Комплекс Перфекциониста

Шэнь Цзю ненавидит своего Шизуна

. Но это ложь. Он хочет ненавидеть своего Шизуна. Он хочет взять меч и ударить своего Шизуна в лицо, потому что Сун Сюя был бесстыдным, подлым и... Это тоже была ложь. Он хочет свернуться калачиком рядом с Сун Сюя, потому что Шизун пахнет защитой. От него пахнет чем-то таким, во что Шэнь Цзю был бы не прочь зарыться лицом, как в подушки, просто чтобы укоренить это в своей голове. Это было странно? Вероятно, так оно и было. Шэнь Цзю не привык к этим странным, странным чувствам, которые продолжали бурлить в его груди. Всякий раз, когда они с Шизуном оставались наедине, он задавался вопросом, смотрел ли его Шизун когда-нибудь на него так, как он смотрел на Сун Сюя. Он знает, что это влюбленность, и он чувствует себя неловко. Его не должен был привлекать единственный мужчина, который когда-либо проявлял к нему настоящую доброту, но это так. Должна же быть какая-то причина, верно? Сун Сюя был полон дерьма и бездумно болтал во время уроков, если он отвлекался, его тренировки с мечом были скучными, а Шэнь Цзю... ...Нравилось сидеть рядом с ним, чтобы их плечи соприкасались, чтобы его лицу было жарко. Шэнь Цзю это нравилось, потому что Сун Сюя никогда по-настоящему не повышал голос. Никогда не прикасался к нему так, чтобы он чувствовал себя больным. Просто... заставил Шэнь Цзю чувствовать себя в безопасности. Даже когда они были наедине, как сейчас. Шэнь Цзю обычно помогал ему, как это сделал бы Главный Ученик. Официально он не был объявлен таковым, но Сун Сюя вел себя так, как будто он им был. Итак, Шэнь Цзю просто согласился с этим. Его Шизун временами был забывчив. Например, когда он забывал, что у него сейчас урок, который нужно преподавать, и поэтому оставлял Шэнь Цзю заниматься этим. Или в тот раз, когда Сун Сюя пошел в класс поэзии, но не делал этого в течение двух месяцев, пока Шэнь Цзю не рявкнул на него, чтобы он сделал это. Раздражающий. Но… Шэнь Цзю ерзает, поглядывая на своего Шизуна. Он не возражал. До тех пор, пока Шизун понимал, что он не возражает, он просто... ему... Нравилось вести себя так, как будто это была огромная проблема, потому что Шизун никогда не злился на него, и иногда Шэнь Цзю задавался вопросом, будет ли его Шизун… на самом деле… Щеки вспыхнули, Шэнь Цзю опустил голову. Сун Сюя был единственным Мастером, который не бил своих учеников. Он всегда был спокоен, терпелив, предпочитая использовать свои слова, а не насилие. Шэнь Цзю был избит, избит до синяков, испытывал больше боли, чем, по его мнению, должен был… Ни разу мужчина не предлагал столько доброты, как Сун Сюя. Был Ци-Ге... Но Ци-Ге все еще вел себя как идиот-лгун. В первый раз, когда Шэнь Цзю понял, что начал влюбляться в своего Шизуна… это было после инцидента со зверем. Он хотел проигнорировать это, как он игнорировал большинство вещей, но чувства, которые он только что... не проходили. Прошел год, и еще один. А теперь ему исполнилось семнадцать. Семнадцать и его глупый Шизун. Не понимал, что он...! Он хотел взять своего Шизуна за руку. Это не имело бы значения. Шизун был туповат и ничего не знал. Он что-то нацарапал на бумаге, над которой склонился. Сун Сюя приготовил сладкий чай вместе с засахаренным виноградом. Все это было сладко, слишком сладко, но Шэнь Цзю всегда любил, чтобы его угощение оставляло сладкое послевкусие, поэтому он продолжал жевать виноград, даже когда его живот протестовал. Он поднял глаза, в то же время Сун Сюя смотрел на него сверху вниз. Его грудь… казалось, она вот-вот лопнет от его улыбки. Шэнь Цзю нахмурился вместо того, чтобы улыбнуться, так как эти - эти ощущения... чтобы-чтобы протянуть руку и переплести свои пальцы с Сун Сюя, ошеломляли его. Сун Сюя даже не разозлился на это! Он