередным вздохом, заметила Лиса. — Но… в чём смысл? Звери переглянулись. — Ну, ты же не одним воздухом питаешься — усмехнувшись, сказала Алиса. — Да-а, человеческая плоть такая вкусная — добавила Сова. — Для медведя, для лисы, Зайчик, кушать принеси! — прошептал под нос Женя и поднял глаза, взглянув прямо в маску на Зайце. — А с остальными что случилось? Я про людей из «Наутики». — он отвел глаза от Зайца и посмотрел на остальных зверей. — Мы следили за ними. Так же, как и за тобой. Но мы их даже пальцем не тронули. — пояснила Алиса. — Не тр-р-р-ронули! — поддакнул Волчик. «Но что тогда могло погубить хорошо подготовленную группу?» — А в этом лесу, по мимо вас, еще кто-то проживает? — поинтересовался мальчик. — Люди… не далеко ушли от нас… и отличаются только тем, что когда их загоняют в угол, они часто пытаются откупиться, а когда чувствуют, что они сильнее, то становятся намного злее и опаснее любого зверя. — ответила Сова. «Очередные мудрые высказывания, но никакой конкретики. Плохо, ладно, попробую пойти другим путем.» — Но все же, что вами двигает? Неужели, простое плотское желание? Лиса подошла ближе и, обойдя Женю, стала у него за спиной, прошептала, наклонившись к уху: — Мы здесь живём и лес — наш дом, Женя. А дома очень, очень не любят незваных гостей. Хи-хи. Женя собрался продолжить разговор, но резкий и сильный удар в спину сбил его с ног. Он упал лицом в снег, не успев ничего понять. Поднимаясь, отплевываясь и убирая прилипший снег с глаз и щек он огляделся. Перед ним никого не было, кроме него, и заснеженных елей, что окружали поляну. Отряхивая остатки снега с лица и одежды, Женя медленно побрел в направлении своего дома. Вернувшись в свое жилище, Женя поднялся наверх, сел за стол и бездумно уставился в стенку. Так он просидел до тех пор, пока не услышал, что к дому подъехал автомобиль. Взяв чемодан, Женя спустился в коридор. По своей маленькой традиции он должен был оставить что-то после себя, как память о своем пребывании в этом месте. Покопавшись в кармане, достал из него практически полностью источенный карандаш. Повертев остатки карандаша в руке, мальчик положил его на тумбочку. Теперь Женя мог спокойно попрощаться с этим местом, что он и сделал с большим облегчением.