просто протянул руку, погладил Шэнь Цзю по голове и наклонился. Тогда его сандаловый аромат был повсюду, его волосы даже пахли так же хорошо, и щеки Шэнь Цзю запылали. Сун Сюя изучал то, что написал Шэнь Цзю, осторожно двигая пальцами над иероглифами, помня о все еще влажных чернилах. “Твои стихи прекрасны, А-Цзю. Но тебе не нужно быть с этим старым дураком всякий раз, когда ты их пишешь”. Шэнь Цзю отвернулся, уставившись в свою газету. Но… Шизун был его музой! Тем не менее, признать это... “Ты пишешь о Ру Лин?” Эх... Эх. РУ ЛИН?! “Ш... Шизун?” Шэнь Цзю запнулся, удивляясь, почему его глупый Шизун вообще... признался в таком. Сун Сюя почесал челюсть. “Это... хорошо. А-Цзю описывает кого-то в своем стихотворении, верно? И А-Цзю проводит большую часть своего времени с Ру Лин.” ...Шизун. Шизун, нет... Сун Сюя, какого хрена ты такой тупой? Шэнь Цзю схватил свое стихотворение, скомкав бумагу. Сун Сюя быстро схватил его за руку. Прикосновение было таким теплым. Почти успокаивающим. Теплый запах Шизуна был удушающим. Шэнь Цзю наклоняется, задаваясь вопросом, мог бы он ... мог бы... ... поцеловать своего Шизуна в щеку. Сун Сюя отстраняется, прежде чем он успеет даже попытаться. Его губы даже покалывает от этой мысли. Шэнь Цзю позволяет своему Шизуну взять бумагу из его рук, наблюдает, как он аккуратно разглаживает ее. Шэнь Цзю покраснел, как только Сун Сюя прочитал стихотворение вслух, простая вещь. Мой дорогой Защитник твоя улыбка, поцелуй сквозь историю. Твоя улыбка, душа сквозь серебряное ничто. Мое сердце, мой Защитник. “Ах… этот человек.” Сун Сюя напевал. Почти задумчиво. “Она, кажется, очень важна для тебя”. “Это не человек, Шизун!” Шэнь Цзю усмехается: “Какое это имеет значение! Это просто глупое стихотворение!” Он пытается дотянуться до бумаги, пытается вырвать ее. Но Шизун быстрее, он всегда быстрее, выхватывает пергамент. Шэнь Цзю бросается вперед, пытаясь отнять его. Но... Шизун... Он откидывается назад. Шэнь Цзю обнаруживает, что врезается в Сун Сюя. Его грудь широкая, теплая по сравнению с грудью Шэнь Цзю. Все это дело… Лицо Шэнь Цзю было так близко к лицу его Шизуна! Сун Сюя… он такой … у него были красивые ресницы. Они обрамляли его глаза толстым слоем черноты. Его губы выглядели такими мягкими… Лицо Шэнь Цзю горело. Он... Он отступает назад и торопливо шлепает своего Шизуна. Сун Сюя касается его щеки, глядя на Шэнь Цзю с противоречивым выражением лица. “...Шэнь Цзю, что ... ” “Ты! Вы бесстыдник!” “Я что?!” “Бесстыдник!” Шэнь Цзю поправил мантию, плечи его дрожали. Даже несмотря на то, что Шизун действительно ничего не сделал… все эти чувства в его груди, казалось, вот - вот взорвутся. Его глаза горели. Он даже не осознавал, что плачет, пока… хорошо… слезы текли по его щекам. “З-заставляешь меня чувствовать себя глупо! Заставляешь меня п-падать ... ” Шэнь Цзю остановился. Он остановился, потому что... Если он скажет что-нибудь еще. Он признался бы, что влюбился в его глупого Шизун. И он не мог признаться в этом. Сун Сюя встал, медленно выдыхая. Он не решался протянуть руку к Шэнь Цзю, не решался даже сказать что-нибудь. Шэнь Цзю икнет, по его щекам текут слезы. Он чувствует себя ужасно мерзким, и горячим, и... ”...Твой Учитель сделал что-нибудь, что заставило тебя чувствовать себя неловко?" - тихо, дрожащим голосом спросил Сун Сюя. “Ты хочешь сказать, что я вел себя бесстыдно. Если я сделал что-нибудь, чтобы ты почувствовал, что моя доброта к вам была чем-то иным, кроме заботы...” "Шизун...” Шэнь Цзю испуганно вздрагивает. На мгновение. Он… Ему действительно хотелось в этом признаться. Если бы он это сделал, то, возможно, Шизун не сказал бы, что его доброта была просто проявлением вежливости. Что Шизун будет любить его так, как он хотел, чтобы его любили. “Шизун”. Он повторяет. вместо этого он говорит: “Я действительно думаю, что Шизун-идиот, который заслуживает смерти!” С этими словами он хватает свое стихотворение. Но даже тогда он все еще колебался. Шэнь Цзю повернулся к своему Шизуну, его щеки покраснели, когда он подошел ближе к двери. Сун Сюя смотрел на него с чем-то похожим на беспокойство. В этих глазах никогда не было ненависти или гнева, когда он так говорил. Шизун всегда был такой милый. Шэнь Цзю проглотил странное чувство в горле. Он посмотрел на свое стихотворение, пока оно дрожало в его пальцах. “...Шизун... это стихотворение… это касается... тебя.” "О?” Сун Сюя тихо говорил, подходя ближе. Он потянулся за бумагой, когда Шэнь Цзю протянул ее. Слова… когда Сун Сюя прочитал их снова, возможно, в них был другой смысл. Сун Сюя уставился на пергамент… "ой." "Шизун...” Может быть, он знал… Может быть, Сун Сюя… понял. Сон Сюя моргает. "Ты... говоришь о поцелуях в стихотворении”. Шэнь Цзю кивает, наклонив голову. ...Похоже, Шизун действительно понял! ... Его Шизун… Подошёл к нему поближе. Там была рука ... рука на его челюсти. Шэнь Цзю быстро вдохнул. Шизун он...! ... поцеловал его в макушку. ...Шизун, ты идиот! Расстроенный, Шэнь Цзю хлопнул своего Шизуна по груди. Он действительно… любил этого мужчину. Это было почти неприятно. Когда ему исполняется восемнадцать, Шэнь Цзю может выбрать свой меч. Он взволнован, Ру Лин рада за него. Он стал обожать её, она всегда хочет быть уверена, что он всегда чувствует себя хорошо и не расстроен. Это довольно мило, потому что он хочет того же для нее. Шэнь Цзю втягивают в приятные объятия, где она лепечет о его будущим мече. Все, что он мог бы с ней сделать. Сун Сюя идет впереди него, и когда они, наконец, добираются до Ван Цзяня, повелителя пика, Суо Сюцзе приветствует их твердым кивком. Он рассказал об основах. Суо Сюцзе говорит громким голосом, глубоким, который грохочет в его груди, но он улыбается и жестом указывает на пещеру. Когда Шэнь Цзю войдет, он будет там до тех пор, пока сам меч не проявится на стене. Как только он вытащит его, он почувствует его связь с его собственным существом, его ци. Прежде чем он войдет, Суо Сюцзе останавливает его. “Будь терпелив. Не навязывай никаких связей, не торопись. Если ты будешь бороться со своим оружием, оно только причинит тебе боль". ...страшные слова. Шэнь Цзю твердо кивает. Сун Сюя улыбается ему, обмахиваясь другим веером, чем обычно. Прежний, с бамбуком, Шэнь Цзю держал рядом с собой. Меч, который достается Шэнь Цзю, прекрасен. Он элегантен и ярко сияет, когда они становятся одним целым. В глубине его сознания возникает странное покалывание, чувство духовной наполненности. Это когда он выходит, когда Суо Сюцзе смотрит на него, осматривает меч, Шэнь Цзю задают один вопрос: “Как назвал его?” Когда Шэнь Цзю думает о мече, о прикосновении, о тепле… он думает о своем Шизуне. Как его Шизун заставлял его чувствовать себя приятно. Как его Шизун заставлял его чувствовать себя... завершенным. Полный. Целым существом, а не просто раб на улицах. Он с гордостью говорит: “Сю Я”. Шизун задыхается. Суо Сюцзе издает звук, похожий на фырканье. Ру Лин вскрикивает и прикрывает рот ладонью. “Сю Я!? Как...” Шэнь Цзю внезапно покраснел. "Нет! К-как... Культивирование Элегантности!” ( название Меча и имя учителя имеет два разных иероглифа но произносятся одинаково ) Сун Сюя обмахивался веером, его щеки покраснели. “Шэнь Цзю...” “Тогда А-Цзю, должно быть, действительно любит Шизуна!” - говорит Ру Лин, игнорируя заявление Шэнь Цзю. Суо Сюцзе, однако, трясся от смеха. Его голова откидывается назад, когда он смеется. Воздух наполняется отзвуками его смеха, и Шэнь Цзю выхватывает свой меч, прижимая его к груди. "Шизун...” - начинает Шэнь Цзю, подходя ближе к своему Шизуну. Мужчина не разговаривал с ним и даже не смотрел на него. Шэнь Цзю почувствовал, что сделал что-то не так. Ужасно неправильно. Ру Лин наполняет воздух болтовней, обнимая за руку Шэнь Цзю, который не чувствует ничего, кроме безобразного стыда. Когда они возвращаются на вершину, Сун Сюя ведет Шэнь Цзю в Бамбуковый дом. Они долго не разговаривают. Сун Сюя все еще держит его стихотворение на столе. ...это немного заставляет Шэнь Цзю чувствовать себя еще более встревоженным. "Шэнь Цзю... называешь свой меч в честь своего Мастера...” Сун Сюя повернулся к нему, широко раскрыв глаза."...Не могли бы вы назвать это как-нибудь по-другому?” “Ч-почему?! Неужели ... неужели Шизуну действительно стыдно, что я называю его ... ” “Не стыдно", - быстро уверяет Сун Сюя, щеки его краснеют. Шизун! Значит, тебе неловко? “Если все услышат, как ты говоришь Сю Я, Сю Я! Как ты думаешь, что они подумают!” Сун Сюя воскликнул: “Это ... это ... ” ...Что Шэнь Цзю любил свою глупого… ужасного… "...ты и твой Учитель знакомы больше, чем он со своим собственным лидером секты! Все будут завидовать!” Шизун… Шэнь Цзю покраснел. “Шизун!” “Ах, не смотри так сердито. Твоему Шизуну льстит, что ты назвал свой меч в его честь.” Сун Сюя смущенно почесал челюсть. “Э-э ... назвал его ... похожим на вашего Мастера”. Шэнь Цзю переступил с ноги на ногу. “...Сюя.” Шэнь Цзю прошептал эти слова. Его зовут как и Шизуна. Сун Сюя смотрит на него в ответ. Говоря это, Шэнь Цзю поднял глаза, чтобы придать своему Шизуну тоскующее выражение. Он смотрит на стихотворение. Потом снова на своего глупого, раздражительного Мастера. “О", - говорит Сун Сюя. "ой." "Шизун...” "ой." Сун Сюя смеется. Это был странный шум. Все его лицо порозовело. “О боже мой". "...Шизун...” “Я тебе нравлюсь”. "Шизун ... ” Ты ведешь себя как идиот! Сон Сюя роняет свой веер. “О, Боже мой. Я тебе нравлюсь.” “Шизун!” “Мне нужна минута”. Он отбросил все формальности. Сун Сюя отворачивается от него и уходит. Раздается звон чашек, звон открываемых вещей. Шэнь Цзю дрожит от беспокойства, прежде чем его Шизун возвращается с кувшином вина. Сун Сюя садится за свой стол и быстро проглатывает все это, как будто он делал это много раз. Шэнь Цзю наблюдает, слезы жгут его глаза. “А-Цзю. Я твой Мастер. Т-твой учитель .” Э… это был отказ. Шэнь Цзю почувствовал, как по его щекам текут слезы. Сун Сюя посмотрел и судорожно выдохнула. “Пожалуйста… пожалуйста, не плачь. Ты мой главный ученик. Ты хороший мальчик.” Даже когда он плакал… услышав, как Шизун назвал его хорошим мальчиком... все его тело озарилось странным жаром. Он ... он ненавидит это. Он ненавидит своего глупого Шизуна. “Пожалуйста. Шэнь Цзю, твой Мастер заботится о тебе”. “Шизун глупый. Я ненавижу тебя. Ты мне никогда не нравился!” "А-Цзю ... ” ” Не называй меня А-Цзю! " - рявкнул Шэнь Цзю, его пальцы дрожали. Он не хочет быть рядом с этим глупым человеком. Он... Он чувствовал… Как будто его сердце разрывалось на части. ” Шэнь Цзю“, - тихо проговорила Сун Сюя, - " Не... не надо. Я действительно забочусь о тебе". “Заткнись и иди умри!” - рявкает Шэнь Цзю, отворачиваясь. Он не ждет, пока его идиотский Мастер что-нибудь скажет. Он даже не идет к Ру Лин, как тоже обещал. Он бежит, по его щекам текут слезы, дыхание затруднено. Когда он перестает бежать, он обнаруживает, что заблудился в лесу на их вершине. Ему было одиноко. Удушающе. Даже на таком открытом воздухе. Он хватает свой уродливый меч и бросает его, прижимаясь к стволу дерева. Он плачет. Шэнь Цзю никогда не умел сдерживать свои чувства. Он отдавался полностью, всегда, страстно. Надеясь. И все же… Как с его родителями. Как и его дурацким Ци-ге. А теперь еще и с Шизуном. Никто не хотел любить его.